Помоги проекту - поделись книгой:
Помощь союзников
Хотя предоставление материально-технической помощи западных союзников началось уже в октябре 1941 года, следует помнить, что основная ее часть поступила уже на завершающем этапе войны, когда ее исход был очевиден. Поэтому ее значение существенно меньше, чем доля поставленной продукции в объеме советского потребления.
Тем не менее, помощь по ленд-лизу составила около 10 % полученных советской армией самолетов (лучше наших), 12 % – танков и самоходных артиллерийских установок (хуже наших), 2 % артиллерийских орудий. Поставки автомобилей (джипов и грузовиков) более чем впятеро превысили советское производство.
Доля ленд-лиза в поставках народному хозяйству Советского Союза мясных консервов составила 83 %, олова – 69 %, кобальта – 58 %, алюминия – 52 % и животного жира, шерсти – 51 %, автомобильных шин – 48 %, меди – 43 %, сахара – 40 %, высооктанового авиабензина – 19 %.
Наша страна получила почти 2,6 млн. т нефтепродуктов, 44,6 тыс. металлорежущих станков, 1860 паровозов, 11,3 тыс. железнодорожных платформ, 517,5 тыс. т цветных металлов, 422 тыс. полевых телефонов, более 15 млн. пар обуви, почти 70 млн. кв. м. шерстяных тканей, 4,3 млн. т продовольствия – всего на сумму (с учетом стоимости перевозки) около 11 млрд. долл.
Финансовая система
В начале войны вместе с фронтом рухнул и бюджет. Доходы упали до 177 млрд. руб. в 1941 и 165 млрд, руб. в 1942 году.
В начале войны на оборону страны были направлены накопленные бюджетные резервы, свободные средства госпредприятий и хозяйственных органов (фонд директора, излишки собственных и оборотных средств).
В первый же день войны было прекращено кредитование под обеспечение государственных облигаций, а выплаты сберкасс по вкладам были ограничены 200 руб. в месяц.
Во второй половине 1941 года были установлены военные надбавки к подоходному и сельскохозяйственному налогу, которые с 1942 года были заменены военным налогом (12 % от зарплаты). Были повышены цены на водку, табак и товары не первой необходимости; на всю войну были заморожены выплаты отпускных.
Перебои с хлебом начались уже в конце июля; в Москве карточки были введены с 16 июля, по всей стране – с 1 сентября 1941 года.
Четыре военных займа у населения дали 90 млрд, руб. – значительно больше, чем предполагалось. Прекрасным изобретением в условиях отчаянного дефицита самых разнообразных вещей стали денежно-вещевые лотереи, принесшие в казну 12 млрд. руб..
В результате титанических усилий по налаживанию военного производства и восстановлению хозяйства на освобожденных из-под оккупации территорий с 1943 года доходы государства начали увеличиваться. В 1944 году они достигли 180 млрд, руб. (причем налог с оборота и отчисления от прибыли выросли по сравнению с 1942 годом в полтора раза – с 81,3 до 127,6 млрд, руб.), а в 1945 подскочили до 302 млрд. руб..
В1941-1945 годах на военные нужды было направлено 50,8 % расходов бюджета; это значит, что во время войны военные расходы составляли значительно более половины всех государственных расходов. В 1945 году около одной пятой расходов пошло на восстановление и развитие хозяйства, а более одной пятой – на развитие социально-культурной сферы.
В первый период войны резкое наращивание военных расходов при сжатии доходов привело к возникновению значительного дефицита бюджета, который покрывался эмиссией.
Бюджетный дефицит в 1941 году составил 4,4 млрд, руб., в 1942 – 17,8 млрд. руб. (9,6 % бюджетных расходов), в 1943 году – уже лишь 5,6 млрд. руб. (3 % расходов); сокращение дефицита было вызвано не только восстановлением хозяйства, но и поставками по ленд-лизу. В 1944 году дефицитность бюджета была преодолена, а эмиссия на его покрытие прекращена, однако объем денег в обращении вырос в 2,4 раза за первые три года война (за время дефицитности бюджета), а к концу войны – в 3,8 раза.
Это не могло не вызвать инфляции, однако торговая система состояла из трех частей: основная – государственная торговля (в основном по карточкам), фиксированные цены которой заметным образом не увеличивались в течение войны, а также торговля по коммерческим ценам (через которую местные власти имели право реализовывать разного рода «излишки») и свободная торговля (колхозные рынки и разнообразные спекулянты). Помимо того, заметная часть товаров распределялась по предприятиям.
Товарное покрытие наличной рублевой денежной массы (рассчитываемое по товарам исключительно в государственной торговле по фиксированным государственным ценам) к 1945 году было почти в 3 раза меньше, чем в 1940 году. Средняя зарплата рабочих в 1944 году была на 53 % выше по сравнению с 1940 годом, в то время как объем розничной торговли сократился на 30 % (основное его сжатие пришлось на 1941 год).
Значительная часть товарооборота перетекла в «коммерческую» и в свободную торговлю. С учетом этого общий рост цен на потребительские товары в стране за 1940–1947 годы оценивается в 7 раз (при том, что товары по карточкам подорожали незначительно. Максимальный уровень цен на рынках был зафиксирован в конце 1942 – начале 1943 годов, когда они превысили довоенный уровень примерно в 17 раз, а затем начали снижаться.
Тем не менее, денежное обращение в целом носило регулярный характер, который обеспечивался дееспособностью (при всех неизбежных пороках) системы карточного распределения, сохранением твердых цен на нормируемые товары и неизменностью закупочных цен на сельхозпродукцию.
После денежной реформы и отмены карточек в 1947 году в ходе регулярных снижений 1947–1954 годов потребительские цены были уменьшены в 2,2 раза.
Система управления
Советская система управления отличалась ясным, незамутненным стратегическим видением, в ключевых вопросах политики свободным от каких бы то ни было идеологических шор, опиравшимся на тщательную высокопрофессиональную проработку самой разнообразной информации. Именно поэтому она начала переход на военные рельсы заблаговременно, заботясь об эффективности, а не о политкорректности, – не когда Гитлер напал на нас, а когда война стала окончательно неизбежной.
Сверхцентрализация, сформировавшаяся в ходе вошедшего в историю, как «большой террор» 1937–1938 годов, восстания партийной номенклатуры против попытки демократизации, закрепленной в Конституции 1936 года, начала ослабляться еще во время финской войны. Всё большее влияние на принятие решений оказывали специалисты, всё более демократичным становился механизм их принятия.
По ходу войны Сталин всё меньше вмешивался в управление военными действиями, всё больше передавал выработку и принятие решений военным, что повышало успешность военных действий (Гитлер же, напротив, всё больше вмешивался в принятие военных решений, что неуклонно снижало их эффективность).
Важную роль сыграл и личностный фактор: сверхответственность не только Сталина, но и почти всех представителей тогдашней элиты, прилагавших все силы для спасения Родины.
Характерно, что даже в условиях катастрофической нехватки, а часто и полного отсутствия жизненно необходимых ресурсов сохранялась и даже создавалась конкуренция между различными конструкторскими бюро, создававшими необходимые образцы техники, и разнообразными проектами во всех сферах общественной жизни. Именно внутренняя конкурентность советского общества, неразрывно сплавленная в диалектическом единстве с солидарностью, стала ключевым фактором его силы.
Ни среднем и низшем уровне управления и на фронте, и в тылу в основном стихийно, под влиянием категорической необходимости повышалась свобода исполнителей, стимулировалась инициатива, делегировалась ответственность.
При этом в нашей стране, в отличие от Германии и, тем более – сателлитов Третьего рейха, коррупция носила незначительный характер и не влияла на принятие решений. Региональные власти были встроены в единую систему управления и также коррумпированы в минимальной степени, в то время как в Германии проблема тотальной коррупции гауляйтеров и их окружения так и не была решена до самого уничтожения рейха.
Именно в силу описанного советская система управления справилась с труднейшими задачами эвакуации и восстановления производства, снабжения фронта, мобилизации огромной и невероятно разнородной страны.
Именно поэтому она на голову превосходила по своей эффективности системы управления не только фашистской Германии, но и союзников по антигитлеровской коалиции.
Жестко централизованная система управления смогла весьма эффективно стимулировать научно-технический прогресс. Далеко не сводимая к «шарашкам и шпионажу» система управления творческим трудом, позволившая стремительно создать атомное и водородное оружие, средства их доставки, систему ПВО и электронику, и сегодня еще ждет своего исследователя. А ведь килотонны издаваемой на эту тему литературы показывают: проблема управления творчеством так и не решена «цивилизованным миром».
Сталинский рынок
Важным фактором прочности советской экономики, фатально недооцениваемым в настоящее время, было достаточно широкое развитие в ней рыночных отношений, выкорчеванных лишь Хрущевым (так как они мешали всевластию партхозноменкла-туры).
Принципиальный толчок дала зависимость от внешних рынков: когда зерно подешевело из-за «великой депрессии», нужные для выживания в войне средства мог дать лишь экспорт леса: это вызвало не только рост ГУЛага как производственного комплекса, но и возникновение в нем хозрасчета. При всей жестокости («убивает большая пайка, а не маленькая») последний показал эффективность, и в феврале 1941 года Пленум ЦК ВПК(б) принял решение о его распространении на остальную экономику, сорванное войной.
Но и безо всякого хозрасчета малый бизнес, называвшийся кооперацией, давал перед войной не менее 6 % промышленной продукции (что, насколько можно судить, выше нынешнего уровня), включая 40 % мебели, 70 % металлической посуды, почти все игрушки. На 114 тыс. предприятиях промкооперативов (в Москве в 1936 году их было 15 тыс.) работало 1,8 млн. чел.
Первые советские ламповые радиоприемники (с 1930 года), радиолы (с 1935) и телевизоры (с 1939 года) выпускала ленинградская артель «Прогресс-Радио». В предпринимательском секторе работало около ста конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два полноценных НИИ. Промкооперация имела свою пенсионную систему (которой в то время было лишено село), потребительское и даже жилищное кредитование, не существовавшее в то время в других секторах экономики.
Ее льготы превосходили сегодняшние льготы малого бизнеса, а руководители предприятий, помимо прибыли, поощрялись наряду с промышленными руководителями сопоставимого уровня – от помещения портретов на «доски почета» до награждения государственными наградами.
Торговля сельхозпроизводителей облагалась налогом в 3 % с оборота, что делало ненужным бухгалтерский учет. Попытки отрезать их от рынков сбыта и закабалить (в чем практически беспрепятственно и безнаказанно преуспевает сейчас мафия) карались беспощадно. Регистрация промысловых артелей занимала менее дня.
Высмеиваемое либералами послевоенное понижение цен выражало стремление обеспечить эффективность рынка для общества, – вплоть до бесплатности основных жизненных благ. Именно оно позволило отменить карточки в разрушенном СССР в 1948 году (их возвращение началось в 1975) при том, что в США они были отменены в 1947, во Франции в 1949, в Англии – в 1954 году.
Рынок воспринимался «донельзя идеологизированным», как сейчас полагают, руководством Советского Союза как необходимый на соответствующем этапе хозяйственного развития инструмент достижения общественного блага, – и весьма эффективно использовался в этом качестве и до, и во время войны (хотя понятно, что война с ее отчаянием и тотальным дефицитом резко сжала пространство для развития нормальных рыночных отношений и поощрила спекуляции всех мастей).
Мало известно, что в Красной армии с самого начала войны существовала жесткая и неукоснительно выполнявшаяся шкала денежных выплат и наград за личное уничтожение техники и живой силы противника, а также нанесение иного урона (например, взятие в плен офицеров противника, обладающих важной информацией).
Разумеется, многие солдаты и офицеры не интересовались этими выплатами, – однако они осуществлялись и внесли свой вклад в Победу Правда, значительно меньший, чем предполагали создававшие эту систему советские экономисты: недаром существующая до сих пор проблема «солдатских и офицерских денег», не востребованных со времен войны (и не только из-за гибели тем, кому они начислялись, но и из-за отсутствия интереса людей к этой теме), не воспринимается обществом, – в отличие, например, от «сгоревших» в 1992 году вкладов в Сбербанке.
Система повышения эффективности производства
Важным фактором невероятной эффективности советской экономики военного времени, помимо героизма советских людей и качественного управления, был практически полностью забытый в настоящее время «метод повышения эффективности», применявшийся в высокотехнологичных (прежде всего оборонных) отраслях советской экономики с конца 30-х по середину 50-х годов, а в Японии – с первой половины 50-х. По некоторым оценкам, в нашей стране он применялся даже в совхозах и машинно-тракторных станциях.
Его основой являлся тщательный расчет экономического эффекта от улучшения всех значимых параметров каждого продукта с постоянным (на все время производства продукта, а не на первое время, как было сделано при Брежневе) выделением улучшившему эти параметры трудовому коллективу постоянной (и при том значительной) части этого эффекта в качестве премии. При этом даже при разработке новых изделий (не говоря о серийном производстве) премиальная шкала была известна всем еще до начала работ.
Половина этой премии делилась поровну на всех без исключения членов трудового коллектива, а другая половина – между изобретателем, придумавшим способ улучшения производственного процесса, и руководителем, взявшим на себя риски реализации инициативы изобретателя. Причем при разработке новых изделий, например, премии выплачивались сразу после приемки результата государственной комиссией (буквально в тот же день), если в ее акте о приемке отмечалось улучшение характеристик изделия по отношению к техническому заданию.
Помимо пробуждения массового энтузиазма и стимулирования прогресса, данный метод сплачивал трудовые коллективы (как на производстве, так и в науке) и вынуждал их всеми силами выявлять в своих рядах и поддерживать потенциальных изобретателей, что также обеспечивало рост эффективности. Ведь успех одного распространялся на всех – и люди становились друзьями друг другу (в данном случае был учтен трагический опыт стахановского движения, когда успех ударника наносил ущерб доходам и статусу остальных, что разрушало коллектив).
Главная особенность данного метода заключалась не столько в стимулировании творческой активности огромных масс людей и быстром выявлении самых разнообразных талантов, сколько в кардинальном изменении психологии работников и изменения их отношений друг с другом. Возникали коллективы в полном смысле этого слова: каждый работник сознавал свою значимость для общего дела и с охотой выполнял любую необходимую часть общей работы, даже если она не соответствовала его статусу или формальным обязанностям. Становились нормой взаимная доброжелательность и взаимопомощь. Члены коллектива начинали считать себя самоценными личностями, а не простыми и легко заменимыми элементами сложного механизма.
Качественно менялись отношения руководителей с сотрудниками: вместо приказов первые старались объяснять им их роль в общем деле. Принципиально важно, что по мере формирования новой психологии в коллективах исходные материальные стимулы постепенно отходили на второй план и переставали быть главной движущей силой: будучи первоначально простым приспособлением артельных норм к индустриальному производству и русской психологии, метод повышения эффективности преобразовывал традиционные трудовые отношения в нечто настолько новое, что лозунги о коммунистическом характере труда и новой исторической общности людей переставали казаться чем-то оторванным от повседневной жизни.
Именно благодаря применению описанного метода повышения эффективности в оборонной промышленности, несмотря на огромные проблемы, связанные с организацией производства, постоянно шло неуклонное совершенствование технологических процессов. Себестоимость большинства образцов вооружений за время войны была снижена в 2–3 раза, и даже производство легендарной «трехлинейки» Мосина, выпускавшейся с конца XIX века, стало в 1,6 раза дешевле.
Советский Союз потерял более 30 % национального богатства, но победил в Великой Отечественной войне – в том числе, управленчески и экономически. Плановая экономика, соответствовавшая потребностям индустриальной эпохи, и социалистическая система хозяйствования убедительно, в предельно доступной форме доказали свое качественное превосходство над государственно-монополистическим капитализмом объединенной Гитлером Европы.
Страшным упреком современности служит развитие в СССР конкуренции, последовательно обеспечиваемое даже при отчаянной нехватке ресурсов. Фактическая ликвидация государством конкуренции между проектами и конструкторскими коллективами в важнейших исследовательских, и в первую очередь оборонных сферах представляется реальной угрозой обороноспособности, а следовательно – и самому существованию нашей страны.
Наука: уроки Победы. От Т-34 до атомной бомбы
Новое отношение к знанию
В XIX веке «железный канцлер» Отто фон Бисмарк говорил, что войны выигрывает приходской священник и школьный учитель. Конечно, он прекрасно понимал, что в войнах побеждает народ, но подчеркивал значение тех людей, которые закладывают смыслы, ценности, дают основы знаний – воспитывают и учат. Этот выдающийся государственный деятель заклинал немецкую элиту никогда не воевать с Россией и объяснял, почему этого нельзя делать.
Начиная с XX века, к представителям этих двух профессий следовало бы добавить инженеров, преподавателей и исследователей. Первая мировая война наглядно показала, насколько возросла роль технологий и как стремительно меняются они в военное время. Война оказалась «ускорителем технологического времени» – то, что в мирные годы требовало десятилетий, в военное делалось за месяцы, а иногда и за недели. Но чтобы принять этот вызов «быстрого времени», требовалось много квалифицированных, подготовленных, творческих самоотверженных людей. Знания, получаемые исследователями, выступали в XX веке и продолжают выступать в двух ипостасях. С одной стороны, это основа для создания новых образцов, видов и поколений оружия. С другой, опираясь на знание, можно гораздо эффективнее управлять и предвидеть последствия принимаемых решений намного точнее, чем только полагаясь на опыт и здравый смысл.
Это повышение роли науки в вооруженной борьбе, по счастью, довольно быстро было понято в Советском Союзе 1930-х годов.
Центральный комитет Коммунистической партии Китая в последние годы организовал на самом высоком уровне исторические исследования, призванные дать ответы на вопросы истории XX века, существенные для будущего этой страны. В частности, первые два вопроса были таковы. Как России, где в 1913 году 80 % населения были неграмотны, удалось создать за несколько десятилетий науку мирового уровня? Как в фашистской Германии было организовано взаимодействие государства, предпринимателей и военных, которое привело к очень быстрому техническому развитию во многих областях?
Отношение науки и власти – вопрос очень важный и сложный. Пётр I создал в 1724 году Академию наук, последовав совету выдающегося учёного Вильгельма Лейбница: математика, физика, юриста, философа, – считавшего, что для страны очень полезно собрать несколько выдающихся исследователей в одном месте. И действительно, русские учёные самым активным образом взаимодействовали с властью, размышляя о насущных проблемах развития страны. Здесь можно вспомнить Михаила Васильевича Ломоносова, по инициативе которого была организована экспедиция по поиску Северного морского пути. Благодаря М.В. Ломоносову у нас появился поэтический русский язык, сыгравший огромную роль в отечественной культуре. Академик Российской академии наук Леонард Эйлер предложил способ сделать отечественные корабли более лёгкими и быстрыми. Великий химик Дмитрий Иванович Менделеев обосновывал необходимость нефтедобычи и нефтепереработки в России и активно участвовал в разработке системы протекционистских мер в российской экономке, которые были реализованы под руководством Александра III. При этом многие выдающиеся учёные России не были узкими специалистами, а широко мыслили и, как правило, вносили большой вклад в несколько сфер жизнедеятельности.
И хотя на рубеже XX века отдельными российскими учёными выполнялись выдающиеся работы нобелевского уровня, сама Академия представляла своеобразный клуб учёных и имела в 1913 году единственный институт.
В советской стране с первых лет её существования к науке относились с большим уважением. Отчасти это связано с тем, что новый строй опирался на теоретический фундамент, заложенный Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом, а также на передовую науку XIX века. Когда ретивые реформаторы в первые годы Советской власти решили закрыть Академию наук, В.И. Ленин дал указание не озоровать с этой научной организацией. Когда великий русский физиолог И.П. Павлов решил эмигрировать в Швецию, советское правительство приложило большие усилия, чтобы выдающийся учёный и его научная школа могли бы работать на родине. Из книги посетителей И.В. Сталина следует, что он в течение многих часов беседовал с академиком В.И. Вернадским, который был не только выдающимся геохимиком, естествоиспытателем, философом одним из основателей и лидеров партии кадетов. Именно Вернадский, еще задолго до того, как были проведены ключевые эксперименты в ядерной физике, утверждал, что именно уран и его замечательные свойства определят XX век. Поэтому не удивительна готовность советского руководства к реализации масштабного атомного проекта в СССР.
Широко понимаемая «культурная революция» была одной из трех главных задач построения социализма. Эта задача была связана не только с ликвидацией неграмотности населения, но и с подготовкой большого количества квалифицированных специалистов разных направлений и разного уровня. И страна с этой задачей успешно справилась.
В 1931 году прозвучал вошедший в историю призыв вице-президента Академии В.Л. Комарова: «Хватит засиживаться на берегах Невы! Выйдем из берегов. Рассеем везде своё влияние». В 1934 году Академия переезжает в Москву и становится «штабом советской науки». Растёт её влияние на образование, науку, решение оборонных задач, принимаемые государственные решения. Страна штурмует научные вершины. В музее М.В. Келдыша в Институте прикладной математики РАН (ИПМ) хранится один из номеров газеты «Комсомольская правда» от 1934 года. И весь этот номер занимают тезисы докладов конференции молодых учёных Москвы, с чертежами и формулами. Параллельно росло финансирование Академии наук – с 1931 по 1939 год оно увеличилось почти в 25 раз.
Следует обратить внимание на масштаб и принципиальное значение тех задач, за которые брались учёные. Рост скорости военных самолётов новых типов начал приводить к новым типам неустойчивостей. Одной из наиболее опасных был флаттер – в результате этой неустойчивости самолёты на больших для того времени скоростях разрушались за считанные секунды. В 1935 году этой проблемой начал заниматься выдающийся математик и механик М.В. Келдыш. Построенная им математическая модель позволила разобраться в сущности явления и дать конкретные практические рекомендации, сыгравшие огромную роль в развитии отечественной авиации.
Ряд учёных проявили себя как блестящие организаторы, способные выдвинуть и реализовать масштабные и важные для страны проекты. Выдающийся физик-экспериментатор, впоследствии лауреат Нобелевской премии, П.Л. Капица предложил проект получения жидкого кислорода в промышленных масштабах для целей металлургии, улучшения качества стали, добился реализации этого проекта и сам возглавил созданное для решения этой задачи ведомство. Этот проект сыграл большую роль и в оборонной промышленности в годы войны и позже, в космической отрасли.
В одной из песен, написанных в предвоенные годы, есть слова: «Здравствуй, страна героев, страна мечтателей, страна учёных!». Во многом это передает дух того времени. Страна следила за подвигами полярных летчиков. В 1934–1936 году была издана 9-томная энциклопедия межпланетных полётов. Миллионы людей интересовались наукой, огромными тиражами издавалась научно-популярная литература. Большой популярностью пользовались школьные, районные, городские и всесоюзные олимпиады, имевшие целью заинтересовать молодёжь наукой, найти и поддержать талантливых людей. Многие зачитывались книгами Я.И. Перельмана «Занимательная геометрия», «Занимательная алгебра», «Занимательная астрономия» и другими. Страна стремительно двигалась в будущее.
К 1941 году в Академии было 47 постоянно действующих институтов, а также ботанические сады, экспедиции, архивы, в общей сложности 123 организации. Численность научных сотрудников Академии наук составила около 5000 человек. Остаётся удивляться тому, как много было сделано в те годы весьма небольшим сообществом советских учёных.
Испытание войной
Учёные того времени жили интересами своей страны, старались быстро и эффективно решать возникавшие проблемы. На следующий день после начала войны под председательством вице-президента Академии наук Отто Юльевича Шмидта состоялось расширенное внеочередное заседание Академии.
Было решено всем отделениям перейти на военную тематику и обеспечить всем необходимым коллективы, которые работают на оборону
Уже к 1 июля Президиум Академии наук наметил и согласовал с государственными плановыми органами основные направления работы учёных в военных условиях:
• решение проблем, имеющих оборонное значение, поиски и конструирование средств обороны;
• научная помощь промышленности;
• мобилизация сырьевых ресурсов страны и замена дефицитных материалов местным сырьем.
Быстрое продвижение немецко-фашистских войск уже в июле поставило под угрозу научный потенциал страны. Встал вопрос об эвакуации научных институтов. Эта задача была решена быстро и организованно. Учёные были рассредоточены по 52 городам страны; 33 научных института оказались в Казани. Эвакуация была возложена на О.Ю. Шмидта, который в ходе этой работы сотни раз летал из Казани в Москву и в другие города страны.
Стоит обратить внимание на несколько трудных, важных, успешно решённых в те годы советскими учёными оборонных задач. Это особенно уместно сейчас, когда ставится под сомнение сама необходимость серьёзной фундаментальной и прикладной науки в нашем отечестве.
Противник уже в первые дни войны создал серьёзную минную угрозу у выходов из наших военно-морских баз и на основных морских путях. 24 июня 1941 года в устье Финского залива на минах магнитного действия подорвался эсминец «Гневный» и крейсер «Максим Горький». Перед учёными Ленинградского физико-технического института была поставлена задача создать эффективный механизм защиты кораблей от этих мин. Эти работы возглавили А.П. Александров (впоследствии президент Академии наук) и И.В. Курчатов (впоследствии руководитель советского ядерного проекта). Для экспериментов по размагничиванию больших кораблей был выделен линкор «Марат». На этом крупнейшем корабле флота при помощи системы электромагнитов учёным удалось в десятки раз уменьшить магнитное поле в непосредственной близости от киля, который был наиболее уязвимой частью корабля. На основании этих исследований командование издало приказ об организации бригад по установке размагничивающих устройств на всех кораблях флота. Уже в августе 1941 года основная часть боевых кораблей советского флота была защищена от магнитных мин. Это позволило сберечь сотни кораблей и тысячи жизней. Планы фашистов запереть советский военно-морской флот в портах были сорваны.
Большим успехом советских ученых и инженеров было создание системы залпового огня, легендарных «катюш». Это грозное оружие соединяло в себе подвижность и огневую мощь. Однако большой проблемой для первых образцов таких систем была невысокая кучность попадания – 3–4 снаряда на гектар. В 1942 году за эту проблему взялся выдающийся механик С.А Христианович. Предложенное им инженерное решение было связано с изменением в механизме стрельбы, благодаря которому снаряды начинали вращаться. В этом случае на гектар попадало уже 35–40 снарядов. Учёный был удостоен Ордена Ленина и в 1943 году избран академиком. В это время ему было 34 года. Выдающийся организатор оборонной промышленности Д.Ф. Устинов стал министром в 34 года. Это очень показательно – войну и на полях сражений, и в заводских цехах, и в научных лабораториях выиграли, прежде всего, молодые люди.
Это показывает сильную кадровую политику, в результате которой во множестве случаев удавалось находить талантливых выдающихся достаточно молодых людей, поручать им ответственную работу, а затем быстро и адекватно оценивать полученные результаты.
Ход многих сражений той войны определяли танки, которых должно было быть очень много. Принципиальную роль в увеличении производства этого оружия сыграла электрическая сварка. Благодаря работам В.П. Вологдина, Е.О. Патонаи В.П. Никитина удалось осуществить сварку под флюсом под вакуумным колпаком. Это ускорило производство танков в десятки раз. Благодаря работникам другого выдающегося металлурга – А.А. Бочвара – был изобретен цинковистый силумин – лёгкий и прочный сплав, из которого начали делать моторы.
В 1942–1943 годах под руководством И.И. Китайгородского была решена сложнейшая научно-техническая проблема – разработка бронестекла, прочность которого в 25 раз превышала прочность обычного стекла. Эти разработки позволили создать прозрачную пуленепробиваемую броню для кабин боевых самолётов.
Противником были заняты огромные территории – возникла необходимость срочно найти новые месторождения полезных ископаемых. Советские геологи блестяще справились с этой задачей. В частности, А.А. Трофимук выдвинул концепцию поиска нефти в трещиноватых и пористых породах вопреки господствовавшим в то время геологическим теориям. В 1943 году скважина, пробуренная на основании этой концепции, дала фонтан нефти высотой 40 метров с производительностью 6000 тонн в сутки, (самая крупная до этого давала 500 тонн). На фронт из Башкирии бесперебойно пошли горюче-смазочные материалы. В 1943 году А.А. Трофимук – первый из геологов – был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Ему было 34 года.
Список выдающихся достижений советских учёных в военные годы можно продолжать и продолжать.
Разработки советских ученых, внедренные в промышленность, дали огромный эффект. С мая 1942 года по май 1945 во всей промышленности СССР производительность труда увеличилась на 43 %, в оборонных отраслях – на 121 %. По данным Госплана СССР, в 1941–1945 году военная промышленность нашей страны произвела самолётов, танков и самоходных артиллерийских установок в два раза больше, чем гитлеровская Германия за тот же период.
И здесь стоит обратить внимание на принципы советской научно-технической стратегии в годы войны.
Одним из ключевых принципов была конкуренция в работе над одной и той же проблемой между различными коллективами, конструкторскими бюро. Именно этот принцип позволял искать и находить лучшие научные и технические решения оборонных проблем. Вспомним, что перед войной в стране был десяток авиационных конструкторских бюро. Их взаимодействие, обмен идеями, параллельное развитие нескольких линий различных самолётов обеспечило стремительное развитие советской авиации, роль которой в Великой Отечественной войне трудно переоценить.
Военные иногда говорят, что сражения выигрывают солдаты, а проигрывают генералы. В полной мере это относится и к научно-технической сфере. Очень важно перед учёными и инженерами ставить наиболее важные, актуальные, необходимые для обороны и вместе с тем реалистичные задачи. И эта часть работы, во многом определяющей обороноспособность страны, в СССР решалась на очень высоком уровне.
Это очень нелёгкое дело – ведь государственным и военным руководителям при решении подобных задач надо опираться на мнение ученых, предлагающих разные варианты. Поэтому необходимо и доверие, и быстрая эффективная обратная связь, и высокая ответственность за порученное дело, и правильная расстановка кадров, которые руководят решением научно-технических задач в военные годы. Цена ошибок здесь очень велика. Неверные решения, принятые на верхних этажах системы управления, как правило, не могут быть исправлены внизу.
Можно привести два примера, иллюстрирующие это утверждение. Выдающемуся немецкому конструктору Фердинанду Порше (одной из разработок которого был легендарный автомобиль «фольксваген»-«жук») было поручено разработать и создать сверхтяжёлый, непобедимый танк. И такая машина была сделана, однако этот танк – Maus («Мышонок») – весил 180 тонн и в силу этого просто не мог использоваться в боевых условиях. Задача была поставлена неверно – и результат оказался «нулевым».
Руководство рейха также прогнозировало, что большую роль в войне на море сыграют линейные корабли (линкоры). И действительно, вложив огромные ресурсы (которых, как утверждают эксперты, было достаточно для производства 2000 танков), Германия построила два таких корабля, «Бисмарк» и «Тирпиц». Но они практически не выходили в море. «Очевидное» решение руководства – «сделать то же самое, что раньше, но большего масштаба» – очень редко приводит к хорошим результатам в военно-технической сфере. Превосходство обычно дает нечто иное, принципиально отличное от уже известного.
Вместе с тем, следует отметить, что во Второй мировой войне советские ученые и инженеры столкнулись с очень сильным в научно-технологическом отношении противником. Достаточно напомнить ракеты ФАУ-1 и ФАУ-2, созданные под руководством Вернера фон Брауна, которые использовались для бомбардировок Англии. Огромный задел, сделанный немецкими инженерами в эти годы, стал на много десятилетий основой американской космической программы.
К концу войны у немцев появились реактивные самолёты, которые с течением времени могли изменить баланс сил в воздухе. По счастью, этого времени у немецко-фашистской Германии не оказалось.
Во время войны благодаря очень удачной организационной схеме и активной совместной работе военных, инженеров и предпринимателей в Германии в короткие сроки был создан первоклассный подводный флот.
Поэтому борьба в научно-технической сфере была нелегкой. В Академии Федеральной службы безопасности на факультете, где готовят криптографов, мне с гордостью рассказали о приказе Гитлера 1942 года о прекращении работ по раскрытию особо защищенных шифров Красной Армии в силу бесполезности этого занятия.
Многие геологи утверждают, что задержка атомного проекта фашистской Германии во многом была связана с тем, что урановую руду везли из Африки. Вместе с тем, она была рядом – на границе с Чехией. Эти месторождения были предсказаны советскими геологами в довоенные годы, и были открыты ими в 1945 году. И этот список тоже можно продолжать и продолжать.
Как мы уже говорили, «научно-техническое время» в предвоенные и военные годы резко сжимается и становится «быстрым». То, что в нормальной ситуации должно было бы занимать несколько десятилетий, имеет шанс воплотиться в считанные годы. Ярким примером, показывающим это, стали работы по созданию атомной бомбы в США, Германии и СССР, начатые в годы Второй мировой войны. К этим исследованиям были привлечены выдающиеся учёные к тому времени или позже удостоенные Нобелевских премий в области физики – в США А. Эйнштейн, Э. Ферми, Р. Фейнман. В Германии – В. Гейзенберг, В СССР – П.Л. Капица, И.Е. Тамм, Л.Д. Ландау, В.Л. Гинзбург. Результаты фундаментальной науки удивительно быстро оказались воплощены в оружие, имеющие геополитическое значение.
Ученые уже в начале войны предвидели, что очень скоро ядерное оружие может стать реальностью. В.И. Вернадский говорил на собрании Академии в 1941 году: «Пора заниматься атомным направлением». Вдекабре 1941 года лейтенант (впоследствии академик) Г.Н. Флёров обращается в Государственный Комитет обороны (ГКО). В конце этого обращения он пишет: «История делается сейчас на полях сражений, но не нужно забывать, что наука, толкающая технику, вооружается в научно-исследовательских лабораториях, нужно всё время помнить, что государство, первым осуществившее ядерную бомбу, сможет диктовать всему миру свои условия. И сейчас единственное, чем мы можем искупить свою ошибку (полугодовое безделье), – это возобновление работ и проведение их в ещё большем масштабе, чем было до войны».
Поделиться книгой: