Помоги проекту - поделись книгой:
На Западе прекрасно понимали и понимают, что путь к мировой войне открыл Мюнхен, именно поэтому выпячивают советско-германский договор 1939 г., переводя стрелки на СССР и пряча таким образом и Мюнхен, и свое геополитическое поражение – развал антисоветского блока, произошедший 23 августа 1939 г.
Еще один вопрос, который следует затронуть в год 70-летия: готовил ли Сталин нападение на Германию, не успев буквально на две недели, как это утверждает перебежчик-предатель Резун? Эта точка зрения побивается элементарным подсчетом военно-экономических потенциалов крупнейших держав в конце 1930-х годов и знанием некоторых исторических фактов. Суть в следующем. Еще в 1937 г. президент США Франклин Рузвельт заявил, что в случае возникновения конфликта между Германией и СССР позиция США будет такова: если Германия нападет на СССР, то США будут помогать СССР; если же СССР нападет на Германию, то помощь будет оказана Германии. В апреле 1941 г. конгресс США официально принял следующее решение: если Германия нападет на СССР, то помощь будет оказана СССР, если же СССР нападет на Германию или позволит спровоцировать себя на нападение (выделено мной. – А.Ф.), то США выступят на стороне Германии. США – об этом чуть позже – не устраивала советско-германская война; она была не в интересах той фракции американской буржуазии, чьи интересы выражал Ф. Рузвельт. Гитлер прекрасно знал об этом решении и пытался спровоцировать Сталина на такие действия, которые с точки зрения международного права можно было бы квалифицировать как агрессию; тогда рейх почти автоматически замирялся бы с Великобританией. Именно эту цель с немецкой стороны преследовали переговоры, которые тайно (но не для Сталина) велись в Великобритании примерно с 10 мая по 18 июня 1941 г. между перелетевшим в Англию и якобы арестованным британцами Гессом и представителями британского истеблишмента (не случайно в Великобритании все материалы по Гессу засекречены аж до 2050 г.!).
Опасаясь, что, сговорившись, немцы и британцы устроят провокацию, обвинят СССР в агрессии и, воспользовавшись этим для замирения, нанесут совместный удар по СССР, Сталин, исходя из данных разведки, инициировал знаменитое заявление ТАСС от 13 июня (опубликовано в прессе 14 июня) 1941 г., выдержанное в подчеркнуто миролюбивом тоне.
Это заявление используется хулителями Сталина в качестве доказательства «глупости вождя», «его стремления заискивать перед Гитлером», пытаясь таким образом оттянуть войну. Эти люди почему-то полагают, что адресатом заявления был Гитлер. На самом деле, Сталин прекрасно понимал неотвратимость войны, и главной задачей перед лицом этой неотвратимой (он знал: счет идет буквально на дни) угрозы было лишить кого-либо на Западе, прежде всего в США, возможности приписать СССР малейшие агрессивные намерения по отношению к Германии – именно такое впечатление у США, у президента Рузвельта пытался создать Гитлер, всячески провоцируя СССР в июне 1941 г.
Сталин прекрасно понимал, чем грозит СССР столкновение с коллективным Западом и его азиатскими сателлитами. Простой подсчет военных потенциалов практически не оставлял СССР шансов не только выиграть, но и уцелеть. В ставшей классической работе «Взлет и падение великих держав» П. Кеннеди представил следующую оценку военно-экономических потенциалов великих держав на 1937 г. (в процентах от общемирового): США – 41,7 %; Германия – 14,4 %; СССР – 14 %; Великобритания – 10,2 %; Франция – 4,2 %; Италия – 2,5 %; Япония – 2,5 % (остальной мир – 10,5 %)'. Даже если [2] ограничиться великими державами (в случае войны против СССР к ним обязательно присоединились бы Польша с Турцией) и учесть возросший к 1941 г. военно-экономический потенциал СССР (третья пятилетка, оборвавшаяся 1941 г., была насквозь военизированной, но ведь и потенциал Третьего рейха весьма увеличился и сам по себе, и за счет поглощения промышленно развитой части Западной и Восточной Европы), соотношение сил было бы 75:15 не в пользу СССР, т. е. Запад имел бы пятикратное превосходство.
Безумцем Сталин не был, а потому если и мог планировать какой-то удар по Германии, то лишь ответный, контрнаступательный. Другое дело, что советского контрнаступления в 1941 году не получилось. Анализ причин этого выходит за рамки доклада, отмечу лишь, что шанс на победу Гитлеру давал только блицкриг – полная победа в течение двух-трех месяцев. В противном случае Третий рейх мог бы воевать – с небольшими шансами – только на ничью (не случайно некоторые немецкие генералы заговорили о поражении уже в сентябре 1941 г.). Добиться полного разгрома Красной Армии летом 1941 г. вермахт, несмотря на миллионы советских военнопленных и захват огромной территории, не смог. Именно это во многом определило Победу, одержанную в мае 1945 г.! Активное сопротивление и контрудары Красной армии летом 1941 г., с чем немцы не сталкивались в своих «прогулочных» европейских кампаниях, стали фундаментом Победы, прологом к Московской, Сталинградской и Курской битвам – как стал предтечей красного флага над рейхстагом изрешеченный пулями красный флаг над Брестской крепостью.
4. Победа: причины, цена, результаты
В Великой Отечественной войне победил русский народ, организованный в советскую, социалистическую, на период войны – сталинскую, как бы кому ни хотелось чего-то иного – государственную систему Народ без и вне государственной системы – толпа, и не более того. В истории побеждают не просто народы, а системы, т. е. системно организованные народы. В войне СССР продемонстрировал силу и мощь здоровой социальной системы. В этом – принципиальное отличие СССР от царской России второй половины ХІХ-начала XX вв.
Сравним.
В 1915–1916 гг. был выбит офицерский корпус, рухнула армия, а с ней – самодержавие и государство. В 1941 г. был в значительной степени выбит офицерский корпус Красной Армии, несколько миллионов красноармейцев оказались в плену. Рухнули армия и государство? Нет. На рубеже 1941–1942 гг. в армию пришли молодые офицеры, представители модального типа личности, сформировавшегося в 1930-е годы, они-то и стали ядром новой, победоносной армии, поставившей вермахт на колени. Русское военное умение, готовность к самопожертвованию, к тому, чтобы стоять насмерть за Родину, «за други своя», помноженные на мощь советской системы и организованные ею, – вот главная военная тайна нашей Победы, так и не разгаданная врагом.
В Великой Отечественной победила именно советская система в её сталинском варианте. Те «экземпляры», которые утверждают, что в войне победила не система, а народ – причём победил «вопреки» этой системе, – явно слабы умом и сильны подлостью. Не бывает «народа вообще»; повторю: в войнах побеждают народы, организованные в системы, т. е. в такие системы, которые организуют народ или народы лучше, чем это делает система-противник. Сталинская система оказалась сильнее гитлеровской – при всей военной мощи последней и при всех её успехах в начале войны. А мощь эта действительно была велика: в результате установления немцами в той или иной форме контроля практически над всей Европой и оккупации в 1941-начале 1942 гг. огромной части СССР (42 % советского населения; 47 % посевных площадей; 30 % промышленного производства, включая 70 % выплавки чугуна и 60 % выплавки стали; 63 % угля) Третий рейх стал превосходить СССР по объёму промышленного производства в 3–4 раза.
Ясно, что в таких условиях залогом победы становилось не материальное, а социальное и идейнодуховное превосходство, которое служило фундаментом социальной мобилизации. Блестяще проведённая под негласным руководством ведомства Л.П. Берия (формально руководителем Совета по эвакуации был Н.М. Шверник) эвакуация из прифронтовой зоны промышленного производства на восток страны, где на подготовленном в конце 1930-х годов фундаменте (в прямом и переносном смысле) была создана новая промышленная база; массовый и стремительный перевод гражданских заводов и фабрик на производство военной техники;
строительство новых заводов (850 за время войны); продолжение и расширение масштаба научных исследований оборонного профиля (небольшая, но важная деталь: во время войны СССР не сократил число выписываемых с Запада научных журналов – поразительный контраст с тем, что произошло у нас после 1991 г.), – всё это стало залогом Победы, одержанной не только на фронте, но и в тылу тотальной войны.
Уже к концу 1942 г. была в целом завершена перестройка советской экономики на военный лад, тогда как экономика Третьего рейха перестроилась лишь в конце 1943 г. Однако даже в 1943 г., как показывают исследования, угля Германия получила в 3 раза больше, чем СССР, стали – в 2,4 раза, электроэнергии – в 2,3 раза. Однако, несмотря на это превосходство, военной продукции Третий рейх производил меньше. За время войны СССР произвёл техники и вооружений в два раза больше, чем Германия; специалисты подчёркивают, что в расчёте на тысячу тонн выплавленной стали советская промышленность производила больше, чем немецкая, танков и орудий – в 5 раз, на тысячу выпущенных металлорежущих станков – в 8 раз больше самолётов. Поэтому, если в 1942–1943 гг. на одну стрелковую дивизию Красной Армии приходилось в среднем 180–200 орудий и миномётов, 14–17 танков и САУ, 13–20 самолётов, то в 1944 г. – соответственно: 240–245 орудий и миномётов; 14–35 танков; 22–46 самолётов; в 1944 г. СССР выпустил 24000 танков, а Германия – 18200. Росла не только насыщенность армии боевой техникой, но и качество последней (1944 г.: танк ИС-2, скоростной бомбардировщик Ту-2, истребители Як-3 и Ла-7, штурмовик Ил-10).
Тем, кто утверждает, что СССР якобы закидал немцев трупами (о сравнительной численности потерь см. ниже), можно ответить: нет, мы задавили немцев техникой. Разумеется, материальное превосходство пришло не сразу, в него в 1943–1944 гг. отлилось превосходство социосистемное, структурноорганизационное, идейно-духовное. Грамотная комбинация патриотизма и социализма, помноженная на русскую готовность стоять на смерть и способность к личному самоограничению ради общей победы плюс мощный оргпотенциал централизованной власти, – вот что стало решающим фактором победы. 11-часовой рабочий день, обязательные сверхурочные, нормирование продовольствия (карточки для 62 млн. человек) – это и есть «Всё для фронта, всё для победы!», снизившее (по официальным данным) потребление граждан на 40 %. Для сравнения: в Германии регулярные отключения электричества начались только осенью 1944 г.; попытки перепрофилировать чулочное производство на военные нужды натолкнулись на сопротивление, которое поддержал сам фюрер: немецкая женщина должна носить красивые чулки; даже в быту немцы предпочитали не напрягаться: количество лиц, выполняющих функции личной прислуги, снизились в 1944 г. по сравнению с 1939 г. всего на 0,4 млн. человек (было 1,3 млн., стало 0,9 млн.). Социальная система Германии, немецкий орднунг, помноженные на национал-социалистический режим, оказались неспособны к такому самоотверженному и победоносному перенапряжению сил, которое продемонстрировал русский «хаосмос», одетый в броню сталинской системы.
А теперь о потерях. Всё те же слабые умом и подлые сердцем утверждают, что военные потери СССР соотносятся с немецкими как 8:1 или даже 10:1, а потери мирного населения столь велики, что вообще несопоставимы с немецкими, и всё это ставится в вину сталинскому режиму или, как они говорят, «сталинизму». К настоящему времени цифры потерь обеих сторон историками, как военными, так и гражданскими подсчитаны, они таковы: не 8:1, а 1,29:1. Да, потери не в нашу пользу, но это не лживые 10:1, 8:1 или даже 5:1. К тому же, эта цифра не была неизменной все годы войны – в 1941–1943 гг. военные потери советских войск значительно превышали потери вермахта и его союзников, а в 1943–1945 гг. соотношение потерь не только выровнялось, но и складывалось уже в пользу Красной Армии.
В целом же, военные потери немцев составили 8 млн 876 тыс. (по другим данным – 8 млн. 668 тыс.) человек, наши военные потери – 11,9 млн. Показательно также, что в немецких лагерях для военнопленных на территории СССР умерло военнопленных в 5 раз больше, чем немцев в советских лагерях (немцев у нас в плену было 3 млн. 576 тыс., советских в немецком плену – 4 млн. 559 тыс., вернулись из немецкого плена 1 млн. 559 тыс.). Наши потери гражданского населения – 14,7 млн. Из них 7.420.390 сознательно и систематически истреблено немцами, ещё 4.100.000 погибли от жестоких условий оккупации и 2.164.313 погибли на принудительных работах в Германии. Что касается гражданского населения Германии, то около 4 млн. немцев погибли от бомбёжек и артобстрелов, причём основная масса – от англо-американских бомбёжек и артобстрелов. Это неудивительно: союзники сознательно уничтожали гражданское население Германии в соответствии с разработанной К. Левиным и Дж. фон Нейманом при участии П. Сорокина программой разрушения крупных городов и нанесения максимального урона – в психологических и демографических целях – именно мирному населению (кстати, ту же картину мы видим сегодня и на Донбассе).
Советское руководство, исходившее из принципа «гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остаётся», никогда не опускалось до таких зверств, в которых англо-американцы, по сути, сравнялись с гитлеровцами в их действиях по отношению к русским, к славянам; СССР никогда не вёл против немцев войны на уничтожение, чем и объясняются несопоставимо меньшие потери немецкого мирного населения по сравнению с советским. А вот англосаксы действовали иначе, чем русские. Впрочем, стоит ли удивляться, если ещё в 1940 г. Черчилль писал, что британцы воюют не с Гитлером и даже не с национал-социализмом, а с немецким духом, духом немецкого народа (т. е. с духом Шиллера), чтобы он никогда не возродился. То, что произошло с немцами в послевоенный период в рамках американского протектората, – это и есть реализация курса Черчилля на духовную кастрацию целого народа. Именно это тщетно пытался проделать Запад (и его «пятая колонна») с Россией и с русскими как державообразующим, стержневым народом после окончания «холодной войны», стремясь заставить каяться, навязать комплекс исторической неполноценности.
Вернёмся, однако, к вопросу о потерях и цене Победы 1945 года.
Мы не забросали немцев трупами. Почти равенство в потерях говорит о другом – о победе советской системы и русского духа над бездушной национал-социалистической системой, выполнявшей заказ тех, кто волей судьбы, а точнее «коварства Истории» (Гегель), стал нашим неверным союзником, который сегодня пытается украсть нашу Победу, а нас – вытолкнуть из числа победителей, приравняв к нацистскому агрессору.
Не получится.
Один из важнейших уроков Великой Отечественной заключается в том, что в войнах побеждают здоровые социальные системы, здоровые нации. Олигархические системы (а царская Россия конца XIX – начала XX в. была системой стремительно растущего олигархата, а потому – разлагающегося самодержавия: чтобы понять это, достаточно лишь повнимательнее приглядеться к социальной гнили под названием «Серебряный век») войны не выигрывают. Чаще всего они либо терпят поражение, либо сдаются, принося в жертву страну и её главного начальника. Отсюда и столь различные результаты двух мировых войн для России.
Главный результат Великой Отечественной – это, конечно же, Победа. Но это непосредственный, краткосрочный результат. Долгосрочным результатом стали сверхдержавность СССР, быстрое, на 10 лет раньше, чем полагали на Западе, восстановление советской экономики, рывок в космос, великолепное образование, несколько десятилетий спокойной мирной созидательной жизни, в основе которой лежали мощь социального строя и уверенность людей в завтрашнем дне. Одним из главных факторов этой уверенности была Победа.
Сегодня можно сказать, что Великая Отечественная война и наша Победа в ней – центральное событие не только советской, но и русской истории: в 1941–1945 гг. русский народ, используя в качестве щита и меча советский строй, сталинскую систему, отстоял свое право не просто на бытие в истории, а на величие. Победа зафиксировала несколько моментов.
Во-первых, жизнеспособность и победительность социализма (системного антикапитализма) как новой, адекватной XX веку, в отличие от самодержавия, формы организации исторической России.
Во-вторых, итогом войны стала окончательная победа славян над германцами, а точнее – русских над немцами. Таким образом, май 1945 г. – это победа не только в четырехлетней войне Союза против Рейха, но и победа в многовековой борьбе русских и немцев.
В-третьих, советская победа привела к резкой и мощной демократизации Европы – причем не только той, которая стала социалистическим лагерем, зоной влияния СССР, но и капиталистической. И дело не ограничивается подъемом левых сил вообще и коммунистических в частности (Франция, Италия). Дело в поражении на Западе, в том числе – и в тех странах, которые формально, скрипя зубами и скрепя сердце, вынуждены были стать нашими союзниками по антигитлеровской коалиции (Великобритания, США) сил, которые поддерживали нацизм, с конца 1920-х годов вели его к власти, чтобы решить свои внутренние проблемы и попутно натравить Германию на Россию для окончательного решения «русского вопроса». Всем этим силам пришлось уйти в тень. Правда, и в тени они продолжали действовать, причем весьма активно. Достаточно вспомнить, как американцы с помощью Ватикана спасали нацистских преступников (операция «Скрепка» и другие акции), вывозя их в США и Латинскую Америку и готовясь использовать в борьбе против СССР. И всё же в течение длительного времени тени было указано её место, а на поверхности речь шла о «правах человека» и «мире во всем мире».
В 1950-е-1970-е годы, вплоть до самого начала неолиберальной контрреволюции на Западе, означавшей наступление верхов на средний слой и рабочий класс, капитализм под воздействием, прежде всего, СССР был вынужден отклониться от своей имманентной, «буржуинской» логики развития и существенным образом социализироваться. Именно существование и успехи государства социализма, победившего, а не рухнувшего в войне, как это планировала организованная в клубы и ложи верхушка мирового капиталистического класса, заставили буржуазию идти на уступки среднему слою и части рабочего класса, делиться с ними частью своих сверхприбылей. А потому и задействовать для получения этих сверхприбылей инструменты научно-технического прогресса. Механизмом перераспределения доходов стало «welfare state» – государство всеобщего социального обеспечения. Этот вектор развития послевоенного капитализма был вынужденным, его обусловило исключительно наличие альтернативной капитализму мировой системы – социалистической. И чтобы свои «мидлы» и «пролы», имея перед глазами успешный опыт построенной на принципах социальной справедливости системы, не дай бог, не бросились в объятия левых или тем более коммунистических партий, не вступили бы на тропу активной социальной войны, – капиталистический класс предпочел в течение трех десятилетий уступать. По сути же, он уступал нашей Победе во Второй мировой войне. В этом плане разрушение СССР было для верхушки мирового капиталистического класса задачей не только внешнего, но и внутреннего порядка – всерьез демонтировать квазисоциалистические формы послевоенного тридцатилетия можно было только после разрушения системного антикапитализма.
В-четвертых, Третий рейх – это проект не только германской финансово-промышленной верхушки при активном содействии англо-американских банкиров и промышленников. Это еще и общезападный эксперимент (на немецкой почве) создания брутального постмодернистского политико-экономического порядка, в котором в интересах капиталистической верхушки ликвидировались все демократические достижения Запада, добытые средними и нижними слоями со времен Французской революции 1789–1799 гг. Речь шла о создании режима «Железной Пяты» в досовременной (орденские структуры, неоязычество и т. п.) обертке, о ликвидации демократических институтов, многопартийности, в перспективе – гражданского общества и христианской церкви, но при сохранении капитализма. Речь также шла о создании механизма управления большими массами населения на основе контроля над их психосферой (посредством идеологической пропаганды, индустрии развлечений) и манипуляции поведением. Показательно, что американцы после 1945 г. вывезли из Германии не только физиков, но и несколько сотен психологов и психиатров, которые в 1950-е-1960-е гг. «под зонтиком» спецслужб трудились над разработкой субкультуры «рок, секс, наркотики» как средства контроля над американской, а позже – мировой молодежью, ее психосферой. Иными словами Третий рейх был еще и экспериментом создания «контрмодерного» капитализма, очищенного от любых демократических форм, а также от мешающего ему христианства. Советский Союз этот эксперимент в духе мрачного фэнтези прервал. Мир 1950-х – 1970-х годов – мир Света и Добра, который стал таким благодаря нашей Победе. Только в СССР мог появиться роман типа «Туманности Андромеды» И.А. Ефремова. Но и опыт Третьего рейха не пропал даром для мировой капиталистической верхушки, которая – особенно в последние два десятилетия – конструирует «бархатную» версию «контрмодерного» капитализма, а возможно – и посткапитализма, но вовсе не коммунистического, а совершенно противоположного типа. Победа СССР отодвинула строительство такого капитализма почти на пять десятилетий, и именно этой задержки до сих пор не может простить Сталину и Советскому Союзу значительная часть мировой капиталистической верхушки.
Наконец, в-пятых, победа СССР оказала мощное воздействие на периферию и полупериферию капиталистической системы, особенно на афроазиатский мир. Его деколонизация была резко ускорена победой над Германией. Справедливости ради надо сказать, что США уже в 1930-е годы вполне четко ставили задачу разрушения британской колониальной империи (это была одна из их целей в войне, и здесь интересы США совпали с интересами СССР); что с возникновением на рубеже 1950-х – 1960-х гг. первых оффшоров колонизаторы сами были рады избавиться от колоний, – появились более совершенные и менее обременительные формы эксплуатации «слабых мира сего». Однако, благодаря победе СССР, сама деколонизация нередко развивалась не по планам буржуинов. К тому же, у «слабых мира сего» был могучий защитник: Суэцкий кризис, война во Вьетнаме, Куба, Никарагуа, судьба некоторых африканских государств продемонстрировали это со стеклянной ясностью.
5. Победа и день сегодняшний
70-летие Победы мы встречаем в очень тревожном мире в очень тревожное время. Американо-бандеровский, т. е. американо-нацистский переворот в Киеве в феврале 2014 г. и агрессия науськиваемой США «украинской» хунты против Новороссии – это, по сути, первая после 1941 г. прямая агрессия Запада против русского мира, против исторической России. Результат агрессии – создание плацдарма для политического, а в случае необходимости – и военного давления на Россию. Таким плацдармом стала формально возглавляемая русофобами и находящаяся под внешним управлением Украина.
В февральском 2014 года перевороте Запад опять, как в 1930-е годы, активно использовал нацистов – только на этот раз не немецких, а украинских. В этом плане мировая капиталистическая верхушка верна себе: ей не впервой использовать нацистов против России. Столкнувшись с небывалым по остроте глобальным кризисом, западные «элиты» вновь оказываются перед соблазном широкомасштабной войны, которая, согласно их планам, позволит этот кризис преодолеть. И вновь, как это было в 1914 г. и в 1941 г., эти «элиты» будут пытаться выйти из кризиса за счет России. Собственно, их идеологи этого и не скрывают. 36. Бжезинский откровенно заявлял, что мир XXI века будет построен за счет России, в ущерб России и на руинах России. Запад Россия интересует как ресурсная зона, как резервная территория на случай геоклиматической катастрофы и как возможный театр военных действий на случай полномасштабного конфликта с Китаем. Точнее, интересует даже не Россия, а территория Северной Евразии, очищенная от большей части населения (чем не новое издание плана «Ост»?). России как таковой существовать, согласно планам хозяев Запада, не должно. Как заметил один из руководителей советской разведки генерал-лейтенант Л.В. Шебаршин, Западу от России нужно лишь одно – чтобы ее не было.
С момента появления России в XVI в. как субъекта европейской/мировой политики, одна из главных задач Запада – установление контроля над Россией, превращение ее в «территорию Северной Евразии». Такие планы – их было два – были разработаны еще в последней трети XVI в. Один – католический, в Священной Римской империи (Габсбурги); другой – протестантский, в Англии (речь идет о выдвинутой астрологом и разведчиком Джоном Ди, который подписывал свои донесения Елизавете I «007», концепции «зеленой империи», предполагавшей контроль английской монархии и лондонского Сити над Северной Америкой и Северной Евразией). С тех пор эти планы никуда не делись, они развивались то переплетаясь, то расходясь – это отражало наличие двух основных групп западной верхушки: англо-еврейско-американской и ватиканско-немецко-итальянской. Показательно, что сдачу соцлагеря в конце 1989 г. М. Горбачев обставил символическим поклоном обеим группам – сначала отправился в Ватикан, а затем к Бушу-старшему на Мальту.
В 1991 г. Запад по ряду причин не смог окончательно решить «русский вопрос». Главным образом, потому, что его хозяева были убеждены: Россия не поднимется. Сирийский кризис 2013 г. показал, что это не так. Ответом стал американо-нацистский переворот в Киеве, прямая агрессия против русского мира. Но и здесь у «заговорщиков и поджигателей» все пошло не так: наша «крымская виктория» и сопротивление Новороссии спутали «планировщикам» все карты. А глобальный кризис тем временем обостряется, как и борьба в мировой верхушке. Россия и Китай создают Западу все больше проблем, а стравить их друг с другом, как это дважды в XX в. проделывали с Германией и Россией, едва ли получится. Учитывая низкий профессиональный уровень и, скажем так, повышенную нервозность и несамостоятельность формальных руководителей государств Запада (острой критике их поведение, связанное с указанными чертами, подвергает в связи с украинским кризисом Г. Киссинджер), нельзя исключить, что они в очередной раз попытаются столкнуть мир в Большую войну, избрав главной мишенью Россию. Об этом, в частности, свидетельствует разнузданная антироссийская и антипутинская пропаганда, развернутая на Западе в ходе сирийского кризиса и достигшая апогея в ходе украинского кризиса.
За 70 лет, прошедших с мая 1945 г., мир кардинально изменился. Исчез Советский Союз, разрушена «Ялтинско-Потсдамская система», на наших границах создаётся натовский плацдарм для дальнейших агрессивных действий против России. Украинский кризис ясно продемонстрировал цели определённой части североатлантических верхушек – подготовка к тому что не удалось сделать в Мюнхене в сентябре 1938 г., когда был отперт «кладезь бездны» и де-факто началась мировая война. В этой войне различные группировки на Западе преследовали различные цели. Имперский сегмент британских верхов стремился силами Третьего рейха уничтожить и расчленить СССР, а затем разгромить ослабленную войной Германию и поставить под свой контроль всю Европу. Для доминирующего политико-экономического сегмента США главным был демонтаж британской и французской колониальной империй – этого требовали и стратегические цели крупного финансово-промышленного капитала США, и фактический провал разрекламированного «нового курса», и конкурентные действия британцев (в 1929–1931 гг. директор Центрального Банка Англии М. Норман закрыл Британскую империю – 25 % мирового рынка – от «внешнего мира», т. е. от США; ответом на такое могло быть только уничтожение британского колониального «рейха», о чем откровенно говорили представители американских деловых и политических кругов, в частности, Аллен Даллес). Американским глобалистам мешала последняя мировая империя – Британская, и именно Третий рейх как германская квазиимперия рассматривался американской верхушкой в качестве терминатора для «туманного Альбиона». Некоторые полагают, что это должно было быть сделано рейхом вместе с СССР. Думаю, однако (и в этом согласен с А.В. Багаевым), что СССР, скорее всего, отводилась иная роль: он должен был стать терминатором Третьего рейха после разгрома последним Британской империи. Иное дело, что вряд ли Сталин позволил бы вовлечь себя в такую игру – скорее всего, он постарался бы сыграть на противоречиях контрагентов. Что, в сущности, и случилось
Нельзя сказать, что вся британская верхушка выступала с имперских позиций. В её составе были и две другие фракции: одна не собиралась жертвовать Великобританией ради империи («национал-государственники»), а другая выступала союзником американских глобалистов, образуя англо-американский глобалистский блок. США не были заинтересованы в германо-советском конфликте, тогда как британские имперцы делали всё, чтобы этот конфликт спровоцировать. И нужно сказать, что своими действиями мая-июня 1941 г. (полёт Гесса и последовавшие за ним переговоры) они этого добились, сломав и американскую, и советскую игру. 22 июня 1941 г. Гитлер, получив определённые гарантии Альбиона (иначе он никогда не стал бы снимать дивизии с западного фронта) и обманутый шефом абвера, а заодно – агентом (как минимум, влияния) Великобритании адмиралом Канарисом, напал на СССР. Результат – создание англо-американосоветской антигитлеровской коалиции, но только после того, как СССР показал: несмотря на тяжёлые поражения, он может крушить врага и победить его.
Поэтому уже в августе 1941 г., когда стало ясно: СССР не пал и, скорее всего, не падёт, англо-американцы стали разрабатывать свои планы послевоенного мирового устройства («Атлантическая хартия»), а СССР в январе 1942 г., в разгар битвы под Москвой – свои («Комиссия по послевоенным проектам государственного устройства стран Европы, Азии и других частях мира» во главе с В.М. Молотовым и автором Устава Коминтерна, «серым кардиналом» советской криптополитики О. Куусиненом). Нападение Германии на СССР, мощное сопротивление Красной Армии летом 1941 г. и формирование антигитлеровской коалиции спасли Великобританию от поражения, но все эти факторы стали основой её ликвидации: как говорят англосаксы, «every acquisition is a loss, and every loss is an acquisition» («каждое приобретение – потеря, и каждая потеря – приобретение»), В результате войны действиями СССР и США Британская империя была подорвана, а вскоре после войны фактически прекратила своё существование – англо-американские глобалисты добились своего, но сразу же после победы над Британской империей (и Третьим рейхом) столкнулись с СССР в качестве нового и намного более мощного, чем немцы и британцы вместе взятые, глобального противника – победоносного СССР.
После горбачёвской капитуляции и ельцинских «лихих девяностых» казалось, что планы глобалистов в отношении России осуществились полностью, по «принципу Клинтона»: «Мы позволим России быть, но мы не позволим ей быть великой державой». Однако, в ходе сирийского и особенно украинского кризисов Россия своими вынужденными оборонительными действиями сделала заявку на возвращение великодержавного статуса, сданного Горбачёвым и Ельциным. И хотя это лишь первые и небольшие шаги, именно с первого шага, как утверждают мудрые китайцы, начинается «путь в тысячу ли», на что коллективный Запад немедленно отреагировал.
Каков же сегодняшний расклад большой политики – спустя 70 лет после нашей Победы и 77 лет после мюнхенского антисоветского (антирусского) сговора?
Если в 1938 г. на нашу границы выводили государство, которому протонатовцы предписывали совершить агрессию против СССР, то сегодня на границе с РФ уже натовцы (без всякого «прото-») пытаются создать потенциально агрессивное государство во главе с русофобской хунтой, чья политика должна спровоцировать Россию на такие действия, которые «мировое сообщество» (читай: североатлантическая верхушка и подконтрольные ей СМИ, а точнее СМРАД – средства массовой рекламы, агитации и дезинформации) преподнесут в качестве «агрессии против миролюбивого Запада», со всеми вытекающими последствиями.
Сегодня видно – по крайней мере, тем, кто не слеп, – как перекликаются эпохи. В 1930-е годы коллективный Запад (правда, без активного участия США, стремившихся тогдашний британоцентричный Запад подчинить) поощряли немецких нацистов, науськивая их против СССР. Сегодня тот же Запад, но уже во главе с США (точнее, той частью англо-американского истеблишмента, которая рвёт жилы: свои и чужие, – ради спасения доллара) тоже науськивает против России нацистов, только теперь украинских. Более того, Запад и наши так называемые «союзники по антигитлеровской коалиции», сначала тянувшие с открытием «второго фронта» до 1944 г., а с 1944 г. начавшие точить нож против СССР, сегодня отказываются голосовать за осуждение нацизма, за резолюцию, осуждающую нацизм, – тут комментарии попросту излишни.
С одной стороны, нынешняя мировая ситуация отличается от конца 1930-х – начала 1940-х годов не в нашу пользу: во-первых, нынешняя Россия существенно слабее СССР, причём не только и даже не столько в военном плане (благодаря ядерному оружию, мы до сих пор можем нанести неприемлемый ущерб главному агрессору нашей эпохи – США), сколько в экономическом и, что ещё важнее, в социально-политическом и идейно-духовном. Наличие взращённой в горбачёвско-ельцинские времена и распустившейся пышным дурноцветом в «нулевые» «пятой колонны» резко контрастирует с СССР конца 1930-х годов, где «пятая колонна» после 1937 года была почти полностью вычищена. Аналогичный контраст мы видим в плане социальной поляризации, а следовательно – социального единства общества, в идейно-духовной сфере. О какой идейной силе можно говорить в условиях де-юре запрета идеологии, когда де-факто кривляется и куражится идеология неолиберализма с сильными антигосударственными и антирусскими обертонами? В конце 1930-х, после того, как в 1936 г. впервые был употреблён термин «советский патриотизм», а 7 ноября перестал праздноваться как Первый день мировой революции, пошёл процесс акцентирования русских традиций, национальной культуры, русской воинской славы. С этим едва ли можно сопоставить проявившуюся в последние годы моду на МФБ (монархизм, феврализм, белогвардейщина) – комплекс, где под видом национальной традиции протаскивается позднесамодержавная и белогвардейская реальность, тесно связанная с североатлантическим Западом, экономически и ценностно ориентированная на него. Возможно, определённые сегменты правящего слоя РФ чувствуют свою классовую близость именно к этой реальности, но остаётся фактом, что Большая Система Россия эту реальность отвергла и смела, построив на её обломках системный антикапитализм, который «свою» германскую, в отличие от самодержавия, выиграл, обернувшись сверхдержавой.
Во-вторых, в отличие от конца 1930-х-начала 1940-х годов Запад на государственном (блоковогосударственном) уровне выступает как единое целое во главе с явным лидером – США; ФРГ и Япония, по сути, являются американскими протекторатами, Великобритания действует в симбиозе с США, Францию с её нынешним руководством можно не принимать в расчёт.
В то же время есть три фактора, способные не только нейтрализовать указанные два, но и перекрыть их. Фактор «А» – меняющаяся в государственно-патриотическом плане ситуация внутри России, причём как «наверху» (обострившееся сирийским и особенно украинским кризисами противостояние «приказчиков», готовых сдать страну транснациональным корпорациям, и «контролёров», чьи политико-экономические интересы требуют укрепления суверенитета с созданием международных антиглобалистских территориальных и политических объединений/блоков), но и «внизу» – рост осознания, что собой представляет Запад в реальности его целей вообще и по отношению к России в частности, переосмысление в позитивном плане отношения к советскому прошлому и в негативном – к капитализму. Всё это создаёт иной морально-политический климат, чем в 1990-е годы.
Фактор «Б»: на мировой арене появился новый мощный игрок – Китай. И, хотя его экономическую мощь и степень противостояния с США не стоит переоценивать, наличие столь тяжёлой «фигуры» на нашей половине глобальной шахматной доски серьёзно меняет ситуацию. Военный потенциал РФ вкупе с демографо-экономическом потенциалом КНР превращает две эти региональные державы в Супер-Евразию – особенно по мере охватывающих западную, «евросоюзную» часть Евразии экономического кризиса, социального упадка и моральнодуховной деградации.
Наконец, фактор «В»: дело не только в усилении Китая самом по себе – на «красного дракона» поставил тот кластер мировой верхушки, топ-менеджерами которого исторически, с XIX в. выступают Ротшильды и в который входят Реддинги, Сэмюэли и другие, не менее влиятельные, чем Ротшильды, но значительно менее засвеченные кланы. Этот кластер рассматривает Китай как средство разрушения долларовой системы и создания нового мирового порядка, по сути – посткапиталистического. По целому ряду параметров Россия – по крайней мере, в тактической перспективе – вместе с Китаем вписывается в данный проект. А это значит, оказываясь «один на один» с Западом на уровне межгосударственных игр, на уровне надгосударственных игр, игр закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления и стоящих за этими структурами (клубами, ложами, комиссиями и т. п.) кланами Россия – по крайней мере, определённые сегменты её правящего слоя, – вовсе не одиночка, у неё могут быть и наверняка есть союзники в борьбе за посткапиталистическое будущее – вовсе не светлое; но лучше хмурое утро, чем тёмная беспросветная ночь.
Таким образом, если в конце 1930-х годов СССР играл в основном на межгосударственных, межимпериалистических противоречиях, то сегодня речь идёт о надгосударственных, глобально-кластерных противоречиях мировой верхушки, которые можно и нужно использовать.
Если конец 1930-х-начало 1940-х годов венчали завершение очередного структурного кризиса капиталистической системы, совпавшего с тем, что Н. Кондратьев называл «понижательной волной» большого цикла конъюнктуры, то сегодня мы имеем системный кризис капитализма, последний исчерпал свой исторический потенциал, выполнил (завершил) свою социогенетическую программу и должен быть заменён другой системой. На наших глазах с середины 1970-х годов разворачивается грандиозная социально-экономическая и психо-историческая битва за то, кто кого исключит в борьбе не просто за место в посткапиталистическом мире, а за сохранение и увеличение власти и привилегий в мире со скудеющими – особенно, если произойдёт геокли-матическая катастрофа, – ресурсами.
Сохранение или обрушение доллара – лишь один из розыгрышей этой партии, хотя и очень важный. Доллар, даже в нынешнем его состоянии, – тот кирпичик, изъятие которого из стены способно обрушить последнюю. А потому сражение за доллар между двумя мировыми кластерами может обернуться Большой войной, которая внешне может принять форму евразийско-североатлантического (или даже российско-американского) противостояния, но за которым будут стоять далеко не только и даже не столько собственно российские и американские интересы. Это, как пел Галич, «рыжий, всё на публику».
Не дай бог новой войны, но если её не избежать, то мы, как СССР в 1941–1945 гг., должны сделать всё, чтобы похоронить того, кто представляет для нас наибольшую – прямую и явную – угрозу, а после победы не проиграть нашим «союзникам», нейтрализовать ту силу, которую они наметят в качестве терминатора непосредственных победителей. А для этого надо изучать опыт как Великой Отечественной, т. е. Второй мировой войны, так и других войн XX века: от Первой мировой до «холодной», т. е. Первой глобальной. Разумеется, теоретически осмысливая этот повод с позиций и с точки зрения наших интересов нынешнего и завтрашнего дня – именно теоретически, поскольку, как писал генеральный конструктор нашей Победы 1945 г. И.В. Сталин, «без теории – нам смерть, смерть, смерть».
Сегодня можно сказать, что мы выучили далеко не все уроки Второй мировой войны, которая плавно перетекла в глобальную «холодную войну». Скорейшее изучение этих уроков – необходимое условие того, чтобы в случае необходимости мы могли с удовлетворением расписаться на руинах крепостей поверженного врага. Мы, конечно же, мирные люди, но наш бронепоезд, т. е. ядерная и иная мощь, помноженные на силу психоисторического оружия и мирные и военные национальные/имперские традиции, должен всегда быть на запасном пути. В этом – один из главных уроков нашей Победы 9 мая 1945 г.
Когда в 1941 г. враг напал на нашу страну, наши отцы и деды сломали хребет его военной машине и расписались на рейхстаге. Вопрос: если враг еще раз посмеет посягнуть на наше право быть в Истории, где и на чем распишемся мы? В любом случае мы – дети и внуки победителей в Великой Отечественной не должны задаваться иным вопросом – тем более, в год 70-летия Великой Победы, зафиксировавшей слова одного из величайших деятелей нашей истории: «Наше дело правое. Мы победили».
Геополитика второй мировой
«Приближается кризис, попытаться избежать трудного положения, в котором могут оказаться США, можно лишь изменив расстановку сил в мире. Для этого надо оказать помощь России… и помочь Германии. А потом надо столкнуть Россию и Германию лбами для того, чтобы, воспрянув после кризиса, США оказались один на один с оставшимся из противников».
1 сентября 1939 года планету накрыла стихия Второй мировой войны. Встает вопрос – почему наиболее развитые государства мира через 20 лет после трагедии Первой мировой не сумели устоять перед искушением новой мировой бойни? Рассмотрим причины войны и последствия советской Победы через призму метода геополитического анализа.
Кто и для чего готовил Вторую мировую?
«Плохо иметь англосакса врагом, но не дай Бог иметь его другом»
Германия, униженная Версальским миром, стремилась нанести поражение странам морской цивилизации – Англии и США, завладеть частью их колоний, осуществить идею мирового господства через реализацию теории больших пространств К. Хаус-хоффера. Для осуществления этих планов создавался, казалось бы, нелогичный геополитический союз континентальной Германии, морской Японии, береговой Италии. Но все эти три государства объединяла общая концепция расширения жизненного пространства, и они дополняли потенциал друг друга. Британия, при всем ее интересе к европейским проблемам, главной заботой считала безопасность подмандатных территорий, прежде всего – Индии, Австралии, Канады, Новой Зеландии и др. В Европе она стремилась не допустить создания союза Германии и России (по X. Маккиндеру – смертельно опасного для англосаксонского мира) и поддерживать напряженность в отношениях между Германией и Францией. Россия не претендовала на новые территории, ей не нужны были колонии. Да, она стремилась реализовать идеологические концепции мессианства – построить справедливый мир социализма, но без территориальных приобретений. Территории ей потребовались в 1939 году только в целях выживания в надвигающейся войне. Франция о новых территориальных приобретениях не помышляла: она не была к этому готова, к тому же, боялась германской мести за Версаль. США осваивали тихоокеанские просторы и в европейскую политику особо не вмешивались.
В военно-стратегической сфере активно наращивали потенциал две державы – Германия и Россия. Но если нацистская Германия создавала военный потенциал для осуществления агрессии планетарного масштаба, то Советская Россия – для обороны с целью выживания. После мюнхенского сговора 1938 г. внешняя политика СССР была ориентирована на сохранение нейтралитета. На это указывал в своем донесении в Лондон от 27 сентября 1941 года британский посол в Москве сэр С. Крипе: «Нет никакого сомнения, что непосредственной причиной подписания этого (советско-германского пакта от 23 августа 1939 г. –
Вместе с тем, Германия последовательно прибирала к своим рукам экономику и военный потенциал европейских государств. Англия, а также Франция серьёзно этому не возражали. Такое фактическое поощрение германской агрессивности, удивительное особенно для этих стран, скорее всего, было связано с надеждами на войну против СССР. Германия, жестко ограниченная Версальским договором, не позволявшим иметь армию численностью более 100 тыс. человек, тяжелое вооружение и оборонную промышленность, к осени 1938 г. имела: вермахт численностью 2,2 млн. военнослужащих; 720 танков. 2500 боевых самолетов, плюс динамично развивающийся военно-промышленный комплекс. Державы-победители в Первой мировой войне претензий по данному поводу не выставляли и позволили Гитлеру осуществить сначала аншлюс Австрии (март 1938 г.), а затем – через Судетскую область – и Чехословакии (октябрь 1938 г. – март 1939 г.). Попытка Советского Союза встать на защиту Чехословакии в 1938 г. не удалась: сначала Франция отказалась выполнить обязательства по совместному с СССР договору о защите Чехословакии, затем Польша, получившая по сговору с Германией Тешинский округ (Чехословакия), отказалась пропустить советские войска через свою территорию (угрожая даже войной). В конце концов, Прага не пожелала вооруженного конфликта и мирно сдалась Гитлеру. Чехословакия передала свой военный и экономический потенциал Третьему рейху и всю войну добросовестно, без единой забастовки, работала на нужды вермахта.
Советский Союз по-прежнему оставался главным объектом в геополитических построениях западного мира. И главную роль здесь играл цивилизационный фактор, усиленный социалистическими преобразованиями и быстрыми темпами развития СССР, который не только сохранял традиционную для исторической России с момента принятия восточно-христианского наследия Византии культурноцивилизационную антитезу западному сообществу, но и придал ей новую, социалистическую динамику.
Советская система в качестве идеологической основы опиралась на марксистско-ленинскую теорию построения социализма, общества социальной справедливости. На Западе же англосаксонская система базировалась на рационально-монетаристской идеологии, а германская – на расовой теории нацизма и отрицании власти банков (финансовой олигархии).
США в преддверии Второй мировой войны и даже в ходе ее первой фазы (с 1 сентября 1939 г. по 22 июня 1941 г.) устранились от активного вмешательства в европейские события. Более того, США наращивали конкурентную борьбу с Англией за контроль над морскими коммуникациями и колониальными территориями, а в ходе начавшейся войны в Европе, осуществляли поставки военной продукции всем воюющим сторонам, не исключая Германию. США с нетерпением ожидали ослабления евроконкурентов, хищным взглядом посматривая на британские, немецкие и французские колонии.
Что было (и остается по сей день) общим в геополитическом поведении Запада, так это отношение к России (имперской, советской или РФ), как к своему извечному сопернику и военному противнику. Даже официально атеистическая Советская Россия рассматривалась Западом в качестве совершенно иной цивилизационной матрицы, антитезы западному христианству. Причины тому кроются, прежде всего, в фундаментальных различиях двух христианских основ, несовместимости духовно-нравственных систем ценностей, иных мировоззренческих взглядов на смысл бытия. Поэтому формирование единого антисоветского фронта накануне Второй мировой было вполне возможным. И не состоялось, скорее всего, в силу непримиримых разногласий в стане западных стран (немцы не могли простить англичанам и, особенно, французам версальское унижение), а также благодаря высокому искусству советской дипломатии.
К тому же, Гитлер действовал вопреки политической логике и военной стратегии: он «кинул» всех и развязал войну против ведущих государств мира (кроме Японии), против двух мировых, причем противостоящих друг другу, геополитических систем, вынудив их стать союзниками. 22 июня 1941 г. геополитическая ситуация изменилась коренным образом. Уничтожение японцами в декабре 1941 г. главных сил американского флота в Перл-Харборе привело к тому, что США задействовали весь свой потенциал для борьбы со странами «Оси». Война после 22 июня 1941 г. приобрела глобальный размах и превратилась мировую войну. Но именно советский народ, советский солдат и лично И.В. Сталин стали сакральной надеждой всего человечества. Мир молился на русского солдата и Сталина. Такое случилось впервые в мировой истории – человек заменил Бога.
Советско-германский фронт стал главной составной частью Второй мировой войны, втянувшей в свою орбиту 61 государство мира и 80 % населения планеты, поставившей под ружье 110 млн. человек. Лондонская «Таймс» 22 декабря 1941 г. писала в редакционной статье: «Битва на восточном фронте является стержнем всей войны. В конечном счете, всё зависит от неё». От советского народа и советского солдата в полной мере зависело будущее человечества. В ответ на панические заявления Лондона и Вашингтона, из Москвы твердо прозвучало: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами». Мессианская направленность русской геополитической мысли оказалась пророческой: всечеловеческая, вселенская сущность русского человека, о чем писал Ф.М. Достоевский, была востребована летом 1941 года и восторжествовала уже весной 1945 года.
Вынужденно сложилась новая геополитическая система, основу которой составляли центры противостоящих цивилизаций: морской и Континентальной. Было также очевидно, что этот союз не может оказаться долгосрочным в силу фундаментальных цивилизационных противоречий. Он формировался под конкретную задачу, в решении которой были заинтересованы в равной степени все его участники, и всем им угрожала общая опасность – угроза порабощения и уничтожения. Вновь России предстояло «вытаскивать» из пропасти весь мир, включая тех, кто планомерно планировал и готовил эту кровавую бойню. И они же сегодня, в XXI веке, пытаются обвинить Россию в ее развязывании.
«Русские не стремились властвовать, не хотели распространять коммунизм. Они желали безопасности, и лишь коммунисты и их попутчики могли ее обеспечить», – пишет серьезный западный авторитет по истории Второй мировой войны А. Тейлор[4]. В этой фразе звучит и подтверждение вывода русских специалистов, что геополитической сущностью Запада является агрессия, России (СССР) – безопасность. «Агрессия на протяжении столетий является единственной формой общения Запада с внешним миром… хроники вековой борьбы между двумя ветвями христианства, пожалуй, действительно отражают, что русские оказывались жертвами агрессии, а люди Запада – агрессорами»[5]. В ходе Второй мировой произошло перестроение геополитических систем, сложившихся после Версальского мира. В преддверии 1 сентября 1939 года (общепринятая дата начала Второй мировой) сложилась следующая группировка геополитических сил: Советский
Союз, сохранивший геополитические устремления Российской империи (мессианская идея «Третьего Рима», перевоплощенная в идею построения социально справедливого мира на глобальном уровне, ликвидация колониальной системы, защита и развитие серединной территории, хартленда, Евразии, противостояние ценностной системе морской цивилизации и Западу в целом); англо-саксонская геополитическая система, как основа морской цивилизации, сохранившая в качестве внешней стратегии геополитические доктрины X. Маккиндера и А. Мэхэна (враждебное отношение к странам континента, установка на мировое господство через покорение хартленда – России; геополитическая система стран «Оси», во главе с континентальной Германией, ставившая целью реализацию теории немецких геополитиков (Ф. Ратцель, Р Челлен, К. Хаусхоффер) о государстве как живом организме, требующем в своем развитии расширения жизненного пространства, вплоть до планетарных масштабов, т. е. опять же установка на мировое господство. Союзники Германии: фашистская Италия и милитаристская Япония, – также разделяли немецкий геополитический подход о необходимости расширения жизненного пространства для своих стран.
Для каждой из этих трех систем в качестве социальной основы предусматривалось воспитание особой сущности человека: в СССР, человек – всесторонне развитая личность в бесклассовом обществе, человек-интернационалист, с уважительным отношением ко всем народам мира, чувством сострадания к угнетенным нациям, и высокими патриотическими чувствами к первому в мире социалистическому государству, с приоритетом интеллектуально-идейных и коллективистских начал перед материальнопотребительскими. Англо-саксонская модель геополитической системы базировалась на человеке – экономическом индивиде, строившем свой жизненный смысл на обретении материальных благ, прежде всего, за счет эксплуатации «варварских и диких» народов». Идеалом человека стран «Оси» являлся человек-порядок (человек-солдат), безоговорочно преданный фюреру, дуче, императору.
Объективный культурно-цивилизационный анализ показывает, что в советском человеке истинных христианских (и языческих) начал было гораздо больше, чем у западного человека.
Конфигурация вышеописанных геополитических систем не являлась жестко фиксированной конструкцией. Так, например, создавались геополитически «нелогичные» альянсы, типа мюнхенского (1938 г.) и советско-германского (1939 г.). Выпадала из систем Франция, не сумевшая вписаться в предвоенную конфигурацию сил и/или создать свою эффективную геополитическую структуру, в результате чего потерпела сокрушительное военное поражение от Германии и уничтожение военно-морского флота со стороны Англии, поставки военной продукции воюющим сторонам, в том числе Германии.
Как можно сегодня обозначить цели и замыслы главных участников Второй мировой:
Германия – мировое господство арийской расы во главе с «чистокровными» арийцами-немцами, построение иерархической структуры мира по расовому принципу: верхушка – «арийские» народы и система государств «оси» фашистского типа, второй уровень – народы не вполне «чистокровные», но с фашистскими режимами во главе государства (Англия, США, Норвегия, Испания и др.), третий уровень – «неарийские» народы, для обслуживания мировой арийской «элиты», четвертый уровень – народы «недочеловеки», рабы, часть из которых подлежала уничтожению;
Англия – сталкивание Германии и России в смертельной схватке, ослабление Франции через войну, установление контроля над послевоенной Европой, сохранение колониальных владений, усиление своих позиций в отношениях с США;
Франция – стремление избежать войны с Германией, лихорадочный поиск союзников и надежда на союз с Британией, готовность на любые уступки Гитлеру в европейских делах, подготовка к войне с Германий (линия Мажино);
США – предвоенная политика «невмешательства» в дела Европы, занятость внутриамерикански-ми делами и наращиванием военного и экономического присутствия в АТР, ожидание европейской войны для расширения сферы приложения своих капиталов;
«Мировая закулиса» (альянс крупного финансового и промышленного капитала, политических и военных элит стран западного мира) – финансировала подготовку к войне, подталкивала европейские элиты к развязыванию военных действий, жила ожиданием огромных военных прибылей и надеждой на ослабление в войне всех европейских государств, готовила почву для перехвата мировой власти международными финансистами.
Советский Союз – настойчивые попытки избежать войны и создать в Европе систему коллективной безопасности, подготовить страну к отражению агрессии, не допустить создания единого антисоветского фронта западных стран и Японии.
22 июня 1941 года нейтралитет СССР закончился. Практически вся Европа за пределами новых советских границ находилась под властью фашистов, за исключением Англии. Для Советского Союза было выгодно, что Англия и Германия сражались друг с другом, но быстрый вывод из войны Франции (за 40 дней) явился для Москвы неприятной неожиданностью. К тому же, Германия получила в свое распоряжение значительную часть французского военного и экономического потенциала. Французский флот, намеревавшийся уйти в порты дружественных стран, был потоплен в жестоком сражении англичанами.
В сложившейся ситуации стал очевиден замысел немцев: быстрым ударом покончить с советской Красной армией до наступления зимы 1941 г., затем обрушить военную мощь на Англию и принудить ее к капитуляции. Затем совместно с Японией разгромить военно-морские силы США, установить контроль над океанскими коммуникациями, захватить военно-морские базы США и Англии, поделить колонии между странами «Оси». Естественно, такое развитие событий не устраивало ни СССР, ни Англию, ни США, поскольку на повестке дня стоял вопрос о самом существовании этих государств. Поэтому антигерманский союз трех государств и сил сопротивления Франции стал естественным.
22 июня 1941 г. У. Черчилль выступил с речью по радио и заявил: «Никто не был более упорным противником коммунизма, чем я… Но сейчас всё это отступает на второй план перед лицом разворачивающихся событий. Опасность, угрожающая России, это опасность, угрожающая нам и Соединенным Штатам». Американский президент Ф.Д. Рузвельт заявил 24 июня 1941 г. «Жизненно необходимым для безопасности Америки является оказание всей возможной помощи России, пока она продолжает сражаться со странами Оси». 12 июля 1941 г. было заключено советско-английское соглашение о совместных действиях против Германии. Уже 31 июля в Архангельск прибыл первый британский корабль с боеприпасами.
7 декабря 1941 г. японская авиация практически уничтожила Тихоокеанский флот США на его главной базе Перл-Харборе. В тот же день США объявили войну Японии, а Германия и Италия – через 4 дня войну Соединенным Штатам. Боевые действия охватили Балканы, Северную Африку, Ближний Восток, Атлантику и Тихий океан. 29 сентября 1941 г. состоялась московская конференция трех держав, на которой США обязались поставлять СССР и Англии военные материалы. От обязательств о непосредственном участии в военных действиях США отказались, вопрос об открытии второго фронта встал на повестку дня только в 1942 году. США и Англия обещали открыть второй фронт сначала в 1942 г., затем – в 1943 г., но по мере успехов Красной Армии дата открытия откладывалась.
Победы над немецко-фашистскими войсками под Москвой, Сталинградом и Курском фактически определили, кто победит во Второй мировой, и встал вопрос о будущем мироустройстве. Ему были посвящены конференции «Большой тройки»: ноябрь 1943 г. – в Тегеране, февраль 1945 г. – в Ялте, июль 1945 г. – в Потсдаме. В Ялте стороны согласились разделить Европу на зоны влияния и контроля. Сталин, Рузвельт и Черчилль подписали Декларацию об освобожденной Европе, где провозглашалось, что они будут согласовывать свою политику, чтобы помочь освобожденным народам уничтожить последние остатки нацизма и фашизма и создать демократические учреждения по их выбору. Еще в Ялте была достигнута договоренность о вступлении СССР в войну против Японии, за это участие Советский Союз получал Южный Сахалин, Курильские острова и военно-морскую базу в Порт-Артуре.
Уже в ходе войны, особенно на ее завершающем этапе, стало очевидным возвращение стран антигитлеровской коалиции к прежней геополитической стратегии с учетом сложившейся ситуации. США и СССР становились сверхдержавами. Но при этом СССР понес тяжелейшие людские и материальные потери, а США разбогатели на войне (к маю 1945 г. более половины золота капиталистического мира находилось в США). Плюс США в 1945 г. стали первой ядерной державой. Великобритания была серьезно ослаблена войной, отрезана от своих колоний, зависела от поставок боеприпасов и американского вооружения. Франция пострадала от поражения и оккупации. Германия и Япония оказались разгромлены и капитулировали. Но решать международные вопросы без СССР, как это было до войны, уже было невозможно. Поэтому победители искали компромиссы, готовя почву для новой геополитической конструкции послевоенного мира. В Потсдаме был образован Совет министров иностранных дел СССР, США, Англии, Франции и Китая (двое последних – по предложению СССР). Эти же страны стали впоследствии постоянными членами СБ ООН, что подчеркивало новую геополитическую структуру мира, сложившуюся после Второй мировой войны.
После капитуляции Японии интересы сторон вновь стали несовместимыми, и послевоенные договоренности зафиксировали сложившееся фактическое соотношение сил. Следует при этом подчеркнуть, что успех советской стороны в ходе Ялтинской и Потсдамской конференций, безусловно, определялся вкладом СССР в общую победу, могуществом его вооруженных сил и ростом международного авторитета. Но успех мог быть значительно меньшим, если бы не разногласия между США и Великобританией. Во-первых, Лондон претендовал на роль лидера не только Европы, но и всего западного мира. Во-вторых, он же стремился сохранить статус Британской империи как великой морской державы и контролировать стратегические океанские коммуникации. Однако, накачавшие в ходе войны военные и экономические мускулы Соединенные Штаты, к тому же понесшие в ходе войны минимальные потери, претендовали на те же самые роли. Поэтому на переговорах в Тегеране и Ялте президент США Ф.Д. Рузвельт и лидер СССР И.В. Сталин нередко совместно выступали против позиции британского премьера У. Черчилля. Это обстоятельство способствовало достижению компромиссов в решении сложнейших проблем послевоенного мироустройства.
Геополитические итоги советской Победы
«Мир поддерживается присутствием американской мощи и американским желанием использовать эту военную мощь против тех, кто угрожает их глобальной системе… Невидимая рука рынка никогда бы не сработала без спрятанного кулака».
В результате победы советского народа в Великой Отечественной войне мир стал качественно другим, в мировом устройстве человечества произошли следующие изменения:
• ушла в историю неустойчивая многополярная, европоцентричная модель мироустройства;
• рухнула колониальная система мира, деление человечества на «дикие», «варварские» и «цивилизованные» народы прекратило свое существование;
• геополитическая структура мира обрела классическую (естественную) форму: два устойчивых балансирующих друг друга мировых центра, плюс, менее устойчивый, формирующийся третий полюс, в лице сообщества государств, становящихся на путь самостоятельного развития, и нейтральных стран;
• изменилась качественная сущность человечества: у народов планеты появился выбор пути развития, три типа государств (капиталистическое, социалистическое, смешанного типа) стали определяющими в структуре геополитических систем мира:
• геополитические системы (капиталистическая, социалистическая и «третий мир») стали формироваться на культурно-цивилизационной основе;
• произошли качественные и структурные преобразования в западном ареале: однозначной стала доминанта стран морской цивилизации, а в англо-саксонском противостоянии произошла смена лидера, Британия уступила первенство Соединенным Штатам, сформировался также исторический феномен в лице единого Запада, включая Японию и Южную Корею;
Поделиться книгой: