Ключ к разгадке

Эдгар Уоллес

Ключ к разгадке

Глава I

Покинув Викторию точно по расписанию, в 4.15, поезд задержался у Трех Мостов, и Джон Лексман понял, что все его планы сорвутся. Правда, ему повезло — он успел пересесть в пригородный поезд до Бестон Трейси, но, сойдя с него, с огорчением убедился, что почтовая линейка — единственный вид транспорта, который связывал деревушку с внешним миром, — уже ушла.

— Если вы подождете с полчаса, мистер Лексман, — обратился к нему дежурный по станции, — я позвоню в деревню, и Бриггс приедет за вами.

Джон Лексман бросил взгляд на набухшую от влаги дорогу и пожал плечами.

— Я, пожалуй, пойду пешком, — вздохнул он, протянув дежурному сумку с вещами. Затем наглухо застегнул на все пуговицы макинтош и решительно шагнул под дождь. Цель его путешествия — деревушка Литл Трейси лежала в двух милях от небольшой железнодорожной станции.

Дождь лил как из ведра и, похоже, не собирался прекращаться до утра. Узкая тропинка, зажатая с обеих сторон уходящей вверх уступами живой изгородью, превратилась в сплошное месиво. Лексман остановился под раскидистым деревом, набил трубку, прикурил, повернул ее чашечкой вниз и отправился дальше. Дождь, упорно проникавший в малейшие щелочки водозащитной ткани, уже не донимал его. Утопая в глубоких лужах, он вспоминал, что именно на этой дороге родились самые захватывающие главы его книг. Здесь он задумал сюжеты «Тилбурских тайн», «Грегори Стэндиша» — лучшего детективного романа года — и многих других. Дело в том, что Джон Лексман был признанным авторитетом в области детективной литературы. Правда, мэтры не особенно жаловали Лексмана, считая его произведения дешевой бульварной стряпней, но круг поклонников все же ширился, и его романы, изобиловавшие сценами ужасов, держали читателей в напряжении до самых последних страниц.

Однако сейчас Джона Лексмана занимало нечто совершенно иное. Шагая в одиночестве по размытой дороге, он мысленно вновь и вновь возвращался к двум своим последним встречам в Лондоне.

Одна из них, произойди она при обычных обстоятельствах, принесла бы ему только чувство радости и удовлетворения. Он беседовал с Т. Х. Мередитом, в недавнем прошлом шефом уголовной полиции, а ныне произведенным в чин комиссара Скотланд Ярда. Мередиту поручалось расследование наиболее запутанных и «деликатных» уголовных преступлений.

Как всегда вспыльчивый и непредсказуемый, Мередит предложил ему совершенно фантастический сюжет для нового детективного романа, от которого любой писатель был бы вне себя от восторга. Но Лексман, взбираясь по скользкому склону к небольшому дому, носившему помпезное название «Бестон Прайори», думал даже не об этом. Позавчера он встречался с греком-ростовщиком, и воспоминания об этой встрече приводили его в состояние крайнего беспокойства. Открыв узкую калитку, Джон ступил на тропинку, вьющуюся среди мокрых кустов, и направился к дому, стараясь не думать о разговоре с ростовщиком, однако тема беседы и сама атмосфера встречи никак не выходили у него из головы.

«Бестон Прайори» представлял собой нечто большее, нежели обычный деревенский дом. Одна из его стен сохранилась в первозданном виде еще с тринадцатого века и, несомненно, представляла определенную историческую ценность. Начало «Бестон Прайори» положил набожный Хоуэрд, затем дом перестраивался и сейчас выглядел как прекрасный образчик Елизаветинских времен с типичным для этого стиля причудливым фронтоном, высокими дымовыми трубами, зарешеченными окнами, заброшенным садом, розарием и небольшой лужайкой. Все это придавало особнячку определенные черты барского поместья и являлось предметом необычайной гордости для его владельца.

Лексман поднялся на крытое соломенной крышей крыльцо, открыл дверь, вошел в просторную прихожую и сбросил с себя промокший макинтош.

В прихожей было темно. Очевидно, Грейс готовилась к ужину, и Джон решил не беспокоить ее, тем более что воспоминания о лондонских встречах все еще не покидали его. Он прошел подлинному коридору в тыльную часть дома и открыл дверь в свой рабочий кабинет. В камине тлели угли, заполняя мягким красноватым светом большую комнату. На душе у Джона сразу стало легче. Он сменил обувь и включил настольную лампу.

Джон с удовольствием работал в своем кабинете. Кожаные кресла, книжные полки во всю стену, широкий массивный письменный стол, на котором лежали открытые книги и неоконченные рукописи, — все это являлось неопровержимым свидетельством того, что хозяин кабинета литератор.

Надев комнатные туфли, Лексман набил трубку, подошел к камину и остановился, засмотревшись на тлеющие угли.

Джон был несколько выше среднего роста, строен, широкоплеч, что говорило о его пристрастии к физическим упражнениям. Действительно, он в молодости занимался академической греблей и боксом. В последнем он довольно преуспел, выйдя однажды в полуфинал любительского чемпионата Англии.

Лицо у Джона было узкое, черты лица приятные, из-под прямых строгих бровей на собеседника смотрели серые, очень глубокие глаза. Цвет хорошо выбритых щек свидетельствовал о том, что он много времени проводит на свежем воздухе.

В нем не было ничего от отшельника-исследователя. Напротив, он выглядел как типичный, пребывающий в добром здравии англичанин, которого с одинаковым успехом можно встретить в армейской столовой, в рубке боевого корабля или в любом заброшенном уголке Британской империи, где крутятся шестеренки ее огромного административного механизма.

В дверь тихо постучали, и, прежде чем Джон успел что-либо сказать, она распахнулась, и в комнату вошла Грейс Лексман.

Гордая и нежная. Так вкратце можно охарактеризовать супругу Джона, чтобы избавить читателя от пространных описаний ее обаятельной внешности и умения держать себя.

Джон направился к ней навстречу, обнял и нежно поцеловал.

— Я и не знала, что ты пришел, если бы… — сказала она, пряча свои ладони в его руках.

— …не увидела лужу воды в прихожей, дорогой мой доктор Уотсон, — с улыбкой продолжил Лексман.

Она рассмеялась, но лицо ее вдруг стало серьезным.

— Я очень рада, что ты вернулся, — проговорила она. — У нас посетитель.

Джон поднял брови.

— Посетитель? — удивился он. — Кого могло сюда занести в такую погоду?

Грейс как-то странно посмотрела ему в глаза.

— Мистер Кара, — сказала она.

— Кара? И как давно он приехал?

— Он ждет тебя с четырех часов, — без особого восторга ответила Грейс.

— Не понимаю, чем тебе не по душе добряк Кара? — удивился Джон.

— На это есть много причин, — уклонилась она от прямого ответа.

— Ладно, — задумавшись на мгновение, произнес Джон. — Сегодня он как раз мне нужен. Где он?

— В зале.

Зал в «Бестон Прайори» представлял из себя большое неуютное помещение с низким потолком, по выражению Лексмана — украшенный хризантемами обломок старого мира. Необычной формы кресла, рояль, пришедший из средневековья открытый камин, облицованный тусклой зеленой плиткой, две большие серебряные люстры, изношенный, но еще довольно яркий ковер на полу — вот, пожалуй, и все, что бросилось бы в глаза гостю, впервые оказавшемуся здесь.

С другой стороны, посетителя поражали гармония и спокойствие, которые всегда царили здесь, превращая зал в настоящий рай для литератора с издерганными нервами. В двух больших бронзовых вазах стояли фиалки, в третьей — лимонно-желтые примулы, и над всем витал легкий аромат ранних лесных цветов.

Посетитель встал с кресла и легкой походкой, стараясь скрыть свое преимущество в росте, двинулся навстречу вошедшему в зал Лексману. На полголовы выше хозяина, гость был строен, даже грациозен, взгляд отдыхал на приятных чертах его лица.

— Мне очень не хватало вас в городе, — сказал он. — Вот я и решил навестить вас здесь, в вашей обители.

Хорошо поставленный голос свидетельствовал о том, что мистер Кара имел солидный опыт выступлений перед студенческими аудиториями в различных колледжах и университетах Англии. Несмотря на то, что Ремингтон Кара, грек по происхождению, родился и частично получил образование в неспокойной Албании, его английский язык был безупречен.

Мужчины обменялись крепким рукопожатием.

— Поужинаете с нами?

Кара улыбнулся и перевел взгляд на Грейс Лексман. Выпрямив спину, она сидела в неудобной позе, положив руки на колени, и давала понять всем своим видом, что предложение супруга не вызвало у нес большого восторга.

— Если миссис Лексман не против, — ответил Кара.

— Конечно, мне будет очень приятно, — чисто механически ответила Грейс. — На улице жуткая погода, да и вряд ли вы сможете прилично поужинать в нашем захолустье. Я, правда, не уверена, — продолжила она с улыбкой, — что и моя кухня придется всем по вкусу…

— Что бы вы ни подали, миссис Лексман, я съем с удовольствием, — ответил он с легким поклоном и повернулся к Джону.

Через несколько минут они уже живо обсуждали достоинства и недостатки разных авторов, легко переходя от одной темы к другой, и, наконец, остановились на сюжетах романов Лексмана. Увлеченные беседой, мужчины даже не заметили, как хозяйка вышла из зала.

— Я прочитал все ваши произведения, — сказал Кара.

— Я вам искренне сочувствую, — несколько язвительно ответил Джон.

— Ну что вы, — воскликнул Кара. — Вы не только прекрасный писатель, в вас, по-моему, погиб выдающийся преступник.

— Благодарю за комплимент, — посерьезнел Джон.

— Не стоит, — улыбнулся грек. — Я ведь только даю объективную оценку изобретательности, с которой вы подходите к замыслу сюжетов. Иногда ваши романы меня раздражают, а то и приводят в бешенство. Видите ли, если я где-то к середине книги не догадываюсь, в чем ключ к разгадке, меня начинает одолевать злость. По правде говоря, в большинстве случаев я догадываюсь, в чем дело, не прочитав еще и пятой главы.

Джон с удивлением поднял на собеседника глаза.

— А я льстил себя мыслью, что читатель добирается до ключа к разгадке моих тайн только на последних страницах романов, — с обидой в голосе произнес он.

Кара кивнул в ответ.

— Это вполне справедливо, если говорить о среднем читателе, но не забывайте, что я ученый-исследователь. Читая ваши романы, я, как сыщик, отслеживаю тончайшие ниточки клубка, на которые вы, возможно, и не обращаете внимания.

Рассмеявшись в ответ, Джон встал, подошел к камину, поворошил кочергой угли и обернулся к Каре.

— Вы должны познакомиться с Т. X.

— Т.Х.? Кто он?

— Т. X. Мередит. Плут и хитрец, каких мало. Мы вместе учились и стали довольно дружны. Кроме того, он работает в Скотланд Ярде.

Кара кивнул в ответ. По его глазам было видно, что он заинтересовался предложением Лексмана и был готов продолжить разговор. Но в это мгновение их пригласили к ужину.

За столом сразу воцарилась несколько напряженная атмосфера. Хозяйка ела молча, предоставив мужчинам полную свободу в выборе темы беседы.

Внезапно Грейс стало не по себе, ее охватило какое-то непонятное предчувствие близкой беды. Вновь и вновь она перебирала в памяти все события уходящего дня, пытаясь найти причину угнетающей ее депрессии. Обычно ей это удавалось, и она довольно легко определяла первопричину, но сегодня решение задачи как-то ускользало.

С утра она получила в целом хорошее известие, в доме все в порядке, слуги вежливы и исполнительны. Финансовые проблемы Грейс не беспокоили, и хотя она знала, что у Джона были неприятности с румынскими акциями и она даже предположила, что ему пришлось залезть в долги, она была уверена, что все устроится. Его последняя книга пользовалась огромной популярностью, обещала очень приличный доход от продажи, и Грейс с ее прекрасным даром предвидения волновалась по поводу возможных финансовых проблем значительно меньше, нежели ее супруг.

— Я подам кофе в кабинет, хорошо? — предложила она. — А меня прошу извинить. С миссис Чандлер нам необходимо обсудить один очень земной вопрос — предстоящую большую стирку.

Грейс одарила Кару легким наклоном головы и, погладив Джона по плечу, удалилась. Гость провел ее восхищенным взглядом.

— Кара, мне нужно с вами посоветоваться, — сказал Лексман. — Уделите мне, пожалуйста, пять минут.

— Хоть и пять часов, дорогой Джон, — с необычайной легкостью согласился тот.

Они прошли в кабинет, служанка внесла кофе, ликеры, поставила поднос на столик у камина и, поклонившись, растворилась в темноте коридора. Какое-то время мужчины беседовали на отвлеченные темы. Кара долго и откровенно восхищался уютом, который Джону удалось создать в кабинете, почти не вложив в это средств, и отчаянно жаловался на свою бестолковость в житейском плане.

— Насколько я понимаю, вы противник электрического освещения, — резюмировал он.

— Совершенно верно.

— Почему?

— Не люблю, мне больше по душе свет моей лампы.

— Какая же это лампа? — скривился Кара. — Обычный подсвечник. Кстати, терпеть не могу свечи. — Он указал рукой на каминную полку, где из ниши в стене выглядывали шесть высоких белых восковых свечей.

— Чем же они вам не нравятся? — с удивлением спросил Джон.

На мгновение Кара задумался, пожал плечами и, наконец, произнес:

— Представьте себе такую сцену: вас крепко привязывают к спинке стула, а у ваших ног ставят горшок с порохом, втыкают в него свечку и поджигают. Воск тает, фитилек неумолимо опускается… О Боже!

Джон в изумлении наблюдал, как на лице его собеседника появились бисеринки пота.

— Похоже на сценарий фильма ужасов.

Грек вытащил белый шелковый платок и отер пот со лба. Пальцы его руки дрожали.

— К сожалению, это правда, — сказал он.

— Когда это с вами произошло? — с интересом спросил Джон.

— Много лет назад в Албании. Но эти дьяволы до сих пор не оставляют меня в покое.

Кара не уточнил, кто были эти дьяволы, при каких обстоятельствах ему пришлось пережить те кошмарные минуты, и резко сменил тему разговора.

Он прошелся по уютной комнате, остановился у стены, заставленной книжными полками, провел взглядом по корешкам и, протянув руку, достал толстый том.

— «Дикая Бразилия», — прочитал он. — Джордж Гэзеркоул. Вы знаете Гэзеркоула? — спросил он, обернувшись к Джону.

Опустив руку в большую голубую вазу за очередной щепоткой табака для своей трубки, Джон кивнул в ответ.

— Однажды я его встречал. Упрямый, как черт. Крайне немногословен. Очень многое видел и пережил и, очевидно, поэтому речам предпочитает реальные дела и поступки. Как только разговор заходит персонально о нем, замыкается в себе, и после этого из него не вытянуть ни слова.

Слегка нахмурив брови, Кара задумчиво листал страницы книги.

— Я никогда не видел его, — сказал он. — Но в определенном смысле я причастен к его последнему путешествию.

Джон с недоумением на него воззрился.

— Вы? Причастны?

— Да, Гэзеркоул отправился в Патагонию по моему совету. Он полагает, что там есть значительные залежи золота — его исследования горных цепей Южной Америки дают основания так думать. Меня заинтересовали его выкладки, и я связался с ним. В результате нашей переписки Гэзеркоул решил провести серьезные геологические исследования. Я дал ему денег, и он отправился в Америку.

— И вы никогда не встречались с ним?! — в изумлении воскликнул Джон.

Кара покачал головой.

— На вас это… — начал хозяин кабинета.

— … не похоже, хотите вы сказать? — прервал Кара. — Откровенно говоря, вы правы. Но я довольно быстро понял, что Гэзеркоул — довольно неординарная личность. Я пригласил его поужинать со мной перед отъездом из Лондона, а в ответ получил телеграмму из Саутгемптона. Он был уже в пути.

Лексман кивнул в ответ.

— Да. У этого человека жизнь просто кипит. Ему можно позавидовать. Полагаю, в Англию он вернется не скоро.

— Через три года, — ответил Кара, не отрывая глаз от книжных полок.