Паладинские байки - Летние учения

– Не просто гномам, а гномьим шаманам. А гномий шаман, способный контролировать четырех големов с кобольдами внутри – это примерно как… как если бы на нас выскочили четыре лича. Так что толку с тебя немного будет, наоборот, только помешаешь. А вот если ты тут останешься и будешь молиться как следует, то и тебе защита, и нам духовная помощь, – терпеливо разъяснил ему Дино. – Понял теперь?

Кадет вздохнул, развернул четки, опустился на колени:

– Понял… Ладно. Буду молиться. А вы там, того… постарайтесь не сгинуть.

Оливио на это пожал плечами:

– На все воля божья. Мы пошли, Артурэ. Да хранит тебя Дева.

– Да хранит вас Дева, – ответил кадет и принялся молиться. Оливио и Дино подошли к проходу в следующий зал. Это был такой же коридор, как и тот, через который они попали в зал с големами, и Дино, призвав два поисковых огонька, быстро проверил его на ловушки.

– Ловушек нет. Наверное, големы их разрядили, когда от тебя удирали, – сказал он. – Что дальше?

– Я уже говорил. Иду первым. Големы, скорее всего, нападут на меня. А ты высматривай шамана и попробуй его атаковать, пока я буду с големами разбираться. Если Дева даст нам силы, мы справимся.

И он быстрым шагом преодолел темный коридор, в конце которого оказалась завеса из металлической чешуйчатой сетки. Сквозь нее просачивался желтоватый свет. Оливио поднял нижний край завесы и пролез за нее, Дино тут же последовал за ним.

Это был огромный зал, разделенный на части колоннами, подпирающими своды. Как помнил из прочитанных записей Оливио, в этом зале должны были стоять каменные саркофаги верховных жрецов (высших личей) Полумертвого Владыки, общим числом двадцать три, и множество небольших костниц со скелетами в доспехах – стражей жрецов. Вся эта мертвая компания была очень беспокойной, и паладины регулярно обновляли печати на жреческих саркофагах, чтоб высшие личи оттуда не вылезали. Костницы обычно не трогали, ограничиваясь печатями на входе в подземный некрополь. Но теперь саркофаги были разбиты вдребезги, мумии жрецов валялись на полу, разорванные на части, обломки костей скелетов-стражей кучками лежали то тут, то там, а посреди зала, где на планах было обозначено возвышение с большим столом-алтарем, теперь громоздилось нечто непонятное, составленное из огромных стеклянных колб, витых медных и бронзовых трубок, крутящихся колес и шестерней, искрящее и переливающееся вспышками разноцветной маны. Вместо стола-алтаря на возвышении стояла металлическая ванна на колесиках, покрытая замысловатой гравировкой и накрытая стеклянным колпаком. Под колпаком клубился зеленоватый пар, но смутно было видно, что в ванне кто-то лежит. Вокруг ванны бегал тощий бритоголовый гном с неаккуратной лохматой рыжей бородой и в больших гномьих очках-маске, то и дело тыкал палочкой со светящимся наконечником в завитки гравировки на ванне и что-то выкрикивал на гномском. Недалеко от этого странного сооружения застыли пять големов-кобольдов.

Именно големы первыми заметили паладинов и как по команде повернули к ним головы. Гном же несколько секунд ничего не замечал, потом его внимание привлек скрежет, с которым големы поворачивались в сторону паладинов. Он поднял голову, посмотрел и что-то рявкнул. Два голема сорвались с места и быстрым шагом двинулись к Оливио. А сам гном еще быстрее забегал вокруг ванны на колесах и вокруг своего сооружения из трубок и колб.

Големы, грохоча, приближались. Оливио не собирался с ними биться – по крайней мере со всеми пятью. Опустился на одно колено, опираясь на меч, сказал быстро:

– Дино, очищение! – и вошел в боевой храмовничий транс.

Дино послушался, сам вошел в транс, пусть и обычный, но и такое состояние ненадолго увеличивало его способности втрое. И призвал очищение. А Оливио – круг света.

Повторилось то же самое, что и в предыдущий раз, только не так сильно – все-таки совместились не две сферы, а два круга. Но эффект все равно оказался впечатляющим: белое пламя разнесло на куски двух големов, выбив из них кобольдов, и достигло возвышения с гномьей загадочной машиной. Ванна на колесах уцелела исключительно благодаря колесам – наложенные круг света и очищение прошли по возвышению, выжигая всю ману в основании машины, но не повредили ванну (видимо, в колесах никакой магии не было). Гном взверещал так, что у Дино заложило уши, скатил ванну с возвышения и принялся толкать ее к выходу из зала, противоположному тому, через который зашли паладины. Три уцелевших голема двинулись было за ним, но гном это заметил, обернулся, махнул рукой и что-то крикнул. Големы развернулись и направились к паладинам.

Тяжело дыша, Оливио смотрел на приближающихся големов. Дино вытер пот со лба (вспотел скорее от страха, чем от усталости):

– Повторим?

– Нет, – Оливио прикрыл глаза, задышал более размеренно. – Эти защищены лучше.

Он был прав: в отличие от всех предыдущих, эти големы не были слеплены из булыжников. Их создавали по всем правилам гномьего колдовства: сначала шарнирный скелет из прочной и устойчивой к магии бронзы, затем поверх него – броня, покрытая гномьими письменами, отражающая любые заклятия и мистические силы. А затем внутрь уже сажали плененного кобольда. Такого голема можно было уничтожить только грубой силой… или яростью.

Дар ярости, или, как еще говорили – дар божественной ярости – редкая способность, и очень своеобразная. Человек долгое время может и не знать, что у него она есть, пока не попадает в безвыходное и опасное положение. Тогда дар ярости просыпается, и человек становится на короткое время очень сильным, перестает чувствовать боль и усталость, на него не действуют ни магия, ни яд, ни фейские чары, он способен разорвать пополам волка или убить криком быка. А у некоторых ярость может даже высвободиться вспышкой разрушающей силы, сносящей всё на своем пути. Страшный дар для простых людей – и очень полезный для воинов, магов и паладинов. У Оливио ярость проснулась в прошлом году, по крайней мере впервые проявилась так ярко, что уже не было сомнений – это именно она. Хотя у него и раньше бывали состояния, в которых разум заливало чистой, обжигающе-холодной яростью, только она оставалась все-таки внутри. Как он сейчас понимал – на этой ярости он смог выдержать все жестокие издевательства, которым его подвергали в гардемаринской школе Ийхос дель Маре старшие гардемарины и наставники, и на этой ярости он сумел добраться до столицы без денег, больной и до кровавых рубцов избитый родным отцом. Тогда он, конечно, не умел управлять ею, но теперь, когда его научили опытные паладины, он мог призвать ее и контролировать… относительно контролировать.

Оливио почувствовал, как поднимается внутри него холодная белая волна, и сосредоточился на ней, открывая ей путь.

Дино понял, что сейчас будет, лишь потому, что ощутил эту странную силу. Сделать он ничего не мог все равно, только и оставалось надеяться, что Оливио сможет направить ярость на врага, а не просто врежет ею по всему и всем вокруг.

Големы были уже близко, а гном, толкающий здоровенную бронзовую ванну, уже почти скрылся в проходе, когда Оливио схватился обеими руками за рукоять меча, поднял его над головой и на мгновение замер. На клинке разгорелось белое пламя и стекло к его острию. А потом Оливио резко опустил меч, ударив концом по полу. Грохнуло так, будто разом рядом ударили четыре молнии. Оливио тут же повел клинком по каменным плитам, чертя дугу. И за острием потянулось пламя, а потом веером рвануло вперед, поднимаясь волной. Волна с каждым футом становилась вдвое выше, и когда достигла големов, то накрыла их целиком. Страшный визг кобольдов отразился от стен и ударил по ушам так, что у Дино зазвенело в голове, и ведь это на нем была святая броня, не будь ее – оглох бы.

Гном, затолкав наконец ванну на колесах в соседний зал, развернулся и побежал обратно, размахивая своей золоченой палочкой со светящимся камнем на конце. Дино вспомнил, что подобные палочки – это гномий аналог колдовского посоха древности. Человеческие маги уже давно ничем подобным не пользовались, а гномьи шаманы наоборот, со своими колдовскими палочками не расставались и всячески их совершенствовали. Гномье шаманство было очень своеобразным магическим искусством и от людского отличалось довольно сильно, хотя, конечно, маной гномы пользовались той же самой, что и люди, и фейри. Дино попытался понять, что именно кастует гном, но безуспешно. Определил только, что это какое-то большое заклинание, направленное не на паладинов, а на какие-то предметы вокруг.

А через пару секунд, когда големы рассыпались на кучи оплавленных металлических обломков, стало понятно, что именно задумал гном. Квадратные тяжелые плиты пола мелко и часто задрожали, из щелей между ними начали подниматься фонтанчики пыли и каменной крошки. На ногах стало трудно удержаться, и Дино никак не мог сосредоточиться, чтоб призвать Длань Девы и припечатать шамана. Да и Оливио тоже – он и так уже устал и от боевого транса, и от применения ярости, его и без этого искусственного землетрясения шатало.

Еще через пару секунд трясти стало сильнее, и Оливио шлепнулся на задницу, а за ним и Дино. Почему-то так стало проще сосредоточиться, и Дино наконец призвал Длань, вложив в призыв все свои силы.

Длань врезалась в шамана, сбила его с ног и отбросила в коридор. Пол перестал трястись… но ненадолго. Шаман быстро пришел в себя, опять выскочил в зал и, размахивая палочкой, проорал что-то по-гномьи.

Примерно на середине расстояния между ним и паладинами из пола вырвались плиты облицовки, взметнулись вверх и слепились в трех невысоких, но всё равно крупных големов, которые тут же, не теряя времени даром, ломанулись на паладинов.

И вот тут Оливио наконец разозлился по-настоящему. Настолько, что потерял над яростью контроль, только и успел схватить за руку Дино и прижать к себе. А потом во все стороны пошла ослепительная белая волна огромной силы, сметающая всё: и големов, и гнома-шамана, и колонны зала, и остатки гномьей машины, и потолочные своды…

А потом стало очень тихо.

Дино поморгал, тут же впал в панику – решил, что ослеп, но почти сразу понял, что на самом деле просто темно. Сил призывать огонек не было, и он нашарил в кармане светошарик, засветил его.

Он сидел на полу, рядом лежал ничком Оливио и, кажется, даже не дышал. А вокруг них была маленькая полость идеальной полусферической формы, сложенная из как попало насыпанных камней разных размеров. И Дино показалось, что эта конструкция очень, очень ненадежна. Настолько, что достаточно просто чихнуть – и она рассыплется и погребет их под собой.

– О, Дева… – пробормотал он, не зная, что и делать. Перевернул Оливио на спину, первым делом полез тому за воротник и нащупал медальон, выдохнул с облегчением – медальон был теплым, а значит, Оливио не ранен и не поражен магией. Просто переутомился. А тут и сам Оливио открыл глаза, и Дино вздрогнул: в них не было ни белков, ни зрачков, сплошное зеленое пламя.

– Я обрушил зал? – не столько спросил, сколько подтвердил он. Сел, держась за голову. – О, Дева… Ярость не уходит. Дино… ты цел?

– Кажется, да, – несколько неуверенно ответил Дино, и нервно хихикнул:

– Лом не пригодился. Зря только волок с собой… Не то это оружие, с которым я бы хотел быть похоронен. Хорошо хоть меч при себе.

– С чего у тебя такие мрачные мысли? – ровным голосом спросил Оливио, все еще держась за голову.

– Да мы уцелели только потому, что наша святая броня наложилась одна на другую, когда ты меня к себе прижал, – Дино показал на стенки «пещеры». – Но сил ее обновить уже нет. А сколько продержится вот эта насыпь – одни боги ведают.

Оливио встал, опираясь на меч, поднял его и посмотрел на акант под крестовиной. Сказал:

– Посвети на пол.

Дино послушался, разжег светошарик поярче и опустил его к полу. На каменных плитках до сих пор четко виднелся след от меча Оливио – ровная, словно выплавленная в камне дуга.

– Прекрасно, – Оливио усмехнулся, и повернулся к этой дуге спиной. Показал острием меча на каменную насыпь. – Я стоял тогда спиной ко входу, через который мы сюда зашли. Значит, вход – там. Вот что… ты все-таки попробуй призвать святую броню. Потому что и правда сейчас всё это сыпаться начнет… уже начало.

И правда, сверху уже просыпались струйки каменной крошки. Дино испугался, и от испуга у него вдруг получилось все-таки призвать святую броню. Оливио же коснулся мечом стенки «пещеры». Полыхнуло белым и грохнуло. Сверху посыпалось гуще и сильнее, зато теперь появилась довольно широкая дыра, а за ней Дино с радостью и облегчением увидел тот самый вход-коридор, через который они и пришли. А Оливио свалился как подрубленный, и на этот раз – уже без сознания. Дино подобрал его меч, самого его взвалил на плечо и, бормоча под нос молитвы с просьбой даровать ему силу все-таки пройти к выходу и не свалиться, пошел, шатаясь и обливаясь потом, в дыру.

И как только он зашел наконец в коридор, как позади глухо ухнуло и «пещера» схлопнулась. Дино смог сделать еще три шага и почувствовал, что силы уже кончаются – совсем.

В коридоре вдруг стало светло, в него вбежали Филипепи и Кавалли, и Дино, даже не удивившись их появлению, просто сгрузил бесчувственного Оливио Кавалли на руки. У самого него подкосились ноги и он упал бы, если бы его не подхватил Филипепи.

Старшие паладины вынесли их обоих в зал, где их обступили Анэсти, Маттео, Карло и Артурэ:

– Что с ними, ранены? – наперебой начали спрашивать младшие паладины и кадеты.

Аккуратно уложив Оливио на пол, Андреа Кавалли принялся его осторожно ощупывать и осматривать, покачал головой:

– Хвала богам, ран нет, магических повреждений тоже… но все-таки ему крепко досталось. Его ярость чуть не убила…

– Если бы не его ярость, мы бы оттуда вообще не вышли, – пробормотал Дино, которого его наставник Филипепи усадил на пол. – Големы и гномий шаман… М-м… сеньор Валерио, зачем нам на учениях гномий шаман?

Старшие паладины переглянулись и нахмурились. Кавалли потер шрам на лбу и сказал мрачно:

– Никаких големов и гномов-шаманов здесь быть не должно. Я ведь сюда прибежал как только увидел, что на вас големы бросились… А ну-ка, Дино, расскажи быстро и кратко, что там происходило.

Дино рассказал, постаравшись описать и загадочную гномью машину, и ванну на колесах, и даже не забыл упомянуть то, что как-то подозрительно мало нежити в подземелье оказалось.

– Сдается мне, вот и объяснение, кто разрушил печати на могилах личей, – вздохнул Филипепи. – Надо же. Тут обосновался ученый гномий шаман и проводил свои эксперименты. Интересно, почему именно здесь… Гномы очень не любят такие места и страшно боятся всякой некромантии. Впрочем, это мы вряд ли выясним, наверняка гнома уже не допросишь.

– Может быть, обрушен только тот зал, а остальное подземелье в порядке, – возразил Кавалли. – С лестничной площадки ведь есть лестница на уровень ниже, а оттуда можно пройти через усыпальницу вампиров и подняться снова сюда, только с другой стороны. И зайти в тот зал, куда гном успел вытолкать загадочную ванну на колесах. Вот что. Валерио, сейчас мы с тобой так и сделаем… а парни пусть берут Оливио и несут наверх, да идут через кладбище к телепорту с выходом. Ринальдо наверняка тоже на кладбище сейчас примчится, если, конечно, в пещерах или в лесу ничего не случилось, пока мы тут бегали. Так что даже если опять какая-нибудь нежить нападет, справитесь.

– А может, мы с вами пойдем через коридоры, а там уже до выхода? – несмело предложил Маттео. – Так все-таки ближе. И… если там опять големы, мы пригодимся.

Анэсти только кивнул согласно. Кавалли глянул на них с прищуром, словно оценивая, потом согласился:

– Хорошо. Артурэ, сначала Оливио несешь ты, потом Карло. Маттео, пусть Дино на тебя обопрется. Анэсти, ты идешь с нами впереди.

Так и сделали. Лестница на нижний ярус была уже и круче, чем та, что привела младших паладинов в зал с големами, и на ней было невероятно много паутины. Анэсти взял лопату, так ему и не пригодившуюся на кладбище, и стал смахивать ею паутину там, где она нависала особенно низко. Впрочем, паутина довольно быстро кончилась, и на площадке нижнего яруса ее уже не было. Зато там обитали полчища летучих мышей, при появлении паладинов бросившихся вверх и вниз вдоль лестницы с шорохом и визгом.

– Тьфу, мерзкие твари, – плюнул Маттео. – Терпеть их не могу.

– Еще и засрали тут всё, – проворчал Артурэ. – Я чуть не поскользнулся.

Он и Карло несли по-прежнему бесчувственного Оливио, позади них шел Дино, а впереди – Маттео, держась в трех шагах от Анэсти и старших паладинов.

С нижней площадки открывался вход в такой же короткий коридор, как и на предыдущем ярусе. Первым в него зашел Филипепи, запустив туда сразу пять поисковых огоньков. И почти сразу сказал слегка разочарованным голосом:

– Ловушки все разряжены. И никакой нежити не чую, хотя наши печати на входе взломаны точно так же, как могилы личей наверху.

– Неужто ни одного, даже завалящего вампиреныша не чуешь? – не поверил Кавалли. – Не может быть. Их же там должно быть больше сотни!

– Сам посмотри, если не веришь, – отозвался Филипепи из коридора. – Никого вообще. Пусто. Только общие некротические эманации в ментальном поле.

Кавалли зашел в коридор, и через несколько минут позвал остальных:

– Заходите. Похоже, гном не только печати взломал, но и ухитрился каким-то образом всю здешнюю нежить окончательно упокоить.

Вампирья усыпальница выглядела как обычная усыпальница какого-нибудь древнего знатного рода: длинное сводчатое помещение с двумя рядами каменных гробов на высоких фундаментах вдоль стен, всё покрыто резьбой и руническими надписями. Вот только крышки на всех гробах были либо расколоты, либо сброшены, и повсюду лежали кучки праха.

– Вот они тут, все сто с лишним вампиров, – показал на кучи праха Филипепи. – Не могу сказать, что мне жаль, но все-таки некоторым из них было больше полутора тысяч лет, своего рода раритеты, хм…

Кавалли усмехнулся:

– Все раритеты когда-нибудь становятся прахом… Но теперь мне еще больше хочется поговорить с этим гномом, если, конечно, он выжил.

Из вампирской усыпальницы они перешли в другой зал, где должны были находиться три гробницы с мумиями высших личей и множество костниц со скелетами. Но и там был сплошь прах. А на лестнице, ведущей наверх, валялись обломки костей с ржавыми частями доспехов. Здесь Маттео и Дино сменили кадетов и сами понесли по-прежнему бесчувственного Оливио. Артурэ, заметив в стенах лестничного коридора ниши, из любопытства туда пустил свой огонек, заорал, когда на него оттуда выпал скелет, и ударил по нему силовым ударом, разбросав кости на всю лестницу.

– Если ты каждый раз будешь так орать, когда на тебя простой скелет выскакивает, твоя паладинская карьера будет недолгой, – буркнул Дино. Артурэ смутился:

– Ну это было очень неожиданно…

Остальные младшие паладины нервно засмеялись.

– Тихо, молодежь. Мы уже пришли, – сказал Кавалли. – И я этого гнома с его шаманством отсюда чую. Вы тут оставайтесь, а мы с сеньором Валерио утихомирим гнома.

Они ушли, а Маттео и Дино осторожно уложили Оливио на площадку, Анэсти снял кафтан, свернул и подложил ему под голову:

– Что-то он долго в себя не приходит, – встревоженно сказал он. – Я читал, что яростные паладины часто калечились из-за своей ярости…

– Не думаю, что с ним что-то такое случилось, его лопатой не добьешь, – усмехнулся Маттео. – Если уж он прошел Ийхос дель Маре и не сломался, то жить ему долго.

Это он сказал даже с какой-то легкой завистью.

Анэсти хотел было что-то ему на это ответить, но промолчал, вместо того развернул четки, опустился на колени рядом с Оливио и принялся молча и вдумчиво молиться. Дино последовал его примеру, а затем и Маттео, немного подумав, к ним присоединился, велев кадетам «бдить и посматривать, мало ли, вдруг нежить набежит».

Прошло около сорока минут, никто не набежал, Оливио в себя не пришел, зато вернулись Кавалли и Филипепи. Старший паладин Валерио толкал в спину перед собой гнома со связанными руками. Вид у шамана был еще более безумным, чем тогда, когда его впервые увидели Дино и Оливио. Младшие паладины тут же прекратили молиться, повставали с колен и подошли ближе, рассматривая гнома. Тот, хоть и выглядел совершенно невменяемым, был, однако, очень тихим, даже каким-то подавленным, только бормотал себе что-то в лохматую бороду по-гномски, и всхлипывал.

– Пропал наш полигон, по крайней мере подземный некрополь уже ни на что не годится, – вздохнул Кавалли. – Гном постарался.

– А как ему это удалось? И что было в той ванне на колесах? – спросил Дино, сгорая от любопытства.

– Потом, всё потом. Сначала давайте вернемся в замок, – устало ответил старший паладин. – Тут уже недалеко осталось, сейчас пройдем через вон тот зал – и всё.

Возвращение в Жуткий замок

Внизу, в большом зале, откуда отправлялись на испытания, нервно шагал вдоль дверей с обратными телепортами Ринальдо Чампа. Он уже знал, что его помощь не требуется, что все возвращаются назад, и нервничал не поэтому. Ему было безумно любопытно, что же делал в подземном некрополе гном-шаман – ведь через магические обзорные шары можно было только смотреть, потому краткого допроса, устроенного шаману Кавалли и Филипепи, он не слышал.

Первыми вернулись Энрике, Бласко и Камилло, ходившие в пещеры. Как раз о них никто из старших паладинов не беспокоился – в отличие от остальных, им достался обычный пещерный набор: гигантские пауки, парочка каменных червей, стая стуканцов и логово контрабандистов, таскавших через горы из Сильвании запрещенную в Фарталье дурман-траву. Контрабандистов хорошенько отлупили, да и отпустили, а их товар Бласко сжег двумя огненными шарами. Дым от сгоревшей дурман-травы даже помог младшим паладинам, потому как на шум и огонь набежали стуканцы, сразу же обалдели от дыма и перебить их не составило никакого труда, с этим, в общем-то, справился один только Камилло, пока Энрике и Бласко выпинывали из пещеры контрабандистов. Сдавать их властям не было никакого смысла – здесь подобным промышляли почти все. Паладины просто посоветовали отлупленным травоносам больше запретным товаром не заниматься, потому что по закону за него полагалась каторга на восемь лет, а за, например, безпошлинный провоз сильванского древесного шелка – только неделя принудительных общественных работ или большой штраф. Пока они докладывали Чампе, появились и Робертино, Алессио и Рикардо, а затем почти сразу появились Тонио, Жоан и Джулио.

– Привет, парни! Здравствуйте, сеньор Ринальдо! – радостно возгласил Жоан, размахивая пером живоглота. – Гляньте, что у нас есть!

– А что это? – заинтересовался Алессио, подходя ближе. Пригляделся и охнул:

– Перо живоглота!!! Охренеть!!! Вот это трофей так трофей, аж завидно.

Чампа тоже быстро подошел к ним и цепким взглядом оглядел всех троих:

– Все целы? Ран, ушибов нет?

– Хвала богам, – отозвался Тонио. – Но, сеньор Ринальдо, никто из тех, кто тут уже бывал, ничего о живоглотах не рассказывал. И мне интересно даже не то, зачем он здесь, это как раз понятно, а то, где вы его раздобыли, они же давно вымершими считаются!

Чампа напустил на себя строгий вид:

– В мире, Тонио, есть немало загадочных вещей. А испытание вы все трое прошли и справились отлично, с чем и поздравляю. А ты, Джулио, вообще большой молодец, я даже, признаться, не ожидал от тебя такой прыти и сообразительности.

Джулио польщенно кивнул и поклонился:

– Спасибо, сеньор Ринальдо. Я очень старался!