Ключ к разгадке

— Я действительно с завистью отношусь к парням, которые мотаются по всему миру и затем превращают свои впечатления в затейливые сюжеты, — задумчиво произнес Лексман, попыхивая трубкой. — Они берут от жизни самое лучшее.

Кара повернулся к нему. Он стоял у Джона за спиной, и тот не мог видеть выражения его лица. Однако в голосе гостя неожиданно зазвучал металл.

— А вам-то на что жаловаться? — привычно растягивая слова, спросил он. — Вы заняты поистине творческой работой, редко кому выпадает такая судьба. Гэзеркоул — нищий по сравнению с вами. Его участь — дела земные. Материал вашего ремесла — слова, бесчисленное множество слов. Инструмент — ваше воображение. Вы можете с одинаковой легкостью создавать и разрушать характеры и личности. Вам по плечу вызывать к жизни самые невероятные проблемы, окутывать их туманом тайн и погружать в них десятки тысяч людей.

— Конечно, в этом что-то есть, — рассмеялся в ответ Джон.

— Что касается остального, — продолжал, понизив голос, Кара, — ваша очаровательная, несравненная супруга, я уверен, способна превратить ваше существование в поистине райскую жизнь.

Лексман резко обернулся и посмотрел в глаза собеседнику. От выражения лица Кары ему стало не по себе.

— Я не вижу… — пробормотал он.

— … связи, вы хотите сказать, — улыбнувшись, перебил его Кара. — Не забывайте, милый друг, что я мечтал о том, чтобы Грейс стала моей женой. Полагаю, для вас это не секрет. Когда я понял, что моим надеждам не суждено сбыться, мне пришла в голову мысль, не обещавшая вам ничего хорошего.

Кара взял себя в руки и, бесцельно расхаживая по комнате, продолжал:

— Не забывайте, что в моих жилах течет греческая кровь. У современных греков осталось очень мало от их древних предков-философов. Кстати, я всегда был баловнем судьбы и привык получать от жизни все, что пожелаю.

— Вы просто везучий дьявол, — сказал Джон^ повернувшись к столу и крепко сжав пальцами ручку.

На мгновение Кара умолк, затем, словно обдумывая, какой эффект произведут его слова на собеседника, произнес:

— Возможно, вы недалеки от истины. Да, что у вас произошло с Вассаларо?

Джон поднялся, подошел к камину. Широко расставив ноги, он сцепил руки за спиной и замер, не в силах отвести взгляд от мерцающих углей.

Кара воспринял его позу как приглашение к продолжению разговора.

— Я предупреждал вас, что с Вассаларо следует держать ухо востро, не так ли? — Он подошел к камину, поднес к углям скрученную бумажку и прикурил сигару. — Мой дорогой Лексман, запомните, мои соотечественники при определенных обстоятельствах могут причинить массу неприятностей.

— Вначале он был очень любезен, — обращаясь больше к себе, пробормотал Джон.

— А теперь от его любезности не осталось и следа, — твердо сказал Кара. — Ведь он обычный ростовщик, мой милый друг, и не более того. Вы совершили глупость, обратившись к нему. Почему вы не пришли ко мне? Я бы дал вам денег.

— По определенной причине, — спокойно заметил Джон, — я не мог просить денег у вас. Вы прекрасно ее знаете и даже сегодня напомнили мне о ней. Для меня никогда не было тайной, что вы хотели жениться на Грейс.

— Сколько вы ему должны? — спросил Кара, внимательно изучая свои холеные ногти.

— Две с половиной тысячи фунтов, — горько улыбнулся Джон, — а сейчас у меня нет даже двух с половиной тысяч шиллингов.

— Он требует деньги немедленно?

Лексман пожал плечами.

— Послушайте, Кара, — неожиданно сказал он, — не думайте, что я хочу упрекнуть вас в чем-либо, но с Вассаларо меня познакомили именно вы.

Кара кивнул в ответ.

— Как вы отметили, — нахмурившись, продолжал Лексман, — от его любезности не осталось и следа. Я встретился вчера с ним в Лондоне и из разговора понял, что он ни перед чем не остановится. Я надеялся, что меня выручит постановка новой пьесы, и пообещал с ним расплатиться, но, увы, обстоятельства были против, и я не смог сдержать слова.

— Я вас понимаю, — сказал Кара, — а миссис Лексман знает об этом?

— Только в общих чертах, — ответил Джон, беспокойно шагая по комнате, опустив голову и сжав за спиной кулаки. — Естественно, я не рассказывал ей о том, как он себя вел при встрече. Знаете, он грозился убить меня, — сказал он, резко обернувшись к греку.

Кара улыбнулся.

— Не вижу здесь ничего смешного, — сердито произнес Джон, — я был готов схватить этого коротышку за шиворот и отшвырнуть…

Кара положил руку ему на плечо.

— Я смеюсь не над тем, что с вами произошло, — сказал он, — а от одной мысли о том, что Вассаларо грозится кого-то убить. Да он величайший в мире трус. Что же могло заставить его пойти на это?

— Он твердил, что ему очень нужны деньги. Возможно, так оно и есть. Он был вне себя, его переполняли волнение и злость. В противном случае я, конечно, задал бы ему хорошую трепку.

Кара подошел к камину, остановился и, снисходительно улыбнувшись, посмотрел Джону в глаза.

— Вы, вероятно, не так поняли Вассаларо. Повторяю, он величайший в мире трус и скорее всего держит у себя в доме полный арсенал оружия. Возможно, он и пригрозил вам. Но стоит щелкнуть у него перед носом барабаном револьвера — и он упадет без чувств. Кстати, у вас есть револьвер?

— Какая ерунда, — резко ответил Лексман, — я не могу себе позволить участвовать в подобного рода мелодраме.

— Напрасно вы так, — настойчиво произнес Кара. — Имея дело с моими соотечественниками типа Вассаларо, скажем, в Риме или другом подобном городе, вы просто обязаны владеть такими методами борьбы с ними. Не обязательно пускать оружие в ход, иногда достаточно просто припугнуть негодяя. Видите ли, если вы его поколотите, вы или ваша супруга рискуете получить нож в спину. Однако стоит вам принять его условия игры в этой, как вы говорите, мелодраме и в психологически нужный момент предъявить решающий аргумент, я гарантирую, что вы добьетесь необходимого эффекта. У вас есть револьвер?

Джон подошел к столу, вытащил ящик и достал миниатюрный браунинг.

— Вот и весь мой арсенал, — сказал он. — Из него еще ни разу не стреляли. Я его получил в подарок от одного из моих почитателей на прошлое Рождество.

— Довольно странный рождественский подарок, — сказал Кара, с интересом разглядывая оружие.

— Я думаю, что мой даритель ошибочно полагал, что в повседневной жизни меня окружают револьверы, кинжалы и смертельные яды, — ответил Лексман. Похоже, чувство юмора постепенно возвращалось к нему.

— К браунингу была приложена поздравительная открытка.

— Вы знаете, как с ним обращаться?

— Я никогда всерьез не думал о применении оружия. Знаю, как его заряжать, однако коль скоро патроны не были приложены к подарку, мне и в голову не приходило брать его в руки.

В дверь постучали.

— Должно быть, почта, — пояснил Джон.

Служанка вошла в кабинет. Лексман взял с подноса письмо и нахмурился.

— От Вассаларо, — сказал он, когда девушка закрыла за собой дверь.

Грек взял в руки письмо и осмотрел его.

— Почерк злого человека, — только и сказал он, возвращая письмо Джону. Тот, разрезав пухлый конверт, извлек наружу с полдюжины листков желтой бумаги. На одном из них было что-то написано. Джон прочитал:

«Я должен вас сегодня увидеть. В одиннадцать вечера жду вас на перекрестке Истбурн-роуд и дороги, ведущей в Бестон Трейси. Если вам дорога жизнь, найдите деньги для уплаты долга.

Вассаларо.»

— Он, наверное, сошел с ума, — сказал Джон. — Писать мне такие письма?! Конечно, я приду на встречу и устрою ему хорошую выволочку. — И он протянул Каре письмо.

— Советую взять с собой револьвер, — сказал тот, ознакомившись с посланием и возвращая его Джону.

Лексман посмотрел на часы.

— Сейчас около десяти. На дорогу у меня уйдет минут двадцать.

— Вы серьезно собираетесь встречаться с ним? — с удивлением спросил Кара.

— Конечно. В противном случае он может заявиться сюда и устроить представление. А этого я допустить не могу.

— Вы отдадите ему деньги? — тихо спросил Кара.

Джон не ответил на. вопрос. Наличными в доме было не более десяти фунтов, завтра он ожидал чек еще на тридцать. Он еще раз посмотрел на письмо. Его внимание привлекло качество бумаги, на которой оно было написано. Поверхность ворсистая, пористая, кое-где чернила разошлись. Промокашка, да и только. А зачем чистые листы? Видно, Вассаларо был очень взволнован и в спешке схватил со стола несколько листков из стопки.

— Нужно будет сохранить письмо, — сказал Джон.

— Совершенно верное решение. Вероятно, Вассаларо не знает, что он преступил закон, написав вам письмо, содержащее угрозу. При определенных обстоятельствах оно может превратиться в серьезное оружие.

Джон достал из кармана ключ, открыл небольшой сейф в углу комнаты, вытащил один из ящиков, аккуратно положил туда письмо, прикрыл его другими бумагами, задвинул ящик на место и закрыл сейф.

Все это время Кара внимательно наблюдал за Лексманом, всем своим видом свидетельствуя, что необычность ситуации его очень заинтересовала.

Вскоре он откланялся.

— Я бы с удовольствием принял участие в этой интересной встрече, но, к сожалению, у меня сегодня вечером неотложные дела, — сказал он. — Я настоятельно рекомендую вам взять с собой револьвер и при первом проявлении кровожадных инстинктов со стороны моего обаятельного соотечественника щелкнуть разок-другой у него перед носом. Я уверен, эффект будет полным.

Мужчины зашли в зал. Грейс встала из-за рояля и пробормотала несколько обычных фраз, выражающих сожаление по поводу столь раннего ухода гостя. Кара, естественно, не питал никаких иллюзий по поводу искренности сказанного.

— Я разбужу вашего шофера, — сказал Джон и вышел из зала.

Кара и Грейс остались вдвоем.

— Не думаю, что вы были очень рады видеть меня, — разрушил он стену молчания. Прямота и искренность его заявления смутили молодую женщину, ее щеки вспыхнули.

— Я всегда рада видеть вас, как и всех друзей моего мужа, — твердо произнесла она.

Кара поклонился в ответ.

— Я очень ценю дружбу вашего супруга, — сказал он и, словно что-то вспомнив, добавил, — я хотел взять с собой одну книгу. Думаю, Джон не будет против.

— Я сейчас принесу. Какую именно?

— Нет, нет, не тревожьтесь. Я знаю, где она стоит.

Не ожидая разрешения, он вернулся в кабинет. Грейс охватило ощущение, что Кара чувствует себя хозяином в ее доме. Не прошло и минуты, как он возвратился с книгой под мышкой.

— Я не спросил у Джона разрешения взять ее, — сказал он, — но меня очень интересует этот автор. А вот и он. Джон, — обратился грек к Лексману, — можно взять эту книгу о Мексике? Завтра утром я ее верну.

Супруги стояли у двери до тех пор, пока вдали не исчез свет габаритных фонарей автомобиля. Молча вернулись в дом.

— Ты чем-то озабочен, дорогой? — спросила Грейс. В голосе ее звучало неприкрытое волнение.

Джон грустно улыбнулся в ответ.

— Тебя беспокоят долги?

Внезапно у Лексмана появилось желание рассказать жене о полученном письме, но он устоял против соблазна, вовремя сообразив, что она ни за что не отпустит его одного на встречу с ростовщиком.

— Нет, нет, ничего особенного, — сказал он. — Я должен сходить в Бестон Трейси и встретить последний поезд. Мне должны передать кое-какие материалы.

Все его существо протестовало против лжи, даже такой невинной, как эта.

— Тебе, наверное, было скучно сегодня. Кара не очень веселый собеседник.

Грейс задумчиво посмотрела на мужа.

— Он не очень меняется с возрастом.

— Да, наш друг действительно красив, не так ли? — с восхищением в голосе произнес Джон. — Я, кстати, не понимаю, почему ты остановила свой выбор на мне. Ведь он не только богат, но и, вероятно, один из красивейших мужчин в мире.

— Я знаю Кару не только как красавца-богача, — ответила Грейс, дрожа словно в лихорадке. — Джон, милый, я боюсь этого человека.

Лексман с удивлением взглянул на жену.

— Боишься? — переспросил он. — Боже праведный, Грейс, что ты говоришь? Я уверен, что ради тебя он готов на все.

— Именно поэтому я и боюсь его, — тихим голосом ответила она.

Грейс не хотела, чтобы Джон узнал, в чем заключалась причина ее такого отношения к Ремингтону Каре. Впервые она встретилась с ним два года назад в Салониках. Вдвоем с отцом они путешествовали по Балканам — это была последняя поездка известного археолога. За ужином у американского консула она и познакомилась с человеком, который впоследствии сыграл такую роль в ее жизни.

О греке-красавце с лицом Юпитера и фигурой античного героя, о его несметном богатстве ходили легенды. Говорили, что его мать-американку похитило какое-то албанское племя. Один из вождей влюбился в красивую девушку, выкупил ее и ради нее принял протестантскую веру. Молодой человек получил образование в Йельском и Оксфордском университетах, был несказанно богат и унаследовал титул верховного правителя небольшого горного района в сорока милях от Дураццо. Он жил в роскошном замке, выстроенном по проекту итальянского архитектора. Мебель и все необходимое для ведения хозяйства закупалось в столицах западного мира по первому требованию хозяина. Неизвестно почему, в Албании его называли «Кара Румо», или «Черный римлянин», — он был светлокож, как саксонец, и носил кудрявую золотистую шевелюру.

Кара Румо влюбился в Грейс Террел. Поначалу ее увлекало общение с ним, но постепенно она начала побаиваться его чувственных порывов и необузданной страсти. Грейс открыто заявила, что ему нечего рассчитывать на ответное чувство. Это стало причиной сцены, которую она до сих пор вспоминала с содроганием. Спустя два дня после размолвки, когда она возвращалась с праздника, устроенного генерал-губернатором, в районе базара ее экипаж остановили, девушку вытащили, зажали рот тряпкой, смоченной каким-то ароматическим веществом, и уже почти втолкнули в ожидавшую рядом крытую повозку. Но в ото мгновение счастливый случай привел сюда группу отдыхающих английских солдат, которые, даже не зная национальности пленницы, освободили ее.

В глубине души она не сомневалась, что организатором попытки похищения был Карп. Все было сделано в духе средневековых традиций — так вожди племен добывали себе спутниц жизни. Джон об этом не знал ничего. До самой свадьбы Грейс получала дорогие подарки, но неизменно возвращала их по единственному адресу Кары, который она знала, — замок в Лемаццо. После свадьбы прошло всего несколько месяцев, и она с ужасом узнала, что «предводитель греческого общества» купил большой дом в районе Кадоган-сквер. С Джоном он познакомился еще раньше — во время их медового месяца.

К счастью, Кара редко бывал у них, но растущая близость в отношениях мужа и этого странного, своевольного человека пугала ее. Да и стоило ли делиться своими подозрениями и опасениями сейчас, в одиннадцатом часу ночи?

Какое-то время она сомневалась, затем, сидя в глубоком кресле неподалеку от рояля, почти решилась на этот шаг. Если бы он не был так обеспокоен, она, конечно, все бы ему рассказала. Но, совершенно неожиданно для себя, она заговорила о его последней работе — большом детективном романе, который если и не сделает его богачом, то уж по меньшей мере должен значительно поправить их финансовые дела.

Без четверти одиннадцать Джон взглянул на часы и поднялся. Грейс подала ему плащ, казалось, на мгновение он заколебался.

— Ты что-нибудь забыл? — спросила она.