Помоги проекту - поделись книгой:
Официант наливает в бокал вина.
— Интересно будет посмотреть на твоего очередного избранника.
— Не очередного, Викуся. Единственного. Все предыдущие были пробниками. Но пользуешься же ты полноразмерной версией элитного парфюма, а не натираешься одноразовыми смоченными блоттерами.
Я отпиваю вина, слушаю быструю речь Карины, когда она хвастается собственными успехами. Рассыпает передо мной самоцветы своего довольства, переливающиеся всеми цветами радуги…
— А вот и он.
Взгляд Карины устремляется мне за спину. Я не оборачиваюсь, жду, пока "избранник" займёт место за столом. И едва в поле моего зрения попадают крупные руки со знакомым рисунком вен, замираю внутри себя на мгновение. Внешняя оболочка аккуратно ставит бокал вина и поднимает глаза, вежливо кивая.
— Влад… Вика… — представляет нас друг другу Карина. Не могу разобрать выражения тёмных глаз Влада. Гадаю про себя, узнал меня или нет… Если даже и узнал, то не подаёт виду. А внутри меня начинает вновь разыгрываться снежная метель, уносящая в прошлое… Тшшш… Не стоит так сильно. Ураганным ветром может выдуть снежинки на поверхность, и они растают непрошеной влагой на глазах. Пусть лучше кружат и беснуются внутри. В мёртвой оглушительной тишине.
Влад ловит себя на мысли, что такой Вику он еще не видел. Не видел и не знал. И знал ли вообще? Тогда, на протяжении почти двух суток казалось, что ближе и понятнее не существует. А потом пелена с глаз упала — хрупкая девочка, наигравшись на стороне, послушно дала себя увести своему мужу в ту самую жизнь, которую якобы хотела покинуть.
И сейчас, глядя на то, как холодно и спокойно она держится, перебрасываясь ядовитыми словечками со своей сестрой, Влад не узнавал в ней ту самую Вику. Перед ним сидела Виктория — повзрослевшая, расцвётшая ещё больше. Всё те же пухлые губы и ярко выраженные скулы, белокурые, завитые локоны. Только глазами режет как бритвой.
Тонкие кисти рук. Длинные узкие пальчики удерживают стеклянную ножку бокала с вином. На мгновение прикладывает его к губам, отпивая тёмно-красную жидкость. Губы смыкаются на холодном стекле бокала, а у него в голове кадры на повторе, как она этими же самыми губами тянется к нему и целует. Так соблазнительно, что в одном поцелуе больше секса, чем во всех тех женщинах, что у него были до неё. Она чудесно держится и ничем не показывает, что они были знакомы. Они были… Были ли? Кажется, что нет…
А Карина трещит и трещит без умолка, постоянно притрагивается к нему, гладит пальцы и вкладывает свою руку в его ладонь. Влад автоматически переплетает пальцы с её. Какие они разные: Виктория и Карина. И угораздило же его сейчас… Чёрт!.. Послать бы всё и сорваться прочь. Подальше. Сидеть рядом с одной женщиной и в это же самое время желать другую — то ещё удовольствие. Ему хочется сдержаться и сидеть с таким же невозмутимым видом, как Вика. Так же остро шутить, вставляя меткие выражения, но вместо этого он то и дело поглядывает на часы.
— Вы чудесная пара, — улыбаясь говорит Вика, — посидела бы с вами ещё, но мне уже пора. Дел хватает.
— Да? Жаль… Но сейчас мы будем видеться чаще. Правда? Всё же вернулась в родные края…
— Конечно, Карин. Созвонимся, посидим, поболтаем ещё как-нибудь.
Вика наклоняется и целует Карину в щёку, прощаясь. Обдаёт волной аромата своего парфюма и уходит, даже не взглянув на него.
— Может, закажем десерт? — со счастливой улыбкой спрашивает Карина.
— Конечно, милая. Выбирай, что хочешь.
— А ты?
— Я не ем сладкое, ты же знаешь, — усмехается Влад. Есть только один десерт, которого он бы сейчас попробовал с удовольствием — ярко-красные пухлые губки холодной красавицы, сидевшей рядом всего несколько минут назад…
— Я выйду покурить.
— Ты же бросаешь? — спрашивает Карина.
— Бросаю… Но день был тяжёлым. Я недолго…
Карина подставляет свою щеку для поцелуя и воодушевленно ковыряет воздушное пирожное.
— Я уже скучааааю, — кокетливый взгляд из-под наращенных ресниц и призывная улыбка. Влад подмигивает ей и спешит выйти на воздух. Ложь. Не день был тяжелым, а жалкие пару десятков минут, проведенных так близко от Вики. Будто и не было этих двух с половиной лет, что прошли с момента встречи. Когда вживую вблизи увидел — вновь подняло и закружило, руки чешутся обнять и обхватить тонкую талию, пальцами пробежаться по нежной коже. Зажигалка чиркает пару раз вхолостую, прежде чем зажигается огонёк. Влад подносит её к концу сигареты, отворачиваясь от ветра, и замечает стоящую сбоку крыльца кафе Вику. Ветер относит назад светлые волосы, пальто нараспашку. Влад, словно притягиваемый магнитом, спускается и подходит к ней, слушая обрывок телефонного разговора:
— … хорошо, девушка. Но если через пять минут ваша машина не подъедет, я вызову другое такси.
Вика прячет телефон в карман пальто.
— Простудишься, — руки сами тянутся к ней, запахивая пальто на груди и завязывая пояс, — давно не виделись, Вика.
— Привет, — она слабо улыбается, сразу же переводя взгляд в сторону.
— Не ожидал тебя здесь увидеть.
— Это мой родной город. Я здесь с детства росла.
— И мой, — усмехается Влад.
— Не может быть.
— Может. Ты где жила?
— В четвертом микрорайоне… Карина, наверное, рассказывала. Она же сейчас живет в квартире матери, там же.
— Нет. Она только вскользь о своей семье говорила. Ничего конкретного, общие расхожие фразы.
— Это в её стиле. А ты где жил?
Влад отвечает машинально и поражается превратностям судьбы. Жить полжизни в одном городе, чтобы потом встретиться в Богом забытой глуши, обрести друг друга, разойтись в разные стороны и вновь встретиться в родных краях.
— Ждёшь такси?
— Да. Говорят, машина сломалась.
— Я думал, ты на своём авто.
— Во-первых, у меня сейчас нет своего авто. Во-вторых, я пила вино. Так что в любом случае не села бы за руль.
— Твоя жизнь изменилась?
— Достаточно сильно.
— Ты сейчас не замужем? Не увидел обручального кольца.
Она бросает на него недовольный взгляд:
— Какое это имеет значение? Разве в кольце заключается счастье?..
Он не успевает ей ничего ответить — подъезжает такси. И Вика спешит сесть в салон автомобиля, бросив напоследок:
— Всего хорошего, Влад.
Я чувствую себя так, будто только что мой мир перевернулся с ног на голову и обратно. Я… Я запрещала себе вспоминать и думать о тех днях, проведенных в занесённом снегом домике. Я затолкала все эти воспоминания в бутылку, запечатала её пробкой и поставила на самую дальнюю полку. Так далеко, чтобы ненароком не задеть рукой и не выпустить наружу вязкий, сладкий дурман.
Но совсем недавно призрак из прошлого встал передо мной из крови и плоти. Всё те же темные глаза и крепкая фигура, косая сажень в плечах… Только выражение лица стало жёстче. И лёгкая щетина, которая ему так идёт. Наверняка, колкая, царапающая нежную кожу. Моё живое наваждение. Лёгкое касание его рук даже не ко мне самой, не к коже, а к одежде, когда запахивал пальто и завязывал пояс, выбило почву из-под ног. Мгновенно окутало запахом его парфюма и теплом, исходящим от него. Острая необходимость дотянуться хотя бы кончиком пальцев. Я перехватила её ростки, удерживая на месте. Не стоит…
И да, он меня тоже узнал. Я рассмеялась вслух. Таксист недоуменно воззрился на меня через зеркало водителя. Я покачала головой, мол, ничего особенного, просто смеюсь своим мыслям. В одном городе, подумать только. Мы жили в одном городе. Сколько раз мы могли встретиться и пересечься в городе с тремястами тысяч населения? Я не сильна в статистике, наверняка, шансов было мало, но… пересеклась же с ним Карина. Переплелись их нити в один единственный узелок. И я… Приехавшая совсем недавно. Побочная нить, вьющаяся рядом. Лишний и чуждый элемент в их системе координат.
Сегодня я не по своей воле вернулась в тот самый день…
— Малыш! Я чуть с ума не сошёл…
Это его вечное "малыш". Поначалу мне нравилось, когда Александр называл меня так, ласково шепча на ушко. Потом начало раздражать. Глухо и неявно. Но мы же должны прощать близким какие-то несовершенства и раздражающие привычки, чтобы и они в ответ лояльнее относились к нашим? Я терпела его обращение "малыш"…
— Как ты только могла сорваться и уехать в никуда? Это было так… так…
— Спонтанно? — улыбаюсь я. Я странно спокойна. Во мне нет ни злости, ни раздражения. Абсолютно всё равно, хочется побыстрее отделаться от него — и только.
— Необдуманно, — Александр поправляет на мне шубку и обхватывает запястья, держа мои руки в своих ладонях, — больше никогда так не делай.
— Не буду.
Лицо мужа озаряется улыбкой. Дурачок. Он верно подумал, что малыш немножко подул губки и передумал… А я подразумевала совсем иное: что мне больше никогда не придётся уезжать от него по той простой причине, что порвать отношения я планирую в самые кратчайшие сроки.
— Малыш, ты потеряла кольцо?..
— Что, прости? Кольцо? — я смеюсь.
На миг выражение лица мужа становится растерянным, он спохватывается и тянет меня в салон автомобиля. Его водитель стоит рядом с авто, терпеливо дожидаясь указаний. Едва за нами закрывается двери автомобиля, Александр оборачивается ко мне:
— Я едва нашёл тебя. Брошенное авто посреди дороги… Догадался спросить на АЗС. А дорога здесь только одна… Как ты пережила непогоду?
— Какая разница?
— Не надо так. Малыш, не дуйся. Нам надо с тобой поговорить…
— Саша, не называй меня "малыш". Мне кажется, для этого прозвища больше подходит та пигалица, которая усердно насасывала твой член.
— Это просто…
— Я знаю, что просто, Саша. Просто одно блюдо приелось и захотелось чего-то еще. Просто это когда-то должно было произойти, не так ли? Ты же у нас любитель горячих девочек. Когда-то со мной всё начиналось примерно так же, помнишь? Флирт, секс… Так что ситуация мне более чем ясна… Думаю, на этом мы с тобой поставим точку.
— Где твое обручальное кольцо? — недовольно перебивает меня муж.
— В Караганде, наверное. Не знаю. Как-то потерялось, я и не заметила. Ты не дал мне договорить. Мы ставим точку. Самую обыкновенную, в конце записи бракоразводного процесса. Как и полагается в таких случаях. Без соплей, слёз и истерик.
— Ты же не серьёзно?
— Похоже, что я шучу?..
— Я не хочу в это поверить.
— Придётся.
— Ты нашла кого-то? Вот так быстро? За эти двое суток?
— Процесс довольно быстрый, как оказалось.
Александр никак не хотел поверить в случившееся. Мне придавало спокойствия уверенность в том, что едва я выйду из автомобиля мужа, как окажусь рядом с Владом. Но перевела взгляд в окно и увидела только, как рванул с места его автомобиль… Просто уехал в снежную пустыню. Не прощаясь. Почему-то переварить этот удар оказалось сложнее, чем измену мужа. Влад ударил по мне больнее. Заставил скрючиться от той самой фантомной боли, об отсутствии которой я рассуждала, когда покидала дом мужа. Оказывается, она есть. И она не просто бьёт метко в цель, одним ударом пронзая насквозь. После того она ядовитой змеёй заползает в открытую кровоточащую рану и выгрызает тебя изнутри, обгладывает, смакуя каждый кусочек. А ты ничего не можешь с этим поделать. Живёшь дальше, надеясь только на то, что однажды станет чуточку легче…
Влад возвращается в кафе, садится рядом с Кариной.
— Я тебя уже заждалась…
Карина томно тянется к нему и кладёт голову на плечо.
— Ммм… Я сильно скучала по тебе…
Трётся щекой и вдыхает:
— Ты так и не покурил?
— Нет, выкинул сигарету. Сдержался.
— Правильно, незачем травить себя.
Влад усмехается: в большей степени сейчас его травит появление Вики в жизни, а не пресловутый сигаретный дым.
— Ты почти ничего не рассказывала мне о своей сестре. Вы с ней совсем не похожи…
— Нечего особо рассказывать. У нас разные отцы, потому и внешность разная.
— Она довольна остроумная…
— Тебе показались смешными её шутки? — недоверчиво спрашивает Карина, — поверь мне на слово. От её шуточек и злой иронии устаёшь в считанные минуты. С ней… С ней тяжело. Всегда было непросто. В особенности когда она начинает поддевать… Быстро устаёшь от её острого языка.
Чёрт. От последней фразы Карины запульсировало в паху. От острого язычка Вики Влад не уставал. И сейчас был бы не прочь попробовать его на вкус. Воспоминания послушно хлынули в распахнутую настежь дверь, наполняя голову призрачными образами. Карина что-то рассказывала о Вике. Влад слушал вполуха, пребывая в своих грёзах наяву. Автоматически отмечал лишь то, что описание Вики Кариной разнилось с тем, что он помнил, но неплохо подходило под ту, что он увидел сегодня в кафе. И где она настоящая?..
Поделиться книгой: