Помоги проекту - поделись книгой:
– Чего? – поймав на себе мой оценивающий взгляд, чутко спросил он. – Рик говорит, сейчас это самый писк.
– При удушении?
Пробурчав что-то, Майло взял курс на кухню и занялся там всенепременным осмотром холодильника.
– Не на дежурстве? – спросил я.
– Почему. Просто день медлительный, не нужно ни с кем встречаться. Что-то их многовато последнее время…
– Скучаешь?
– Да почти в коматозе. Граждане Западного Лос-Анджелеса не выполняют свой норматив по убийствам. – Он выпрямился, пятерней смахнул со лба волосы и с укоризной повернулся ко мне. – Ходят слухи. Преступность ниже своего уровня, детективов расплодилось сверх нормы, пора подсократить штаты.
– Тебе-то что. Ты неприкосновенен.
– Ну да. До определенной точки. Выкинуть меня напрямую они не могут, но могут действовать в обход: возьмут и досрочно спровадят на пенсию. Или попытаются сломать мою и без того хрупкую психику, пихая мне всякие мелочи.
– Нападения, грабежи, кражи со взломом…
– Если бы я любил весь день строчить отчеты, то работал бы на правительство.
– А в противовес этому…
– В противовес продолжаю служить военизированной организации, которая использует мои исключительные навыки, героический характер и индуктивные таланты для привлечения плохих парней к ответственности.
Он, наклонившись, придирчиво обшаривал нижнюю полку.
– Что-то вы у меня нынче скупердяи насчет пожрать… Ага, вот с этого, пожалуй, и начнем.
Разбив пять яиц на кусочки оставшегося стейка и торопливо измельченной жареной курицы, Майло добросил туда лук, грибы, болгарский перец, сельдерей и цукини, увенчав все это стручочками кайенского перца, чесночной солью и взбитыми сливками. Этот лоснящийся желтый холм размером с кошку он не мешкая перегрузил на тарелку, заправил себе под подбородок бумажное полотенце и уселся.
– Где твой волкодав? Я – Павлов там, где речь идет о кормлении питомцев. Все лучшее детям. Пускай и ей перепадет кусочек.
– Она на задании, вместе с Робин.
– Так ты у нас, получается, одинокий холостяк? Это я удачно зашел.
– Ты там что-то говорил о «почти водородной бомбе»? Не томи.
– А. Этим я обязан Рампарту[27]. – Майло загрузил в себя кус омлета, жеванул, заглотил и изготовился продолжать. – Черт, забыл про запивку.
Я налил ему стакан воды и поставил вариться кофе.
– Сервис на уровне «люкс». Хотя ты и не актер. – Он поднял глаза. – Ой, напомнил про Зельду? Извини.
– Да не извиняйся. Живем, как-никак, под боком у Голливуда, где всё – игра. А по Зельде я настроен решительно.
– Быть оптимистом в отношении ребенка? Похвально. – Отправляя в рот очередную вилку, Майло вильнул взглядом влево. Что-то утаивает?
– Ну так что там про водород? – нетерпеливо напомнил я.
– А вот что. Я тут делаю одолжение Рампарту – помогаю искать пропавшего человека. Женщину. Пятидесяти восьми лет, зовут Имельда Сориано, живет с семьей своего сына в Пико-Юнионе. Точнее, жила. Всю дорогу работала домработницей – через агентства, чтобы больше времени проводить с внуками. Восемь дней назад отправилась на свою нынешнюю работу и не вернулась; с той поры о ней ни слуху ни духу. Лорри Мендес из второго отдела восприняла ее поиски как свой долг перед семьей; там у них какая-то связь. Мы с Лорри вместе работали; девка просто персик, уж прости за гендерный лексикон. Но в поиске она продвинулась не дальше того, что Имельда, возможно, ехала на работу в первом автобусе из двух, которые обычно туда ходят. Так считал водитель первого автобуса, хотя точно уверен не был. А водителю второго вообще все было по барабану.
Он вытер рот полотенцем.
– Зачем я тебе все это рассказываю? А затем, что работа Имельды находится на моей территории. Выйти на управляющего имением Лорри не смогла, а с агентством разговор вышел короткий: «У нас интенсивная текучка кадров, мы ее уже заменили».
–
– Это эвфемизм, Алекс.
– Чего? Незаконной миграции?
Он кивнул.
– Лорри думала, что, может, я смогу как-то повлиять на Вестсайд.
Я сказал:
– Та часть твоей территории, где сидит управляющий, – как она близко от того места, где умерла Зельда?
Под щекой у Майло вверх-вниз ритмично двигался шишак величиною с киви. А вместе с ним смещался и взгляд: вверх-вниз, вверх-вниз.
– Можно дойти пешком. А отсюда доехать на машине.
Он выдул две чашки кофе, и мы отправились, сев в анонимный «Шевроле Импала», который я прежде не видел: цвета ржави, а салон с запахом десяти тысяч елок.
Майло погнал машину к югу по Беверли-Глен, а я между делом полез к нему в «дипломат» и вытащил оттуда лист с заметками от руки и увеличенное цветное фото Имельды Сориано. Пропавшая была седовласой, круглолицей, в очках, без наличия судимости или каких-либо других отягчающих факторов. Уже два с половиной месяца она по четыре дня в неделю работала уборщицей в особняке, переданном в ведение фирмы, обслуживающей семейство неких Азизов. Управляющим там был Джейсон Клегг, тридцативосьмилетний белый с несколькими нарушениями ПДД, однажды пойманный за рулем в состоянии «алкогольно-наркотического опьянения» (данные из досье).
Адрес Майло выписал жирным шрифтом, заглавными буквами: «ПЕРЕУЛОК СЕН-ДЕНИ 1». Узкая холмистая полоса, ответвляющаяся на запад от Сен-Дени-лейн. Как раз там я последние три дня делал свои пробежки.
– Да это еще ближе, чем пешком, – заметил я. – Грудничок, и тот сможет туда доползти.
Майло потер себе лицо.
– Да, странновато. И даже по времени: всего через двое суток после Зельды. Хотя не вижу никакой связи. И если б у меня к Лорри не был должок, я бы на это и внимания не обратил.
– А что она такое для тебя сделала?
– Ха. В прошлом году я взялся за дело о перестрелке одной идиотской банды. Моментально вычислил того говнюка, запеленговал его адрес в Эхо-парке, но его самого найти не смог. Не нашли и маршалы, а это значит, что кролик был серьезный. Лорри в Рампарте не только работает, она там родилась. Оказывается, того засранца она знала еще со школы. Нашла его у троюродного брата и помогла организовать арест, как говорится, «без инцидентов».
– Полицейская взаимовыручка. Так приятно, когда детишки ладят друг с другом…
– Ну а как же, – сказал Майло. – В одном городе живем. Или делаем такой вид.
На южной стороне раскинулся особняк «под старину» – в тюдорском стиле, увенчанный коллекцией резных каменных дымоходов ручной работы. Он словно нежился на вершине мшисто-зеленого холма, окаймленного гирляндами цветочных клумб. От дороги особняк отстоял довольно далеко, но открывался взору за открытым пространством железной ограды и ворот; возврат к эпохе, когда кичливость превозмогала осмотрительность.
Поместье Азизов занимало северную сторону дороги, а также ее оконечность в форме ложки. Отсюда в той части ничего не просматривалось; к бордюру примыкал плотный пятиметровый фикус, а ворота такой же высоты вдавались внутрь на две длины автомобиля, обнажая широкий проезд, вымощенный черными шестиугольниками из камня. Ворота и боковые столбы тоже были черными и блестели, как лакированная кожа (вероятно, какой-то высокотехнологичный пластик).
На левом столбе чернела видеокамера. Там же проступал черный короб домофона с единственно красным кружком кнопки. А на коробе – резная фигурка сокола, как будто из черного оникса.
– Тепло и гостеприимно, – буркнул Майло, трижды утапливая кнопку звонка.
Зуммер пропищал восемь раз, прежде чем в динамике ожил мужской голос.
– Да?
– Полиция.
Молчание.
Майло повторил.
– Серьезно? – откликнулся голос.
– Серьезней не бывает.
– Ладно. Только смотри, дружок, потом никаких гарантий.
– У нас гарантия одна: правосудие для всех. Открывай. – В объектив Майло сунул свой бэйдж: – На, смотри.
Прошла секунда.
– Без вопросов, – сказал голос.
Створка ворот гладко отошла.
Мы поехали по черному каменному проезду, разделенному полосой безупречно подстриженной травы; до стоянки отсюда было примерно с полкилометра. На ее пространстве могло смело разместиться три десятка автомобилей, но в поле зрения были всего два – черный «Рейнджровер» и потрепанный коричневый пикап с садовым инвентарем в кузове.
Позади двора взору открывалось огромное скопление белых плосковерхих кубов – архитектура, венчающая обложки лос-анджелесских глянцевых журналов.
На фоне таких чертогов дом через дорогу казался карликовым. Поместить эту громаду в центр, и у города будет новая концертная площадка.
Майло припарковался рядом с грузовиком садовников, и мы выбрались наружу. Откуда-то из-за всей этой лепнины просачивалось жужжание газонокосилки. Акры зеленой площади перед нами были уже снивелированы до гладкости бильярдного стола. Границы имения оторачивали четырехэтажные деревья; куда ни глянь, ни единого цветка.
– Что это значит на языке психологии? – вполголоса спросил Майло.
– Наверное, «мы не любим цветы».
– Пожалуйста, напомни, зачем я тебя сюда привел.
Мы направились к входным дверям. Они открылись еще до нашего приближения.
Там, освещенный ровным белесым светом, сеющимся из окна в крыше, стоял мужчина лет тридцати пяти. Бледная щетина на голове переходила в пушистую, более светлую бороду. Снизу под ним был белый мрамор. Заднюю стену образовывало стекло из пола в потолок. Все остальные поверхности тоже были оттенками белого – мебель, абстрактные скульптуры на пьедесталах, огромные картины без рам. Тему закругляли белая сорочка, узкие джинсы и лоферы. Заодно с браслетом и циферблатом «Ролекса».
Волосы и бронзовое лицо сочетались с серыми глазами.
Роста невысокого, но накачанный.
– Вы и в самом деле полиция?
– Да, мистер Клегг, – ответил Майло.
– Манн.
– Не понял?
– Я не мистер Клегг, я мистер Штоллер. Манфред. Вот меня и называют Манном. Как Манфреда[28].
Он терпеливо улыбнулся этой своей, похоже, изрядно заезженной шутке.
– Но вы работаете же с мистером Клеггом?
– Я – ассистент Джейсона. Прошу входить. Но учтите, у меня жесткий регламент. Что именно вас интересует?
– Пропала женщина, которая здесь работала.
– Да вы что? – Штоллер поднял брови. – Кто бы это мог быть?
– Имельда Сориано. Работала почти три месяца, поступила к вам от агентства «Мадлен».
– Не сомневаюсь в этом, – сказал Штоллер. – Их услугами мы пользуемся многие годы. Но вот в чем специфика с агентствами: персонал проверяют они, и нам не нужно стоять с ними рядом, а тем более лично.
– Никаких братаний с прислугой?
– Понимаю, звучит немного снобистски. Но, ребята, у нас тут своих вопросов выше головы…
– А Джейсон Клегг не может быть знаком с персоналом ближе?
Штоллер вышел наружу. Солнечный свет его как будто приглушал, а та штуковина в крыше, наоборот, подпитывала.
– Технически этим объектом собственности управляет Джейсон, но на самом деле он всюду и везде, а на мне здесь каждодневное управление.
– «Всюду» значит…
– Он курсирует между всеми резиденциями семьи. В каждой из них по ассистенту, но Джейсон стоит над всеми.
– О каком количестве резиденций идет речь?
– О семи.
Поделиться книгой: