Паладинские байки - Летние учения

– Да-а-а, вот это жопа так жопа – когда даже и не знаешь, что лучше: жить или сдохнуть… – впечатлился Артурэ. – А откуда ты это всё знаешь? Тонио рассказал?

– Много книг читал, – улыбнулся Оливио. – И тебе советую. Паладин должен быть хорошо образован, причем не только по прямой паладинской надобности…

Артурэ опустил голову. Читать он очень не любил, за что его наставник Джулиани частенько поругивал и даже иногда засаживал в карцер с книгой, веля в качестве наказания ее прочесть и потом пересказать.

Коридор сделался ниже и уже, фрески стали изображать просто скелетов, черепа и ритуальные предметы некротических культов. Пол стал наклонным. Оливио припомнил карту некрополя и сказал:

– Переход на нижние ярусы. В старые времена туда ходили только служители культов… – он погасил свои огоньки, кроме двух. Один послал вперед, а второй поднял над головой и сделал поярче.

Вскоре появились и ступени. И повеяло холодом.

Артурэ принюхался:

– А тленом не воняет.

– Конечно, тут нечему вонять – всё уже давно истлело, – Оливио запустил еще пару огоньков как можно дальше, то же самое сделал и Дино. – Ты лучше в мистическом плане принюхивайся. Вот в нем смердит знатно.

Дино сморщил нос:

– Это верно.

Кадет вздохнул, вошел в легкий транс и… заорал, бахнуло белым, и высунувшийся из ниши в стене скелет рассыпался горсткой пепла от пламенной стрелы. Артурэ сплюнул:

– Тьфу! Я чуть не обосрался с перепугу!

– Так я же тебя предупреждал, – с легкой укоризной сказал Оливио.

– Ну, я думал, это так, шутка, – кадет пустил свой огонек в нишу и осмотрел ее. Ничего кроме паутины там уже не было, конечно.

Оливио пожал плечами:

– Ты разве не слышал, что у меня нет чувства юмора и я не люблю шутки? – в его голосе проскочил тонкий сарказм, который уловил только Дино.

Артурэ покраснел и ничего не ответил. Про Оливио и правда другие младшие паладины и кадеты, кто его не очень хорошо знал, поговаривали, будто он никогда не смеется, шуток не понимает и шутить не умеет. И что лучше с ним не шутить, а то мало ли. На самом деле, конечно, это была неправда, просто шутил и смеялся он обычно в кругу близких друзей.

Пройдя еще пару десятков футов, Дино спросил у него то, что хотел спросить очень давно:

– Хм… Оливио, а скажи, ты правда девственник?

На это Оливио только вздохнул едва слышно и ровным голосом ответил:

– Я никогда не спал с женщинами, если ты об этом. И вообще никогда не трахался добровольно.

– М-м-м… – Дино слегка смутился, но любопытство пересилило. – Я слышал твою историю, ну, про гардемаринскую школу и… то, что там было. Просто… разве можно остаться девственником после того, как… даже если недобровольно?

– Я не знаю, Дино, – все так же ровно сказал Оливио, но Дино уловил в его голосе легкую горечь. – Но разве эти нюансы так важны?

– М-м-м… – еще больше смутился Дино, уже жалея, что вообще задал этот вопрос. – Просто… ну, тебе все эти мистические умения легко давались сразу, даже без молитвенных бдений и прочего. Как и Робертино. Выходит, если недобровольно – то не считается?

– Наверное, – Оливио остановился, прислушиваясь к своим мистическим чувствам. Дино тоже остановился, и тоже прислушался. Что-то тревожное было в тонком плане, но в таком месте как это – неудивительно. Тревожное – и странное.

– Как ты понимаешь, я этого не хотел и удовольствия не получал, – Оливио вдруг с силой провел рукой по лицу, словно что-то смывая. – Тело… с ним можно сделать что угодно. И они делали. Но сам я им не достался, – он улыбнулся злой улыбкой, оскалив зубы.

– Если честно… – Дино заставил себя посмотреть ему в лицо. – Если честно – я, наверное, не смог бы такое выдержать. Сломался бы.

Оливио на это промолчал, хотя Дино явно ждал ответа. Не дождавшись, Дино тихо сказал:

– Ты сохранил свою честь. А я… Я вот даже ради чести семьи не смог решиться на эту клятую женитьбу… Знаешь… отец ведь меня запер, чтоб я не сбежал. Я сидел в кладовке под лестницей, запертый на ключ, и думал, думал… Полночи думал – может, все-таки как-нибудь стерплю. Ради семьи. Долгов было очень много, очень. Отец заложил всё, что только можно, лишь бы не вышло на публику, что барон Каттанеи беднее самого последнего из своих арендаторов… Мы три года к тому времени без слуг обходились, кроме кухарки и одного лакея, который прислугой за все работал, и то, по-моему, из милосердия. Ели пшеничную кашу с льняным маслом и пустую чечевичную похлебку, гостей старались не приглашать – мать специально больной притворялась… Дома в таких обносках ходили, в каких в Фартальезе даже нищие не ходят… А все потому, что папаша в карты играть очень любил и наделал жутких долгов, потом пытался всё поправить, но получалось плохо. А тут такая возможность решить всё разом – надо только мне жениться на старой даме и ублажать ее как следует. Только, знаешь, слухи ведь ходили. Нехорошие слухи и упорные. Да что там слухи… Все это знали, просто вид делали, будто не верят. Она ведь очень богатая, и всех в кулаке держит, на каждого векселя есть… Трех мужей она свела в могилу. Первого – того самого домина, от которого всё свое богатство унаследовала. А потом двух других. Один вообще до двадцати пяти только дожил, третий который. Тоже младший сын владетельного дона с большими долгами, красивый был… В браке три года прожил с ней, а потом будто бы от зимней горячки умер. А на самом деле… Говорят, что она пытки любит и жестокую порку с… разными извращениями. Вот он и не выдержал, повесился. Или она его повесила, черт знает. Я думал – может, пусть она погасит отцовы векселя, я потерплю, сколько смогу, а потом сбегу куда подальше при первой же возможности. Но все-таки не решился, ни ради долгов, ни ради чести семьи. И сбежал рано утром, два часа перед тем провозился, замок вскрывая... Отец и старший брат со мной два года не разговаривали… пока дядюшка, материн брат, им наконец не помог векселя выкупить… под условием, что отец на старшего брата тут же домен отпишет… Это он из сочувствия к нам, двум младшим, ведь средний брат тоже сбежал, в тот же день, вместе со мной в Корпус хотел, да потом передумал и в Обитель Матери пошел. Боялся, как бы и его жениться на этой извращенке не заставили. Дядя, оказывается, хотел нам с ним свое состояние завещать, своих детей у него нет… ну а когда мы с Леопольдо посвященными сделались, попросили его старшему всё передать, нам-то теперь ни к чему. Отец, правда, меня всё равно не простил. Считает, что я предал семью и попрал семейную честь.

Оливио положил ему руку на плечо, легонько сжал и посмотрел в лицо. Его взгляд был полон сочувствия:

– Я понимаю. И вот что я тебе скажу: ну ее к черту, такую семейную честь, если ради нее тобой готовы пожертвовать. Ради чего и чем жертвовать – это каждый должен сам решать, за себя.

Позади них Артурэ громко вздохнул, но не сказал ничего. А впереди послышался какой-то шорох. Оливио, даже не развернувшись, просто поднял и сжал кулак. Внизу, за поворотом лестницы, грохнуло, раздался короткий взвизг и блеснуло белым светом. А Оливио создал еще один огонек и снова отправил вперед.

– Как-то тут спокойно, вам не кажется? – спросил Дино.

Оливио кивнул, а кадет, чихнув, на это сказал:

– Ну и пусть спокойно. Лично мне того скелета из ниши вполне достаточно… Он мне месяц теперь сниться в кошмарах будет!

– Странно, – Оливио вошел в транс, прислушался к ощущениям. Прислушивался очень долго, четверть часа. Дино тоже последовал его примеру, хотя его чутье было несколько похуже, всё-таки Оливио специально учился на храмовника и мог многое такое, что другим младшим паладинам давалось непросто.

Выйдя из транса, Оливио тяжко вздохнул, потер переносицу:

– Не пойму. Габриэль и Бенито говорили, что здесь то и дело низшие некротики выскакивают тебе навстречу, как шуты из коробочки, и даже мумии ходячие попадаются. А сейчас в мистическом плане хоть и смердит некромантией, но при том как-то странно спокойно. И еще какая-то необычная сила есть. Вроде фейского присутствия.

– Да ну, не может быть, – удивился Артурэ. – Фейри ведь очень не любят всякую некромантию, что бы им тут делать?

– Я тоже чувствую, – сказал Дино. – Что-то явно фейское, но какое-то очень необычное. Непривычное.

Оливио пошел вниз, дошел до площадки, с которой лестница поворачивала в сторону. На площадке и ступенях нижнего пролета лежали кучки праха и ржавые остатки древних доспехов. Огонек спустился ниже, завис у входа в нижний ярус, украшенный двумя статуями спеленатых мумий в тиарах и со всеми атрибутами высших служителей культа Полумертвого Владыки. За этими статуями была тьма, оттуда тянуло холодом и… очень странной силой, которая показалась Оливио очень при этом знакомой.

– Черт побери… почему? – пробормотал он, прислушиваясь к ощущениям. – Почему мне кажется, что я что-то такое раньше встречал?

Он сел на ступеньку поудобнее и задумался. Дино уселся рядом, а кадет бродил по большой лестничной площадке, подсвечивая огоньком стены, рассматривал фрески и ругался под нос, комментируя древние росписи. На фресках были изображены вампиры, личи и разнообразные мумии, при том вампиры вовсю трахались с живыми женщинами. Женщины на фресках были либо привязаны к алтарям, либо сами были одеты в тиары и ожерелья жриц Полумертвого.

Просидев полчаса и так ничего и не надумав, Оливио вздохнул, встал:

– Ладно, делать нечего. Надо идти дальше. До обратного телепорта не так и далеко. Но плохие предчувствия у меня никуда не делись.

– У меня тоже, – Дино пинком отбросил ржавый шлем, лежавший на ступеньке ниже. – Идем…

Они дошли до входа в нижний ярус и остановились. Оливио запустил туда крохотный поисковый огонек, хотя мистическим зрением не видел там ничего и никого. Точнее – никаких некротиков и никого живого. А вот фейским духом нести стало куда сильнее, и опять возникло болезненное ощущение, что он с чем-то подобным уже встречался.

Дино тоже запустил огонек, прислушался к нему и удовлетворенно отметил:

– Как я и думал, ловушка на входе. Интересно… ее тут Филипепи поставил, чтоб нам нескучно было, или… А, какая разница. С этим я разберусь.

Он подозвал огонек, осторожно зашел в короткий коридор прохода, осматривая пол. Вынул баселард и сунул лезвие в щель между двумя на вид одинаковыми плитками. Нажал, и плитка опустилась вниз, открыв яму глубиной в полфута – вполне достаточную, чтоб вывихнуть или хотя бы подвернуть ногу, если наступить туда в темноте случайно.

– Мелочь, конечно. Но серьезные ловушки тут бы и не… Стоп, а это что? – в его голосе прозвучало неподдельное удивление, когда его поисковый огонек словно завис в воздухе на высоте пяти дюймов от пола. Дино взял немножко маны и выпустил ее поперек коридора, вправо и влево от огонька. Паладины увидели тонкую металлическую нить, натянутую от стены до стены. Оливио присвистнул, а Артурэ спросил с недоумением:

– Так обычная же спотыкалка. Что тебя так удивило?

– Если бы обычная! – Дино подошел к стене и присел, рассматривая, куда и как крепится нитка. – Это гномья ловушка, с гномьими чарами… Но я справлюсь.

Он достал из кармана коробочку с замысловатыми маленькими инструментами и принялся возиться с креплением проволоки. Оливио задумчиво пробормотал:

– И все-таки… почему у меня такое стойкое ощущение, будто я с чем-то подобным когда-то сталкивался? Подземелье… гномы… магия… я с гномами раньше не имел дела. И причем здесь фейри… О. Гномы, фейри и подземелья!

И он заковыристо и очень непристойно выругался, отчего Артурэ восхищенно цокнул языком, а Дино недовольно повел плечами:

– Что это ты?

– Я наконец сообразил, что это такое мы с тобой тут чуем и понять не можем, – Оливио снял четки с пояса и накрутил на запястье. – В прошлом году мы с Робертино ездили к нему домой, в Кесталью… и там его тетушка, настоятельница монастыря Кантабьехо, попросила нас разобраться с шумным фейри в монастырских подземельях. Так вот нечто подобное я тогда и чуял. Это, Дино, был кобольд, угнездившийся в старинных доспехах. Еле мы его уделали, вдвоем причем…

Дино плюнул:

– Черти волосатые, вот только кобольдов нам тут и не хватало… в дополнение к нежити. Да не может быть. Откуда бы они тут взялись?

– Не знаю, но очень на них похоже, очень. Только там один был, а тут я чую не меньше трех, если не больше, – вздохнул Оливио.

– А как вы его тогда уделали? – спросил Артурэ, поудобнее перехватив шестопер, который выбрал себе в качестве оружия перед началом испытания. Оливио порадовался тому, что и сам в дополнение к мечу выбрал молот. Рассчитывал, что им удобно будет крушить черепа низших некротиков… но и против одоспешенных кобольдов сгодится.

– Там был склад старинного оружия, мы взяли топор и молот-клевец, и расковыряли доспех на кобольде, – сказал Оливио. – Тяжко пришлось. На него же мало что из наших умений действует, а мы тогда еще к тому же мало что и могли. Ты, Артурэ, первым делом старайся бить его по ногам. Повалим – расковырять легче будет.

Что-то тихонько щелкнуло, и вслед за тем Дино удовлетворенно сказал:

– Вот ловушки и нет. А проволочку эту с механизмом я себе заберу. Отличная ведь штука…

Он смотал проволочку, встал, вынул из-за пояса ломик-гвоздодер:

– И это тоже отличная штука. Как говорится, против лома нет приема…

– Если нет другого лома, – хмыкнул Артурэ. – Откуда бы тебе, благородному, знать, как с этакой штукой управляться?

Дино смерил его слегка презрительным взглядом:

– Паладин должен уметь пользоваться не только оружием, но и разными подручными средствами. И ломом в том числе. Так что, идем туда?

– А деваться некуда, – Оливио первым шагнул через порог в темный зал.

Там было темно и пусто. И Дино, и Оливио создали по три больших огонька и подняли их повыше, чтобы осветить всё помещение. Артурэ еще не мог такое, потому он просто достал из кармана светошарик и засветил его. Зал был огромным, дальний его конец тонул во мраке, но при том там четко просматривался светлый прямоугольник – вход в другой зал, в котором явно было светло. Вдоль стен зала были сложены ровными рядами во много слоев множество черепов, выше них в стенах виднелись ниши, заполненные разнообразными костями, а с потолка свисали петлями огромные снизки из человеческих позвонков. В полу тоже были сделаны длинные узкие ниши-рвы, полные костей. А ближе к центру зала квадратом стояли четыре статуи.

– Какие-то они странные, – сказал Артурэ, разглядывая ближайшую. Была она высотою футов в десять, вся какая-то угловатая, грубая, словно слепленное из булыжников подобие человеческой фигуры. – Не похоже на всё, что мы тут до сих пор видели.

– Это гномские големы, – Дино к статуе близко подходить не стал, призвал на себя святую броню и взял меч наизготовку. – Полагаю, кобольды в них и сидят.

В ответ на его слова стыки булыжников, из которых были собраны големы, вдруг разгорелись синим сиянием, и все четыре голема, тяжело топая, двинулись к паладинам.

Оливио тоже призвал на себя святую броню, а затем вошел в боевой храмовничий транс и тут же призвал сферу очищения. В этот же миг вдруг сквозь темный потолок зала хлынуло белое сияние, полилось вниз, соприкоснулось со сферой Оливио, прошло сквозь нее ниже, коснулось пола… и там, где смешались серебристая сфера очищения и белая сфера света, разгорелось нестерпимо яркое пламя, кобольды в големах взвыли и кинулись туда, где виднелся выход из зала. Двое не успели и рассыпались на куски.

Свечение погасло, Дино проморгался и понял, что не ослеп только потому, что на нем была святая броня, защищавшая в том числе и от подобных воздействий. Рядом пораженно пробормотал Артурэ:

– Что это, черти подери, было?! Я ни хрена не вижу!!!

Он зажмурился и принялся тереть глаза кулаками. Поморгал, снова зажмурился.

Оливио помотал головой, потер лоб и сказал растерянно:

– Вот это да… Такого нам Манзони не рассказывал…

– Так что это было? – Дино подошел к обломкам голема и потыкал один из булыжников ломиком.

– Я думаю, это наверху Анэсти применил огромную сферу света, видимо, им там несладко пришлось. И она наложилась на мое очищение, – Оливио подышал глубоко, приходя в себя. – Надо будет наставникам рассказать, интересно, они такое раньше делали? Любопытный эффект получился. Надо будет потом еще раз попробовать…

– Я чуть не ослеп, нихрена себе эффект! – наконец смог проморгаться Артурэ. – Правду говорят, что храмовники все ненормальные…

– Хватит болтать, – Оливио обновил на себе святую броню и пошел к выходу из зала. – Надо разобраться, что здесь, черт подери, происходит.

Он начал злиться, и это выглядело странным – ведь только что ни намека на злость не было. Дино осторожно спросил:

– М-м-м, чего это ты? Мало ли что кто болтает…

Оливио повернул к нему голову, и Дино вздрогнул, заметив в его глазах зеленые искры.

– Того, что мне надо разозлиться, понятно? – он перевел взгляд на выход, за которым теперь явственно просматривалось движение теней. – Чую, без моей ярости нам не справиться. Если уж тут големы, и не один… второй раз ведь так не повезет, как только что повезло.

Услыхав такой ответ, Дино кивнул. И рискнул спросить:

– Так может, тебя нарочно позлить?

– Не надо, сам справлюсь, – помотал головой Оливио. – Идите за мной гуськом. Если что, пусть лучше на меня сначала нападут, быстрее разозлюсь. А вы оба святую броню покрепче сделайте.

– Я не умею еще, – вздохнул Артурэ. – Она у меня пока что только касты низшего уровня держит и не больше трех ударов меча…

– Тогда держись позади и обновляй ее почаще, – буркнул Оливио. – И под ноги не суйся… А лучше вообще пока оставайся в этом зале и молись хорошенько.

– Я с вами пойду, – уперся кадет. – Вот еще, чего это я буду за ваши спины прятаться?

Оливио сердито на него глянул, а Дино покачал головой:

– Если там големы, то там и тот, кому они служат. А кому служат големы, Артурэ?

Тот задумался ненадолго, потом робко предположил:

– Гномам?