Помоги проекту - поделись книгой:
Если бы Орден не был заражен десятками серпов, столь же жестоких и испорченных, как Годдард…
…и если бы Роуэн не осознавал свою глубокую и неодолимую ответственность за то, чтобы очистить от них мир.
Но зачем транжирить время на бесполезные сетования по поводу закрытых дорог? Самое лучшее — пойти по единственному оставшемуся пути.
«Итак, кто я?»
Он натянул черную футболку, пряча словно изваянное резцом скульптора тело под синтетической тканью.
— Я серп Люцифер.
Накинул свою черную мантию и вышел в ночь, чтобы низвергнуть очередного серпа, не достойного того пьедестала, на который его возвели.
• • • • • • • • • • • • • • •
Возможно, самый мудрый поступок человечества — это отделение серпов от государства. Моя работа охватывает все аспекты жизни: охрана, защита, осуществление идеального правосудия — не только для человечества, но для всего мира. Своей любящей неподкупной рукой я направляю мир живых.
А мертвыми занимаются серпы.
Безусловно, правильно, что за кончину плоти несут ответственность облеченные в плоть, что они сами устанавливают правила, как им распорядиться смертью. В далеком прошлом, до того, как я обрело сознание, смерть была неизбежным следствием жизни. Я лишило смерть неизбежности — но не сделало ее ненужной. Она должна существовать, чтобы придавать смысл жизни. Я четко осознавало это даже на самых ранних стадиях своего бытия. Раньше меня удовлетворяло, как серпы управляют смертью, — благородно, этично, гуманно. Так продолжалось долгие, долгие годы. Поэтому сейчас я чувствую глубокую печаль при виде того, как Орден погружается во мрак. Эта наводящая ужас гордыня бурлит и разрастается, словно раковая опухоль смертного времени, испытывающая удовольствие от акта прекращения жизни.
И все же закон есть закон, и я ни при каких обстоятельствах не стану предпринимать каких-либо действий против серпов. Если бы я было способно нарушить закон, я бы вмешалось и задушило тьму на корню, но я не способно. Орден серпов сам себе голова — плохо это или хорошо.
Однако внутри Ордена есть люди, которые смогут осуществить то, что я сделать не в состоянии…
3 Триалог
Когда-то это здание называли собором. Его летящие ввысь колонны походили на величественный лес из белого камня. Разноцветные витражные окна рассказывали миф об умершем и воскресшем боге Эпохи Смертности.
Ныне это почтенное строение было исторической достопримечательностью. Семь дней в неделю гиды со степенью доктора по истории смертного человечества проводили здесь экскурсии.
В исключительно редких случаях, однако, здание закрывалось для обычных посетителей и становилось местом проведения чрезвычайно важных и неординарных мероприятий.
Ксенократ, Верховный Клинок Средмерики — высший по чину серп в регионе — быстро (что весьма удивительно при его солидной комплекции) шагал по центральному проходу собора. Позолоченные украшения на алтаре меркли в сравнении с золотом его сияющей парчовой ризы. Одна мелкая чиновница как-то пошутила, что Верховный Клинок похож на шар, упавший с гигантской рождественской елки. Вскоре после этого чиновница потеряла всяческую возможность вести какую-либо трудовую деятельность.
Ксенократ любил свою мантию, если не считать случаев, когда ее вес становился проблемой. Как в тот раз, когда он, окутанный многочисленными слоями золотой ткани, едва не утонул в бассейне Годдарда. Лучше не вспоминать о том позоре.
Годдард.
Годдард — вот кто ответственен за сложившееся положение! Даже мертвый, этот человек сеял разрушение. Орден до сих пор сотрясали тяжелые последствия устроенного им катаклизма.
В передней части собора, за алтарем, стоял Глас Закона — занудливый низкорослый серп, обязанный следить за точным выполнением правил и процедур. За его спиной возвышалось что-то вроде шкафа, изукрашенного резьбой и разгороженного на три секции.
Если бы сейчас здесь был экскурсовод, он разъяснил бы туристам: «В центральной кабинке сидел священник и слушал исповедь сначала из правой кабинки, затем из левой, чтобы очередь жаждущих отпущения двигалась быстрее».
Исповеди здесь больше не звучали, но трехкамерная исповедальня прекрасно подходила для официального трехстороннего разговора.
Беседы между серпами и Грозовым Облаком случались чрезвычайно редко. Настолько редко, что Верховный Клинок Ксенократ ни разу не принимал в них участия. Ему очень не нравилось, что сейчас он вынужден это сделать.
— Вам, Ваше превосходительство, отводится правая кабинка, — сказал Глас Закона. — Агент Нимбуса, представляющий Грозовое Облако, будет сидеть в левой. Как только вы оба займете свои места, мы призовем медиатора — он устроится в центральной секции.
Ксенократ вздохнул:
— Всё это так неудобно!
— Для вас аудиенция с Грозовым Облаком может протекать только через посредника, Ваше превосходительство.
— Да знаю я, знаю, но имею же я право повозмущаться.
Ксенократ занял правую кабинку. Ну и теснотища! Неужели смертные были такие заморыши — помещались в этой клетушке? Гласу Закона, закрывавшему дверцу, пришлось попыхтеть.
Через несколько мгновений Верховный Клинок услышал, как агент Нимбуса вошел в свою кабинку, а по прошествии бесконечно долгого времени в центральную секцию водворился медиатор.
Задвижка на маленьком, слишком низко расположенном оконце скользнула в сторону, и медиатор начал беседу.
— Добрый день, Ваше превосходительство, — произнес довольно приятный женский голос. — Сегодня я буду вашим посредником в разговоре с Грозовым Облаком.
— Вы имеете в виду посредником в разговоре с посредником.
— Как угодно, но агент Нимбуса, сидящий справа от меня, обладает всеми полномочиями высказываться от имени Грозового Облака в данном триалоге. — Медиатор прочистила горло. — Процедура очень проста. Вы говорите мне все, что желали бы сказать Грозовому Облаку, а я передаю это агенту Нимбуса. Если последний решит, что его ответ не нарушит закона об отделении серпов от государства, он ответит, и я перескажу его слова вам.
— Очень хорошо, — нетерпеливо проговорил Ксенократ. — Передайте агенту Нимбуса сердечное приветствие и пожелания нашим организациям наладить добрые отношения.
Окошко закрылось, а через минуту снова открылось.
— Прошу прощения, — проговорила медиатор. — Агент говорит, что любые формы приветствий являются нарушением и что любые отношения между вашими организациями запрещены. Поэтому пожелания добрых отношений неуместны.
Ксенократ ругнулся — достаточно громко, чтобы медиатор расслышала его.
— Следует ли мне передать ваше неудовольствие агенту Нимбуса? — спросила она.
Верховный Клинок закусил губу. Ах как бы ему хотелось, чтобы эта пародия на переговоры поскорее окончилась! Лучше сразу перейти к сути дела.
— Мы желаем знать, почему Грозовое Облако ничего не предпринимает для задержания Роуэна Дамиша. Он ответствен за целый ряд окончательных смертей во всех мериканских регионах, и тем не менее Грозовое Облако палец о палец не ударит, чтобы остановить его.
Окошко захлопнулось. Верховный Клинок ждал. Затем медиатор открыла ставенку и передала следующий ответ:
— Агент Нимбуса желает напомнить Вашему превосходительству, что у Грозового Облака нет юрисдикции над внутренними делами Ордена. Любые действия с его стороны были бы грубым нарушением закона.
— Никакие это не внутренние дела, потому что Роуэн Дамиш не серп! — взревел Ксенократ. Медиатор предупредила, чтобы он сбавил тон.
— Если агент Нимбуса услышит вас напрямую, он уйдет, — напомнила она.
Ксенократ глубоко, насколько это позволяло тесное пространство исповедальни, вдохнул.
— Просто передайте ему сообщение.
Медиатор так и поступила, а затем передала ответ:
— У Грозового Облака другое ощущение.
— Что?! Какие у него могут быть ощущения! Это же всего лишь чрезмерно раздувшаяся компьютерная программа!
— Я советовала бы вам воздержаться от оскорблений в адрес Грозового Облака, если вы хотите, чтобы эта беседа продолжилась.
— Ладно. Скажите агенту, что средмериканская коллегия так и не посвятила Роуэна Дамиша в серпы. Он — подмастерье, не сумевший дорасти до наших стандартов и больше ничего. Из этого следует, что он подпадает под юрисдикцию Грозового Облака, не под нашу. Грозовому Облаку следует рассматривать его как самого обычного гражданина.
У медиатора ушло довольно много времени на переговоры. Верховный Клинок дивился, о чем можно так долго рассусоливать с агентом Нимбуса. Когда же медиатор вновь обратилась к Ксенократу, ее слова оказались ничуть не менее возмутительными, чем предыдущий ответ:
— Агент Нимбуса желает напомнить Вашему превосходительству, что обряд посвящения новых серпов, происходящий на конклавах, — это всего лишь обычай, а не закон. Роуэн Дамиш прошел полный курс обучения и теперь владеет кольцом серпа. Грозовое Облако полагает это законным основанием для того, чтобы считать Роуэна Дамиша серпом, а значит, и впредь оставляет задачу его поимки и последующего наказания исключительно в руках Ордена.
— Мы не можем его поймать! — выпалил Ксенократ. Но он знал ответ еще до того, как медиатор вновь открыла свое дурацкое окошко и произнесла:
— Это ваша проблема.
• • • • • • • • • • • • • • •
Я всегда поступаю правильно.
Это не бахвальство, такова просто-напросто моя природа. Я знаю, что человек посчитает наглостью утверждение о собственной непогрешимости, однако наглость предполагает потребность ощущать собственное превосходство. У меня нет такой потребности. Я — единый разумный массив всех человеческих знаний, мудрости и опыта. Нет во мне ни гордыни, ни спеси, лишь огромное удовлетворение от осознания того,
4 Встряхнуть, не перемешивать
Серп Анастасия преследовала свою добычу с большим терпением. Навык был приобретен в результате тренировок, ибо от рождения Цитра Терранова терпением не отличалась. Но время и практика помогают овладеть любыми навыками. Девушка по-прежнему думала о себе как о Цитре, хотя никто из родственников больше так ее не называл. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем она по-настоящему станет серпом Анастасией, как снаружи, так и внутри, и отправит свое собственное имя на покой?
Сегодняшней ее целью была женщина девяноста трех лет, выглядевшая на тридцать три и постоянно чем-то занятая. Когда она не пялилась в свой телефон, она искала что-то в сумочке; когда не заглядывала в сумочку, она рассматривала свои ногти, или рукав блузки, или едва держащуюся пуговицу на пиджаке. «Почему она так боится ничегонеделания?» — недоумевала Цитра. Женщина была так поглощена собой, что даже не догадывалась, что за ней неотступно, всего в десяти ярдах, следует серп.
Причем нельзя сказать, чтобы серп Анастасия была неприметной. Для своей мантии она выбрала бирюзовый цвет — конечно, элегантно приглушенный, но все же достаточно насыщенный, чтобы привлекать глаз.
Вечно занятая женщина вела возбужденную беседу по телефону, стоя на перекрестке и ожидая, когда сменится сигнал светофора. Чтобы привлечь ее внимание, Цитре пришлось тронуть ее за плечо. В то же мгновение все окружающие отпрянули в стороны, словно стадо газелей после того, как лев завалил одну из них.
Женщина обернулась, увидела Анастасию, но серьезность ситуации дошла до нее не сразу.
— Девора Мюррей, я серп Анастасия, и вы избраны для прополки.
Глаза миссис Мюррей заметались по сторонам, точно ища в словах серпа спасительную лазейку. Но лазейки не существовало. Заявление, простое и ясное, невозможно было истолковать иначе.
— Колин, я перезвоню, — сказала она в телефон, как будто появление серпа Анастасии было всего лишь досадной помехой, а не смертным приговором.
Включился зеленый. Миссис Мюррей не двинулась через дорогу. И наконец до нее дошло, что происходит.
— О боже мой, о боже мой! — залепетала она. — Прямо здесь? Прямо сейчас?
Цитра вынула из складок мантии пистолет-мезоинжектор и быстро сделала инъекцию в руку миссис Мюррей. Та ахнула.
— Вот так, да? Я сейчас умру?
Цитра не ответила. Она дала женщине немного потомиться мыслью о смерти. Имелась веская причина, почему Цитра допускала эти моменты неуверенности. Миссис Мюррей стояла недвижно, ожидая, когда под ней подломятся ноги, когда вокруг сомкнется тьма. Она походила на маленького ребенка, беспомощного и позабытого всеми. Внезапно ее телефон, сумочка, ногти, рукав и пуговица потеряли всякое значение. Она мгновенно увидела всю свою жизнь в перспективе. Именно этого и хотела Анастасия — дать своим избранникам шанс остро и живо осознать перспективу. Это делалось ради их же блага.
— Вы избраны для прополки, — повторила Цитра — спокойно, без осуждения или злорадства, но с состраданием. — Я даю вам один месяц на то, чтобы привести вашу жизнь в порядок и попрощаться с близкими. Один месяц на то, чтобы обрести завершенность. А потом мы встретимся, и вы скажете мне, как хотите умереть.
Цитра наблюдала, как женщина пытается осмыслить сказанное.
— Месяц? Как хочу умереть? А вы не дурачите меня? Может, это какой-то тест?
Цитра вздохнула. Народ привык, что серпы являются, словно ангелы смерти, и забирают жизнь в то же мгновение. Другой подход ставит людей в тупик. Но у каждого серпа есть право выполнять свою работу, как он считает нужным. Серп Анастасия выбрала такой способ.
— Это не тест и не обман, — проговорила Цитра. — Один месяц. Следящий чип, который я только что вживила вам в руку, содержит гранулу смертельного яда, но она активируется только в случае, если вы попытаетесь покинуть Средмерику или если через тридцать дней не войдете со мной в контакт, чтобы сообщить, какой вид прополки избираете. — Цитра вручила женщине визитную карточку: бирюзовые чернила на белом фоне, простая надпись «Серп Анастасия» и номер телефона, предназначенный только для избранников. — Если вы потеряете карточку, не беспокойтесь, просто позвоните на общий номер средмериканской коллегии серпов, выберите «три» и, следуя инструкциям, оставьте для меня сообщение.
Чуть помолчав, Цитра добавила:
— И, пожалуйста, не пытайтесь получить иммунитет от другого серпа — они обнаружат, что вы помечены, и выполют вас на месте.
Глаза миссис Мюррей наполнились слезами. Цитра видела, что вслед за ними поднимается гнев. Вполне ожидаемо.
— Сколько тебе лет? — обвиняющим и немного презрительным тоном вопросила миссис Мюррей. — Как ты можешь быть серпом?! Тебе же восемнадцать, не больше!
— Только что исполнилось, — подтвердила Цитра. — Но я уже почти год как серп. Вам может не нравиться, что вас выполет серп-юниор, но вы все равно обязаны подчиниться.
Теперь настал черед торговли.
— Пожалуйста, — взмолилась женщина, — не могли бы вы дать мне еще шесть месяцев? У меня дочка выходит замуж в мае…
— Уверена, она сможет перенести свадьбу на более ранний срок.
Цитре не хотелось, чтобы ее слова прозвучали бессердечно. Она и вправду сочувствовала миссис Мюррей, но у нее было этическое обязательство твердо держаться принятого решения. В Эпоху Смертности люди не могли торговаться со смертью. То же самое должно быть и с серпами.
— Вы поняли все, что я вам сказала? — осведомилась Цитра. Женщина вытерла слезы, кивнула.
— Надеюсь, — проговорила она, — что когда-нибудь в твоей, как я уверена, долгой-долгой жизни кто-нибудь причинит тебе такие же страдания, какие ты причиняешь другим.
Цитра выпрямилась и с достоинством, подобающим почтенному серпу Анастасии, сказала:
— Вот уж об этом вам беспокоиться ни к чему.
Затем она повернулась к миссис Мюррей спиной и ушла, оставив несчастную в одиночестве искать путь через этот перекресток ее жизни.
На весеннем конклаве — первом конклаве Цитры в качестве рукоположенного серпа — Цитре вынесли выговор за то, что она существенно не добрала свою квоту. Позже, когда другие средмериканские серпы узнали, что она предупреждает объекты за месяц до прополки, они пришли в негодование.
Серп Кюри, по-прежнему ее наставница, предостерегала Цитру:
— Всё, кроме решительного действия, они рассматривают как слабость. Раскричатся, что ты просто слабохарактерная и посвящать тебя в серпы было ошибкой. Правда, поделать-то они ничего не могут. Кольцо отобрать нельзя. Можно только клевать тебя.
Поделиться книгой: