Откровение

Неизвестно чья. Машина не знала своего владельца. Она вообще никого не считала владельцем. Новенькая была, только-только с завода. Отличная спортивная цвальба, модель «Золотой хвост».

Она была здесь, но на ней никто еще ни разу не летал.

Интересно.

Непонятно.

— Хороша Маша, да не наша, — протянул Зверь задумчиво. — И зачем же ты здесь, в таком случае?

«Цвальба» не поняла вопроса и не ответила. Да и что бы она могла сказать? Не сама же прилетела, привел кто-то.

Зверь обошел Блудницу, похлопал по фюзеляжу громаду быстраевского болида. С этим-то все было ясно. И спрашивать ни о чем не надо.

На улице было прохладно. В клубе тепло. Зверь сразу направился в бар. Быстрай мог быть в ресторане, в бильярдной, в карточном зале, да он даже в библиотеке порой бывал, но не после девяти вечера же! И это в Готской империи девять. А в Хараре — два часа ночи. В это время какая библиотека?

— Волк! — генерал разглядел его в полумраке и клубах табачного дыма, — двигай сюда!

Он сидел у стойки, комфортно развалившись на круглом высоком табурете. Красавец мужчина. Высокий, смуглый, широкоплечий. Черные кудри, черные глаза, собольи брови, в ухе золотая серьга. И улыбка сверкает так, что хоть сейчас в рекламу… да в любую. Быстраем что угодно можно рекламировать от дорогих болидов до дорогого алкоголя.

— Здорово! — тяжелая рука опустилась на плечо. Пальцы другой сжали кисть, как столярные тиски.

Ударом по плечу Быстрай компенсируется. С того дня, как они впервые руки друг другу пожали. Короткое, незаметное чужому глазу состязание закончилось тогда ничьей, но генерал до сих пор после каждого рукопожатия, невольно бросает взгляд на свою ладонь. Сравнивает. А вот как прихлопнет сверху, так сразу все становится на свои места. То есть Быстрай снисходительно хмыкает, а Зверь поневоле приседает под его лапой. Ну, а чего ожидать, когда разница между ними пятнадцать сантиметров и сорок килограммов?

— Как дела? — поинтересовался генерал.

— Лучше, чем у тебя, — буркнул Зверь, пальцем придвигая к Быстраю низкий стакан с водкой, который перед ним традиционно поставили. — Я не алкоголик.

Четыре с лишним года при каждой встрече Быстрай заказывал ему водку. Почему? Зачем? Ответа на этот вопрос он так до сих пор и не получил.

— Я тоже, — хмыкнул генерал, вливая в себя водку как воду, — скольких курсантов замучил?

— Они меня раньше в могилу сведут.

От собственных слов стало не по себе. Что же увидел Эльрик? Зачем напомнил о соблюдении правил? Никакой магии, кроме «человеческой». Понятно, что никакой. Пять лет он жил, не нарушая техники безопасности и дальше не собирался нарушать.

Не собирался ведь?

Нет! Ни в коем случае. Это был вопрос жизни и смерти. Так что же случилось? Что случится? И как бы так перестать об этом думать?

— Видел вас с ярлом в новостях сегодня, — сообщил Быстрай. — Рассказывают, что король Харара встречался с доктором фон Раубом, знаменитым создателем комплекса «Новая энергия», а показывают тебя в майорской форме, — он ухмыльнулся, — хоть сейчас в пропагандистское кино. Фуражки у вас, я тебе скажу…

— Стильные.

— Ну, да. Вроде того. Полковничья-то, поди, еще круче будет. Но мне вот что интересно, сейчас ты в штатском, а бабы на тебя все равно пялятся. С хрена ли?

Удивленный поворотом темы, Зверь пожал плечами:

— Я вызываю у них желание опекать и заботиться. Инстинкты, знаешь ли.

— А нормальный мужик, — проворчал Быстрай, — когда ему говорят, что на него смотрят бабы, первым делом оглядывается, чтобы заценить, кто именно смотрит.

Почувствовав неприятную пустоту под ложечкой, Зверь обернулся. Встретился взглядом с горящими любопытством глазами. Девушка, шатенка, странная девушка…

зеш, только странных девушек и не хватало, ко всему прочему

… приподняла стакан с коктейлем, молча приветствуя его. Кивнув в ответ, Зверь взглянул на Быстрая.

— Я ее не заметил. Давно она смотрит?

— Как ты пришел, так и уставилась. Ничего девочка. Хотя, что ты в них понимаешь?

— Ничего? — Переспросил Зверь, — ничего особенного ты хочешь сказать? Она сюда прилетела на цвальбе «Золотой хвост». Из Вольных Городов.

Генерал изумленно выгнул черную бровь и бросил на девушку заинтересованный взгляд.

— Хорошо летает!

— Ага, — Зверь поморщился, — через портал и на автопилоте. Причем даже автопилот включила не сама. И скажи мне, что она, в таком случае, здесь делает?

— Хочет с тобой познакомиться, — ответил Быстрай, так, словно это разумелось само собой, — кто из нас психиатр, а? Ты на нее глянь, все же сразу ясно.

— Я, — тихо произнес Зверь, — не люблю. Когда мной. Интересуются левые люди.

— Она-то об этом не знает, верно? — Быстрай ухмыльнулся, — думаешь, твои кровники с Периферии отыскали тебя в метрополии?

Это была легенда, и придумал ее не Зверь. Быстрай придумал и поверил в собственную выдумку. При том, что правду от него никто не скрывал. Версия Быстрая от правды не слишком и отличалась. Ну, превратился другой мир в Периферию освоенного космоса, а семья, разыскивающая блудного сына — в одержимых местью представителей враждебного клана. Суть-то поймана верно: ищут давно и не могут найти. А кто ищет, зачем ищет, какая разница?

Зато история, изобретенная Быстраем, включала в себя элементы шпионского боевика, много кровной мести и всю романтику Периферии, какая только была доступна обитателям метрополии. За четыре года осмысления и дополнения версии, Зверь превратился в глазах генерала в беглеца-одиночку, единственного выжившего из целого клана военной аристократии. То, что он стал ученым, Быстрай объяснял просто: это понадобилось Эльрику. Как только Зверь выполнил все свои обязанности как ученый, Эльрик отпустил его обратно в военные. Почему к готам, а не в Харар? Потому что Эльрику виднее.

«Ярл лучше знает», — это был универсальный ответ генерала на многие непростые вопросы. Зверь по-первости даже завидовал ему. Потом взглянул на себя со стороны и понял, что придерживается схожей жизненной позиции. Если Эльрику что-то нужно, это лучше сделать, причем именно так, как нужно Эльрику.

Никакой магии, кроме «человеческой». Эльрику это нужно. И Зверю нужно. И Эльрик знает, что это нужно им обоим. Так зачем же он напомнил о правилах?

Он спиной почуял, как девушка приблизилась. Обернулся снова.

Бокал и сумочка остались на ее столике — так она давала понять, что не хочет навязываться. Уже хорошо.

И она приятно пахла.

Зверь аж сам себе не поверил. Ему понравился запах этой женщины, не парфюм, а запах ее тела. За духами почти неразличимый.

Короткий взгляд на Быстрая показал, что генерал ничего особенного не почуял. Незнакомке он улыбнулся, как улыбался бы любой молодой и симпатичной женщине — сверкнул зубами, глазами, серьга в ухе плеснула тяжелым золотым бликом. Цыгановатый, чубатый, с экзотичным харарским загаром — как перед ним устоять?

Девушка ответила на улыбку явно из одной только вежливости. И сразу перевела взгляд обратно на Зверя:

— Здравствуйте, доктор фон Рауб. Я Тауна Фатур. Мне очень нужно поговорить с вами.

Ей было нужно. Очень. Для нее это был вопрос жизни и смерти.

Сильные чувства, страх на грани отчаяния и такая же отчаянная надежда. Идеальное дополнение к запаху.

Зверь, с тех пор, как покинул клинику Тройни, не встречал людей, которым грозила бы смертельная опасность. В клинике таких тоже не было, но там попадались пациенты, считавшие себя умирающими. Не в отделении душевных болезней, что характерно. И не в травме.

Госпожа Фатур полагала, что находится в опасности и что ее жизнь зависит от согласия Зверя поговорить с ней. Второе не соответствовало действительности. Первое, скорее всего, тоже. Но она-то боялась по-настоящему, и это притягивало к ней едва ли не сильнее, чем ее запах.

Так не должно быть.

Подразумевалось, что разговор, если он состоится, требует приватности. Страх и запах на приватности прямо-таки настаивали. А согласие на разговор подразумевалось как бы само собой. Нельзя же просто взять и оказаться поговорить с женщиной, нуждающейся в помощи. С женщиной, привлекательной в самом очевидном смысле.

В самом неприемлемом смысле. Потому что тому, у кого нет никакой физиологии, не должно быть дела до феромонов.

— Я слушаю, — сказал Зверь.

— Здесь? — госпожа Фатур недоуменно огляделась.

— Там, — Зверь взглядом указал на ее столик. — Здесь не слишком удобно.

Столик тоже никак не годился для разговора тет-а-тет. В баре «Гётрунга» всегда хватало людей. Здешнее утро было вечером для гостей из Сармессера — материка, расположенного западнее Ям Собаки и Айнодора, здешний день — вечером для пилотов, живущих к востоку от Великих Западных гор, ну, а здешний вечер — как вот сейчас — был просто вечером. Для всех, кто жил к западу от гор и к востоку от океана.

Тауна Фатур могла отказаться.

Было бы лучше, если бы она отказалась. Нельзя соглашаться на предложения демонов, даже если это ангелы…

А что бывает, если на предложение соглашается демон? Или ангел?

Зверь задумался, было ли его «я слушаю» согласием. Понял, что случайно или инстинктивно, передал возможность согласиться или отказаться госпоже Фатур, и теперь она стояла перед выбором и перед возможной опасностью.

Ладно, тут он молодец. Но к загадкам запаха и страха перед смертью добавилась еще одна: почему он, вообще, вспомнил про демонов и их предложения. Множество людей отвечали на его просьбы, и он сам выполнял просьбы множества людей. Жил как человек, взаимодействовал с человечеством, никогда не задумывался ни о какой мистике. Он чинил летающие доски дворовым пацанам и девчонкам, они взамен стригли газон перед его крыльцом. Он лечил артрит злющему Пушку, любимцу Гезы Марче, а госпожа Марче снабжала его устными дайджестами новостей из мира звезд музыки и кинематографа. Он мог замолвить слово перед ректором по поводу дисциплинарного взыскания к кому-нибудь из курсантов, а отец курсанта делал все возможное и невозможное, чтобы взыскание не повторялось. С волками жить…

В смысле, нет, тут как раз наоборот. С людьми даже волку надо по-человечески.

Так в чем проблема с Тауной Фатур? В предупреждении Эльрика? В том, что несчастная девушка пришла к «доктору фон Раубу», а не к «майору фон Раубу»? Искала инфернолога, а не пилота?

— Конечно, — сказала она. — Да, конечно, там будет удобнее.

На лице Быстрая образовалось сложноописуемое выражение, этакое скептическое пожелание удачи. Для генерала было очевидно, что красивая девушка буквально напросилась на знакомство с известным инфернологом, и за инфернолога можно искренне порадоваться. Но генерал прекрасно знал, что известный инфернолог не интересуется женщинами. Что лишало радость всякого смысла.

Кроме того, с этой девушкой Быстрай и сам был бы не против свести знакомство.

Скорее всего, так в результате и будет.

— Люди начали странно вести себя со мной, — сказала Тауна Фатур. Говорить она начала сразу, без предисловий. Это Зверю понравилось. — Я журналист, политический обозреватель, живу в Нордвиге, работаю во всех Вольных Городах, очень много общаюсь с людьми. Вся моя жизнь, моя работа — это люди. Мне нравится, у меня получается. В прошлом году меня выбрали председателем Крайневосточного союза журналистов. Я говорю это не для того, чтобы похвастаться, просто хочу, чтобы вы поняли, это, действительно, моя жизнь. Любимое дело. Но несколько месяцев назад… — она вздохнула, — я могу назвать точные даты, если это нужно. Первый раз, когда столкнулась со странностями и все последующие. Это происходило все чаще, а теперь стало постоянным, и даты уже можно не запоминать, я просто не могу больше встречаться с людьми. Ни с мужчинами, ни с женщинами. На меня реагируют так, как будто… — она подвинула к себе полупустой стакан. Отодвинула. Нервно побарабанила пальцами по столу. — Я как будто стала очень привлекательной. Слишком, — ее лицо исказила улыбка. — Никогда не думала, что такое возможно, но не могу сейчас найти другого определения.

Слишком привлекательная, что есть, то есть. Зверь давно не чувствовал физического влечения к женщинам, а сейчас оно вдруг напомнило о себе. Как будто его тело решило, что оно и правда человеческое, а не просто материальная оболочка для нематериальной сути.

Дело в запахе. Госпоже Фатур, возможно, следовало бы посетить эндокринолога, а не инфернолога, но раз уж она здесь…

Зверь присмотрелся к ровному мерцанию окружающей девушку магии. Здешние люди обвешаны таким количеством тамэнах, что с первого взгляда сложно отличить их собственное излучение от излучения разных полезных устройств.

Ничего особенного он не увидел. Обычная человеческая аура, неяркие переливы оттенков, никакого постороннего вмешательства, проклятия или наоборот благословения. Он и то, и другое высматривал. Мало ли, решила фея-крестная или любящая матушка, что девочке надо удачно выйти замуж, да и подсунула наузу куда-нибудь в дальний кармашек косметички. А науза оказалась сверхмощной, и в результате у девчонки карьера летит к чертям, про личную жизнь можно забыть, и вся надежда на посторонних инфернологов…

Через кундарб госпожи Фатур он вышел в сеть. Убедился, что науза маловероятна, поскольку удачное замужество уже на подходе. Обрученная с Гриомом Чольфо, членом законодательного собрания Нордвига, молодым, честолюбивым и весьма влиятельным политическим деятелем, Тауна Фатур вряд ли могла пожелать лучшего мужа, и матушка ее вряд ли могла пожелать дочке лучшей судьбы.

Зверь отметил про себя, что Чольфо и Фатур считались самой красивой парой не только в Нордвиге, но и во всех Вольных городах. Светские новости следили за перипетиями их жизни, так же внимательно, как за какими-нибудь звездами. Оно и понятно. Аристократии в Вольных городах не водилось, упомянутые звезды все были далеко. А тут свои, местные, молодые, добившиеся успеха и притом влюбленные. Романтика же. Всем интересно.

Ему интересно не было. И на первый взгляд, и на второй, более внимательный, ничего особенного в Тауне Фатур он разглядеть не смог. Что ж, если нельзя увидеть, значит, нужно слушать.

И вот услышать-то удалось. Две тихие-тихие, бесконечно тянущиеся ноты. Девушка перед ним была одержима инферналом. Очень маленьким, ничтожно слабым, узкофункциональным. Все, на что хватало сил этому демонятке — генерировать запах. И он перенастраивал гормональную систему Тауны так, чтобы каждый ее собеседник чувствовал именно тот аромат, который вероятнее всего отключит мозг и запустит инстинкты.

Вообще-то, запахи на поведение людей влияют не слишком сильно. Именно потому, что у людей есть мозги, способность к анализу, а еще — мощная привычка следовать правилам поведения в обществе. Но если за дело берется инфернал, даже очень маленький, мозги и способность к анализу спасают не всех. На правила же поведения в обществе власть имущим в Вольных Городах, — а Тауна, в силу профессии общается, в основном, именно с ними, — традиционно плевать. Это здесь, чем ты выше поднялся, тем больнее тебя пнут за любое нарушение этикета. На Крайнем востоке ценности другие. Люди там — пираты и потомки пиратов, а если не пиратов, то покорителей Севера и разных других героев-первопроходцев. Не важно, что уже две с лишним тысячи лет, как все покорено и первопройдено. Традиции — основа благополучия, и естественность поведения (читай, агрессивность и самоуверенность) в Вольных Городах все еще вызывает куда больше симпатии, чем стальная вежливость Запада.

Поэтому здесь так любят эльфов, а там очень уважают шефанго.

Угу. Поэтому, а еще потому, что Эльрик когда-то давным-давно в одиночку захватил Нордвиг, и мог бы оставить себе, но отвлекся на разные другие дела и передарил обратно местной организованной преступности. Из тех преступников первое законодательное собрание и сформировалось.

Но как бы то ни было, проблема Тауны Фатур решалась не инфернологами. Какой смысл палить из пушки по воробьям? Девушке достаточно сходить к священнику — любой религии — и следовать полученным рекомендациям. Зверь ей так и сказал.

— Но я была у священника, — возразила Тауна. — Мы с Гриомом сами не поклоняемся никаким богам, и я пошла в храм Нетры, он ближе всего. Жрицы сказали мне, что делать, там целый список: медитации, правильное дыхание, правильное питание, пост… много всего. Наверное, в любом другом храме рекомендации были бы теми же. Я попробовала, не помогло.

А должно было помочь. Если бы действительно попробовала. Боги не защищают людей от инферналов целенаправленно, но дают возможность защититься. Да, медитации, правильное дыхание, правильное питание, пост в разумных пределах. Список действий не такой уж большой. Это как зарядка для души и духа. Помогает поддерживать себя в форме и лишает демонов возможности зацепиться за какой-нибудь изъян. Непонятно, кстати, почему дрянь захватила именно Тауну, не принадлежащую ни к одной из конфессий. Души таких людей, как пустой дом, они не интересны мелким воришкам — в пустом доме взять нечего. Тауна могла бы заинтересовать инфернала высокого ранга, у которого есть своя душа, и который нуждается в теле для того, чтобы с большей эффективностью действовать в тварном мире. Но получилось, что в пустой дом забралась мышь, и теперь мечется и гадит по углам, а хозяйка дома вместо того, чтобы устроить там уборку и вымести мышь вместе с пылью и мусором, говорит, что не в силах этого сделать.

— Вы не пробовали, — сказал Зверь.

Надо отдать Тауне должное, она даже не попыталась спорить. Только опустила голову:

— Вы мне не поможете?

— Нет, не помогу. Инфернал, который вас захватил, не настолько силен, чтобы вы не справились сами.

Ему не составило бы труда отвести девушку в клинику Тройни, в родное отделение. Там были специально оборудованные палаты для одержимых, были правильно защищенные процедурные кабинеты, где происходило изгнание инферналов. Дел-то от силы на минуту — выгнать тварь и поймать в ловушку. Можно просто выгнать, отправить в Ифэренн, но пойманный инфернал полезнее изгнанного.

Да, это можно было сделать прямо сейчас.

Но не хотелось видеть Тауну ни одной лишней минуты. Потому что… слишком хотелось видеть ее как можно дольше, слушать ее голос, смотреть на нее. Чувствовать запах. От понимания того, что этот эффект — результат воздействия инфернала, аж слегка подташнивало, так было противно. Девушка не виновата, но какая разница? Пусть убирается к черту и займется собой. Душа обязана трудиться, в конце концов. Это не здешний поэт сказал, но многие здешние высказывались в том же смысле и были правы.

— Хорошо, — сказала Тауна и снова заставила себя улыбнуться, — я поняла. Простите, что побеспокоила.

Она поднялась из-за стола, взяла сумочку с кундарбом. Прежде, чем пойти на выход, подошла к барной стойке, к Быстраю.

— Господин генерал, извините, я вела себя не слишком вежливо. Еще и украла у вас собеседника. Не хотелось бы оставить по себе неприятное впечатление.

— Так не спешите уходить, — мгновенно отреагировал Быстрай. — Давайте теперь я вас у Вольфа украду.

Надо думать, на такой эффект госпожа Фатур и рассчитывала. Но ничего дурного она не замышляла, у нее профдеформация в полной мере. На ловца и зверь бежит, вот как это называется. Все одно к одному сложилось: здесь, в Готской империи, сейчас проходит Совет глав государств, а генерал Быстрай Хитрый, командующий ВКС Харара — не последняя фигура в политике и, не являясь главой государства, тем не менее, к происходящему на Совете, наверняка имеет непосредственное отношение. Уж по крайней мере, имеет по этому поводу мнение. Поймать его вот так, неофициально — большая удача. Для журналиста.