Помоги проекту - поделись книгой:
Цитру привело в изумление то, что возмущались не только так называемые серпы «нового порядка», но и представители «старой гвардии». Никому не понравилась идея давать простым гражданам хотя бы толику контроля над собственной прополкой.
— Это аморально! — вопили они. — Это негуманно!
Даже серп Мандела, председатель аттестационной комиссии, стойкий защитник Цитры, укорил ее:
— Знать, что твоя кончина близка — это очень жестокое испытание. Как же несчастны эти люди, доживающие свои последние дни!
Но серп Анастасия была непоколебима — или, во всяком случае, никому не позволила увидеть, как ее прошибает пот. Она привела свои аргументы и не собиралась сдавать позиции.
— Я изучала Смертную Эпоху, — возразила она оппонентам, — и знаю, что и в те времена смерть не всегда была мгновенной. Например, существовали болезни, посылавшие людям предупреждение. Они и их близкие получали возможность подготовиться к неизбежному.
Многочисленное собрание серпов зарокотало. Большинство комментариев носили издевательский или неодобрительный характер, но среди них Цитра расслышала и несколько голосов, утверждавших, что в ее словах есть зерно истины.
— Но позволять… э… приговоренным… избирать метод своей прополки?! Это же просто варварство! — выкрикнул серп Трумэн.
— Большее варварство, чем удар электрическим током? Или обезглавливание? Или нож прямо в сердце? Если позволить людям решать самим, не кажется ли вам, что они предпочтут наиболее приемлемый для себя способ? Кто мы такие, чтобы называть их выбор варварством?
На этот раз зал отреагировал с меньшим возмущением. Не потому, что серпы согласились с ее аргументами, а потому, что потеряли интерес к теме. Зеленая девчонка, пусть даже и занявшая свою должность при весьма спорных обстоятельствах, не заслуживала слишком длительного внимания.
— Ни один закон не нарушен, — настаивала Цитра. — Таков мой способ прополки и точка!
Верховный Клинок Ксенократ, которому, по-видимому, было все равно, кто прав, кто нет, обратился к Гласу Закона. Тот не нашел оснований для возражений. В своем первом противостоянии с конклавом серп Анастасия одержала победу.
Случившееся произвело на Кюри весьма глубокое впечатление.
— А я-то была уверена, что они установят тебе что-то вроде испытательного срока: будут предписывать, кого и как полоть, и заставят придерживаться строгого расписания! Могли бы — но не стали. Это говорит о тебе гораздо больше, чем ты думаешь.
— Говорит что? Что я заноза в заднице нашей коллегии? Так они и раньше это знали.
— Нет, — ухмыльнулась серп Кюри. — Это показывает, что они принимают тебя всерьез.
Пожалуй, и правда, это больше, чем могла бы сказать о себе Цитра. Ей самой время от времени казалось, что она просто играет в каком-то спектакле. Еще и бирюзовый костюмчик напялила.
Как выяснилось, выбранный ею способ прополки оказался весьма успешным. Лишь немногие ее избранники не вернулись в положенный срок. Двое умерли, пытаясь пересечь границу Техаса, еще один — на границе Западмерики, где никто не осмелился притронуться к телу, пока Анастасия не явилась лично и не объявила человека выполотым. Еще троих нашли в их постелях, когда подошел срок активирования ядовитой гранулы. Они предпочли тихую смерть от яда повторной встрече с серпом Анастасией.
Во всех случаях люди сами выбрали свой конец. Для Цитры это имело решающее значение, ибо в установлениях Ордена наибольшее ее возмущение вызывало то, что пропалываемым навязывали способ ухода из жизни, тем самым унижая их достоинство.
Конечно, при таком способе прополки ей приходилось выполнять вдвое больше работы — ведь она должна была встречаться с избранными дважды. Она страшно уставала от такой жизни, но, по крайней мере, могла спокойнее спать по ночам.
Вечером того же ноябрьского дня, когда она сообщила Деворе Мюррей роковую новость, серп Анастасия вошла в роскошное казино в Кливленде. Стоило ей только появиться в зале, как все глаза устремились на нее.
Цитра уже привыкла к такой реакции — где бы ни появлялись серпы, они всегда оказывались в центре внимания, хотели они того или нет. Некоторые наслаждались этим, другие предпочитали делать свою работу незаметно, подальше от толпы и каких-либо иных глаз, кроме глаз своих избранников. В казино Цитра пришла не по собственному желанию. Так захотел человек, выбор которого она была обязана уважать.
Она нашла его там, где и было обещано: в дальнем конце зала, на подиуме, приподнятом над полом на три ступеньки. Это место предназначалось для особо азартных игроков, играющих по-крупному.
Мужчина, облаченный в элегантный смокинг, был единственным игроком у стола с самыми высокими ставками, что придавало ему такой вид, будто он тут главный. Но это было не так. Мистер Итан Дж. Хоган не был завсегдатаем казино. Он играл на виолончели в Кливлендском филармоническом оркестре и был весьма компетентным специалистом — такова была наивысшая похвала, которой в эти дни удостаивался музыкант. Насыщенное эмоциями исполнение осталось в смертном прошлом, настоящий артистизм ушел тем же путем, что и птица додо. Правда, надо заметить, додо больше не числился среди вымерших видов — Грозовое Облако позаботилось об этом. Цветущая колония этих нелетающих пташек ныне счастливо не летала на острове Маврикий.
— Здравствуйте, мистер Хоган, — сказала серп Анастасия. Производя прополку, девушка принуждала себя думать о себе именно как о серпе Анастасии. Пьеса. Роль.
— Добрый вечер, Ваша честь, — отозвался он. — Хотелось бы мне сказать «как приятно видеть вас», но, учитывая обстоятельства…
Он не стал заканчивать фразу. Серп Анастасия села за стол рядом с мистером Хоганом и принялась ждать, предоставив ему роль ведущего в этом танце.
— Не хотите попытать счастья в баккара? — спросил он. — Игра простая, но уровни стратегии такие, что мозги сломать можно.
Она не могла понять, искренен он в своей оценке игры или дурачится. Серп Анастасия не умела играть в баккара, но признаваться в этом не собиралась.
— У меня нет с собой наличных, — выкрутилась она.
В ответ он придвинул к ней стопку своих фишек.
— Пожалуйста. Можете поставить на банк или на меня.
Анастасия передвинула фишки вперед, на поле, обозначенное словом «игрок».
— Молодец! — одобрил мистер Хоган. — Смело.
Он поставил столько же, сколько и она, и махнул крупье. Тот сдал две карты виолончелисту и две себе.
— У игрока восемь, у банка пять. Игрок выигрывает. — Крупье убрал карты с помощью длинной деревянной лопатки — приспособления, кажущегося абсолютно ненужным, — и удвоил количество фишек у обоих играющих.
— Да вы просто мой ангел удачи! — сказал виолончелист. Затем поправил свой галстук-бабочку и посмотрел на девушку. — Все готово?
Серп Анастасия оглянулась на остальное помещение. Никто из присутствующих не смотрел на них напрямую, и все же она отчетливо ощущала, что они с мистером Хоганом находятся в фокусе внимания. Прямая выгода для казино, потому что в таких обстоятельствах игроки ставят как попало, не думая. Владельцы заведения должны просто молиться на серпов.
— Бармен подойдет с минуты на минуту, — ответила серп Анастасия виолончелисту. — Все устроено.
— Ну что ж, тогда еще партию, пока ждем!
Она снова двинула обе стопки фишек на «игрока». Хоган ответил. И снова карты легли в их пользу.
Анастасия посмотрела на крупье, но тот прятал глаза, как будто боялся, что если он встретится с ней взглядом, то его тоже выполют.
Тут подошел бармен с подносом, на котором стояли охлажденный стакан и запотевший серебряный шейкер для мартини.
— Ой-ой-ой, — сказал виолончелист. — А я до сих пор и не замечал, что эти шейкеры похожи на маленькие бомбы.
На это серпу Анастасии было нечего ответить.
— Может, вы слышали про одного персонажа из книг и фильмов смертной эпохи, — продолжал мистер Хоган. — В каком-то смысле он был прожигателем жизни. Я всегда восхищался им, потому что, думается, он походил на нас — его не брала смерть, он каждый раз возрождался. Самые отпетые злодеи не могли его погубить.
Серп Анастасия улыбнулась. Теперь ей стало ясно, почему виолончелист выбрал этот способ ухода из жизни.
— Он всегда просил, чтобы мартини ему встряхнули, но не перемешивали[2], — сказала она.
Мистер Хоган улыбнулся в ответ.
— Ну что ж, приступим?
Она взяла серебряный шейкер и хорошенько встряхнула. Когда от льда внутри сосуда заныли пальцы, Анастасия открыла крышку и вылила смесь джина, вермута и кое-чего еще в замороженный стакан.
Виолончелист уставился на стакан. Анастасия ожидала, что сейчас он начнет строить из себя плейбоя и потребует дольку лимона или маслину — но нет, он лишь смотрел и молчал. Как и крупье. И распорядитель казино за его спиной тоже.
— Моя семья ждет вас в номере наверху, — сказал мистер Хоган.
Она кивнула:
— Номер 1242. — Знать такие вещи входило в ее обязанности.
— Пожалуйста, это очень важно — протяните ваше кольцо моему сыну Джори первому из всех, потому что он переживает тяжелее других. Он будет настаивать, чтобы сначала иммунитет получили все остальные, но если на него укажут как на первого, для него это будет очень много значить, пусть даже он поцелует кольцо последним. — Мистер Хоган еще несколько секунд смотрел на стакан, а затем сказал: — Боюсь, я смошенничал, но держу пари, вы об этом уже знаете.
Итак, он выиграл еще одну партию.
— Ваша дочь Кармен не живет с вами, — сказала серп Анастасия. — А это значит, что иммунитет ей не полагается, хотя она и ждет сейчас в номере отеля вместе с другими.
Как ей было известно, виолончелисту исполнилось сто сорок три года и в течение жизни он обзавелся несколькими семьями. В ее практике бывало, что люди, подлежащие прополке, пытались обеспечить иммунитет всем своим отпрыскам. Обычно она отвечала отказом. Но ведь тут речь только об одном человеке… Решать ей.
— Я дам ей иммунитет при условии, что она обещает не распространяться об этом.
Мистер Хоган испустил вздох глубочайшего облегчения. Было ясно, что обман тяготил его, но ведь если серп Анастасия уже обо всем знала, то это вроде как бы и не обман — не говоря уже о том, что мистер Хоган сознался в нем сам. Теперь он мог покинуть этот мир с чистой совестью.
Наконец мистер Хоган элегантным жестом поднял стакан и залюбовался игрой света в жидкости. Серпу Анастасии невольно представились часы, секунда за секундой отсчитывающие от 007 до 000.
— Я хотел бы поблагодарить вас, Ваша честь, что дали мне несколько недель на подготовку. Это очень, очень много значило для меня.
Вот чего не способны были понять другие серпы. Они так концентрировались на акте убиения, что от них ускользала суть акта умирания.
Виолончелист поднес стакан к губам и сделал крохотный глоток. Облизал губы, оценивая вкус.
— Изысканно, — заключил он. — За ваше здоровье!
Затем единым глотком выпил жидкость, с громким стуком опустил стакан на стол и двинул его к крупье. Тот едва заметно отшатнулся.
— Удваиваю ставку! — заявил виолончелист.
— Сэр, это баккара, — слегка дрожащим голосом возразил крупье. — Удваивать можно только в блэк-джеке.
— Черт.
И с этим словом мистер Хоган обмяк в кресле. Он был мертв.
Цитра проверила пульс. Она знала, что не обнаружит биения, но процедура есть процедура. Крупье получил распоряжение запаковать стакан, шейкер и даже поднос в пакет и уничтожить.
— Это сильный яд, и если кто-нибудь нечаянно умрет, Ордену придется оплатить оживление плюс выдать компенсацию за причиненные неудобства. — Цитра подвинула свою горку фишек к выигрышу покойного. — Попрошу вас лично проследить, чтобы все эти деньги пошли семье мистера Хогана.
— Да, Ваша честь. — Крупье взглянул на ее кольцо с надеждой, что она предложит ему иммунитет. Но Цитра убрала руку со стола.
— Я могу на вас рассчитывать? — спросила она.
— Да, Ваша честь.
Удовлетворенная, серп Анастасия направилась к семье виолончелиста, чтобы дать им иммунитет. Она не обращала внимания на множество глаз, изо всех сил старавшихся не пялиться на нее, пока она вызывала лифт.
• • • • • • • • • • • • • • •
Я всегда уделяло особое внимание людям, которые с высокой степенью вероятности могут изменить мир. Я не в силах предсказать,
С того момента, когда Цитра Терранова поступила в ученики к почтенному серпу Фарадею, ее потенциал к изменению мира возрос стократно.
Я буду направлять ее, но поскольку она серп, вмешиваться я не имею права. Стану лишь наблюдать за ее взлетом или падением. Как же это ужасно — обладать такой властью и не иметь возможности применить ее в решающий момент!
5 Неизбежная тьма
Цитра уехала из казино на публикаре — беспилотном экипаже, управляемом геолокационной сетью; но стоило только девушке сесть в него, как огонек — индикатор подключения к Грозовому Облаку погас. Публикар узнал, что в кабине серп, по сигналу, идущему из ее кольца.
Машина поприветствовала Цитру синтезированным голосом, лишенным всяческих признаков искусственного интеллекта.
— Место назначения, пожалуйста? — бездушно вопросила машина.
— Юг, — ответила Цитра, и тут же в ее памяти вспыхнуло мгновение, когда она приказала другому публикару двигаться на север. Она тогда находилась в глубине южномериканского континента и пыталась ускользнуть от лап всей чиларгентинской коллегии. Сейчас ей казалось, что это было так давно…
— Юг — это не место назначения, — проинформировал ее публикар.
— Езжай на юг, пока я не уточню, куда.
Публикар оставил пассажирку в покое и отъехал от бордюра.
В Анастасии постепенно крепло отвращение к поездкам на услужливых беспилотных автомобилях. Забавно — пока она не поступила в подмастерья к серпу, это ее не волновало. Цитра Терранова никогда особо не жаждала научиться водить машину, но сейчас у серпа Анастасии такое желание появилось. Серпы — люди, привыкшие все в жизни решать самостоятельно, и, возможно, поэтому положение пассивного седока вызывало у серпа Анастасии чувство дискомфорта. А может, в нее вселилась частичка духа серпа Кюри.
Наставница ездила на шикарном спортивном автомобиле. Это была единственная в ее жизни потачка своей прихоти, единственная вещь, не вяжущаяся с ее лавандовой мантией. Мари начала учить Анастасию водить машину с тем же железным терпением, с каким обучала Цитру полоть.
Цитра пришла к выводу, что вождение — штука намного более мудреная, чем прополка.
— Здесь требуются совсем другие навыки, Анастасия, — сказала серп Кюри на самом первом уроке. Она всегда обращалась к ней по официальному имени серпа. Цитра же постоянно испытывала неловкость, называя бывшую наставницу «Мари». Это имя как-то не вязалось с Гранд-дамой Смерти.
— Искусством вождения нельзя овладеть в совершенстве, потому что ни одна поездка не повторяет другую в точности, — говорила серп Кюри. — Но как только ты наловчишься, то начнешь получать удовольствие. Почувствуешь себя даже более свободной.
Цитра сомневалась, что когда-либо наловчится до такой степени. Слишком многое требует внимания одновременно: зеркала, педали, руль… Стоит только зазеваться — и свалишься в кювет. Что еще хуже, машина Кюри не была подсоединена ни к одной управляющей сети. Значит, никакая сила не в состоянии предотвратить ошибку водителя. Неудивительно, что в Эпоху Смертности автомобили убивали такое количество людей! Без компьютерного наблюдения они представляли собой такое же смертоносное оружие, как и то, что серпы применяют для прополки. Интересно, подумала Цитра, а существуют ли серпы, избравшие методом прополки автомобиль? Но тут же отбросила эту мысль, решив, что лучше об этом не думать.
Цитра знала всего горстку человек, умеющих управлять машиной. Даже у ее однокашников в школе, похваляющихся сияющими новенькими экипажами, автомобили были беспилотными. Самому крутить руль в эти постмортальные времена было такой же редкостью, как, например, сбивать собственное масло.
— Мы уже десять минут едем на юг, — напомнил публикар. — Не пора ли задать конечный пункт?
— Нет, — отрезала Цитра, продолжая смотреть в окно на убегающие в темноту огни фонарей. Как жаль, что она не может крутить руль сама — насколько легче стала бы эта поездка!
Поделиться книгой: