Расплата за незабываемую ночь

– Кажется, у нас еще не было шанса поговорить с глазу на глаз, – бросил отец Розалинды и поднял свой бокал.

– Нет, сэр.

Хендрикс посмотрел на своего собеседника, известного на весь мир влиятельного бизнесмена и аристократа. Понятное дело, что сеть табачных магазинов Харриса не могла тягаться с бизнес-империей Карпентера, и люди вряд ли презрительно морщили нос, когда говорили о компании, которую основал отец Роз. Табак был нынче не в моде, не то что в конце восьмидесятых, когда Хелен Харрис вместе со своим братом открыла несколько табачных лавок, начиная свой бизнес с нуля. Хендрикс начал работать в компании через год после смерти дяди Питера и с тех пор вкалывал сутки напролет, чтобы за последние десять лет существенно увеличить доход, постепенно приняв у матери бразды правления семейным бизнесом.

Но Хендрикс ни на секунду не обольщался, что такой человек, как Пол Карпентер, относился с уважением хотя бы к одному центу из его денег, заработанных на табаке, несмотря на то, как много пришлось потрудиться ему и его матери для того, чтобы сколотить такое приличное состояние.

– Похоже, очень скоро ты станешь моим зятем.

– Да, сэр. – Хендрикс не мог избавиться от ощущения, что его вызвали на допрос в полицию. Он мог побиться об заклад, что Карпентер считал его неподходящей парой для своей дочери. – Роз очень важна для меня.

– Для меня тоже. – Улыбка чуть тронула уголки его губ. – Ты ведь знаешь, ей исполнилось восемь, когда мы остались одни.

– Да, она говорила о том, что ее мать умерла. Я сожалею о вашей потере, сэр.

Он вдруг вспомнил жаркое тело Роз, раскинувшееся на кровати, с клубничным желе на пупке, и его потрясла моментально вспыхнувшая в нем страсть. А ведь он держал ее в своих объятиях минут десять назад.

Жаль, что она была одетой. И недосягаемой. Но даже если бы он получил разрешение усадить ее на стол, чтобы забраться под подол ее черного платья, он бы все равно по-прежнему сходил с ума от желания. Так было и в Вегасе. Хендрикс не мог насытиться ею и тем, с какой готовностью она откликалась на самые безумные из его идей.

Боже правый, да что с ним творится? Он разговаривает со своим будущим тестем и в то же время представляет его дочь в самых развратных сексуальных сценах, какие только можно вообразить себе.

Будь он девушкой, он бы засмущался. Но Хендрикс не краснел. Никогда. Ему нечего было стыдиться. За исключением парочки скандалов, в которые он попадал за последние несколько лет. Так что Роз была далеко не первой. Но она была той, ради кого игра стоила свеч.

Хендрикс вздохнул, когда Пол кивнул в знак признательности за выраженные соболезнования. Может быть, если бы он думал о чем-нибудь другом, например о машинах, то возбуждение, которое держало его в напряжении с тех пор, как Роз переступила порог его дома, в конце концов покинуло бы его.

– Я не из тех, кто сует нос в чужие дела, – начал Пол, но по его тону было понятно, что он собирается заняться именно этим. – И это не мое дело. Но я хочу, чтобы ты знал, что я одобряю, если ты женишься на Роз, чтобы замять скандал.

– Вы… м-м-м… что? – Хендрикс поперхнулся, прокашлялся и вытер набежавшие на глаза слезы.

Пол Карпентер одобрял его брак с Розалиндой. Как будто Хендрикс был кем-то, кого он мог выбрать для своей дочери. Признание отца Роз потрясло его.

Впервые в жизни его автоматически принял человек, занимающий высокое положение в обществе, тот, которым он восхищался и чьего одобрения никогда бы не стал искать. Потому что никогда не ожидал получить его.

– Роз давно пора взять на себя ответственность за свои сомнительные поступки, особенно за тот, который доставил столько проблем тебе и избирательной кампании твоей матери. Я признателен за то, что ты добровольно вызвался все уладить. – Последнее слово Пол сопроводил жестом, рисуя пальцами кавычки.

Эйфория, которая охватила Хендрикса, когда он услышал первое признание отца Роз, тут же исчезла. Потому что тот говорил так, будто Роз каким-то образом соблазнила Хендрикса, а потом организовала появление того снимка в газетах. Словно Харрис был невинной жертвой ее глупости.

У него отвисла челюсть, и он не мог закрыть рот из-за горечи, появившейся у него во рту. Хендрикс позволил словам Пола медленно просочиться в его мозг.

Он не торопился с ответом, пытаясь прийти в себя после услышанного и сдерживаясь, чтобы не заехать Полу в челюсть.

– Как говорится, танго в одиночку не танцуют. Сэр. – Хендрикс вскинул подбородок. – Мы с Роз – партнеры. Я сам принимаю решения, и будьте уверены, одно из них заключается в том, чтобы относиться к ней как к потрясающей, удивительной женщине, которой она и является на самом деле.

Он не отважился сказать Полу, что тому следует поучиться у него, как обращаться с собственной дочерью.

Исходя из услышанного, Хендрикс понял, что отношения Роз с отцом кардинально отличались от отношений, которые складывались между ним самим и его матерью. Хелен любила своего сына, и, хотя его выходки приводили ее в отчаяние, она никогда не осуждала его. Не так, как этот самодовольный кретин только что осуждал Роз.

Она ведь была его дочерью, и он должен был принять ее сторону. Хендрикс ожидал, что Карпентер начнет обвинять его за то, что он совратил его дочь, что было бы вполне заслуженно. И теперь ему захотелось принять душ и спрятать Роз куда-нибудь подальше от этого человека.

– Что ж, пусть будет так. Что касается меня, я рад тому, как развиваются события. Брак пойдет ей на пользу, и, если повезет, она больше не станет устраивать любовные игрища голышом в джакузи.

– Сэр, при всем моем уважении к вам, я искренне надеюсь, что этого не случится.

Он посмотрел на ошеломленное лицо Пола, развернулся и пошел прочь. Похоже, родство с Карпентером не откроет ему путь в высшие круги делового мира Северной Каролины. Но что тогда позволит Хендриксу наконец почувствовать себя полноправным?

Он разыскал Роз, которая болтала со своей подружкой в его кабинете, и ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что ее настроение заметно улучшилось. Она больше не казалась хрупкой и беззащитной. Тем лучше. Хендрикс схватил свою невесту за руку, бросил извиняющийся взгляд на Лору и потащил Роз за собой из комнаты.

– Что ты делаешь?

– У меня есть идея. Я придумал, чем мы сейчас займемся. И нам даже не придется раздеваться.

Тогда его воспоминания о ней будут связаны не только с сексом. Это было нужно им обоим.

– Дорогой, но мы и так делаем кое-что вместе. Одетыми, – с сарказмом бросила Роз. – У нас вечеринка по случаю помолвки, или ты забыл?

– Конечно, я помню, – заворчал Хендрикс. Но он говорил неправду. Он так разволновался, что совершенно забыл, что не может просто взять и уйти и увести Роз на настоящее свидание.

Но ничего. У него с Роз будет предостаточно времени для свиданий. Они смогут больше бывать вместе, чтобы лучше узнать друг друга. Тогда Хендрикс перестанет представлять ее голой сорок семь раз за минуту.

Но ему не давал покоя тот факт, что он никогда бы не понял, что Роз огорчена, если бы их разговор свелся к физической близости. Что еще упустил Хендрикс из-за того, что все его общение с невестой сводилось к тому, как поскорее забраться под подол ее платья? Этот вопрос породил какую-то пустоту в его сердце, которая оставалась там до самого утра.

Вернувшись домой, Роз долго принимала душ в надежде смыть этот вечер со своей памяти. Но она не могла выбросить из головы те неожиданные вещи, которые узнала о Хендриксе всего за пару часов. Этот мужчина не переставал удивлять ее. Хотя она уже знала об этой его способности.

Но Роз никак не ожидала, что он с такой легкостью вычислит, как подчинить ее своей воле. Подумать только, ему удалось уговорить ее согласиться пойти с ним на свидание.

Свидание с Хендриксом Харрисом… Конечно, он приглашал ее ради того, чтобы засветиться вместе на публике. Но ради всего святого… О чем они собирались говорить?

Роз никогда не ходила на свидания. Она много занималась сексом с мужчинами, которые умело обращались с женским телом, но в их репертуаре не было задушевных бесед при свечах в уютной кабинке шикарного ресторана. Близость, рождавшаяся во время таких свиданий, вела к чувствам, о которых Роз не хотела думать, поэтому она избегала их, как чумы.

Хочешь, чтобы мужчина больше никогда не позвонил тебе? Переспи с ним. Срабатывало железно. Пока в ее жизни не появился Хендрикс Харрис. Парень, от которого она не могла избавиться ни мысленно, ни физически.

По крайней мере, свидание с женихом вытеснило из ее головы неприятный осадок, оставшийся после разговора с отцом. Если честно, Хендрикс помог избавиться от него еще тогда на кухне, когда пытался утешить и одновременно соблазнить ее, за что она была очень благодарна ему. Но никогда не призналась бы в этом.

Чем меньше он догадывается о том, какое впечатление производит на нее, тем лучше.

На следующее утро Роз рылась в своем гардеробе, подыскивая подходящий наряд для свидания с мужчиной, который переспал с половиной женского населения их городка.

В это невозможно поверить, но в своей огромной гардеробной она не нашла ничего достойного внимания. Придется после работы пройтись по магазинам.

Роз надела строгий костюм, собрала волосы в пучок и отправилась в офис, чтобы разобрать бумаги, ждавшие ее на столе.

Когда зазвонил ее телефон, она настороженно посмотрела на дисплей. Роз почти никогда не отвечала, когда звонили с незнакомого ей номера. Было слишком рано, и она выпила недостаточно кофе, чтобы вынести очередной отказ.

Но у нее не было помощницы, чтобы выполнять грязную работу, поэтому пришлось отвечать самой.

– Розалинда? – послышался в трубке женский голос. – Это Хелен Харрис. Как поживаешь?

Роз от неожиданности чуть не выронила телефон.

– Мисс Харрис, здравствуйте. У меня все хорошо. Спасибо. Мне было приятно познакомиться с вами.

– Мне тоже. Надеюсь, ты не против, что я попросила у Хендрикса твой номер. Я хотела бы пригласить тебя пообедать где-нибудь, если ты не занята.

– Я не занята, – поспешно выпалила Роз. Слава богу, она надела костюм, который одобрит даже ее будущая свекровь. – Спасибо за приглашение. Я с радостью пообедаю с вами.

Они договорились встретиться в одном из ресторанов на Гленвуд-авеню, и Роз совсем забыла о своих планах пройтись по магазинам, ведь ее ждал обед с будущей свекровью, которая к тому же участвовала в избирательной гонке за пост губернатора. И которая, как надеялась Роз, должна была сделать рекламу ее благотворительной организации, примерив на себя костюм клоуна.

Фото, на котором она будет запечатлена болтающей с кандидатом в губернаторы, составит прекрасную пару тому снимку, на котором ее застукали на месте преступления с сыном этого самого кандидата.

Мисс Харрис приехала раньше и ждала ее, стоя рядом с метрдотелем. Она выглядела элегантно и представительно, как женщина, которая сможет управлять штатом даже с завязанными глазами. Другими словами, не так, как знакомые Роз, с которыми она привыкла общаться.

– Я опоздала? – испугалась Роз.

– Ничуть, – рассмеялась мисс Харрис. – Я приехала пораньше, чтобы не заставлять тебя ждать.

– О. Очень мило с вашей стороны. Спасибо. – Роз, немного озадаченная, последовала за женщиной к столику у окна, который указал им метрдотель.

Шум голосов тут же стихал, когда они проходили мимо других посетителей. В их сторону поворачивались головы, в них впивались взгляды. Но в отличие от того, с чем столкнулась Роз в цветочном салоне, лица присутствующих не кривились в гримасе отвращения при виде ее. Вместо этого, мир продолжал вращаться, и люди вернулись к своему обеду, словно ничего не случилось.

Чудеса да и только.

Роз опустилась в кресло и открыла меню. Ей нужно было заняться чем-нибудь, чтобы скрыть волнение. Но мисс Харрис не стала делать того же. Она сложила руки на столе и посмотрела на Роз с лучезарной улыбкой, которая тут же напомнила последней о Хендриксе.

– Я так завидую тебе, что ты можешь собирать свои волосы в высокую прическу, – вдруг сказала мисс Харрис и коснулась своих волос длиной до плеч. – Я не могу. Я похожа на кукол из Маппет-шоу. А ты очень красивая, что с распущенными волосами, что с собранными.

– М-м-м… спасибо, – выдавила Роз. – Мисс Харрис, может, я покажусь грубой, но мне хотелось бы узнать цель нашей встречи. Вы позвали меня сюда, чтобы попросить залечь на дно на ближайшее будущее? Потому что я…

– Пожалуйста, называй меня Хелен. – Она подняла руку в знак протеста и обиженно улыбнулась. – Мисс Харрис баллотируется в сенат, и мне хотелось бы оставить ее в офисе.

– Хелен, – растерянно повторила Роз, чувствуя себя выбитой из колеи. Хотя, если подумать, ее мир перевернулся с ног на голову с тех пор, как она положила глаз на Хендрикса в том ночном клубе. Разве мог обед с его матерью чем-то отличаться? – Простите. Зовите меня Роз. Розалинда – старомодное имя, которое больше подходит какой-нибудь восьмидесятилетней старушенции, которая не носит нижнего белья и ест при помощи десен.

К счастью, Хелен захохотала вместо того, чтобы поморщиться и начать разглядывать скатерть, как часто делали лощеные дамы, сталкиваясь с нестандартным чувством юмора Роз. Единственная дочь Пола Карпентера не разучивала вальсы и не ходила на балы, как другие девочки в ее классе, и ее отсутствие манер проявлялось в самый неподходящий момент. Ее отец был слишком занят, игнорируя тот факт, что у него есть дочь, чтобы заметить, что танцам и школе она предпочитала встречи с двадцатилетними парнями, у которых были мотоциклы.

– У тебя красивое имя. Но мне кажется, мы не всегда воспринимаем собственные имена объективно. Если бы мне платили каждый раз, ко гда меня называли Хелен. – Она повернулась к официанту, который завис у ее локтя, и махнула рукой, отправляя его прочь. – А потом ты даешь собственному ребенку необычное имя, чтобы никто на планете не смог произнести его неправильно, и не получаешь ничего, кроме неприятностей.

– Хендриксу не нравится его имя? – не удержалась Роз. – Почему?

– Он говорит, что Хендрикс был халтурщиком, которого забыли бы до того, как ему исполнилось тридцать, если бы он не умер от передозировки. Кощунство. Этот человек был легендой. Так что не думай, что твоему жениху нравится, что его назвали в честь гитариста-виртуоза.

– Он… он считает Джимми Хендрикса халтурщиком? – закатила глаза Роз, главным образом чтобы подыграть. Она конечно же знала этого гитариста, но ничего не могла сказать о его статусе легенды. К тому же она не собиралась критиковать музыкальный вкус женщины, которая, скорее всего, после выборов займет место губернатора. – Наверное, мне придется пересмотреть свое решение выходить замуж.

Хелен расплылась в улыбке.

– Я не сомневалась, что ты мне понравишься. – Она бросила на Роз оценивающий взгляд, а потом подозвала официанта. – Как бы мне ни хотелось провести остаток дня за милой болтовней, меня ждут дела. Поэтому давай поедим.

Поскольку ее слова прозвучали как распоряжение, Роз кивнула и попыталась расслабиться, пока Хелен заказывала себе салат и воду. Все оказалось не так страшно. По крайней мере, пока. Может, расправа ждала ее после обеда. Роз заказала то же самое, что и мисс Харрис, несмотря на то что не любила салаты, но их было легко есть, и их одобряла Хелен.

Так вот почему она так нервничала. Роз хотела понравиться Хелен, но не знала как. Но ведь эта женщина уже выразила свою симпатию по отношению к ней. Так что еще предпринимать, чтобы получить ее одобрение, – устроить парад?

– Спасибо, – вдруг тихо сказала Хелен, после того как официант отошел в сторону. – За то, что согласилась на эту свадьбу. То, что ты решилась на такой неординарный поступок, чтобы помочь мне, говорит многое о твоем характере.

– Я… – «Я не знаю, что ответить на это», – подумала Роз. Она подавила желание потереть виски, дав понять окружающим, что совершенно не поспевает за ходом разговора. – Пожалуйста?

Хелен с улыбкой похлопала ее по руке, которая лежала на скатерти сжатой в кулак.

– И еще одно. Дорогая, ты заставляешь меня нервничать. Я не могу понять, то ли ты близка к тому, чтобы сбежать, то ли к тому, чтобы разреветься. Я пригласила тебя на обед, чтобы получше узнать тебя. Ты единственная дочь, которая когда-либо у меня была. И пока ты со мной, пусть так все и остается, хорошо?

На глазах Роз выступили слезы. Похоже, семейка Харрис обладала поразительной способностью выворачивать ее наизнанку.

– У меня нет матери, – выпалила она. – Поэтому для меня все это очень непривычно.

– Понимаю, – кивнула Хелен. – У меня самой не было нормальных взаимоотношений с матерью. Подрастая, я иногда задумывалась, не лучше ли было бы, если бы она отказалась от меня вместо того, чтобы каждую секунду демонстрировать мне свое разочарование.

Роз кивнула, подавленно вытирая слезы салфеткой, лежавшей у нее на коленях. Не такого разговора она ожидала со своей будущей свекровью. Но Роз ни на секунду не верила, что, крикнув: «Я до сих пор так думаю о своем отце!» – она бы поспособствовала укреплению отношений, которых, как ей показалось, искала Хелен.

История матери Хендрикса оказалась поразительно похожей на ее собственную. Но насколько откровенно можно было вести себя на первой встрече с Хелен с глазу на глаз? Роз понятия не имела. Ее сбивало с толку, что вместо того, чтобы осудить ее за доставленные проблемы, Хелен поблагодарила ее за помощь в их решении. А как же двое обнаженных людей в джакузи, в конце концов?

– Простите за то фото в газетах, – искренне сказала Роз, и то только потому, что Хелен не стала ругать ее. Вот почему у нее с отцом всегда были такие напряженные отношения. Роз тут же закрывалась, как только слышала его суровый тон, которым он обычно отчитывал ее за проступки.

Хелен кивнула, принимая ее извинения, и подождала, пока официант поставит на стол тарелки с салатом.

– Поверь мне, каждый из нас совершал какие-то сомнительные поступки в прошлом. Тебе просто повезло, что твой останется увековеченным в памяти навсегда, чего бы не произошло, откровенно говоря, если бы рядом с тобой был не Хендрикс, а кто-то другой.

– К сожалению, я отношусь к своим поступкам с меньшим восторгом.

– Но это никого не касается, кроме тебя самой. Просто мой сын забыл о том, что у политических противников длинные руки и короткая совесть. Можно говорить об этом Хендриксу сколько угодно, но у него своя голова на плечах.

– Вы очень великодушны, – мрачно заметила Роз. – В отличие от большинства родителей.

– Все потому, что Хендрикс является смыслом моей жизни, и ты даже представить себе не можешь, как сильно я люблю своего сына. Он буквально спас меня. – Она замолчала и склонилась над своей тарелкой, и Роз не осмелилась перебивать ее. – Знаешь, могу сказать, что мое прошлое было немного бурным.

Может, сейчас Роз должна была кивнуть и сказать что-то вроде: «Да, я слышала все эти сплетни о вашей бунтарской молодости»? Ведь она сама в юности была далеко не паинькой и постоянно испытывала терпение отца.

– Беременность заставила меня задуматься над тем, как я живу, – продолжила Хелен. – Если бы не ребенок, я могла бы сломать себе жизнь окончательно. А теперь посмотри на меня. Мне удалось построить успешный бизнес, которым очень умело руководит Хендрикс. И я участвую в выборах на пост губернатора. Губернатора. Иногда я думаю, чем же я заслужила такие благословения.

На глазах Роз снова выступили слезы, на этот раз из сочувствия к Хелен, которая промакивала свои собственные с помощью салфетки.

– Честно говоря, я не знала, что думать, когда вы пригласили меня на обед. Но никак не ожидала, что мы заставим друг друга плакать.

Хелен просияла. Роз заметила одну вещь: что бы ни случилось, сидящая перед ней женщина не переставала улыбаться. Этой особенности характера – быть счастливой несмотря ни на что – стоило поучиться, потому что Роз не сомневалась, что в жизни матери Хендрикса хватало проблем. Хелен постоянно излучала радость, чем наверняка притягивала к себе избирателей, как и саму Роз.

Конечно, яблочко от яблоньки недалеко падает. В тот вечер в Вегасе Роз разглядела в Хендриксе яркую личность, просто он припрятал ее за откровенно развратными намерениями, которые не преминул озвучить ей, а потом осуществил их, словно маэстро постельных дел, которым и был на самом деле.

Роз внутренне поежилась и постаралась прогнать эти мысли, потому что почувствовала себя неловко, сидя с Хелен в шикарном ресторане и предаваясь бурным фантазиям о ее сыне.

– Когда я звонила тебе, у меня и в мыслях не было заставить тебя плакать, – лучезарно улыбнулась ее собеседница. – Просто так получилось. Но мне нравится, что с тобой можно дать волю слезам. Никому не нравится плакать в одиночку.