Помоги проекту - поделись книгой:
• в западном сообществе государств в результате Второй мировой войны заметно усилилась роль частных финансовых структур, ТНК, теневых органов скрытой власти, а роль государств и степень независимости их политики резко снизилась;
• изменились основы геополитического противоборства, поскольку главной сферой борьбы стали не территории и ресурсы как таковые, а смысл жизни, духовно-цивилизационная среда; главным объектом – сознание людей;
• впервые в истории сложилась система международной безопасности, основанная на принципах баланса сил, управляемая наднациональными структурами планетарного масштаба.
Произошли серьезные качественные изменения в Советском Союзе:
• СССР «надел майку лидера» большей части человечества и возглавил строительство другого, ранее неизвестного народам мира, типа общества, с иными смыслом жизни, характером межгосударственных отношений, с приоритетом интеллектуально-духовных ценностей над материально-потребительскими:
• в основном закончилась борьба двух линий на построение социализма в СССР: «русская партия» одержала победу над космополитизмом, о чем объявил И. Сталин в тосте по случаю Победы 24 мая 1945 года.
В результате решающего вклада советских людей в разгром германского фашизма мир кардинально изменился. Но его геополитическая сущность не изменилась, законы геополитики работали беспрекословно. Особенно законы фундаментального дуализма, цивилизационной предрасположенности и несовместимости цивилизаций. После кратковременного союза по интересам в годы Второй мировой, с ее окончанием все вернулось на круги своя. Были лишь скорректированы геополитические проекты сторон, «в связи с изменившимися обстоятельствами».
В чем состоял послевоенный геополитический проект Советского Союза?
Первое, к чему стремилось советское руководство, – обеспечение военной безопасности страны. С этой целью важно было на международно-правовом уровне закрепить внешние границы СССР, создать зону безопасности на западном стратегическом направлении, сформировать систему коллективной безопасности в Европе, используя для этого наработанный за годы войны потенциал союзнических отношений с США, Англией и Францией. Второе направление внешнеполитической деятельности советского руководства заключалось в создании геополитической системы государств, ориентированных на СССР и подконтрольных ему, с целью поддержания баланса сил на международной арене и сохранения результатов Второй мировой войны. Действуя на этом направлении, руководство СССР приступило к осуществлению проекта по созданию стран народной демократии как переходной стадии к социализму Третьей составляющей советского проекта явилась политика борьбы против колониальной системы. К моменту окончания войны в колониальных и полуколониальных странах проживало более 270 миллионов человек. Освобождение их от колониальной зависимости было продолжением той мессианской миссии российского государства и общества, которая сформировалась после принятия на себя функций «Третьего Рима». Следует при этом учитывать, что Советское государство большей своей частью располагалось в Азии, значительную часть населения СССР составляли мусульмане, а также восточные народности, а наиболее колонизированной частью света являлась именно Азия, где в колониальной зависимости проживали 90 процентов населения. Да и по духовно-цивилизационной близости народы Востока были более родственными культурно-историческими типами, чем народы стран Запада.
Таким образом, сущность послевоенного проекта СССР выражалась в строительстве геополитической системы, балансирующей устремления к мировому господству западных стран морской ориентации. Эта система предполагала не только создание биполярного баланса сил, но и альтернативу западному образу жизни. При этом советское руководство не отрицало возможности тесного взаимодействия и сотрудничества со странами Запада по всему спектру международных проблем и двусторонних отношений.
Западный проект, где уже к концу войны четко обозначилось доминирование США, выстраивался в условиях серьезного ослабления Европы в целом и континентальной ее части особенно. Разбогатевшие на войне американские корпорации оказались готовы к вторжению в послевоенную Европу и Японию. Перед политической и финансовой элитой США и англосаксонского мира в целом отчетливо обозначились перспективы поэтапного установления мирового господства. Поэтому первой частью послевоенного западного, по сути – американского, проекта, являлось установление экономического и финансового контроля над промышленно развитыми Европой и Японией. И первое, что сделали американцы, – привязали всю экономику Западной Европы, а затем и других стран, к доллару США (Бреттон-Вудские соглашения 1944 г.). Второй задачей ставилось политическое и военное объединение стран Запада под американо-британским началом. Сделать это было непросто. Страдания Второй мировой войны ощущались повсюду, европейские народы, как и советский народ, решали важнейшую задачу восстановления своих стран, возвращения к нормальной мирной жизни. Тем более что главный противник, германский нацизм, – был повержен. Третья задача выражалась в стремлении переидентифицировать (перевоспитать) континентальные страны Европы и Японию, навязав им морскую систему ценностей, геополитические установки англо-саксонской школы. Перед англо-саксонской элитой и финансовой олигархией встала задача найти мотивы для объединения Запада в единую геополитическую систему, подконтрольную господствующим силам США и Великобритании. Выход был найден в формировании образа нового противника, угрожающего всем странам Запада одновременно. Таковым стал демонизированный образ Советского Союза, а идеологической основой объединения – жупел коммунистической угрозы, якобы посягавшей на западные ценности, угрожавший свободе и самому существованию западных стран. Реальна была ли такая угроза? Оснований утверждать подобное нет абсолютно никаких. Да, действительно, международный авторитет первого в мире социалистического государства после Второй мировой войны был исключительно высок и непререкаем. Однако именно советский народ понес самые тяжелые потери: 27 миллионов погибших, значительная часть из которых – производительные силы государства. Плюс сотни разрушенных городов, экономика, полностью реорганизованная на военные нужды, деформированная в результате войны география размещения производств, десятки миллионов беженцев и т. д. Для советского руководства не имело никакого смысла втягиваться в новое противостояние и, тем более, в гонку вооружений. В ходе войны И.В. Сталин, в целях укрепления союзнических отношений со странами-победителями ликвидировал штаб международного коммунистического движения – Коминтерн, изменил гимн Советского Союза, установил деловые отношения с президентом США Ф.Д. Рузвельтом, делегация СССР активно работала над проектом ООН, добиваясь, прежде всего, создания международной системы предотвращения войн. Поддержка мирового коммунистического и национально-освободительного движений в первые послевоенные годы отошла для Москвы на второй план. Скорее всего, по причине того, что СССР уже в 1945 г. был втянут бывшими союзниками в новый фронт противостояния – ядерный. Угроза атомного удара стала реальной, и, напрягая все силы и сохранившийся интеллект, Советское государство совершило еще один подвиг, не менее значимый, чем тот, который был совершён на полях Великой Отечественной войны: в августе 1949 г. испытало ядерное устройство, а затем создало атомную отрасль, построило государство в государстве. Результат этого подвига и сегодня явлется гарантией безопасности РФоссии. Через 10 послевоенных лет, уводя мир от новой мировой войны, СССР увлек человечество в космос и мирный атом. Подобного в истории человечества не совершал ни один народ.
Что это было?
Вторая Мировая, Великая Отечественная, советско-германская – что всё-таки это была за война?
Потому что Вторая Мировая и Великая Отечественная – это сущностно разные вещи. И хотя вторая формально является частью первой, на самом деле они на содержательном уровне различаются между собой намного сильнее, чем могут различаться часть и целое. И, может быть, каждая из них – всего лишь части какого-то иного, еще большего целого?
Вторая мировая – это, по сути, продолжение Первой мировой. Неизбежный результат грабительского и постыдного Версальского мира – где Россия, к чести своей, не участвовала.
Ленин прямо говорил, что этот мир будет разорван, как только в Европе найдется один достаточно решительный человек. Версаль был торжеством одной группы империалистических хищников над другой, и ни одна из них не была ни лучше, ни хуже. Но он унизил Германию, как национальное государство, и породил вполне обоснованные жажду реванша и требование пересмотра его унизительных условий.
Три побежденные Империи: Германия, Австро-Венгрия и Порта, – рухнули. Три мнимых победителя: Франция, Великобритания и Соединенные Штаты, – заплатили за формальную победу и полученное ими право на грабеж крушением своего ценностного мира, экономической катастрофой 1929 года, безысходным морально-политическим кризисом и трагедией «потерянного поколения».
Лишь Россия, переформатировавшись и закончив Первую Мировую войну не в Бресте и не в Версале, а в Генуе и Рапалло, изгнав со своей территории как войска трех побежденных империй, так и интервентов из трех империй-»победительниц», равно как соединения их местной клиентуры, – стала единственным и подлинным победителем. Сохранив и государственное единство, и большую часть своей территории (за исключением Финляндии, Прибалтики, Польши, Западной Украины, Западной Белоруссии и части Бессарабии), Россия обрела в международном масштабе облик морального лидера всего человечества, принявшего вызов истории на построение Нового Мира.
Версальский мир был бы разорван, кто бы ни победил в Германии: хоть Тельман, хоть Гитлер. Но в первом случае его разрыв стал бы началом освободительной антиимпериалистической войны, во втором – это привело ко второму акту межимпериалистической схватки.
Которая и началась в 1939 году. СССР пытался ей помешать, но это не удалось. Но удалось и остаться в стороне, не принять в ней участия – хотя эта схватка хищников была не его войной. Война первоначально началась вообще не между противниками гитлеровской Германии и ее союзниками, не между демократией и фашизмом – она началась как война между двумя союзниками: Германией и Польшей, только что поделившими Чехословакию. Польша в тот момент была такой же фашистской державой, как и Германия, и так же, как последняя, – готовилась к новым завоеваниям.
Вторая мировая война, начавшаяся 1 сентября 1939 года, практически ровно через четверть века после начала Первой мировой, – была в основе своей такой же аморальной межимпериалистической схваткой за передел мира, что и её предшественница.
Освободительной и антиимпериалистической, справедливой и антифашистской она стала только весной-летом 1941 года, после апрельского восстания в Югославии и нападения гитлеровской Германии на Советский Союз.
Правда, элементы такой справедливой войны присутствовали и раньше: когда СССР не позволил Германии войти на территорию Западной Украины и Белоруссии, когда начал свою борьбу де Голль, когда начало формироваться движение Сопротивления на территории стран, побежденных Германией, – но это были лишь элементы. Окончательно суть этой войны: войны между хищниками на войну против хищников, – изменилась только в июне 1941 года.
Великая Отечественная война – хронологически была частью периода Второй мировой, как межимпериалистической войны. Но по сути она была началом другой войны – основным фронтом мировой освободительной, антиимпериалистической и антифашистской войны, которая не закончена вплоть до нынешнего дня.
У этой войны было и другое, цивилизационное измерение, которое полностью отсутствовало у Первой Мировой, все участники которой в 1914–1918 годах были странами более или менее развитого и завершенного Модерна. Та война была кризисом цивилизации Модерна, она поставила крест на иллюзиях бесконечного прогрессизма, и практика межвоенного двадцатилетия 1918–1939 годов это только подтвердила и подчеркнула: экономический и морально-психологический кризис, обрушившийся и на победителей, и на побежденных носителей Модерна доказал, что Модерн исчерпал себя и больше не может быть носителем и образцом прогресса.
Остывая, Модерн девальвировал свои собственные ценности, рожденные эпохами Возрождения и Просвещения. Отсюда можно было сделать два вывода и искать выход в двух противоположных направлениях.
Первый – в защите, возрождении и последовательном реальном, а не декларативном воплощении этих ценностей в Сверхмодерне, пути к обществу Познания и Созидания, начатом на территории России в государственной форме СССР.
Второй – в отказе от этих ценностей, признании ложным пути последних нескольких столетий мировой истории, и возврате на прежний, традиционалистски-примордиальный этап в движении Контрмодерна.
В этом отношении Вторая мировая оказалась вызовом накаленного Контрмодерна, брошенным миру остывающего Модерна, – и оказалось, что последний не только не может предложить миру увлекательных образцов будущего, но даже не способен организовать свои общества на защиту декларируемых ценностей, обернувшихся ценностями комфорта, расслабленности и неги. Последними – очень приятно и уютно пользоваться. Но за на них – не получается сражаться.
В июне 1941 года вызов Контрмодерна принял Сверхмодерн. В этом отношении Великая Отечественная война была войной цивилизации Сверхмодерна с нашествием Контрмодерна, войной за право строить Будущее – против ультимативным требованием вернуться на тысячи лет назад в прошлое, в дохристианскую эпоху.
Кто и кого победил?
Сегодня, спустя 70 лет после Победы в величайшей из войн истории человечества, мы по-прежнему либо не отвечаем, либо слишком мало задаемся вопросом, как о субъекте, так и об объекте Победы. Мы по-прежнему не отвечаем на вопрос о том, кто, собственно, победил как в Великой Отечественной, так и во Второй мировой войнах.
Официальная пропаганда, вполне естественно, микширует этот вопрос, трактуя его иногда как победу России над Германией.
Но говорить о «победе России над Германией» неверно. Хотя бы потому, что Великая Отечественная война вовсе не была «войной русских против немцев»: значительное число русских откровенно выступило на стороне фашистской Германии: общие параметры коллаборационизма в СССР измеряются не только двумя миллионами человек, ушедших в «армию Власова» либо служивших Германии на оккупированной территории Советского Союза. Некоторые публицисты, предельно далекие от «просталинских» и прокоммунистических позиций говорят о Великой Отечественной войне, как о «Второй гражданской». По их мнению, к 1941 году в СССР существовали достаточно весомые социальные группы, откровенно рассчитывавшие на поддержку фашизма в борьбе против Советской власти и ее социальной политики. Существует даже точка зрения, согласно которой военные трагедии Красной Армии 1941 года были вызваны массовым предательством представителей социально чуждых групп. Следует подчеркнуть, что данная точка зрения принадлежит вовсе не «адептам сталинизма», хотя, разумеется, вполне может быть поддержана последними.
Другая трактовка заключается в видении Победы, как победы стран антигитлеровской коалиции, что отчасти ближе к действительности, а отчасти – дальше от неё.
Ближе – поскольку затрагивает вопрос о мировой политической конфигурации противоборствующих даже не стран и мировых интересов, а глобальных проектов.
Дальше – потому что игнорирует вопрос о том, чей вклад в победу оказался решающим, уравнивает заслугу и честь между началами, внесшими абсолютно несопоставимый вклад в победу над общим противником.
Представляется, что прав Сергей Кургинян, когда предлагает для ответа на этот вопрос вспомнить итоги Первой мировой войны.
Действительно, тогда еще не обрушившаяся Российская Империя, во главе с, казалось бы, почитаемым самодержцем под малиновый звон колоколов вступила в схватку с полупарламентской, раздираемой борьбой политических фракций кайзеровской Германией.
Россия имела тогда на своей стороне все преимущества традиционалистского устройства. Единую, казалось бы, веру. Блестящее и мужественное офицерство, действительно ходившее в штыковые атаки на немецкие батареи. Ходившее – не сгибаясь, в полный рост, не вынимая сигар изо рта: и без единого выстрела бравшее, подчас, эти батареи. С началом войны страну охватил массовый патриотический подъем. Социальные конфликты, на какой-то момент ушли в тень.
Германия, вялая и неотмобилизованная, воевала на два фронта, причем русский фронт был, при всей своей важности, второстепенным. Основные события и основная напряженность боев была, все же, на Западе.
На стороне России с самого начала сражались ведущие страны мира.
И Россия уже к 1916 году эту войну явно проигрывала. И бесславно проиграла. Списывать это на то, что войска были распропагандированы небольшой, в 25 тысяч человек, партией большевиков – единственной, последовательно выступавшей за поражение Российской империи как государства, – потрясающая наивность и непонимание сути происходивших процессов. Хотя бы потому, что большевики, имея активную поддержку среди рабочих, практически до конца 1917 года не имели поддержки у крестьянства.
Может кто-нибудь представить себе, чтобы власовцам удалось распропагандировать в 40-е годы Красную Армию и увлечь ее идеей повернуть штыки против Сталина? Попробовал бы кто заняться такой агитацией – не довели бы и до Особого отдела…
Проходит 20 лет. Царь расстрелян. Колокола разбиты. Православные церкви в массе своей закрыты и снесены. Священники сосланы. Белое офицерство порублено красными шашками. Красное – в известной степени расстреляно своими же.
Страна не готова к войне, несмотря на все предыдущие усилия. Промышленности, как воздух, необходимо несколько лет перестройки.
Советский Союз один держит огромный фронт против совсем другой, чем в 1914–1918 годах, Германии. Германии, которая накалена нацистской идеологией. Отмобилизовала народ. Сконцентрировала в своих руках промышленные ресурсы всей Европы. Гонит на фронт испанцев и румын, итальянцев и венгров. Немцы боготворят фюрера.
На стороне Гитлера – почти миллионная власовская армия – это численность Квантунской армии Японии.
Ни один из будущих западных союзников не оказал Германии достойного сопротивления. Армии Запада бесславно рассеяны железным натиском вермахта.
Подчас, при анализе истоков Победы особое внимание некоторыми исследователями уделяется помощи союзников. Выдвигается даже точка зрения, согласно которой СССР без их помощи не смог бы выиграть войну.
При этом меньше всего уделяется внимания реальному объему западной помощи. А он таков. По ленд-лизу США поставили СССР 14450 самолетов, тогда как СССР за время войны произвел более 112 тысяч самолетов. Доля США составляет примерно 12 %. Танков было поставлено 7 000, тогда как СССР произвел 102.8 тысяч. Доля США составляет 6.8 %.
Автоматов было поставлено 1.7 %, пистолетов 0.8 %, снарядов 0.6 %, мин 0.1 % от числа произведенных в СССР. Зерна было поставлено 70 млн. пудов, тогда как в СССР было произведено 4312 млн. пудов.
Общие поставки промтоваров, включая поставки Англии, составили 4 % от произведенных в СССР.
Советский Союз дрался против объединенной Третьим рейхом Европы практически один.
И с первых дней войны вермахт терпит неудачи. В привычку вошло говорить о неудачах Красной Армии в 1941 году. Казалось бы – всё верно. Страшные потери. Сожжена основная часть авиации и большая часть бронетехники. Потери промышленности и населения – неописуемы. Враг доходит до Москвы, а через год – и до Волги, до Сталинграда. Пал Киев и блокирован Ленинград.
Но не под Москвой и Сталинградом решена судьба войны. Ее в первые две недели боев решила истекающая кровью Красная Армия. Каждый день вермахт терял больше техники и живой силы, чем он мог себе позволить, каждый день он терял темп, продвигаясь на все меньшее число километров, нежели ему было предписано планами наступления.
День Подвига
22 июня у нас принято называть Днём Скорби. Конечно, это день безусловной трагедии, и оспорить его трагичность не смеет никто. Хотя есть те, кто хотел бы эту дату превратить в обвинительный вердикт Сталину, Советскому Союзу, коммунизму и даже русскому народу. Но в описании поражений и отступлений – звучит, увы, не боль за погибших и не возмущенное национальное достоинство. В них – отчаяние несбывшейся надежды и досада на то, что первые поражения страны и строя в итоге обернулись его колоссальной Победой. Что этот день стал не днем начала крушения СССР, а днем начала Великого Подвига и восхождения к вершинам могущества, которых никогда ранее в своей истории не достигала Россия.
Они постоянно поднимают вопрос о причинах первых неудач.
О том, почему война началась неожиданно.
О том, почему страна оказалась ни в психологическом, ни в военном отношении к войне не готова.
О числе потерь и «цене Победы».
Но для них всё это нужно лишь чтобы увидеть, в чём страна оказалась слаба – и не дать людям вспоминать о том, в чём она была сильна.
Ведь даже вопрос о том, почему за Победу пришлось платить ту огромную цену, им нужен лишь для того, чтобы не дать задуматься о том, почему страна, понесшая подобные потери и в целом потерявшая больше, чем ее противник, – оказалась победителем. И вышла из войны чуть ли не более сильной, чем вступила в нее.
Потому что именно этот вопрос и этот ответ для них страшны: им страшно напоминание о том, что смыслы, которыми живёт народ, – могут оказаться сильнее самой по себе стали, танков, авиации.
Они задают свои вопросы для того, чтобы народ не задумался о других:
Почему, оказавшись не готовой к войне, страна ответила на первый удар таким ударом, что в дневнике начальника штаба Верховного командования сухопутных войск вермахта появились записи следующего содержания.
22 июня: «Наступление германских войск застало противника врасплох… После первоначального «столбняка», вызванного внезапностью нападения, противник перешел к активным действиям…»
23 июня: «На юге русские атаковали в Румынии наши плацдармы на реке Прут и произвели ряд разведывательных поисков из района Черновиц против румынской кавалерии».
24 июня: «В общем, теперь стало ясно, что русские не думают об отступлении, а, напротив, бросают всё, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся германским войскам… наличие многочисленных запасов в пограничной полосе указывает на то, что русские с самого начала планировали ведение упорной обороны пограничной зоны и для этого создали здесь базы снабжения».
25 июня: «Оценка обстановки на утро в общем подтверждает вывод о том, что русские решили в пограничной полосе вести решающие бои и отходят лишь на отдельных участках фронта, где их вынуждает к этому сильный натиск наших наступающих войск».
26 июня: «Группа армий «Юг» медленно продвигается вперед, к сожалению, неся значительные потери. У противника, действующего против группы армий «Юг», отмечается твердое и энергичное руководство…»
29 июня: «На фронте группы армий «Юг» всё еще продолжаются сильные бои. На правом фланге 1-й танковой группы 8-й русский танковый корпус глубоко вклинился в наше расположение… Это вклинение противника, очевидно, вызвало большой беспорядок в нашем тылу в районе между Бродами и Дубно… В тылу 1-й танковой группы также действуют отдельные группы противника с танками, которые даже продвигаются на значительные расстояния… Обстановка в районе Дубно весьма напряженная…
В центре полосы группы армий «Центр» наши совершенно перемешавшиеся дивизии прилагают все усилия, чтобы не выпустить из внутреннего кольца окружения противника, отчаянно пробивающегося на всех направлениях…».
30 июня: «На фронте группы армий «Центр» часть… группировки противника прорвалась между Минском и Слонимом через фронт танковой группы Гудериана… На фронте группы армий «Север» противник перешёл в контратаку в районе Риги и вклинился в наше расположение… Отмечено усиление активности авиации противника перед фронтом группы армий «Юг» и перед румынским фронтом…».
Почему, при внезапном нападении и при распущенной на отпуск значительной части офицерского корпуса, Красная Армия чуть ли не с первого дня войны перешла к постоянным атакам на противника, с первого дня выбивая тот его потенциал, который по планам должен был привести его к победе в блицкриге? А контратаки шли постоянно: на удар действительно отвечали ударом, и эти контрудары заставляли вермахт содрогаться.
Да, к войне оказались не готовы. А кто был готов? Польша, проведшая мобилизацию за несколько месяцев до немецкого удара? Франция, армия которой полгода в ходе «странной войны» простояла на позициях, играя в волейбол? Англия, с ее бесславной эвакуацией в Дюнкерке?
Или США были готовы к удару в Перл-Харборе?
Вообще, в большинстве случаев война начинается неожиданно для одной из сторон, даже если он к ней долго готовится. Если на то пошло, Россия не была готова ни к Северной войне, ни к войне 1812 года, ни к войне 1914 года.
Вопрос вообще не в том, готов ли ты к началу войны. Вопрос в том, готов ли ты в ней победить. А равно и не в том, как война начинается, – вопрос в том, как она заканчивается.
Страна знала, что война будет. Страна к ней готовилась. Вооруженные силы за два с половиной военных года увеличились с 800 тысяч человек до 6 миллионов. Но в основном в июне 1941 года это были не только не имевшие боевого опыта солдаты – но и в значительной степени необученные или недоученные. Или обученные на той технике, которую как раз в 1941 году начали активно заменять на новую. Ведь дело было даже не в том, сколько Т-34 успели, а сколько не успели поставить в войска, – дело было в том, сколько механиков успели переучиться действовать на новых танках.
Врага, имеющего двухлетний боевой опыт, встретила в массе своей необученная армия. И вопрос не столько в том, почему она оказалась недоученной или не переученной, а в том, как эта необученная армия смогла сначала ответить мощным контрударом, а потом в считанные недели выбить рассчитанный на будущее потенциал противника. Немецким танкам противостояли люди, значительная часть которых в жизни не видела трактора. И вопрос не в том, почему многие из них бежали при виде этих танков, – вопрос в том, как им удавалось эти танки уничтожать.
23 июня – контрнаступление Красной Армии под Луцком, Шяуляем, Гродно.
24 июня – продолжаются контрудары Красной Армии на шяуляйском и гродненском направлениях, второй день танкового сражения в районе Луцк-Броды-Ровно.
25 июня – третий день контрударов Красной Армии на шяуляйском и гродненском направлениях, третий день танкового сражения в районе Луцк-Броды-Ровно. Военно-воздушные силы Северного фронта и авиационные части Северного и Краснознаменного Балтийского флотов одновременно атаковали 19 аэродромов Финляндии, на которых сосредоточивались для действий по нашим объектам соединения немецко-фашистской и финской авиации. Произведено 250 вылетов.
26 июня – четвертый день танкового сражения в районе Луцк-Броды-Ровно. Авиация дальнего действия ВВС РККА нанесла бомбовые удары по Бухаресту, Плоешти и Констанце.
27 июня – пятый день танкового сражения в районе Луцк-Броды-Ровно.
28 июня – в шестой день танкового сражения в районе Луцк-Броды-Ровно сошлось четыре тысячи танков. До Прохоровки это было крупнейшее танковое сражение Второй мировой.
29 июня – седьмой день танкового сражения в районе Луцк-Броды-Ровно. Приостановлено движение вермахта на Киев и Смоленск, сорван план взятия этих городов в первую неделю войны.
Говорят, что в Австралии наследникам разрешено после смерти родителей или других близких родственников носить их боевые награды. Чтобы помнили: они – наследники не только собственности, но и подвигов, и имеют право ими гордится. И это – правильно. Может быть, нужно – пусть даже с запозданием на многие десятилетия – ввести такой же порядок и у нас. Чтобы люди помнили: это – и их подвиг. Не только их страны и их народа – но и их семьи. И на вкрадчивый вопрос иного провокатора: «А давайте задумаемся, нужна ли нам была такая победа, да и победа ли это?» – отвечали не растерянным недоумением: «То есть как?» – а как надо отвечать на такие вопросы: ударом в зубы.
Потому что не только 9 мая, но и 22 июня – это день Подвига, а не день поражения. День, когда страна приняла удар, сдержала его – и начала свой путь к Берлину. 9 Мая не существует без 22 июня. А умение держать удар – не менее важно, чем умение побеждать. Одно начинается с другого. И одно недостаточно без другого. Потому что немцы тогда – тоже умели побеждать. Но, как оказалось, – не умели держать удар.
А мы – умели. И, кстати, держим его и сегодня – уже в новой войне.
И сегодня 60 % наших сограждан считают, что СССР смог бы победить в войне против Германии даже сражаясь в одиночку, без помощи союзников – против 32 % полагающих, что без союзников мы бы не справились.
22 июня – это конечно день Памяти и Скорби. Но это – не День Поражения и Тоски. Это день, когда страна сдержала страшный удар. И встала, чтобы ответить на него. Это – День Подвига.
Битва проектов
На принципиальном уровне – война была проиграна Германией в первые две недели. Затем, а особенно – уже на исходе лета 1941 года – победа СССР стала делом техники. Иное дело, что эту технику пришлось освоить ценой тяжёлых потерь.
Четыре основные мировые идеологии: коммунизм (СССР), либерализм (США), консерватизм (Великобритания) и накаленный национализм (Германия) вступили в схватку по вопросу о проектном видении будущего мира.
Поделиться книгой: