Помоги проекту - поделись книгой:
– А-а, понимаю… То есть не совсем.
– Последнее время она страдала помутнением рассудка. И проглотила что-то, оказавшееся для нее фатальным. Такие вот дела, мистер Адьяхо.
– Н-да… Насчет суицида я, собственно, упомянул потому, что в период нашей с ней работы она казалась чем-то крайне встревоженной. У меня отец психолог. Не хочу строить домыслов, но, вероятно, какие-то знания от него передались и мне.
– А как, по-вашему, выглядела та встревоженность?
– Начать с того, что у нее резко колебался уровень активности. То, что казалось взлетом, в секунды сменялось упадком, и наоборот. От отца я слышал о биполярном расстройстве – он называл его «маниакальной депрессией», – и, на мой дилетантский взгляд, все это как раз соответствовало Зельде. Кроме того, бывали случаи, когда она впадала в некое оцепенение, сродни прострации. Мы с женой – она тоже снималась в том сериале – подумывали, не употребляет ли Зельда наркотики. За тем баловством мы ее никогда не застигали, но что-то явно было не так.
– А другие участники сериала разговоров об этом не вели?
– Если и вели, то мы с Дианой их не слышали. Мы держались ото всех особняком – молодая влюбленная пара и всякое такое. Хотя меж собой тайком и язвили – что с нас, тогдашних, взять?
– То есть слухов не ходило?
– Я к ним не прислушивался. Странности на работе Зельды не сказывались никоим образом, а это единственное, что учитывается в потогонном съемочном процессе. А теперь позвольте вопрос и мне: с чего бы это психологу звонить за тридевять земель – неужели только для того, чтобы пообсуждать ушедшего из жизни человека?
– Нет. Я ищу Овидия.
– Это кто?
– Сын Зельды.
Я вкратце пересказал ему суть дела.
– Понимаю вашу озабоченность, доктор, но помочь, увы, не могу. Я был в курсе, что у Зельды есть ребенок, но только и всего. Без деталей. Я его даже не видел.
– Разве она не приводила его к себе на работу?
– Если и да, то не при мне. Или я просто не обращал на это внимания.
– Вы не знаете о ком-нибудь еще из ее семьи?
– Хм… Несколько раз я замечал с ней какого-то пожилого мужчину, по возрасту годящегося ей в отцы. Но на Зельду не похож, внешность скорее азиатская.
– Небольшого роста, седоватый?
– Точно.
– Это был ее психиатр.
– Вон оно что… Значит, кто-то
– С парой человек я уже беседовал. Стивен Бил и Карен Джексон. Зельду они обрисовали примерно так же, как и вы.
– Карен я не припомню, – сказал Адьяхо, – а вот Стива, разумеется, да. Как он там?
– Да ничего. Занимается недвижимостью.
– Продажами или девелопментом?
– Продажами.
– Ну это его. Молодец Стив. А вам удачи.
– Зельда? О боже! – была реакция Шэй Макнамары. – Это ужасно! Что именно произошло?
Я поставил заигранную пластинку повторно и, предугадывая ее следующий вопрос, сообщил, что разыскиваю Овидия.
– Конечно, я его помню, – сказала она. – Зельда приводила его редко, но мальчик был славный, умничка. Вы ведь не думаете, что Зельда могла его истязать или что-то в этом роде? Из-за ее… ситуации? То есть сама я ничего подобного никогда не видела, и вообще она смотрелась нормальной, любящей матерью.
– Когда я проводил оценку Овидия, так оно и было. Что именно вы о нем можете вспомнить?
– Не так чтобы много. Ребенок был тихий, играл в основном один, строил что-то из кубиков. Зельда подходила к нему и ворковала, улыбалась, чмокала в щечку. Выглядело так, что она действительно его любит, доктор Делавэр.
– Вы что-то говорили насчет ее «ситуации»?
– Да ничего особенного; просто у нее были кое-какие нюансы с психикой, – пояснила Шэй Макнамара.
– Когда вы с ней работали, они тоже проявлялись?
– Как вам сказать… Она бывала… да что там,
Жизнь Джастина Левина была во всей своей полноте развернута на «Фейсбуке». Многочисленные друзья, фотки с вечеринок, подробные списки любимой музыки и фильмов. Он вырос в симпатичного молодого человека со слабостью к бейсболкам, надетым задом наперед. На фотографиях Джастин спесиво красовался с товарищами и смазливыми подружками, в бравурном настроении и с глазами, чуть подернутыми дымкой хмеля. Специализация – физика, увлекается регби, лакроссом, лыжами, скейтбордингом. Упоминаний о былом актерстве никаких.
Я оставил ему в «личке» пост с просьбой связаться со мной насчет Зельды Чейз.
Иногда расчистка дороги к выявлению подразумевает устранение окольных путей. Но единственный мой оставшийся маршрут к поиску Овидия, похоже, был тупиковым из-за того, что основывался на бреднях: россказнях Зельды об исчезнувшей «кинозвезде»-матери. Которая была еще и божеством, угнездившимся во внутренностях дочери.
Но соблазн все бросить упирался в мою неготовность.
Возможно, сам я это отрицал, но жизненный опыт научил меня, что на самом деле безумцы и безумицы – это не умалишенные, сотрясающие решетки в низкопробных фильмах и книжках. Что переход к психозу может быть более тонок и сегментирован, чем сухой щелчок выключателя разума.
Открыл я и то, что истина подчас может гнездиться в хаотичности исковерканных эмоций, нелогичности скомканных суждений, осаждающих распадающийся ум.
Более того: истина и логика сами по себе могут служить трамплином для психоза.
В укромной палате психушки можно встретить вполне разумного на вид человека и задаться вопросом: «А что он здесь, черт возьми, делает?» Сядь с ним рядом, начни беседовать на тему, скажем, географии, и сомнения в тебе начнут лишь нарастать. Перед тобой абсолютно вменяемый, адекватный человек; не более чем узник системы, которая его сюда упекла!
И вот ты сидишь, втайне негодуешь, а в это время мозг этого субъекта начинает коротить, и разговор мало-помалу сходит с рельс, и чем дальше, тем больше, и вот он уже уходит в дебри, все более витиеватые и причудливые: теперь тебе уже вещают о планете, которая на глазах делается плоской, а по ней разгуливают гоблины или кто там еще, которые зловещей морзянкой выстукивают, передают сообщения прямо с датчиков, вживленных твоему собеседнику в голову, – «тук-тук, тук-тук».
Это клиника? Бесспорно. Перекликается ли она чем-нибудь с действительностью? Часто нет, но иногда да. Потому что сумасшедшие, при всех их закидонах, все равно люди, и изучение того, что происходит в их беспокойных умах, иногда может выходить за пределы лекарственной дозировки, что поднимает лечение на новый уровень.
Что, если мать у Зельды действительно исчезла и отслеживание семейных связей может каким-то образом вывести меня к Овидию? Потому что те скудные факты, которыми я располагаю, сопоставимы с ранним оставлением: молодая женщина без родственников.
С другой стороны…
Выяснить это существует всего один способ.
«Исчезнувшая актриса». Эта строка в поисковике оживила целую плеяду фан-сайтов и блогов о женщинах, более не задействованных в кино или на телевидении. Причины «исчезновений» варьировались от череды неудач до брака, материнства и бог весть еще каких мотивов.
Не особо перспективное начало, но прокрутка страниц в итоге вывела меня к двум актрисам, которые на самом деле исчезли. И обе в Лос-Анджелесе.
Первая, по имени Джин Спэнглер, в кино играла небольшие роли, а по жизни встречалась с несколькими криминальными авторитетами и была вовлечена в спор об опеке с бывшим мужем.
Заманчиво, но срок давности уже истек: исчезла в 1949 году.
В свою очередь, Зайна Ратерфорд вышла из своей квартиры в Западном Голливуде и растворилась в эфире двадцать девять лет назад, вскоре после своего тридцатилетия.
Зельде в ту пору было пять лет. Достаточно, чтобы помнить.
Интересно, вызвано ли изменение имени Джейн Смит ассоциацией с другой терзаемой молодой женщиной, несчастной миссис Фицджеральд? Или же это была попытка сблизиться с матерью, хотя бы по звучанию?
По имени она значилась как Джейн
Я просмотрел все, что удалось найти о Зайне Ратерфорд – в общей сложности отрывочное резюме об одном и том же на четырех сайтах, где перечислялись нераскрытые исчезновения. Никаких зацепок или версий, с описанием Ратерфорд единственно как «начинающей актрисы».
Я кликнул по каждой иконке обратной связи, за что тут же получил в награду четверку сообщений об ошибке.
Поиск по каталогам фильмов не выявил Зайну Ратерфорд ни в одном из титров; получается, дальше «начинающей» она не продвинулась. Вот тебе и «звезда» из галактик, о которых с маниакальным жаром твердила Зельда. Снова бред или потуги выдать желаемое за действительное? А может, она все выдумала и не имела никакого отношения к другой актрисе – ни живой, ни мертвой?
Еще одна попытка: возможно, Голливуд Зайну Ратерфорд проигнорировал, но на нее обратила внимание полиция Лос-Анджелеса.
Майло взял трубку на втором гудке.
– Только хотел набрать тебя по паре вопросов, а тут ты сам, как из-за куста… Нет, ты все-таки экстрасенс. А ну-ка быстренько: какой у меня номер кредитки?
– Что там у тебя?
– Первое: в саду у Энид Депау нет никакой мерзкой флоры. Сама она точно сказать не могла, поэтому направила меня к своему ландшафтному архитектору. По-видимому, то поместье является одним из его главных достижений, «классическим, но с обновленным акцентом на розах, азалиях, местных фруктовых деревьях с вензелями флористики», бла-бла-бла. Вероятный виновник смерти, как и полагал Бернстайн, – вещество растительного происхождения. По всей видимости, Зельда что-то не то проглотила. Та пара дней и десяток миль, что разделяют ее уход из приюта и место гибели в саду, – на самом деле масса вариантов нырнуть в мусорный бак и угоститься каким-нибудь неправильным овощем.
– Или она могла набрать лекарственных препаратов в приюте.
– И это тоже.
– Сейчас позвоню Эндовер, все ей скажу. Не хватало, чтобы по ее стопам окочурился еще кто-нибудь…
– Ну вот, на сегодня доброе дело сделано, – сказал Майло. – А что, точки космической благосклонности доступны всем. И вот еще что: я тут разговаривал с одним бывшим патрульным из центра. Сейчас он уже в годах, на кабинетной работе, а раньше дежурил на районе. Так вот, он помнит Зельду и подтверждает, что она в самом деле обитала на улицах. Я сличил время – примерно через полгода после того, как закрыли тот сериал; значит, съехала она довольно быстро. Тот коп как раз брал ее на второй ходке и сказал, что на самом деле она попадалась чаще, но он из жалости ее не брал: мол, такая молодая, а уже пробу ставить негде. Он понятия не имел, что Зельда актриса; был уверен, что концы с концами она сводит, торгуя собой, хотя ни разу ее на этом не ловил. Четкой территории у нее не было, ошивалась то тут то там между Скид-Роу и Маленьким Токио – где бордели, наркопритоны, переходы подземки. Но главное – то, что тебя интересует, – ребенка он с ней ни разу не замечал, и это, видимо, хороший знак: она чувствовала, что разваливается, и по-своему подстраховалась. Вот так. Один из светил психологии как-то сказал мне: позитивное мышление полезно для здоровья. Возьми это на заметку. Кстати, зачем ты мне звонил?
В голове плыло. Кое-как сосредоточившись, я рассказал ему.
– Зайна Ратерфорд? – переспросил он. – Никогда о такой не слышал. Скажу вот что: если она значится пропавшей без вести двадцать пять лет назад, то желаю всем удачи. Ты знаешь, сколько концов ушло в воду при переносе бумажек на компьютер?
– Но все равно, можешь проверить? Ты же сам говоришь, позитивное мышление и всякое такое?
Майло рассмеялся.
– Само собой. А сейчас иди и настраивайся на позитив.
– В смысле?
– Мне тебе рассказывать? – упрекнул он. – Иди, целуй свою хозяйку. Со своей хвостатенькой профурсеткой в придачу. Я ее, кстати, вспоминал, когда уписывал второй кубинский сэндвич из догги-бэга. Твоя плоскомордая мамзелька, кажется, без ума от телятины? Уж я-то помню, как она втихаря подбирала под столом мясные ломтики. А потом на меня же тявкала.
– Ты ей оставил чуток поживиться?
– Ага, сейчас… Ностальгия и реальность – вещи несовместные.
Глава 20
Перед самым моим уходом из кабинета компьютер пиликнул, указывая на входящий и-мейл.
justincabbalerialbrown.edu
Минуту спустя я излагал детали молодому человеку с кротким голосом.
– Трагично, слов нет, – сказал он. – Зельда была прекрасным человеком.
– Вы хорошо знали друг друга?
– Не так чтобы очень, но она была одной из немногих, кто относился ко мне по-человечески. Чего я вряд ли заслуживал: егозил напропалую и вообще с самого начала не хотел сниматься. У меня родители в детстве были актерами – и даже не актерами, а актеришками; дальше рекламных роликов у них дело не пошло, – так они решили отыграться по жизни за счет меня. Ну а когда сериал загнулся, я решил пойти своим путем и всерьез взялся за учебу.
– Ого. Весьма своеобразное восстание.
Он невесело рассмеялся.
– Они все еще тешатся мечтами, что я стану Ди Каприо и куплю им особняк. К сожалению для них, моя специальность – теорфизика. Ну а Зельда была просто клевой; говорила приятности, подбадривала, улюлюкала, когда я врастопырку рассекал по павильону на доске… Народ орет, жмется по стенкам, а мне в кайф – понтярщик был, вытрепистый. У нее, наверное, нелады с рассудком? Я что-то такое подмечал.
– Ты улавливал признаки?
– Я в смысле, что у нее были проблемы. Хотя ничего экстремального я не наблюдал. Иногда ее просто распирало, и она несла всякую бредятину о Боге, об Иисусе… Но это же актеры, они всегда подпадают под всякую такую заумь. Я на этом вырос, научился с этим обходиться и Зельде отжигал встречно. Для меня она была горячей цыпкой, которая хоть и старше, но я у нее не в игноре. Знаете, как это клево, особенно когда тебе пятнадцать.
– Ты не был знаком с Овидием, ее сыном?
– Она его иногда приводила, но он просто сидел и играл один, я на него реально не обращал внимания. А что?
– Мы никак не можем его найти.
Поделиться книгой: