Помоги проекту - поделись книгой:
— В Лонгви я как раз не сказал.
И они оба до сих пор об этом жалели. Ладно. Неподходящий пример.
— Нельзя пользоваться осаммэш.
— Если б это еще от меня зависело.
— Пойдем, — Зверь взял его за локоть, — сейчас попустит. Сейчас Шнурок какую-нибудь белку найдет, шум поднимет, тебе вообще ни до чего станет. Хочешь, про Тилге расскажу?
Эльрик скрипнул зубами и выругался.
Так. Теперь, значит, и Тилге — запретная тема. Одно пророчество как-то связано с переворотом, которого нет еще даже в планах. Второе — с курсантом Тилге. И о том, и о другом хотелось бы узнать побольше, но нельзя, потому что… нельзя пользоваться осаммэш. С шефанго жить — по-шефангски рычать. Иначе никак.
— Иди, — сказал Эльрик. — А то я еще что-нибудь увижу, без чего вполне обойдусь. Правила ты и без меня помнишь: ничего инфернального, ничего демонического, никакой магии, кроме человеческой, которая тебе все равно пока не дается.
Зверь помнил. Хорошо бы соблюдения этих правил оказалось достаточно, чтобы обойтись без переворота и без проблем с курсантом Тилге. Может, так и будет? Иначе зачем бы Эльрик о них напоминал?
Он легко обходился без «человеческой» магии. В мире все было рассчитано на магов, здесь даже дети рождались с навыками телекинеза, но шефанго, чьи способности к магии проявлялись только после сотой навигации, позаботились о том, чтоб не испытывать неудобств. На Ямах Собаки изобретали и совершенствовали разнообразные устройства — тамэнах[11] — облегчающие существование не-магов в магическом мире. Такие прорывы технологического гения, как кухонная утварь с ручками, кнопки, верньеры и рычаги на приборных панелях, и совсем уж запредельный полет мысли — пульты дистанционного управления.
С одной стороны, смешно. С другой — повсеместное, инстинктивное, на неосознанном уровне использование магии удивляло до сих пор. В Саэти Зверь слишком привык к тому, что магия — штука редкая и очень дорогая, и от чудес, которыми полнился Этеру, и которые никто не считал чудесами, ему все еще было не по себе.
В июне будет пять лет, как он в Сиенуре, пора бы научиться принимать магию как должное. Но, наверное, для этого нужно научиться магии самому. А у него нет ни малейших способностей, даже зачаточных, которые можно было бы развить. Все свободное место занято осаммэш.
Зато уж без него точно не выжил бы. Потому что — зачем?
Блудница выскользнула из окна, когда он подходил к дому. Сделала «бочку», пристроилась рядом, снова крутнулась в «бочке», выражала радость всеми силами, разве что хвостом не виляла. Хвост у нее был, но движение хвостовых элеронов как проявление эмоций Блудница не воспринимала. Элероны не для того, они для маневра.
А хвостами пусть собаки машут.
Собака во дворе была одна. Крупная, мохнатая и старая. В смысле, вообще-то их было больше, разных размеров и возрастов — двор объединял шесть коттеджей, и в пяти из них жили собаки, еще и не по одной, а в шестом — Блудница, но в данный момент гулять изволил только пожилой Пушок, да и тот свел прогулку к безмятежному сну под яблоней. Его хозяйка, Геза Марче, сидела в кресле под той же яблоней и смотрела кино…
Нет, не кино.
Трансляцию из дендрария она смотрела. На Светлого Господина Альтимира любовалась. Все любят эльфов. Даже готы, у которых эльфы после шефанго — наиболее вероятный противник.
— Вольф, — пожилая фрау оказалась не настолько увлечена чистокровными эльфами, чтоб не заметить идущего через двор полукровку.
— Геза, — Зверь слегка поклонился.
Пушок проснулся, зарычал, но встать, чтобы отбежать подальше от злого и страшного волка, поленился.
— Уймись, — велела фрау Марче, и низко свисающая яблоневая ветка легонько хлестнула пса по спине.
Это к вопросу о человеческой магии. Обычная готская бабулька использует телекинез, не глядя, «на ощупь», смутно помня, что какая-то из веток расположена достаточно низко, чтобы можно было шлепнуть собаку.
Здесь, во дворе, все знали, что его не любят собаки, зато любят кошки и болиды. А поскольку коттеджи принадлежали готским императорским ВКС и жили здесь исключительно пилоты с семьями, нелюбовь собак Зверю простили сразу. Сам-то он неприязни к местной стае не демонстрировал. Да и не испытывал. Ну, а то, что стая его терпеть не может… что ж поделаешь? Эльфийская кровь.
Никого не смущало, что в настоящих эльфов животные влюблялись с первого взгляда.
Тут и Блудница никого не смущала. Живая машина, что ж поделаешь? Эльфийская кровь.
Несказанно удобно быть полукровкой среди людей, которые не отягощают себя познаниями об особенностях других рас!
Когда-то, еще в докосмическую эпоху, Биненталь, зеленый район на окраине Готхельма, был застроен высотками. Потом население Этеру сильно уменьшилось за счет миграции на другие планеты, дома опустели, цены на недвижимость упали ниже себестоимости, тогда ВКС и выкупили Биненталь целиком. Снесли многоэтажные башни, построили домики на четыре-пять спален, создали ведомственный городок со своей инфраструктурой. Не совсем кампус, но и не обычный городской район. Хорошее место для своих, непонятное для чужаков.
Отчасти Биненталь походил на Гвардейскую улицу в Рогере. Здесь царила та же атмосфера профессиональной общности, в которой, каким бы ты ни был странным, тебя примут, если ты занят тем же делом, что и остальные. Зверь не сомневался, что даже Шаграт, орк-людоед, прижился бы в Бинентале, как прижился на Гвардейской улице. А никого более странного чем Шаграт он не мог представить.
На гросивасах и светокопиях, запечатлевших давние времена, вокруг озера, среди тенистых дубрав и солнечных кедровников, высились хрустальные пики многоэтажек. Тогда здесь было красиво. Красивее, чем сейчас. Но и в нынешнем Бинентале была своя прелесть. В зеркале озера больше не отражались сверкающие башни, зато на набережной стало немноголюдно, а заведенная местными подростками традиция гонять по вечерам над водой на родительских болидах, неизменно собирала заинтересованную публику. Это было действом стихийным и социально-полезным. Детям — тренировка, родителям — объединяющий фактор. Что-то вроде клуба.
Кстати, о клубе…
— Где Эльрик, там ведь и Быстрай, как думаешь? — поинтересовался Зверь у Блудницы. — Эльрик здесь, Быстрай, значит, тоже здесь. Быть не может, чтобы он в клуб не явился.
Блудница никак не думала, но имя узнала и отреагировала на него всплеском удовольствия. Быстрай ей нравился. Он и Зверю нравился. Причем, скорее всего, по тем же причинам, что и Блуднице.
Он летать умел. По-настоящему. И на всем Этеру, если не во всем Сиенуре, других Мастеров-пилотов не было.
Познакомились они незадолго до Менского Совета по энергетике. Слышали друг о друге еще до встречи, это понятно, однако никогда не виделись. Генерал Быстрай Хитрый, Мечник, командующий ВКС Харара, и доктор Вольф фон Рауб, инфернолог, руководитель проекта «Новая энергия» были не просто двумя разными людьми, они представляли два разных мира.
Военным и ученым лучше держаться друг от друга подальше. Всегда.
Даже если ученый — бывший военный.
Даже если бывших военных не бывает.
Но к тому времени, как Роджер Тройни выпустил Эльрика из клиники, Зверь получил от Готской империи предложение, от которого не смог отказаться. И снова стал военным. Не перестав, впрочем, быть ученым.
Вся жизнь — клубок противоречий, смириться с этим не получится, но и сделать ничего нельзя.
Став преподавателем академии ВКС и поселившись в Бинентале, он узнал от соседей о пилотском клубе «Гётрунг», расположенном на восточном берегу озера, подальше от жилых кварталов. Память, неизменно сравнивающая Этеру с Саэти, тут же подсказала аналог — клуб «Антиграв» на окраинах Рогера. Сходство было несомненным, за тем исключением, что завсегдатаи «Антиграва» жили войной, а для завсегдатаев «Гётрунга» война стала бы переломом жизни.
Воевать-то все воевали. Просто есть разница — вести бои на своей территории, над родной землей, или в дальнем космосе, где и планет-то не видно. Первое — война. Второе — военные действия. Платят одинаково, но больше ничего общего.
Зверь однозначно предпочитал второе. От него, однако, вообще не требовалось воевать, он должен был учить военных пилотов.
Настоящих.
Откуда готы о нем узнали — загадка… или, точнее — загадка, которая должна остаться на совести Эльрика, но в его возможности они поверили сразу. И заманили к себе с легкостью. Всего-то выдав карт-бланш на набор курсантов. К карт-бланш прилагалось звание майора, дом в Бинентале, техобслуживание Блудницы за государственный счет и право сохранить на машине боевое оружие, при условии, что в мирное время оно не будет использовано на территории ни одного из государств Этеру, включая колонии.
Зверю достаточно было права набирать учеников по своему усмотрению. Но, естественно, он не стал вдаваться в подробности, взял все, что дали и даже спасибо не сказал. Его же считали полуэльфом, так? А полуэльфы все невоспитанные.
В «Гётрунге» он стал своим так же быстро, как в Бинентале. Ничего не сближает так, как общая профессия в отсутствие конкуренции. И, к вопросу о сходстве с «Антигравом», «Гётрунг» тоже был открыт для всех пилотов, независимо от подданства. На Этеру, вообще, мало считались с границами, национальностями и расовой принадлежностью, а уж пилотам сами боги велели игнорировать линии границ на карте. Сверху-то видно, что одну страну от другой ничего не отделяет, а делить небо и вовсе бессмысленно.
Были, конечно, и другие клубы, «Гётрунг» просто располагался ближе всех. И чистой случайностью стало то, что он оказался самым старым на Этеру. Самым, стало быть, популярным. И самым любимым для разных древних легендарных личностей, вроде Быстрая Хитрого.
В тот июньский вечер Зверю следовало бы оставаться дома, готовиться к выступлению на внеурочном Совете глав государств, а не зависать в «Гётрунге». Но он устал от нервотрепки и журналистов — в преддверии этого долбаного Совета всю планету лихорадило — а в «Гётрунге» всем плевать было на то, что он отвечает за «Новую энергию» и возможное начало мировой войны, в «Гётрунге» об этом вообще никто не знал. А еще там он мог пообщаться с родителями нескольких перспективных абитуриентов. Никакие войны и технические революции не отменяли набор курсантов в академию. И хотя революция была важнее, курсанты представляли больший интерес.
Он как раз выслушал гордые сетования Файдля Тилге на то, что с сыном, Нойером, нет никакого сладу, летает тот уже лучше отца и деда, но дисциплина и техника безопасности для него пустой звук. Решил, что из Тилге-младшего выйдет толк.
Тут-то от дверей и спросили:
— Эй, кто это припер на поле детскую ванночку?
Блудница была меньше любой из здешних машин, меньше даже спортивных моделей. Двигатели и корпус для нее делали на Холланго по специальным заказам.
Блудница была лучше любой из здешних машин.
Хорошее настроение выгорело во вспышке не рассуждающей ярости. Никто не смеет дурно отзываться о Блуднице. Ни одна сволочь, не важно, летающая или нет.
Осознал Зверь себя уже рядом с пришельцем. Мимоходом отметил, что тот чувствует себя в клубе своим. Что смотрят на него с обожанием, если не сказать с благоговением. И что он выше его, Зверя, почти на голову…
Мгновение спустя нынешняя личность была свернута, как ненужное окно в кундарбе, и легат Старой гвардии взглянул в лицо шутнику.
Узнал сразу. Видел портреты в сети, видел эту смуглую морду в харарских новостях, видел в списках почетных членов «Гётрунга». Генерал Быстрай Хитрый. Мастер-пилот. Мечник. Ученик Эльрика де Фокса.
— Эта машина — боевой болид, — сообщил он спокойно, чувствуя за собой не только Блудницу, но и все три звена старогвардейцев с императором во главе. — И прежде чем смеяться над чем-то, потрудитесь выяснить, насколько плохо это может для вас закончиться.
— О! — черные глаза весело оглядели его с головы до ног, — какой смелый малыш. Я вижу, ты машину по размеру подбирал.
Это было так странно, что даже смешно. Думать, что более высокий рост дает преимущество в чем-то, кроме ближнего боя. Да и в ближнем бою есть варианты.
— На земле у вас получается неплохо, — Зверя не смущало то, что смотреть приходится снизу-вверх. Он привык. — Но там, — он указал взглядом на потолок, — размер не имеет значения. И так ли вы хороши в небе, как выделываясь здесь?
Вокруг поднялся и стих возбужденный, удивленный гул. Зрители решили, что он не знает, с кем имеет дело. О, он знал. Еще как! Тем было интереснее. Зверь примерился, как бы половчее изъять у чернявого генерала все его положительные эмоции, одарив высокопробной, продолжительной депрессией…
Забыл, что такое Мечники. Привык к дружелюбным фон Штаммам. К Эльрику, у которого ни чувств, ни эмоций, ни души. Генерал Хитрый был кошмарным анахронизмом, здесь, среди машин и тонкой техники. Зверь мимоходом коснулся серо-стальной ауры и едва успел вовремя отдернуть стрекала.
— Я-то везде хорош, — услышал он, борясь с желанием зашипеть от досады и легкого испуга, — но кто ты такой, чтобы я стал это доказывать?
— Пф-ф, — Зверь сморщил нос, и качнулся с пятки на носок, — не утруждайтесь. Я не знаю пилотов лучше себя, и не знаю пилотов равных себе. Довольствуйтесь преимуществом в росте. Но сделайте одолжение, не задевайте машину, она все равно не может ответить.
Что ж, не будь он так зол, мог бы собой гордиться. Заело не только его. Быстрая заело тоже. Они разошлись, Зверь — к своему столику и кундарбу с личными делами, генерал — к стойке бара. Чтобы встретиться в дверях десятью минутами позже.
— Ну, и что ты можешь, супер-пилот? — поинтересовался Быстрай.
К тому моменту добрые люди уже успели сделать ставки на то, чем все закончится.
Добрые люди. Они ведь еще не видели, как он летает. Зверь был достаточно скромен, чтобы не выделываться на публику. Не то, чтоб не любил хвастаться, просто… ну, вообще-то, да, не любил. Его умение летать и учить летать других приняли на веру, и до сегодняшнего вечера этого было достаточно.
— Больше, чем вы с мечами, — обронил он. С удовлетворением отметил отразившийся на лице Быстрая легкий интерес и взял с ближайшего столика четыре пустых низких бокала.
Тогда он еще не мог просто щелкнуть пальцами, чтобы завсегдатаи клуба сделали то, что ему нужно. Тогда приходилось самому.
На улицу вывалилась целая толпа. Что-что, а развлекаться здешние пилоты любили, и не только за чужой счет. Тут все время кто-нибудь как-нибудь выпендривался. Не одним же подросткам над озером кренделя закручивать, взрослым тоже хочется. У взрослых, к тому же, еще и получается. Но такого, что собирался проделать Зверь в «Гётрунге» еще не видели. Да и нигде, наверное, не видели. Если только Быстрай не устраивал представлений для публики.
Зверь расставил бокалы на свободном пятачке летного поля. Отыскал среди зрителей бармена и попросил:
— Принеси еще пяток.
Захлопнул над собой колпак Блудницы, и только надвинув на лицо щиток шлема, позволил себе ухмыльнуться. Он все еще был зол. Не столько из-за Блудницы, сколько из-за насмешек над собственным ростом. Хуже того, гораздо сильнее чем на Быстрая, он злился на себя — за то, что злился на Быстрая не из-за Блудницы.
Эльрик бы посмеялся, если б узнал.
Нырнув носом, Блудница кончиком тарана подхватила один из бокалов и, как цирковой тюлень, забросила его на броню перед остеклением фонаря. Еще рывок, и стекляшка блеснула в воздухе, а таран уже подхватил второй бокал, третий, четвертый. Вот уже девять их танцует над машиной. Зверь жонглировал хрупкими бокалами, поднимая машину все выше в небо. Потом вздохнул и расслабился окончательно.
— Потанцуем, девочка?
И обрадованная Блудница тут же ввинтилась в трехмерный акробатический вальс, окруженная сверкающим в лучах прожекторов стеклянным ожерельем.
Люди внизу сходили с ума от восторга. Ну, что сказать, они не умели летать по-настоящему, но они старались. И любили небо. И Зверь хорошо относился к ним, к большинству из них. Неожиданно приятно оказалось развлечь их подобным образом, то есть неожиданно приятными оказались вполне ожидаемый восторг и восхищение, и волна эмоций, бьющая сквозь броню Блудницы. Положительные эмоции были бесполезны, их нельзя было забрать и съесть, но смысл эмоций ведь не только в том, чтобы утолять ими голод.
«Да вы пижон, доктор фон Рауб, — хмыкнул про себя Зверь, — что сказал бы профессор Даргус?»
Увидев, как стартовала громадная туша быстраевского болида, он машинально крутанул Блудницу так, чтобы уйти от выстрела, и взять чужую машину на прицел. А страшная шестиметровая зверюга с той же легкостью, что и Блудница, заложила крутой вираж, на глазах у изумленного Зверя вынимая из воздуха один из танцующих бокалов. За ним — второй. И, прежде чем успел он опомниться, едва не увела третий…
Эльрик говорит, их знакомство с Альтимиром началось с драки.
Ну, а знакомство Зверя с Быстраем началось со сражения за хрусталь. Был страшный бой, смертельный бой. И когда они приземлились, на фюзеляже Блудницы было пять бокалов. Быстраю досталось четыре.
Оба понимали, что могло бы быть и наоборот. Ровно с той же вероятностью.
— А я ведь тебя знаю, — сказал Быстрай, когда вылез из своей огромной машины. — Ты же Волк, ярлов умник из дикого мира.
Зверь моргнул. Он себя тоже знал, и считал кем угодно, только не… хм… кем? Что значит «ярлов умник»? Какой еще «дикий мир»?
— Головастый парень, которого ярл нашел на Периферии, и который всем создал проблем, — объяснил генерал. — А я Быстрай Хитрый, — он протянул руку, — давно надо было познакомиться.
Тогда был июнь, ночи стояли светлые, озеро было гладким как зеркало, а воздух — теплым и по-летнему душистым. Сейчас, в марте, темнело рано, да к ночи еще и облаков натянуло. В этом холоде и тьме летное поле — золотые прожектора, белая подсветка посадочных кругов — выглядело уютным и донельзя гостеприимным.
Блудница упала с неба между двумя машинами, боевой и спортивной. Последняя была незнакома.
— Быстрай здесь, — Зверь подтянулся на руках, выбираясь из тесной кабины, — это хорошо. А ты чей? — он внимательно оглядел спортивную модель, — вернее, чья, да?
Поделиться книгой: