Помоги проекту - поделись книгой:
— Кажется, достаточно. Спасибо большое, — отозвалась первой Вика. Влад накрыл одеялом ноги и все же предложил:
— На живот ложись, спину натру.
Ожидал, что откажется, но Вика подтянула одеяло повыше, укрываясь им до пояса, приподнялась на кровати и потянула вверх платье. Мучительно медленно, сантиметр за сантиметром обнажая белую кожу. У Влада дыхание сбилось и пальцы крепче стиснули стекло бутылки, когда увидел черное тонкое кружево бюстгальтера, обхватывающее высокую грудь. Вика легла на живот, положив голову на руки. Влад приоткрыл заслонку на печи и погасил керосиновую лампу.
Домик погрузился в темноту, только красновато-оранжевые отблески от огня причудливо играли на стенах. Влад осторожно присел рядом на кровать и, приподняв волосы девушки, переложил их на бок. Застыл на несколько мгновений, разглядывая тонкую талию и выступающие позвонки. По пальцам можно все пересчитать. Провёл пальцем по коже, аккуратно расстегнул бюстгальтер. Плеснул на ладони коньяка и коснулся руками нежной кожи спины. Еле заметная дрожь. Руки Влада даже в полутьме кажутся тёмными на фоне белой кожи. Пальцы ложатся на лопатки и круговыми движениями движутся дальше, скользят ниже, к талии, ловко втирают спиртное и поднимаются к предплечьям.
— Такая напряженная, — голос немного срывается и звучит еще ниже, чем обычно, — расслабься…
Влад усиливает нажим. Под натиском пальцев затекшие мышцы словно начинают оттаивать. Более сильный щипок — Вика стонет, прикусив губу. Чёрт. В паху и без того всё ноет, а сейчас и вовсе стало каменным.
— Больно?
— Немного, но терпимо. Не останавливайся.
Перед глазами всё начинает плыть. В этой просьбе чудится гораздо большее, и Влад едва сдерживается. В носу стоит аромат духов и её теплой, разогретой кожи, которые не перебить даже отчетливому запаху спиртного.
— Всё? — голос Вики звучит немного иначе, более томный и расслабленный. Она шевелится, укладываясь поудобнее и одеяло сползает чуть ниже, обнажая соблазнительные ямочки на пояснице.
— Ещё немного.
Влад встаёт и ополаскивает руки водой. Остаётся только накрыть одеялом девушку и дать ей отдохнуть, но наружу рвется возбуждение, такое сильное, что он не сдерживается. Отвинчивает крышку на бутылке и капает коньяка на кожу Вики, заполняя коньяком те самые ямочки на пояснице. Резко наклоняется и накрывает кожу губами, собирая языком коричневатую жидкость.
— Влад, — потрясенно выдыхает Вика, чуть вздрогнув. Влад уже ласкает языком кожу, собирая губами вторую лужицу спиртного. Руки ныряют под тело девушки, обхватывая грудь и мягко сжимая её. Пальцы касаются мягких сосков и ласкают их, вызывая ответную реакцию. Под движениями пальцев они твердеют и вытягиваются. Вика повторно выдыхает его имя, чуть более протяжно, с легким стоном. Ей тоже это нравится. Дрожь тела и напряженные соски выдают охватившее её возбуждение. Влад прижимается ртом и мягко целует кожу вдоль позвоночника, горячо выдыхая и чувствуя, как под его поцелуями и ласками млеет девушка, шевелит бёдрами, приподнимаясь. Влад добирается до шеи, вдыхает полные лёгкие, наполняя их её ароматом, пьянея еще больше. И вдруг отстраняется.
— Извини, не смог сдержаться.
Чёрт. Хочется так, что готов спустить всё, как подросток, прямо в штаны. Но… Хрен его знает, какое но. Влад встаёт и отставляет бутыль, подкидывает дров, заставляя взметнуться искры.
— Влад, — тихо зовёт Вика. Он оборачивается — девушка сидит на кровати, отбросив бюстгальтер. Глаза влажно и призывно блестят, дыхание чуть сбившиеся. И вызывающе острые соски темнеют на белой коже. Вика протягивает руку и, обхватив его за пальцы, тянет на себя.
— Почему отстранился? Было так хорошо, — шепчет она прямо в губы, прижавшись своим лбом к его. Он уперся руками по обе стороны от её тела и дышит тяжело, больше всего желая опрокинуть её навзничь и оказаться внутри. В голове шумит ток крови, и через него пробивается её едва слышный шёпот, ласково называющий его по имени. Мягкие губы касаются подбородка и поднимаются к губам. Одно касание губ — и лёгкоё скольжение кончиком языка. Влажно и соблазнительно, вынуждая покориться чарующему ритму, заданному ей самой. Он позволяет ей целовать себя так, как самой вздумается, шалеет от эротизма, которым пронизано каждое движение губ, языка и даже легкое потирание щеки о щеку. Тонкие пальчики проворно пробираются под ткань свитера и задирают его, пробегаясь по прессу, касаются мышц груди и требовательно дёргают лишнюю одежду. Влад поспешно стягивает с себя и то, и другое, тянется к Вике. Одной рукой обнимает за талию, а вторую на полпути перехватывает она и засовывает себе в трусики, одновременно приподнимаясь. Пальцы ныряют в глубину и начинают двигаться внутри. Вика громко стонет и закрывает глаза, раздвигает бёдра шире, раскрываясь перед ним. Тело само движется навстречу его пальцам.
— Влааааад…
Вика открывает глаза и откидывается на спину, держа ноги согнутыми и чуть разведенными в коленях. Он стягивает тонкие, промокшие насквозь трусики по её ногам и бросает их на свой свитер. Наклоняется и жадно целует рот, глубоко проникая языком. Взбирается над ней и позволяет расстегнуть пуговицу и ширинку, помогает ей снять с себя джинсы с бельём. Тонкие пальчики ложатся на его ягодицы и впиваются в кожу, притягивая к себе. Вика медленно разводит бёдра шире. Он приникает возбуждённым членом к её лону и, обхватив его пальцами, ведёт по складочкам, раздразнивая её ещё больше.
— Прекрати дразнить, — просит она и движет бёдрами ему навстречу, впивается коготками в ягодицы, тянет на себя. Большего не требуется — он заполняет её одним глубоким и медленным толчком так, что она движется ему навстречу и дрожит от нетерпения, пока он достигает предела глубины и начинает двигаться. Вперёд-назад, выходя и полностью загоняя член до упора. Его губы жадно сминают её и не дают передохнуть. В маленькой комнате домика становится настолько жарко, что об одеяле, валяющемся на полу, никто и не вспоминает — ненасытно движутся бёдрами навстречу друг другу.
И словно этой глубины кажется мало, Вика обхватывает его ногами за поясницу — неприкрытая жажда секса и откровенная просьба в одном движении. Влад ускоряется под учащающиеся громкие стоны девушки. Сердце колотится как сумасшедшее — вот-вот вырвется из груди или выплеснется с подступающей волной оргазма. Еще несколько особенно глубоких толчков — и он чувствует, как её сжимает вокруг него, а тело выгибается дугой и бьётся в судороге оргазма. Влад громко стонет и кончает, едва успев вынуть член. Вязкая струя выплескивается на лобок девушки. Она притягивает его лицо для поцелуя и дышит одним воздухом на двоих, улыбается, наконец, широко и открыто, вгоняя эту свою улыбку ему прямо в сердце.
— Ты такая крошечная, словно Дюймовочка.
Влад укладывает меня на себя, накрывая сверху одеялом. Моя голова покоится на широкой мускулистой груди. Ухо улавливает медленное, гулкое биение его сердца. Я млею от внезапной близости, превратившей нас в единый сплав неизвестного доселе металла. Так остро и вместе с тем нежно ещё никогда не было. Ни разу.
— Я не крошечная, просто ты — большой.
Влад тихо смеётся и обнимает за поясницу. Меня покоряет его внимательность и забота, медлительная чувственность движений. Не ожидала, что всё это скрывается за его брутальной, грубоватой внешностью. Как маленький, но чертовски приятный сюрприз, скрывающийся за простой обёрткой из крафтовой бумаги. Хотя, маленьким назвать его трудно. Внизу всё ещё приятно тянет и ноет, пульсирует едва ощутимо…
— Нееет, — смеётся Влад. И от его низкого хриплого голоса поднимается волна мурашек по коже, — это ты маленькая и беззащитная. Я бы тебя никуда не отпустил…
Его слова на краткий миг напоминают мне о том, почему я вообще оказалась здесь, в глуши. В одной постели с малознакомым мужчиной… Меня саму поражает то равнодушие, с которым проносятся мысли в голове. Словно это не меня касается, а кого-то другого, бесконечно чужого и далёкого. А ведь до недавнего времени я считала, что счастлива в браке и… люблю? Или то была просто привычка, выросшая на почве секса? Ведь если любишь, должно быть больно и горько от предательства. А мне — плевать. На всё: на всю нашу прошлую семейную жизнь, красивую и благополучную. Я перематываю в голове события прошлых лет, а перед глазами мелькают лишь снимки, будто фотобудка выплёвывает одну за другой слащавенькие фотокарточки, тщательно отредактированные для Instagram.
Я чуть позже разложу всё по полочкам, вымету весь ненужный хлам… А сейчас не хочу думать ни о чём. Так уютно мне еще никогда не было. Меня начинает клонить в сон. Голова соскальзывает. Влад притягивает к себе для поцелуя и крепче стискивает в объятиях, располагает мои ноги по обе стороны своего тела. Пальцы левой руки протискиваются между нашими телами и накрывают клитор, начиная его тереть подушечками пальцев.
— Влад, я…
Он не даёт мне договорить — накрывает губы, чуть покусывает и ласкается языком.
— Кончи для меня ещё разок, а потом на бочок и баиньки.
Нагло так, прямо в губы, заставляя проникнуться желанием от откровенной бесстыжести его слов. Пальцы умело растирают меня внизу, и возбуждение приливает послушными волнами. Бьётся в теле и сочится влагой, вырывается частым дыханием и стоном. Быстрее по кругу, вниз и опять вверх. Сильно надавливает, задерживая пальцы и вновь трёт, ускоряя движения. А потом он проводит пальцами второй руки по лону, увлажняя их. Обхватывает ягодицу и нажимает на отверстие попки. Влажная подушечка пальца нежно растирает меня в едином ритме с пальцами, что порхают над клитором. Возбуждение дробится надвое, расходится от движений его пальцев и вновь возвращается обратно. Оба потока встречаются где-то посередине, смешиваясь. И непонятно, от чего меня наполняет экстазом больше. Темп ускоряется, палец Влада после очередного круга нажимает на попку, ритмично толкаясь внутрь. Мягко скользит. Чёрт. Это слишком. Я непроизвольно подаюсь назад, наталкиваясь на его палец, медленно входящий внутрь. А потом меня вынуждают двинуться вперёд его пальцы, ласкающие клитор. С каждым мгновением терпеть чувственную пытку становится всё невыносимее.
— Влааад… Пожалуйста…
— Ещё?
— Дааа…
Одного "да" хватает для того, чтобы его движения стали настолько стремительными, что нет сил даже стонать — так сильно перехватывает дыхание. Я бьюсь в его руках, словно рыба, выброшенная на берег, жадно хватаю ртом воздух и не в силах протолкнуть его в лёгкие. Всё тело трясется от возбуждения. Волны его уже не скользят по телу с двух сторон, а сшибаются друг с другом так, что от их столкновения оргазм раскалывает меня на много мелких кусочков, а потом вновь собирает и заставляет растечься сладкой патокой…
Мы едва умещаемся вдвоём на узкой кровати, предназначенной для одного.
— Я беспокойно сплю и пихаюсь во сне, — честно предупреждаю я Влада. На что он смеётся:
— У тебя силёнок не хватит спихнуть меня. Спи уже…
Он ложится на левый бок и крепко прижимает меня к себе. Я не люблю, когда во сне на меня кладут руки или ноги, вечно расталкиваю одеяло и подушки. Но за сегодняшний день я так устала, что засыпаю мгновенно. Я проваливаясь в сон, как будто падаю в чёрный глубокий обрыв. Сегодня падать не страшно — спасительные объятия держат крепко и вместе с тем бережно.
Буран не отступает и на следующий день. Всё так же нет сигнала связи — на мгновение появляется слабый мигающий значок антенны на панели уведомлений, но набрать хотя бы один из номеров не выходит. Я делаю это просто автоматически, по привычке. А Владу всё нипочем — спокоен и собран. И кажется, счастлив находиться в глуши. Кого я обманываю? Мне и самой нравится это добровольное отшельничество и отрезанность от всего мира. Как и внезапно вспыхнувший огонёк притяжения, что мерным светом и теплом согревает меня изнутри.
— И всё же, почему ты ускакала неведомом куда? — Влад касается пальцем бриллианта на обручальном кольце. Я проворачиваю кольцо вокруг пальца и рассказываю всё, как есть.
— Ну и мудак, — заключает Влад, — зажрался, наверное. Ты же такая сладкая, как десерт, и пахнешь соблазном даже на расстоянии.
Он целует меня в шею. А я снимаю кольцо с пальца. На удивление оно соскальзывает так легко, будто только этого и ждало все несколько лет брака. Расстегиваю цепочку на шею и продеваю через неё кольцо.
— Что-то это мне напоминает… — бормочет Влад, а потом громко смеётся так, что аж слёзы блестят в уголках глаз, — ты прямо как Фродо Бэггинс из фильма "Властелин колец". Несёшь кольцо всевластия в Мордор…
Отсмеявшись, спрашивает:
— Или не дойдя до края, наденешь его?
Теперь мой черёд смеяться:
— Тогда нужен Голлум, с воплем "Моя прелесть" кидающийся на меня!
— Допустим, ты — моя прелесть. Маленькая, невозможно вкусная прелесть. Но не кольцо. Выкинь его куда подальше — и дело с концом…
С ним так легко болтать о пустяках или говорить о более важном под завывания снежной бури. Порой мне кажется, что мы словно герои книги "Безмолвная земля" Грэма Джойса с той лишь разницей, что не в браке, но связанные узами, ничуть не слабее супружеских.
— А ты сам?
Он понимает намёк без слов, отвечает не колеблясь:
— Не женат. Как-то не сложилось с той, что жил… Лодка брака пошла ко дну, не успев перейти в законное русло.
— Сколько тебе сейчас?
— Тридцать два. А тебе?
— Двадцать шесть.
Не вижу смысла кокетничать, спрашивая "а сколько дашь" или отвечать "мне в душе всегда восемнадцать". Глупо… Как может быть вечно восемнадцать, если жизнь оставляет на тебя насечки одну за другой, и дело не во внешних изменениях, а в том что гораздо глубже?..
Маленький домик, отрезанный от всего мира, остается таким же весь этот день… Снежное безумие начинает затихать только к утру. Спустя почти двое суток… А утро наступает ясное и солнечное. По-настоящему зимнее. Мороз и солнце, день чудесный? Да, но это означает только то, что и срок нашего пребывания здесь закончился. Влад расчищает снег снаружи. Я просто смотрю в окно, равнодушно отмечая, что связь вновь налажена. И одно за другим начинают сыпаться сообщения и уведомления о пропущенных звонках. Я ставлю телефон на беззвучный режим, чтобы не напоминал лишний раз о скором завершении маленькой снежной идиллии. Влад возвращается:
— Кажется, техника работает там, на дороге. По шуму моторов вроде расчищает заносы. Могу проверить через пару часов. Не хочу напрасно тащить тебя туда и морозить…
Я согласно киваю. И после обеда Влад возвращается:
— Можем выходить. Доберемся в два счета. Посмотришь, как бы завалило нас в моем автомобиле…
Он вновь нахлобучивает на меня свою шапку и шарф. И мы выбираемся из домика. Влад кое-как возвращает на место сбитый напрочь замок.
— Прости, Саныч, как-нибудь сочтёмся, — благодушно шутит он по пути обратно. Кажется, у него настроение отличное. А мне глаза режет ослепительный снег и окружающий пейзаж кажется нереальным, как и всё происходящее. Словно всё то, что было ценным и настоящим, осталось там, в тёмных деревянных стенах, а сейчас я вновь вернулась в иллюзорные сновидения…
Влад прав. Нас бы просто накрыло огромной снежной шапкой в его автомобиле. Дорога уже расчищена на этом участке, автомобиль освобождён из снежного плена. Рядом снуют дорожные рабочие и полицейские, Влад перебрасывается с ними словами, пытаясь завести мотор своём автомобиле… Я стою чуть поодаль, не принимая участия в типично мужской беседе. Позади меня плавно останавливается какой-то автомобиль. А затем раздаётся знакомое до ужаса:
— Малыш! Я чуть с ума не сошёл…
Дорожная техника разворачивается и уезжает. Самый сложный участок пути расчищен. Даже смешно — вот этот перемёт, а дальше трасса была чистой. Не идеальной, но проехать с некоторыми усилиями было можно. Будто кто-то специально поставил временный заслон на повороте, чтобы свести Влада с этой маленькой куколкой. А потом Влад резко обернулся. Рядом с Викой остановился автомобиль, откуда поспешно вылез мужчина. Поскальзываясь в тонких ботинках, сделал пару шагов навстречу, что-то говоря и обеспокоенно заглядывая в лицо. Гладит её тонкие руки и что-то втирает, не замолкая. Отсюда ни хрена не слышно. Остаётся лишь догадываться, о чём он там заливается соловьём. Влад ждёт реакции Вики. И понимает с внезапной тоской: никуда она не уйдёт.
От таких, как этот мажор, хлопочущий вокруг застывшей на месте Вики, не уходят. Орут, плачут, истерят, размазывают сопли и слёзы по лицу или срываются с места, как сама Вика, кидаясь в объятия первого встречного. Будто хотят доказать самим себе, что они выше всего этого: выше, лучше и чище того непреодолимого притяжения, что имеют власть и деньги. Нет, Влад не знал этого пижона, кто он и чем занимается, но безошибочно угадывал его статус по тому, как тот держится. По внедорожнику представительского класса, по дорогущим шмоткам и по наличию водителя, терпеливо дожидающегося приказов своего хозяина.
А "Хозяин жизни" сейчас что-то говорил Вике с мягкой улыбкой на лице, оправлял дорогую, но коротенькую шубку, запахивая её на груди. Мудак. Посади девчонку в машину. На улице мороз, а ты, сука, держишь свою жену на морозе в этом дорогом, но бесполезном клочке меха, что-то втирая ей. Кулаки зачесались — до того было сильным желанием подойти и как следует встряхнуть этого мажористого мужчину. И в то же время Влад наблюдал, жадно и находясь поодаль. Ждал нервного или недовольного жеста от Вики. Ждал, что скажет своему мужу что-нибудь резкое или откажется садиться с ним в машину. Глупость, конечно. Но тогда бы он имел право подойти и сделать хоть что-то, забрать эту куколку с огромными серыми глазами и спрятать от всего.
Но девчонка слушала и слушала, что ей говорит муж. С места Влада было не разобрать выражения лица Вики, но поза была спокойной и даже расслабленной. И руки не отняла, когда тот всё же догадался усадить её в тёплый салон дорогого автомобиля. Никуда она не уйдёт. Пережуёт и послушно проглотит предложенное. Может быть даже будет радоваться, что в отместку больше суток находилась здесь, в снежном плену и трахалась с малознакомым мужчиной так, будто это были последние сутки в её жизни. Плевать…
Дорога уже расчищена. И впереди по обе стороны автомобильного полотна простираются белые далёкие просторы, безжизненные и пустые. Мотор всё же завёлся, недовольно рыкнув, и автомобиль Влада резко сорвался с места.
Спустя два с половиной года
Знакомые родные места… Не думала, что вернусь сюда однажды. Но что-то упорно толкало меня обратно. Приехала на годовщину смерти матери и решила остаться. На удивление быстро нашла работу в риэлторской конторе. Взяли с энтузиазмом. Ещё бы… Посчитали ценным кадром и опытным сотрудником, исходя из данных трудовой книжки, в которой я долго числилась сотрудником риэлторской фирмы бывшего мужа. Я и на самом деле неплохо знала свое дело и выполняла свою работу хорошо. Так что с этой стороны всё было гладко.
Я сижу в кафе и дожидаюсь свою младшенькую сестру. Карина. Сводная сестра по матери, дочь от второго мужа. Мой отец погиб в автокатастрофе много лет назад, когда я была ещё совсем маленькой, и мама вышла замуж. Повторно. Поспешно. Неудачно. Нужное подчеркнуть. А в данном конкретном случае — дважды. Жирной чёрной линией. Отец Карины, к счастью, всё же давным-давно оказался за бортом нашей семьи, заберя с собой и все свои неудачные начинания, выкачивающие семейные финансы до последней копейки, и дурной нрав, и даже зарождающуюся любовь к рюмке. Хорошо, что у мамы в своё время хватило сил избавиться от этого недостойного экземпляра, как только всё начало катиться под откос быстрее и быстрее. Хоть ей было и непросто растить двух дочек самой. Она у меня была самая лучшая…
Карина запаздывает. Её не было на годовщине матери — какая-то деловая поездка. Маленькая поправочка — сестренка уже не то бледное подобие своего папаши, а вполне успешная, по её словам, бизнес-вумен. Да, Карина любит громкие слова. Даже если весь её бизнес — это пара точек в местных торговых центрах небольшого города. Ну и что? У меня и такого бизнеса нет… А что есть?.. На данный момент не так уж много: только что сменила место жительства и работы, съёмная однушка и кольцо, напоминающее о бывшем браке. Оно так и болтается у меня на шее на длинной цепочке на уровне груди под одеждой.
— Привет, Викуся…
Терпеть не могу, когда она так меня называет. С детства. Причём она это знает, но нарочно произносит уменьшительно-ласкательный вариант моего имени так, что оно звучит подобно "выкуси". Кариночка, я-то думала, что ты уже большая девочка и не играешь в детские игры. А ты… Ты нисколько не повзрослела, даром что держишься так, словно мир лежит у твоих ног. Её губы целуют пустоту возле моей щеки. Носом я улавливаю аромат парфюма Versace Crystal Noire. Усмехаюсь про себя. Ты же терпеть не могла этот аромат, когда в своё время я душилась им. Ты говорила, что это последнее, чем бы ты воспользовалась. Что изменилось?
— Привет, Карина.
Она садится напротив, закидывает ногу на ногу и улыбается.
— Ты сильно изменилась, — говорю ласково, перед тем кольнуть, — лёгкая ринопластика и уколы в губы пошли тебе на пользу.
Улыбка Карины уже не светится как люминисцентная лампочка. Да, сестрёнка. Я не хотела играть в старые детские игры. Но если перчатка брошена…
— Ты к нам надолго или проездом?
— Я же говорила, что пока решила пожить в родных местах.
— Извини, Вик. Пропустила мимо ушей. Наверное, отвлеклась на более важное занятие… Ладно, это все мелочи. Рассказывай, что у тебя нового…
— Кроме того, что переехала в родные края — ничего. Обустроилась довольно быстро. Вот пожалуй и всё…
Карина в это время машет официанту, прося меню, а пальцы второй руки тычут сенсорный экран смартфона.
— Негусто, — улыбается она и радостно выдыхает, — раз уж мы встретились, познакомлю тебя кое с кем.
— Неужели? Твой новый парень?
Я непроизвольно выделяю слово "новый". У Карины они всегда менялись со скоростью света…
— Нет, — улыбка едва не разрывает её лицо на две счастливые половины, — жених… Будет через минут пять. Я пригласила его. Надеюсь, ты не против. Мы просто не виделись некоторое время. Ужасно скучала…
— Конечно, не против.
Поделиться книгой: