Расплата за незабываемую ночь

– Нет еще, – ответила Роз.

– Через пять недель, – в то же самое время ответил Хендрикс.

Она одарила его испепеляющим взглядом:

– Сначала мы найдем место для проведения свадьбы, а тогда уже назначим дату.

В дверь снова позвонили. Это прибыла мать Роз, за которой по пятам следовал Пол Карпентер. Представлять друг друга особо никому не пришлось, потому что все были поверхностно знакомы. Джонас, будучи исполнительным директором фирмы «Ким Электроникс», встречался с мистером Карпентером несколько раз на выставках и различных мероприятиях, связанных с торговлей, а Хелен часто наведывалась в магазин кексов, который принадлежал Вив. А вот Пол и Хелен видели друг друга воочию впервые.

Потом появилась подруга Роз, Лора, со своим новым парнем. Еще один из его лучших друзей, Уоррен, пришел один, опоздав на полчаса.

И только поздно вечером у Хендрикса появилась возможность узнать у друга причину его опоздания.

– А вот и парень, которого я ищу, – сказал он, обнаружив в кабинете Уоррена, рассматривающего один из множества висевших на стенах акварельных рисунков, которые, по мнению дизайнера, передавали дух этого дома.

Его друг чуть ли не круглыми сутками пропадал на работе, управляя семейным бизнесом по производству энергетических напитков. Только Хендрикс сомневался, что угрюмое выражение лица Уоррена вызвано неприятностями на работе.

– Мне следовало предупредить. Извини.

– Тебе приходится много работать, – кивнул Харрис. – Просто я боялся, что ты станешь прятаться в знак протеста.

– Но я приехал, не так ли? Похоже, ты надумал жениться, несмотря на наше соглашение.

Хендрикс тяжело вздохнул. Они ведь уже обсуждали этот вопрос.

– Соглашение много значит для меня. И для Джонаса. Мы по-прежнему вместе, несмотря ни на что.

Джонас, Уоррен и Хендрикс познакомились в Университете Дьюка и стали лучшими друзьями. С ними дружил еще один парень, Маркус Пауэлл. Они здорово проводили время вместе, пока Маркус не влюбился в девушку, которая не заслуживала его внимания. Этой самолюбивой ведьме больше нравилось играть с его чувствами, а потом эта девица вообще перестала уделять ему время, и он начал худеть и бледнеть на глазах.

В конце концов разбитое сердце Маркуса не выдержало, и он решил расстаться с жизнью.

Друзья сильно переживали потерю лучшего друга и поклялись не допустить, чтобы какая-то женщина довела их до подобного безумия. Они заключили соглашение, отказываясь влюбляться при любых обстоятельствах.

Но Хендрикс и не думал о любви, потому что никогда не подпускал женщин настолько близко, чтобы между ними возникли какие-нибудь нежные чувства, не говоря уже о более серьезных.

И клятва, данная друзьям, считалась для него священной. Хендрикс рос с комплексом отверженности из-за того, что от него отказался родной отец. Поэтому дружба с Джонасом и Уорреном была для него всем. Только в кругу своих друзей он чувствовал себя в полной мере своим, равноправным и принятым безоговорочно. И он предпочел бы умереть, только бы не нарушить их договоренность.

– Если наше соглашение так много значит для тебя, тогда почему ты нарушаешь его, надумав жениться? – В голосе друга послышалась горечь.

Они оба повернулись, когда в комнату вошел Джонас с банками пива в руках.

– Уоррен, ты должен сердиться на меня, а не на этого клоуна.

– Если тебе будет легче от этого, то я скажу, что вероятность того, что я влюблюсь в Роз, нулевая. Мы даже не спим вместе.

– Да ладно, – поперхнулся пивом Джонас. – Это первоапрельская шутка?

– А что здесь смешного, – нахмурился Хендрикс, когда его друзья громко захохотали.

– Ты наконец встретил женщину, которую тебе не удалось соблазнить, и решил жениться на ней?

– Заткнись, – заворчал Харрис. – К тому же я могу обходиться без секса.

– Ага, а я могу сойти за норвежца, – хмыкнул Джонас, который был наполовину корейцем.

– Парни, я не собираюсь оправдываться перед вами.

– Это только доказывает, что твой брак фиктивный. Но ты, возможно, поступаешь правильно, что воздерживаешься от секса, чтобы избежать недоразумений, – бросил Джонас.

– Мой брак не фиктивный, – возразил Хендрикс. – В отличие от твоего. Потому что ты идиот, который решил, что лучше жить вместе и просто притворяться, что у вас страстные отношения. А я не идиот. У нас с Роз будет настоящий брак и страсть тоже будет настоящей.

Особенно в медовый месяц. Он уже просматривал сайты турагентств, подыскивая местечко, куда можно будет отвезти свою невесту, чтобы ему никто не мешал насладиться шведским столом длиной в неделю, в меню которого было бы одно-единственное блюдо – Розалинда Карпентер.

– Хочешь сказать, что вы решили не спать до брака? Это очень необычно, особенно в твоем случае.

Хендриксу хотелось съязвить в ответ, но он сдержался. Неужели они тоже считали его кобелем, который не мог пропустить ни одной юбки? Хендрикс видел себя более глубокой личностью, и ему вдруг стало не по себе, когда он понял, что за репутацией гуляки никто не видит положительные черты его характера.

– Такой уж я уродился. Нестандартный, – с улыбкой ответил он.

Теперь у него появилась железная причина сдержать свое слово и доказать себе, что он запросто может обойтись без секса.

Сегодня вечером отец улыбался Роз больше, чем за последние пять лет, вместе взятых. Она очень хотела заслужить его одобрение, но его хорошее настроение заставляло ее нервничать. Пол Карпентер управлял миллиардной компанией по производству мебели и редко улыбался, особенно своей дочери.

– Мне всегда нравился этот дом, – вдруг сказал он, когда они одновременно оказались у мини-бара.

– Кажется, Хендрикс говорил, что поместье занесено в список городского исторического общества, как одно из самых старинных в округе. Оно очень красивое.

Разговор с отцом о доме ее жениха казался ей каким-то сюрреалистичным. Они редко общались, и главным образом по ее вине. После многих лет тяжелых вздохов и критических замечаний с его стороны Роз предпочитала обращаться к нему только в случае крайней нужды.

Хендрикс куда-то исчез со своими приятелями, и у нее появилась возможность поболтать с отцом.

– Ты ничего не говорила об этом, но я бы очень хотел, чтобы ты позволила мне проводить тебя к алтарю.

Ее охватила тихая радость, когда она посмотрела на постаревшее, но по-прежнему привлекательное лицо своего отца. Роз никогда не думала о свадьбе со всеми ее атрибутами, поэтому ей не приходило в голову, что отцу понравится эта идея. Они никогда не были близки, даже после смерти ее матери. Им следовало сплотиться, когда они стали свидетелями, как рак пожирал бесконечно дорогого им человека. И Роз долгое время злилась, что ничего такого не случилось. Но, может, отец переживал свою потерю так глубоко, что забыл о том, что у него есть дочь, которая страдает не меньше его.

В конце концов Роз нашла другой выход, как избавиться от переполнявшей ее горечи, что привело к еще большему отчуждению. Неужели одного простого согласия на безумное предложение Хендрикса хватило, чтобы она стерла с памяти отца все эти годы разочарования?

– Конечно, я была бы очень рада, – быстро проговорила она и добавила: – Я сомневалась, что ты одобришь мой выбор.

– Что ты, – возразил отец с восторгом, который она слышала в его голосе крайне редко. – Я рад, что ты остепенишься. Это пойдет тебе на пользу.

Похоже, он хотел сказать, что это убережет ее от неприятностей.

– Я тоже так думаю.

– Знаешь, я задавался вопросом, может, вы решили пожениться, чтобы не пострадала избирательная кампания Хелен Харрис? – Ее отец глотнул виски и сделал выразительную паузу. – Если это так, вы правильно поступили. К тому же быть невесткой губернатора очень выгодно, и мне нравится то, что мы породнимся с Харрисами.

– Может, замолвить за тебя словечко?

Он задумчиво кивнул, не заметив ее сарказма:

– Что-то в этом роде. Я подумываю над тем, чтобы попробовать себя в политике. Множество возможностей, и все такое.

Роз стало дурно. Выходит, отец одобрил ее выбор только потому, что он сулил выгоду ему самому. Неужели ему не пришло в голову, что Роз еще не успела завести какие-либо отношения с Хелен Харрис? Боже правый, она видела эту женщину впервые сегодня вечером.

Что, если у Роз не получится предоставить отцу возможность, которую он ищет?

Каждый чего-то ожидал от этого союза, но она не понимала, откуда такое разочарование, ведь ей все равно никогда не удавалось угодить своему отцу. Просто Роз на секунду показалось, что они близки к тому, чтобы наладить свои отношения друг с другом.

Что ж, она ошибалась. Впрочем, Роз привыкла к потерям и к тому, что все хорошее, что случалось в ее жизни, носило временный характер. Еще одна причина держаться на расстоянии с окружающими.

Но как можно было удержать на расстоянии Хендрикса, который загнал ее в угол кухни, куда она спряталась, чтобы зализать свои раны.

– Изучаешь мои кастрюли и сковородки, чтобы приготовить мне достойный ужин, когда станешь моей женушкой?

– Только попробуй еще раз назвать меня женушкой, и я придушу тебя, – ледяным тоном ответила она. – К тому же это частная вечеринка. Так что убирайся отсюда.

У Хендрикса хватило наглости вторгнуться в ее пространство без приглашения. И если она хотя бы чуть расслабит свои бедра, их тела соприкоснутся. Черт, это случится, даже если она просто вдохнет.

А он, вместо того чтобы разозлиться, просто стоял и смотрел на нее.

– Что? – спросила Роз, чувствуя, как внизу ее живота поднимается жаркая волна.

Она сглотнула, когда Хендрикс подцепил локон ее волос и заправил ей за ушко. Похоже, он использовал это прикосновение как предлог, чтобы подобраться к ней еще ближе, потому что, стоило ему дотронуться до нее, его было уже не остановить. Не сводя с нее глаз, Хендрикс медленно провел большим пальцем по линии ее подбородка.

Розалинда Карпентер из другой реальности хотела отбросить его руку, но в этом измерении ее каблуки буквально приросли к полу, и она не могла пошевелиться, когда Хендрикс чуть приподнял ее подбородок.

Она ждала, что он жадно набросится на ее губы, и предвкушала его поцелуй, тянулась к нему…

Но Хендрикс поверг ее в изумление, когда чуть повернул ее голову в сторону и, слегка коснувшись губами ее щеки, прошептал ей на ухо:

– Сказать, почему ты так сильно расстроилась?

– Я не расстроилась. Может, мне просто понравилась твоя кухня.

– Можешь врать своим друзьям, своему папочке, но только не мне. Мы в этом деле заодно, и ты нужна мне.

У нее задрожали коленки. Единственный человек, к которому она не хотела испытывать интерес, только что продемонстрировал выдающуюся способность пробраться сквозь защитные стены, которые она возвела вокруг себя. И не важно, что он на самом деле не думал то, что говорил, потому что его вряд ли заботили ее проблемы.

Нет. Он просто хотел, чтобы она соблюдала условия сделки и перестала вести себя как большой ребенок из-за того, что ее отец ожидал заполучить выгоду от замужества своей дочери. Но ведь выгода и была основной целью этого брака. И все-таки тот факт, что Хендрикс почувствовал едва заметную перемену в ее настроении, не оставил ее равнодушной.

И она злилась на себя. Роз не хотела, чтобы он вел себя хорошо с ней. И лучше бы он до самого конца оставался всего лишь средством для достижения ее целей.

– Ага, – промурлыкала она и чуть выгнула бедра, чтобы коснуться его отяжелевшей плоти. – Я чувствую, как сильно нужна тебе.

– Осторожнее, – прошептал он ей на ушко, заставляя ее саму сходить с ума от желания. – Или я подумаю, что ты пытаешься соблазнить меня, чтобы я нарушил свое обещание. Роз, которую я знаю, не станет вести такую грязную игру. Поэтому мне кажется, что ты всего лишь пытаешься отвлечь мое внимание от того, что тебя беспокоит на самом деле.

Роз не успела и глазом моргнуть, как он обхватил ее за талию и крепко прижал к себе. И этого ей хотелось больше всего на свете…

– Пошли все к чертям собачьим, – прошептал Хендрикс ей на ушко, когда их объятия стали еще более интимными. Он прижал ее к столу, одной ногой слегка касаясь ее бедер, словно собирался раздвинуть их, но давал ей возможность подумать об этом. – Не позволяй случайным комментариям портить тебе настроение. Будь душой компании и наплюй на мнение других.

На ее глаза набежали слезы. Что с ней творится, черт подери, если всего пару сочувственных фраз от такого плейбоя, как Хендрикс, могли вызвать у нее желание разреветься?

Потому что он не был просто мерзавцем, который только и делал, что искал своего. Они были помолвлены, и Хендрикс хотел, чтобы Роз взяла себя в руки.

– Ты прав. Я огорчаюсь из-за всякой ерунды, которая не имеет никакого значения.

– Конечно, прав. – В его голосе послышалась улыбка. – Роз, сейчас ты проходишь практику перед тем, как показаться перед более широкой публикой, потому что следующие несколько недель нас ждет множество выходов в свет. И эти люди не собираются вести себя снисходительнее и великодушнее. Но я буду рядом. Я никуда не денусь и всегда буду держать тебя за руку.

– Арахисовое масло и джем рулят, – пробормотала она и обняла его за талию. – Хотя я хотела бы узнать, почему мы не могли вести этот разговор без того, чтобы ты оплел меня как осьминог.

– О, мы могли бы, – ответил Хендрикс и потерся губами о ее ухо. – Но я не мог не прикоснуться к тебе. В этом платье ты сводишь меня с ума, и я только и думаю о том, что мне не светит стянуть его с тебя под конец вечера. Я заслуживаю что-нибудь за свои страдания.

Роз рассмеялась в ответ.

– К тому же мне показалось, что тебе не хотелось, чтобы нас видели сейчас. Если бы кто-нибудь заглянул на кухню, он тут же выскочил бы обратно, испугавшись, что помешал влюбленным.

Кажется, от этого мужчины ничего не ускользало. Но Роз не хотела восхвалять его достоинства.

И ей не следовало вспоминать то, о чем он говорил ей на крыльце своего дома. Хендрикс никогда не стеснялся говорить то, что приходило ему на ум, и он обладал очень богатым воображением, особенно в том, что касалось пошленьких разговорчиков.

Этот мужчина вскружил ей голову, но ей нужно было собраться с мыслями и взять себя в руки. Роз задумала успешный старт для своей благотворительной организации, и Хендрикс был всего лишь средством достижения этой цели.

– Уже нечему мешать, – выдавила она.

– Я не согласен, – возразил он, но тут же выпустил ее из своих объятий, забирая с собой восхитительный жар своего тела.

Хендрикс читал ее словно открытую книгу и, почувствовав в ней перемену, немедленно отпустил ее. Но его взгляд оставался по-прежнему обжигающим, и Роз не сомневалась, что, скажи она только слово, он снова заключил бы ее в свои объятия.

И это придало ей недостающей уверенности в себе. Она была наравне с ним в их договоренности.

– Мы звездная пара, – сказала она, протянув руку Хендриксу. – И будем вести себя соответственно.

Глава 4

Хендрикс сидел у камина с бокалом виски в руках и думал о Роз. А еще о друзьях, которые считали его невозможным бабником.

Они были не правы, потому что он смог бы обойтись без секса. Смог. Разве он не отошел от Роз, когда она попросила его отпустить ее? Что это было, как не проявление его железной воли? И он с честью выдержал испытание.

Весь вечер он не сводил глаз со своей невесты. Казалось, она освещала собой комнату, когда говорила с их гостями. И ему было наплевать, что кто-то поймал его за этим делом. В конце концов, они с Роз были помолвлены, и ему разрешалось глазеть на нее. Такое поведение было вполне естественным для жениха.

Но полной неожиданностью для него стал тот разговор на кухне. Хендриксу не понравилось, что что-то огорчило Роз. И ему не понравилось, какой беззащитной она казалась в его руках, когда он всеми силами пытался поднять ей настроение. Но Роз выскользнула из его объятий, и Хендриксу стоило немалых усилий отпустить ее тогда, когда ему больше всего на свете хотелось прильнуть к ее чувственным губам. Но этот поцелуй не нужен был ни ей, ни ему.

Хотя нет. Лично ему он был очень даже нужен. Но Хендрикс также испытывал необходимость в том, чтобы доказать всем – и, может быть, в первую очередь себе, – что может изменить своему привычному стилю жизни, который подразумевал очень много секса. Ведь если бы он слушал свою мать, его фотография с голой задницей не гуляла бы по всему Интернету.

Хендрикс боковым зрением заметил, как к нему приблизился Пол Карпентер.