Охотники за барсами

Ожидание становится томительнее, а мысль о том, что козлы могут не прийти, не придает бодрости. Облака, как туман, то вдруг окутывают вершины гор и скрывают все, что находится дальше десяти шагов, то уползают, и вершины снова сверкают снегами. Панорама горных вершин и глубоких ущелий незабываемо красива. Кажется, что здесь нет и не может быть никаких животных — одни камни и снег.

И вдруг — далекий стук покатившегося камешка. Напротив, через ущелье, совсем не там, где предполагалось, идет самка горного козла, а за ней весело бежит козленок. В бинокль хорошо видно, как настороженно торчат уши у козы. Иногда она останавливается и нюхает воздух, но шаг за шагом все приближается к затаившемуся зверю. Вот уже совсем близко. Но коза не обращает внимания на выступ на камне. Запах, видимо, относит ветерком в сторону. Еще несколько шагов — и коза поравнялась с предательским камнем. Это были последние шаги в ее жизни.

Барс прыгнул так быстро, что невозможно было проследить за его движением. Миг — и на камне уже нет выступа, а коза катится по склону, сбитая с ног зверем. Вот она задержалась среди камней, и видно только, как слабо дергаются ее задние ноги. Барс уже вырывает целые куски мяса…

А где же козленок? Его как ветром сдуло. Конечно, он мчится где-нибудь по ту сторону горы.

Долго пировала хищница; казалось, она совсем забыла о своих барсятах. Но вдруг она распласталась среди камней, около туши растерзанной козы, и сразу исчезла из поля зрения бинокля. В чем же дело? Может быть, около трупа уже нет никого и барс тащит теперь мясо своим барсятам где-то среди камней?

Но разгадка оказалась не сложной: с камня на камень вниз спускался козленок. Со скрипучим писком он возвращался туда, где оставил мать.

Через несколько минут его трупик уже волочился по камням. Его-то хищница и потащила своим барсятам. Хорошо, что мы ушли от ее логова. Встреча была бы малоинтересной.

Снова кругом только скалы и каменистые россыпи, среди которых лежат окровавленные остатки козы.

Но вот опять где-то далеко покатился камешек. Еще один и еще... Это снова идет горный козел, а может быть, и целое стадо. Совсем близко покатился камешек. Из-за скалы на противоположном склоне вышли пять бородатых рогачей и остановились на перевале. Взрослые козлы все лето живут отдельными стадами.

Они долго стоят неподвижно и настороженно смотрят вниз. Малейшая опасность, замеченная одним из козлов, — и его резкий, почти птичий свист обратит всех в бегство.

Но кругом тишина. За горой, откуда пришли козлы, всюду по солнцепеку растет жесткий горный злак, типец. Козлы паслись там все утро. Когда же поднялось солнце, они двинулись вверх, к самым вершинам, пуская вниз звонкие камешки. А там, вверху, где-нибудь под навесом утеса, в тени, они передними ногами расчистят от мелких камней небольшие кружочки и улягутся на весь день. Цвет камней и козлиных шкур одинаков и делает их незаметными. Они лежат неподвижно, и только их челюсти непрерывно работают, пережевывая жвачку.

За горными козлами с сетями

Вверх по скалистой щели Джунгарского Алатау медленно поднимались быки, тяжело навьюченные вязанками длинных шестов и толстыми веревочными сетями.

Подъем очень крут. Навстречу несется бурный поток в обледенелых берегах. Кругом мрачные скалы, россыпи и снег.

Подъем становится круче. Тропа кончилась далеко внизу. Быки то и дело останавливаются. Вот один из них не удержался и тяжело рухнул на бок. Только подняли и перевьючили одного быка, а в это время второй перевернулся прямо на спину и застрял в камнях, придавив вьюки.

Все чаще останавливаются и падают быки. Наконец подниматься выше становится невозможным. Но осталось уже совсем недалеко до седловины между двумя вершинами, куда нужно поднять сети и шесты. На себе, по частям, мы затаскиваем их, задыхаясь и глотая воздух, как рыбы, вытащенные из воды. Бешено бьется сердце и стучит в висках.

Но вот все затащено на седловину. Торные тропы и свежие «орешки» горных козлов говорят о том, что они ежедневно проходят здесь.

Быстро установили шесты, обложив их основания камнями, и развесили на них сети. Теперь можно отдохнуть.

Охотники отправились загонять козлов. Пройдет несколько часов, пока они пригонят их. Я спрятался среди камней, недалеко от сетей, и приготовился к длительному ожиданию.

Неожиданно на большой камень около меня уселся кеклик.

Он был так близко, что его можно было схватить рукой. Ярко-красные ножки и огненный клюв красиво выделялись на сером камне.

Кеклик вытянул шейку и насторожился. Малейшее движение руки к фотоаппарату — и птица с тревожным криком срывается с камня и летит, огибая гору, и скрывается за поворотом.

Кругом голые камни, россыпи и скалы. На такой огромной высоте, под облаками, не может расти даже кустарниковая арча. Далеко внизу едва слышен шум водопада. А здесь, в седловине между двумя горными вершинами, тишина не нарушалась ни одним звуком. Я лег на спину и стал смотреть на облака. Они плыли над головой необычайно низко, как туман над лесом. Одно облако «запнулось» за горную вершину, и все исчезло в молочном тумане. Сделалось холодно и сыро. Но ветерком облако прогнало дальше. Яркое солнце быстро согрело камни. Незаметно я задремал, утомленный тяжелым подъемом и работой по установке сетей.

Проспал я больше часа. Трудно сказать, что разбудило меня. Испуганно я приподнялся на локте и взглянул на сети — неужели я проспал?.. Но сети по-прежнему неподвижно висели на шестах, перегораживая торную тропу горных козлов, выбитую в течение многих столетий миллионами копыт. Кругом не было заметно никаких признаков чего-либо живого. Я успокоился, сел удобнее и от нечего делать стал в бинокль осматривать вершину горы против себя.

В поле зрения бинокля попадали одни камни. Ничего интересного. Я хотел было уже опустить бинокль, как вдруг мне показалось, что один камень пошевелился. Я пригляделся внимательнее — это был снежный барс! Он медленно пробирался между камнями, огибая вершину горы. До него было не менее четырехсот метров, но в восьмикратный бинокль зверь казался совсем близко.

Пригнувшись за камнями, я наблюдал за огромной пятнистой кошкой, на ощупь заводя пружину фотоаппарата и навинчивая телеобъектив.

Барс остановился, оглянулся назад, завил кончик длинного хвоста крючком и залег. Из-за камня выскочил второй барс, но мокрое облако как раз в этот момент накрыло вершину горы. Впрочем, сразу же его пронесло, и я увидал обоих барсов. Они стояли на задних лапах, передними ударяя друг друга. Один из них бросился вниз по тропе горных козлов прямо к сети. Но второй зверь в два гигантских прыжка нагнал его, они сцепились в клубок и покатились, переваливаясь друг через друга.

Барсы играли!

Это было изумительное зрелище! Но сфотографировать серых зверей на фоне серых камней было невозможно на таком расстоянии даже с телеобъективом, и я только наблюдал за ними в бинокль.

Наконец барсы отскочили друг от друга, изогнув спины дугой. Они постояли так немного, а затем один из них спокойно повернулся и неторопливо ушел за камни, откуда появился. Больше он не показывался.

Второй барс прыгнул на огромный камень, сел и начал умываться, облизывая подошву передней лапы и водя ею по морде, совсем как это делают наши домашние кошки. Встряхнувшись всем телом, зверь вытянул вперед передние лапы, потянулся, зевнул и лег на камни, подобрав передние лапы и обняв себя сбоку длинным хвостом, черный кончик которого свисал с камня впереди.

Потянулись томительные минуты ожидания дальнейших событий. Барс был совершенно неподвижен. Но до него было настолько далеко, что едва я опускал бинокль, как сразу терял его и потом с трудом находил, только благодаря тому, что он лежал на большом, приметном камне выше тропы горных козлов, хорошо заметной на склоне горы.

Я держал барса на прицеле в бинокль, наблюдая его в щель меж двух больших камней, и был уверен, что он меня не заметит. Полчаса пролетели незаметно. Время от времени я смотрел в бинокль — барс по-прежнему лежал на камне, не меняя позы.

Прошло более трех часов с того времени, как уехали загонщики. С минуты на минуту на тропе могли показаться горные козлы. Но барс, конечно, вспугнет их и разгонит.

Что делать?

Оставить зоопарк без козла, но зато увидеть редчайшее зрелище — охоту барса, или спугнуть его и ждать козлов? Но ведь ловить горных козлов сетями я могу поехать еще не один раз, а такой редкий случай может не повториться больше. Только вряд ли мне поверят, что козлов испугал барс, а не я со своим фотоаппаратом, и могут больше не взять...

Пока я так размышлял и колебался, где-то далеко со стуком покатился камешек.

Козлы!

Я схватил бинокль, но барса на камне не было. Он ушел, пока я раздумывал, избавив меня от необходимости что-то решать. Я быстро осмотрел в бинокль все камни выше и ниже тропы, но нигде не увидал барса.

Камешки застучали ближе, и на тропе из-за горы показались козлы. Впереди шла коза, за ней бородатый козел с огромными рогами, а сзади еще две козы. Животные торопливо шли по тропе, испуганно оглядываясь. Вот они остановились недалеко от большого камня, на котором недавно сидел барс, сгрудились и долго стояли, оглядываясь по сторонам и назад. Наконец козел медленно пошел вперед, миновав камень, остановился и оглянулся на коз. Те двинулись вслед за ним. Я не отрываясь смотрел на них в бинокль.

В следующее мгновение произошло невероятное — камень ожил! Оказывается, барс все время лежал на нем, распластавшись, словно накрытый шапкой-невидимкой. Пропустив почему-то мимо козла, он бросился на козу. До нее от камня было не менее двадцати метров, и зверь не допрыгнул до своей жертвы. Только после второго прыжка он настиг козу, но она и не думала убегать, а топталась на месте, приплясывая на полусогнутых ногах, как птичка, ошеломленная взглядом змеи.

Куда бросились другие козы, я не заметил, но козел пронзительно свистнул, как бешеный рванулся по тропе прямо на меня и влетел в сети. Шесты со стуком упали. Козел покатился по склону, наматывая на себя веревочные петли, как пеленки.

Я вскочил и бросился к козлу. Черной материей я замотал ему голову. Ослепленный, он сразу перестал биться, и я спокойно связал ему ноги волосяным арканом. Сфотографировав свою добычу, я вспомнил о барсе. Его нигде не было видно. Как только я выскочил из засады, он, несомненно, заметил меня и скрылся. Но и козы не оказалось около камня, хотя клочья шерсти и немного крови виднелись на каменистой россыпи. Значит, барс не успел задавить ее и она убежала.

Звук покатившихся камешков заставил меня обернуться. По тропе возвращались загонщики.

На руках мы спустили пойманного козла к быкам. Из двух жердей сделали волокуши и запрягли в длинные концы жердей быка, как в оглобли, а на задних концах сделали настил и привязали к нему козла. Так и свезли его в долину к машине.

Только внизу, когда козла поместили в деревянный ящик, ему развязали глаза и ноги.

Всю ночь мчалась автомашина, и к утру пойманный козел был уже в Алма-Атинском зоопарке. А мы в это время снова взбирались на другую горную седловину, задыхаясь и погоняя быков.

Три горных козла были пойманы за эту охоту.

Черная неблагодарность

Около речки начался невероятно крутой подъем, но азарт охотника упорно погнал меня к вершинам гор. Успешная охота за козлами зависит от того, кто кого увидит первый. Но попробуйте двигаться незаметно, когда маленькие птички чеканы тревожным чеканьем извещают все ущелье об опасности. Они провожают вас за перевал до следующего ущелья и «с рук на руки» передают другим чеканам, которые провожают по своему ущелью дальше. Под такое чеканье нечего и думать незаметно подобраться к горным козлам.

Последняя пара чеканов осталась внизу. Но тут новый сигнал опасности раздался по склонам гор: это закричали сурки. Целый час под их крики взбираюсь вверх. У меня пока нет никакой надежды увидеть козлов: заранее знаю, что там, выше, тревожно засвистят горные индейки — улары.

Трудно охотиться в открытых горах, когда за тобой все время следит множество глаз.

Наконец тревожные сигналы остались внизу, и я пробираюсь в полной тишине. Облака то и дело окутывают вершины гор. Здесь, на высоте, держатся старые самцы горных козлов. Поднимаясь все выше, я внимательно присматривался к обитателям подоблачных высот.

Пушистые звездочки чудесных горных цветов эдельвейсов виднелись среди камней. Крупные белые бабочки — аполлоны, мелькая красными пятнами на крыльях, порхали на альпийских лугах. По-осеннему грустно цвели незабудки, синие генцианы, аквилегии и другие яркие альпийцы.

Из кустов арчи выпорхнула крошечная фиолетовая расписная синица. Она посмотрела на меня наклонив головку, и опять юркнула в чащу арчовника.

Свежие следы крупного барса отпечатались на сырой земле и заставили меня оглянуться по сторонам, хотя я и знал, что барсы не нападают на людей первыми.

Недалеко на камнях показались горные индейки — улары. Одна из птиц нарушила тишину громким свистом, и тотчас за крутым поворотом скалы покатились камешки.

«Козел!» —догадался я, бросился к скале и осторожно выглянул. Но козла по ту сторону скалы не было.

Я увидел только свежий след его и в нем — еще живую раздавленную кобылку. Насекомое шевелило красными ножками и усиками.

С бьющимся сердцем я стал спускаться вниз, куда уходили следы. Они были хорошо заметны — щебень и камни здесь сменил типец, любимая трава горных козлов.

Но странное дело: козел, спускаясь, все время кружился, иногда оставляя на траве клочья шерсти. Значит, он, лежа на земле, бился, сползая вниз. Я ничего не мог понять. Что могло случиться с козлом? Все это с ним произошло только что — примятая трава еще не выпрямилась. Козел где-то рядом...

Я осторожно подполз к уступу склона и заглянул вниз.

Там, завалившись среди камней, лежал на спине горный козел. Он дрыгал ногами, бился и не мог подняться.

Я подошел к нему.

Козел затих и вытаращил на меня испуганные светло-карие глаза, перечеркнутые полосками черных зрачков.

Мне ничего не стоило застрелить животное, но я увидел, в какое нелепое положение попал козел: копыто его задней ноги было крепко засажено за рог. Очевидно, козел так энергично почесал затылок копытом, что с размаху зацепил меж рог выемкой под бабками. Кружась и падая на трех ногах, козел сползал вниз, пока не застрял в камнях.

Конечно, это было исключительное событие в природе, хотя мне припомнился такой же случай с козлом в Алма-Атинском зоопарке и с сайгаком — в пустыне Бетиак-Дала. Я сбросил рюкзак и сфотографировал козла с разных мест. Но после этого мне стало жаль убивать беззащитное животное. Я подошел к козлу и взял его заднюю ногу. Он вздрогнул и задышал порывисто и тяжело. Нога была горячая и дрожала. Козел забился, еще более заваливаясь меж камней.

Я снял рубашку и закутал голову козла. Не видя ничего, он сразу притих. Тогда я снова схватил заднюю ногу и, упираясь одной рукой в рог, с трудом высвободил копыто.

Козел вскочил на ноги, замотал головой и далеко отбросил рубашку. Но он не кинулся бежать, а взвился на дыбы и бросился на меня. Не успел я опомниться, как получил страшный удар в грудь рогами и навзничь полетел вниз...

Очнулся я, лежа на крутом склоне. В голове шумело. Грудь болела. В трех шагах находился край пропасти.

«Проклятый козел! — подумал я, поспешно отползая от обрыва. — Какая черная неблагодарность за спасение!»

Поединок

Снег шел непрерывно двое суток.

В горах Алма-Атинского заповедника наступила тишина: горные козлы ушли за перевалы, на южные склоны, косули спустились ниже, фазаны перекочевали в тростники и кустарники предгорий.

Огромный пятнистый барс бесшумно прыгнул на камень. Он долго сидел на нем и смотрел на склоны гор, но на них не было заметно никаких признаков жизни. Ни один след не смял чистую пелену снега. На горных вершинах нечем было поживиться хищному зверю. Трое суток барс ничего не ел. Но сила привычки к своему обычному охотничьему участку была слишком велика и удерживала зверя. Все же барс не мог больше оставаться в привычных местах и двинулся за перевал, глубоко проваливаясь в снег и высоко поднимая лапы.

Толстоклювые птицы кедровки, черные с белыми пестринами, преследовали барса своими громкими криками все время, пока он брел по ельнику. Это раздражало зверя, и он злобно ворчал. Ему долго приходилось отсиживаться где-нибудь под нависшей скалой, пока кедровки не разлетались.

Голодный зверь начал слабеть и был готов броситься на кого угодно.

Ему опять пришлось долго сидеть не шевелясь на гранитной скале, ожидая, пока разлетятся кедровки.

Вдруг внизу, в ельнике, хрустнула ветка.

Барс распластался на камне и замер. Заметить зверя теперь было очень трудно, даже зная, где он. Его светло-серая шкура в черных пятнах сливалась с серым камнем.

Рабочий прииска, опираясь на палку, медленно поднимался в гору. Брезентовый плащ, надетый поверх ватной куртки, был расстегнут. Из-под сдвинутой на затылок ушанки выбивались волосы, прилипшие к потному лбу. Подъем был крут, и взбираться по глубокому снегу в гору с каждым шагом делалось тяжелее. Рабочий приблизился к скале, на которой затаился барс. Зверь давно уже почуял запах разгоряченного человеческого тела. Всегда он отступал перед этим запахом, но сейчас ни один мускул не дрогнул на его теле.

Рабочий подошел к скале и остановился, отирая пот со лба. Он не подозревал, что рядом таится смертельная опасность. Барс едва заметно отпрянул назад и выпустил когти, готовый к прыжку. Но привычный страх перед человеком все же удерживал зверя.

Рабочий двинулся дальше. Он прошел мимо скалы и начал удаляться.

Голодный хищник не выдержал...

Сильный толчок в спину — и человек полетел в снег. Но когти барса скользнули по брезенту плаща, и зверь тоже рухнул в снег.

Лицо человека и оскаленпая морда барса встретились в упор. В следующее мгновение сильный удар палкой по носу заставил барса бешено зареветь.

Отбиваясь от смерти, которая смотрела ему в глаза, рабочий опять что было сил ударил барса, ошеломив его. Палка переломилась пополам, но барс на минуту потерял сознание. Он не сопротивлялся, пока человек с лихорадочной поспешностью закутывал его голову плащом, а поясным ремнем быстро стягивал вместе все четыре лапы.

После минутного забытья зверь стал приходить в себя. Он зарычал и схватил зубами брезент, задергал связанными ногами и захлестал длинным хвостом.

Катаясь по снегу, барс тряс головой, стараясь сбросить плащ. Вдруг хищник почувствовал, что ему в морду ткнулся обломок палки. Он злобно схватил палку зубами. Это было последнее, что решило его судьбу: рабочий взнуздал зверя, привязав пропущенный за затылок ремень от брюк к концам палки.

Барс беспомощно лежал на снегу, тяжело дыша. Он был побежден в этом поединке с человеком.

За длинный хвост рабочий по снегу стащил барса вниз, на прииск.

Несколько дней зверь прожил в крепко сколоченном ящике. По ночам пленник отчаянно бился, царапал стенки, грыз, но разломать ящик ему было не под силу.

Через щель в крышке ему бросали в ящик мясо, но барс почти не ел.