Помоги проекту - поделись книгой:
— Вот и я к родным.
— Я бы не отпустил свою жену одну в такую погоду, — хмурится Влад от внезапного желания обматерить хотя бы про себя мужа Виктории.
— А его никто и не спрашивал, — усмехается Виктория, но так невесело, что сразу становится понятно. В семье разлад.
Некоторое время они едут в тишине, каждый из них погружён в свои мысли. Машина ползёт еле-еле. Метель всё усиливается, и даже внедорожнику скоро становится тяжело справляться с заносами и перемётами.
— Как бы не застрять. Впереди особенно узкий участок дороги и поворот. Всегда там переметает.
— Хорошо знаешь эти места?
— Да, знаю… Потому и беспокоюсь.
— Может, обойдётся?
— Может…
Не обошлось. Машина забуксовала на дороге переметенной настолько, что казалось, будто авто въехало в сугроб. Мотор надсадно урчал, из-под колёс вырывались клочья снега, но всё бесполезно. Машина глубже увязала в снегу — и только.
— Приехали, твою мать, — ругнулся Влад, — я выйду, посмотрю, что можно будет сделать.
А вот ничего нельзя было сделать — стало понятно, едва выбрался из автомобиля и утоп в сугробе. Походил вокруг, пытаясь откопать — сильный ветер швыряет комья снега обратно в лицо и разметает, возвращая на прежнее место.
— Похоже, мы тут надолго.
Влад стряхнул налипший с шапки снег.
— Подвёз, называется. Извини, надо было, наверное, там оставаться. На АЗС. В тепле и при цивилизации. А сейчас мы застряли посередине трассы…
— Подождём, пока буран уляжется?
— Ага, уляжется он. Как же. Мы тут дополнительный снегозадержатель. Заметёт по самое не хочу.
— И что ты предлагаешь? Идти всё равно некуда. Надо ждать спецтехнику. Может, позвонить спасателям?
Влад посмотрела на дисплей телефона — сигнал отсутствует.
— Не получится. Надо выбираться.
— Куда? — изумилась Виктория, — там всё белым-бело.
— Я знаю эти места. Тут, за поворотом недалеко в лесу сторожка есть. Там будет проще переждать непогоду. А здесь только бензин зря сожжём.
— Ты с ума сошёл. Я никуда не пойду.
— А есть еще варианты? Неизвестно, сколько времени будет буранить. И, судя по всему, буран только усиливается. Нас заметёт в два счёта.
— Нет, — отрицательно качает головой Вика.
— Хорошо, посидим с часик, посмотрим, может успокоится.
Не успокоилось ни черта. Наоборот, только хуже стало…
— Вика, надо выбираться.
— Да ты с ума сошёл, заблудимся в таком буране в два счёта.
Упрямая. Губы поджала и глаза сверкают. Боится? Разумеется. Человек слаб перед лицом стихии. Но Влад-то уверен, что там, в этом лесном домике переждать буран будет проще.
— Я пойду. Если хочешь — оставайся и жги бензин. А я все же пойду. Я там не раз бывал со своим приятелем…
Влад хватается за ручку и открывает дверь. Буран сразу же заносит вихрь снега.
— Смотри, сколько намело. Нас здесь заблокирует. И всё.
Серые глаза Вики беспомощно мечутся между открытым проёмом с беснующимся безумием и лицом Влада.
— Не бойся. Всё будет хорошо, обещаю.
Всё будет хорошо. Обещаю.
И я повелась на его уверенный голос. Послушно натянула мужскую шапку и замотала шею колючим шарфом, слабо пахнущим его парфюмом. Сам Влад вооружился лопатой и монтировкой и повёл меня за собой.
— Здесь недалеко, — едва разобрала я сквозь завывания бурана. Снег комьями летел в лицо, ветер сразу же забрался под широкий низ шубы и взобрался по ногам, одетым лишь в лёгкие чулки. Мы едва прошли метров двести, а меня уже трясет от холода. И больше всего хочется вернуться в тёплый салон автомобиля. Плевать, если занесет по самую крышу, если придётся просидеть в нем целую ночь или даже больше… Там тепло и светло. А здесь непроглядная темень, местами ноги утопают по колено в переметах. Влад крепко держит за руку и упорно тянет за собой. Не знаю, сколько проходит времени. Кажется, что уже довольно много, но мы будто стоим на месте… А потом вдруг перед нами словно из ниоткуда вырастают деревянные стены домика. Влад в два счёта сбивает монтировкой замок и откидывает снег, заводит меня внутрь. Темнота сразу обрушивается сверху. Влад открывает ещё одну дверь. Но сначала тянется за каким-то предметом. Сознание отмечает, что он обметает с шубы снег, и только потом пропускает вперёд.
Мои пальцы даже в перчатках окоченели и почти не двигаются. Влад дышит на свои руки и шагает по пространству домика, подсвечивая себе экраном мобильного телефона. Не знаю, зачем я вообще согласилась тащиться с ним сюда. Здесь холодно, жутко холодно и темно. Меня бьёт крупный озноб и ведёт. Я не в силах стоять на ногах. Влад успевает подхватить меня и сажает на какой-то стул, прислоняя спиной к стене.
— Потерпи немного, сейчас найду лампу и свет зажгу.
Через несколько мгновений и вправду зажигает свет — старая керосиновая лампа рассеивает тьму, стоя на столе. Я прикрываю глаза, зуб на зуб не попадает. А Влад все мечется, топает, ходит туда-сюда, шумит чем-то.
— Сейчас станет теплее. Я буржуйку затопил. Она быстро нагреет воздух.
Не знаю. Мне кажется, что ничто не способно согреть эту ледяную избушку.
— Сядь поближе.
Он тянет меня, заставляет подняться. А мне хочется, чтобы меня просто оставили в покое. Но от небольшой железной печки и на самом деле тянет живительным теплом. И я тянусь к нему. Влад что-то рассказывает, про какого-то то ли дядьку, то ли просто знакомого, которому и принадлежит этот домик. Нахваливает, мол, какой запасливый мужик — и дрова лежат в веранде стопкой под самый потолок, и вода всегда во флягах обновляется… Его голос баюкает меня. И я едва носом не клюю, отогреваясь понемногу. Глаза закрыты… Влад тянет мою ногу на себя и стаскивает сапог, а потом ныряет руками под платье, снимая чулок. Я дёргаюсь на месте, мгновенно просыпаясь.
— Успокойся, успокойся… У тебя же ноги совсем ледяные. Нужно погреть и растереть их.
Влад сидит на корточках передо мной и удерживает ступню горячими ладонями. Я согласно киваю. И едва не взвываю от неприятных колющих ощущений, как только его пальцы начинают растирать кожу.
— Больно, — шиплю я.
— Потерпи, — горячие пальцы поднимаются всё выше и растирают кожу. Иногда из моих губ вырывается стон боли. Но в целом потихоньку тепло и чувствительность возвращается.
— Спасибо.
Я тянусь за чулками.
— Ты что, они же мокрые насквозь.
— И что ты предлагаешь?
— Сейчас вода нагреется, ноги попаришь. А потом ляжешь на кровать.
Я смеюсь.
— Ты как будто моя покойная бабушка.
Влад насупился. Брови едва сошлись на переносице, тёмные глаза обиженно сверкнули.
— Ладно, извини. Просто всё это так неправильно…
— Что именно? Ты предпочла бы в авто крючиться в неудобном положении более суток, не имея возможности даже нужду справить?
Он прав. Наверное. Просто я не привыкла к подобному. И сейчас сижу, опустив ступни с ярко-красным лаком на ногтях в какое-то ведро с горячей водой. Боже, мы будто на краю всего мира. За окном завывает метель. На окне — керосиновая лампа. И время, свернувшись кольцом, застыло.
Вика укладывается на кровать, как и сказал ей Влад. Радует только то, что Сан Саныч был в этом домике совсем недавно. И матрас, и одеяло лишь холодные, но не успели сильно отсыреть. Развешенные над буржуйкой — быстро прогрелись. Остается только надеяться, что девушка не простыла от путешествия через буран. Иначе будет хреново — потащил её сюда и заморозил. И Влад старался. Не только потому что было бы стрёмно осознавать себя виноватым, если она вдруг свалится с высокой температурой и нечем будет ей помочь. Нет. Просто он нутром чувствовал её хрупкость и беспомощность. По крайней мере сейчас, сегодня. Они просвечивали даже через холёный лоск, их было не спрятать за дорогой одеждой и ювелирными украшениями. Странное ощущение — смотрит на неё и не понимает, как её закинуло сюда, к нему. Вернее, догадывается, но всё же. И радуется в то же время. Пусть непогода разыграется на день или два. Чертовски приятно просто находиться рядом, перебрасываться общими фразами и пробовать её глазами. Именно пробовать. Как понравившийся лакомый десерт, сначала любуешься и ешь его только глазами, аккуратно вертишь в руках и вдыхаешь сладкий аромат.
Влад усмехнулся собственным мыслям. Пытался держаться как можно спокойнее и не пялиться на неё часами. Но получалось плохо. Перехватывала его взгляды и… непонятно, что творилось в тёмно-сером тумане под пушистыми ресницами. Какие черти пляшут на глубине этих омутов? Влад ходил по домику, постоянно чем-то пытаясь занять руки. Не знал куда их деть, эти кулаки, внезапно начавшиеся казаться просто огромными и нескладными на контрасте с тонкими бледными пальцами Вики. Подкидывал дров, кипятил чайник, переставлял чашки. Просто потому что хотелось взять и дотронуться до девушки, усадить к себе на колени и укрыть от всего на свете.
Дааа, брат, попал ты. Не припоминал ни разу, чтобы вот так сразу и незаметно скручивалась хватающая за нутро нежность. Так вообще бывает? Или это просто морок, бред и последствия снежного плена.
— Садись, чаю выпьем. Поесть пока ничего не нашел. Надо было с машины прихватить.
Вика села на кровати. Лицо всё еще бледное, но хоть не трясется от холода, попыталась спустить ноги на пол.
— Ты куда босыми ногами? — всполошился Влад и прежде чем кто-нибудь из них двоих успел понять, что происходит, подхватил девушку и перенёс на стул. Лёгкая, как пушинка, и такая крошечная в его медвежьих объятиях, что страшно стало, как бы не сломалась. У Влада даже дыхание чуть перехватило.
— Вот. Выпей чаю крепкого и сахара положи побольше.
Влад усадил Вику на стул и уселся рядом на скамью, положив её ноги себе на колени.
— Может, это лишнее? — Вика хотела снять ногу, но Влад удержал горячей ладонью.
— Полы ледяные. Зря я тебя отпаривал, что ли? Тем более ты через буран непонятно в чём шла. Не хватало ещё простудиться. Сиди.
Причина была не только в заботе, просто чертовски приятно ощущать её стройные ножки на своих. Организм реагирует, как и должно: разгоняется кровь по венам сильнее, приливает к паху, заставляя его ныть. Влад дразнит сам себя, боясь сорваться, но отказаться сложно даже от вот такой имитации близости.
Вика отхлебнула чая и странно посмотрела на Влада:
— Там коньяк?
— Да, — ничуть не смутился тот в ответ, — всего полчайной ложки. От простуды помогает хорошо. нашёл в закромах Сан Саныча. Не элитный, конечно. Но за неимением другого… Пей.
— Может, ещё и спинку натрёшь? — усмехнулась Вика, озорно блеснув глазами.
— Ступни натру обязательно. И спину хорошо бы. Если позволишь.
— Сам-то пьёшь? Ты же мне свою шапку отдал.
— Не любитель, но придётся. Вот — не веришь.
Влад для чего-то поднёс свою чайную кружку Вике под нос.
— А я по-твоему — любитель коньяка? — иронично спросила Вика, — упьёмся оба?
— Разве с такого количества упьёшься?
Вика вновь посмотрела на экран смартфона, вздохнув:
— Сигнал так и не появился. Мы как будто в прошлом очутились. Ничего не работает, кругом ни одной живой души. Только непогода…
— Буран не будет длиться вечно. Завтра всё успокоится. Дорогу расчистят. И я довезу тебя куда надо. В какой город едешь?
— Я же сказала, мне бы до вокзала…
— Перестань, — поморщился Влад, — тебя одну оставишь, опять во что-то вляпаешься.
— А ты решил стать защитником или ангелом-хранителем?
— Просто не хочу оставаться в стороне. Сгоряча можно много глупостей наделать. О которых потом жалеть станешь.
— Несмотря на всё это, — обвела деревянный домик рукой Вика, — я еще не жалею о принятом решении. Досадно, что датчик уровня бензина подвёл и сорвалась с места так необдуманно. Но то была минутная слабость. Сейчас кажется, что всё так и должно быть.
— Может, и не кажется? — улыбнулся Влад, — ложись на кровать. Керосин надо бы поберечь, что его зря жечь.
Опять перенес девушку на кровать так, словно это было само собой разумеющееся, и присел в ногах с бутылкой. Коричневая жидкость плескалась на самом дне. Не спрашивая разрешения, аккуратно взял ступню в руки и начал разминать.
— Ноги холодные. Еще никак не отогреешься?
— Нет, мне не холодно. Всегда такие. Так что может быть, зря переводишь спиртное.
— Не зря, — отрицательно мотнул головой Влад, плеснул в ладонь коньяка и принялся растирать ногу, массажируя ступню, аккуратно касаясь маленьких пальчиков на ногах. Сначала одна нога, потом вторая. Растирал старательно, мял ступни даже дольше, чем необходимо. Но не мог заставить себя выпустить из рук, так и сидел, держа ноги на коленях, глядя потемневшим взглядом на Вику, застывшую без движения. Воздух вдруг наполнился тяжестью.
Поделиться книгой: