Ключ к разгадке

— Он был еще жив, пытался что-то сказать, но я так и не понял, что именно. Я отправился в деревню и рассказал обо всем констеблю. Все остальное вы уже знаете.

Мередит поднялся, подошел к двери и открыл ее.

— Входите, констебль, — сказал он, — полагаю, вы соблюли все необходимые меры при перевозке тела и не бросили на месте происшествия ничего, что может понадобиться следствию.

— Да, сэр. Я подобрал его шляпу и трость, если вы имеете в виду это.

— А револьвер?

Констебль покачал головой.

— На месте происшествия был обнаружен только пистолет, принадлежавший мистеру Лексману.

Он полез в карман, осторожно вытащил браунинг и протянул его комиссару.

— Я займусь арестованным, — сказал он, принимая оружие, — а вы вернитесь в деревню, соберите людей и тщательно осмотрите место убийства еще раз. Постарайтесь отыскать револьвер, возможно, он упал в канаву. Пообещайте от моего имени соверен тому, кто его найдет.

Констебль козырнул и удалился.

— Дело крайне запутанное, — сказал Мередит, возвращаясь к столу. — Неужели вы этого не чувствуете, Лексман? Нет ничего необычного в том, что вы взяли деньги в долг, а также в том, что ростовщик требовал возврата. Но почему он требовал деньги раньше срока? Почему он угрожал вам? Более того, ростовщики не гоняются за своими клиентами с заряженным револьвером. Предположим, он решил вас шантажировать или унизить в глазах друзей. Зачем тогда он назначает вам встречу ночью в безлюдном месте, а не в вашем доме, где вам было бы значительно тяжелее в моральном отношении? А это письмо с угрозами? Попади оно в руки следствию, и у него сразу возникнет масса неприятностей.

Он постучал карандашом по белым зубам и резко обернулся к Лексману.

— Дайте-ка мне это письмо, Джон.

Джон встал с дивана, пересек комнату, остановился у сейфа и открыл дверцу. Взявшись за ручку ящика, он изумленно обернулся.

— В чем дело? — спросил детектив.

— Ящик почему-то горячий, — пояснил Джон, — не мог же он нагреться от огня камина.

Мередит приложил ладонь к стенке ящика. Действительно, горячо.

— Открывайте, — приказал он.

Лексман повернул ручку и потянул ящик на себя.

В это мгновение прозвучал легкий хлопок, и пламя охватило содержимое ящика. Через мгновение все было кончено, и только тонкая струйка дыма, вьющаяся из сейфа, напоминала о том, что произошло.

— Не прикасайтесь ни к чему, — предупредил комиссар.

Он вытащил ящик и вынес его на свет. На дне были хлопья пепла, в одном месте на боковой стенке пузырилась краска.

— Все ясно, — медленно произнес Мередит. Он видел, как шаг за шагом его друг приближался к пропасти. Чья-то рука мастерски уничтожила уже половину доказательств его невиновности.

— Письмо было написано на бумаге, пропитанной специальным составом. При контакте с воздухом она воспламеняется. Возможно, если бы вы не сразу спрятали ее в сейф, письмо сгорело бы у вас на глазах. Процесс начался раньше, чем вы открыли дверцу сейфа. А где конверт?

— Кара сжег его. Я видел, как он взял его со стола и швырнул в камин.

Мередит покачал головой и угрюмо заметил:

— Пока еще не все потеряно.

Однако через час прибыл констебль и доложил, что, несмотря на тщательные поиски, револьвер погибшего на месте преступления не обнаружен. Худшие предположения продолжали сбываться.

На следующее утро Джон Лексман был помещен в тюрьму Льюиса по обвинению в преднамеренном убийстве.

Получив срочную телеграмму, Мэнсус немедленно выехал из Лондона в Бестон Трейси. Мередит принял его в библиотеке.

— Я решил вызвать вас, Мэнсус, так как считаю, что вы наиболее сообразительный сотрудник моего управления. Я говорю это вполне искренне.

— Я благодарю вас, сэр, за то, что вы отстояли меня перед лицом начальника полиции, — начал было Мэнсус, но комиссар прервал его.

— Так должен поступать любой руководитель, — торжественно заявил он. — Некомпетентность его подчиненных не должна выходить за пределы его кабинета. Только таким путем можно обеспечить нормальное течение общественной жизни. Теперь к делу.

Мередит вкратце обрисовал суть дела Лексмана.

— Видите ли, обвинение, предъявленное ему, очень серьезно. Он взял деньги в долг. У покойного найдено письменное обязательство, подписанное Лексманом. Зачем он его носил в кармане? Пока не ясно. Тем не менее я не уверен, что суд серьезно воспримет версию, предлагаемую обвиняемым. Единственное, что сможет ему помочь — револьвер грека, который мы должны найти. И вы займетесь этим безотлагательно.

Прежде чем уйти, Мередит решил поговорить с Грейс. Темные круги под глазами говорили о бессонной ночи, которую ей пришлось провести. Грейс была очень бледна, но на удивление спокойна. Проводив Мередита в зал, она плотно закрыла дверь и сказала:

— Я должна кое-что рассказать вам.

— Это кое-что относится к мистеру Каре, не так ли? — спросил полицейский.

— Откуда вы знаете? — испуганно спросила Грейс.

— Я еще ничего не знаю, — ответил тот.

Ему, конечно, хотелось блеснуть своей интуицией перед молодой женщиной, но, понимая, какие страдания обрушились на нес, он сдержал свой порыв.

— Я действительно ничего не знаю, но вот догадываюсь о многом.

Исходя из сложности момента, комиссар не мог сказать ничего более, но и этого было достаточно, поскольку он не солгал ни на йоту.

— Во-первых, — начала Грейс без вступления, — я должна сказать вам, что мистер Кара делал мне предложение. С тех пор по причинам, о которых я скажу далее, я его смертельно боюсь.

Она рассказала, как они познакомились в Салониках, о необузданном нраве Кары, о попытке похищения…

— Джон знает об этом? — спросил Мередит.

Грейс мотнула головой.

— Теперь я сожалею, что не рассказала ему об этом. Боже, я обязана была это сделать, — она заломила руки в приступе скорби и горького раскаяния.

Мередит смотрел на нее с сочувствием.

— Обсуждал ли когда-либо мистер Кара с вами финансовые дела вашего мужа? — спросил он.

— Никогда.

— Как Джон познакомился с Вассаларо?

— Об этом могу рассказать. Мы впервые встретились с Карой в Англии, когда отдыхали в Баббакомбе. Практически это было продолжением медового месяца. Мистер Кара остановился в том же отеле, что и мы. Я думаю, Вассаларо, как и он, бывал там и ранее, во всяком случае, они знали друг друга. Мистер Кара представил его моему мужу, а что было дальше, вы уже знаете. Скажите, я могу что-нибудь сделать для Джона?

Комиссар сокрушенно вздохнул.

— Если вы даже и расскажете на суде эту историю, это ему вряд ли поможет. Боюсь, вам не удастся доказать связь поступков Кары с убийством. Оставьте это дело мне.

Мередит протянул Грейс руку и по тому, как она ее сжала, понял, что он — единственная ее надежда. В это мгновение комиссар ощутил необычный прилив мужества и решил сделать все, что в его силах, ради победы справедливости в этом запутанном деле.

Мэнсус ожидал его в машине. Через несколько минут они уже были на месте трагедии. Несколько случайных прохожих с опечаленными лицами молча смотрели на дорогу, где совсем недавно лежало тело убитого. Возле них переступал с ноги на ногу дежурный полицейский. На него была возложена неприятная обязанность — не подпускать жителей деревушки к месту преступления ближе чем на положенное расстояние. Улицы здесь пересекались почти под прямым углом. Рядом с перекрестком обочина была размыта, и в сильный дождь поток воды устремлялся на небольшую лужайку, где паслись коровы, принадлежавшие местному фермеру-молочнику. Промоину давно собирались заделать, но, очевидно, у местных властей так и не дошли до этого руки. В данный момент именно промоина и представляла особый интерес для Т.Х. Мередита. Дело в том, что добровольцы очень тщательно обыскали всю прилегающую местность, включая дренажные канавы по обе стороны перекрестка, и только заросли кустарника за промоиной оставались пока за пределами их пристального внимания.

— Вот он, — внезапно услышал Мередит голос Мэнсуса. Инспектор разогнулся и протянул ему руку. На раскрытой ладони лежал револьверный патрон.

Комиссар отметил место находки, воткнув в набухшую землю свою трость, и оба детектива продолжили осмотр местности.

— Боюсь, больше мы ничего не найдем, — нахмурившись, произнес Мередит через полчаса безуспешного поиска. — Послушайте, Мэнсус, давайте пораскинем мозгами. Я уверен, здесь были трое — ростовщик, Лексман и свидетель. Предположим, третий был заинтересован именно в таком развитии событий, но хотел остаться незамеченным. Если сценарий трагедии разработал он, а я думаю, что именно так оно и было, он должен был выбрать для наблюдения именно это место — за стеной кустарника. Отсюда он мог видеть все, оставаясь невидимым для остальных.

Мэнсус задумался и после продолжительной паузы заметил:

— С таким же успехом он мог стоять и по другую сторону дороги — там такой же кустарник.

Мередит ухмыльнулся.

— С вами приятно иметь дело, Мэнсус. Согласен. Запомните этот знаменательный день — сегодня ход ваших рассуждений совпадает с моим.

Мэнсус криво улыбнулся.

— Конечно, если бы они сами выбирали место встречи, вряд ли бы они остановились на этом перекрестке, — продолжал комиссар. — Скорее всего, тот, который все это задумал, и выбрал его именно потому, что оно легко просматривается с обеих сторон. Естественно, он не пробирался на свой наблюдательный пост по шоссе, на виду у поджидавшего Лексмана. Можно предположить, что неподалеку отсюда есть съезд на грунтовую дорогу, по которой он и прошел сюда. Стало быть, где-то между точкой, где он сошел с шоссе, и местом, где мы находимся, должен быть окурок сигары.

— Сигары? — с изумлением спросил Мэнсус.

— Да, сигары, — повторил Мередит, — которую он курил до последнего мгновения.

— Он мог швырнуть окурок на дорогу, — сказал Мэнсус.

— Не сбивайте меня с мысли, пожалуйста, — отрезал Мередит и направился вдоль шоссе. Через сто ярдов они подошли к съезду. Пройдя еще немного, комиссар нашел то, что искал. На земле лежал набухший от влаги окурок сигары. Мередит осторожно поднял его.

— Насколько я могу судить, сигара из дорогих, — заметил он, — у курильщика в кармане есть машинка для обрезания и мундштук.

Они направились дальше, прошли к следующему перекрестку. Слева осталась Истбурн-роуд, справа шла колея железной дороги Льюис — Истбурн. Дождь уничтожил практически все следы, но от внимания комиссара не ускользнул едва заметный отпечаток автомобильного колеса.

— Здесь он свернул и сдал назад, — сказал Мередит. Он пересек дорогу, наклонился и, подозвав Мэнсуса, показал пальцем на жирное пятно на земле. — А здесь он стоял. — Не разгибаясь, на полусогнутых ногах комиссар двинулся вперед.

— Вот они, спички, которыми пользовался шофер. Одна, две, три, четыре, пять, шесть. Предположим, со скидкой на погоду, две спички на одну сигарету. Получается, он выкурил три сигареты. А вот и окурок, Мэнсус. «Голд флейк». При нормальной погоде эта сигарета сгорает за двенадцать минут, при ветреной — за восемь. Значит, машина здесь находилась в течение двадцати четырех минут. Что вы на это скажете, Мэнсус?

— Все довольно логично. Конечно, если это та машина, которую вы ищете, — спокойно заметил инспектор.

— Я ищу любую машину, из двигателя которой подтекает масло, — пояснил комиссар.

Он еще раз прошелся по грунтовой дороге до ее пересечения с шоссе и, не обнаружив более никаких следов, на что, кстати, рассчитывать и не приходилось из-за сильного дождя, лившего всю ночь и утро, проводил своего напарника на станцию.

— В час дня идет поезд на Лондон, Мэнсус, — распорядился Мередит. — Отправляйтесь прямо на Кадоган-сквер и арестуйте шофера мистера Кары.

— На каком основании? — осведомился Мэнсус, не переставая удивляться скорости, с которой его начальник принимал решения.

— Можете предъявить ему любое обвинение, — с легкой небрежностью ответил Мередит, — придумайте что-нибудь по дороге. Я предполагаю, что по срочному вызову он выехал в Грецию, в таком случае, он уже должен быть на полпути до континента. Но, если вам повезет, займитесь им и не выпускайте из вида, пока я не приеду.

День пролетел в заботах. Только поздним вечером Мередит вернулся в Бестон Трейси. Там его ждала телеграмма следующего содержания:

«Имя шофера — Гуль. Раньше работал официантом в английском клубе в Константинополе. Выехал из Лондона утренним поездом. Срочно вызван домой в связи с болезнью матери».

— В связи с болезнью матери, — презрительно повторил Мередит. — Не убедительно. На мой взгляд, мистер Кара мог бы придумать что-нибудь поинтереснее.

Он сидел в кабинете Джона Лексмана, когда служанка открыла дверь и сказала:

— Мистер Ремингтон Кара.

Глава IV

Мередит аккуратно сложил телеграмму, опустил ее в карман жилета и, приветствовав вошедшего легким поклоном, на правах хозяина предложил ему сесть.

— Полагаю, вы знаете мое имя, — легко, без напряжения произнес Кара. — Я друг бедняги Лексмана.

— Мне говорили об этом. Думаю, дружба с Лексманом не помешает нам познакомиться поближе. Прошу садиться.

На мгновение Кара растерялся, затем с легкой улыбкой поклонился и сел на стул возле рабочего стола.

— Я очень огорчен тем, что произошло, — сказал он. — Кроме того, меня мучает то, что именно я познакомил Лексмана с ростовщиком и в определенной степени несу за это ответственность.

— На вашем месте, — заметил комиссар, откинувшись на спинку кресла и полувопросительно глядя в глаза собеседнику, — я не переживал бы так сильно. Большинство погибших так или иначе были представлены своим убийцам. Незнакомцы очень редко убивают друг друга. Очевидно, это объясняется человеческой замкнутостью, ставшей одной из наших национальных черт.

Кара вновь был застигнут врасплох кажущейся легкомысленностью собеседника, от которого он ожидал более официального приема.

— Когда вы встречались с Вассаларо в последний раз? — с приятными нотками в голосе поинтересовался Мередит.

Кара поднял глаза к потолку и задумался, как бы пытаясь припомнить точную дату.

— По-моему, не менее недели назад.

— А если точнее?

Кара напрягся, но через мгновение взял себя в руки и улыбнулся.

— Боюсь… — начал он.

— Не волнуйтесь, пожалуйста, — подбодрил его полицейский, — я поставлю вопрос иначе. Вы были в «Бестон Прайори», когда Лексман получил письмо от ростовщика. Факт получения письма подтвержден свидетельскими показаниями почтальона и горничной, — добавил он, заметив, что собеседник готов возразить.