Гималаи. Добрый пастырь Вовка Котляр

Погода на переходе стояла обычная, горная. На солнце жарко, в тени и на ветру холодно. Не знаешь, что надеть… Шли по широкой каменной тропе, траверсом огибающей гору над ущельем. Справа гора. Слева ущелье. Справа облака и небо над горами, слева горная река на дне ущелья. Небо, горная река, каменные дома, зелень, цветущие вишни и горы, горы, горы… Горы справа, горы впереди, горная тропа под ногами… Гималаи. В Гималаях мы! В самых высоких горах на планете. В самых-самых высоких!

О! Они своенравны, эти горы. Горды. Независимы! И от людей, и от богов. Разве что Сам Яхве рассердится на них, как было в 15-м, когда после землетрясения даже Эверест стал на два с половиной сантиметра ниже и сдвинулся на три на юго-восток. (Только на 2,5! и только на 3!)

Первый час я шёл с трудом. «Скафандр» никак не хотел включаться в такое вселенское безобразие, как трекинг в Гималаях. Он то захотевал пить, то пѝсать, то у него начинала стрелять коленка, то болеть голова, а то его вдруг начинало качать из стороны в сторону. Мучился я до обеда. А после, наевшись каши с мясными консервами и напившись сладкого, приторно-сладкого чаю, вдруг ожил и пошёл, пошёл, набирая темп и твердость шага… В Пхактинг я уже входил уверенно, не мотаясь, в нормальном состоянии. Впрочем, как и все.

День закончили купанием в реке (кто осмелился купаться в обжигающе-ледяной воде) и ужином. Я заказал «чикен момо», те самые пельмени не пельмени, хинкали не хинкали, манты не манты, нечто подобное… с курицей, что понятно из названия. Взял, предварив фразой «ноу спайси, ноу гарлик». Оказалось, есть можно. Артём с Равилем решили попробовать местный ликёр. Оказалось, пить нельзя. Пока пробовали, выяснили: в команде я — самый старый. Эдакий мамонт… динозавр-перестарок. Володя на это только рукой махнул:

— Палычу хорошо! Ему уже было столько, сколько нам. Он уже был таким, как мы. Вопрос: будем ли мы в его возрасте, как он?

Врал гид, а точнее, не знал. Никогда я «таким» не был в их возрасте. В их возрасте я работал на Севере, дружил с вездеходами и вертолётами, пил водку и даже спирт, курил… Боже мой… я ведь курил! Ужас! А они молодцы. И физически подготовлены лучше. И сами… «Где мои семнадцать лет?..» Резанова, где наши семнадцать лет? А? Молчишь…

Позже, уже часов в девять, вся группа спала без задних ног. Завтра Володя обещал длинный переход. Пять мостов, и восхождение по ступенькам на 500 метров (больше 150 этажей!). Кто-то, услышав про 150 этажей, ойкнул, но Володя отрезал:

— Не ссать, жумарить!

Он брутальный, наш гид, у него к рюкзаку привязаны три сушёных леща (тесть перед поездкой подарил), Володя их подвесил досушивать, и кукла Йети. Кукла уже бывала в Лукле. И в Южной Америке она успела побывать, и в Антарктиде… Где только не успела… А уж сколько девичьих сердец взволновала она по всему миру… У-у-у-у-у…

Из интервью с В. Котляром

— …В океан я попал, когда мне было двадцать.

Ты же помнишь, я тогда уже был женатый человек, аж с тремя детьми, и надо было работать. Устроился продавцом в магазин «Магнит». Представляешь, целый месяц — продавцом в «Магните»! Но потом послал всё к чертям… Когда началась Олимпийская стройка, уехал в Адлер разгружать вагоны с камнями… Неделю разгружал, потом сел в поезд, домой съездить на пару дней. Еду, а тут звонит мой племянник, Саня Романенко… Я его так люблю… Среди моих родных, близких и вообще людей, которых я знаю, он мой самый любимый человек.

— Как я понимаю, это сын сестры, которая старше тебя на шестнадцать лет?

— Да… И я его просто обожаю! Я в нем, наверное, вижу самого себя… Звонит он и говорит: «Вова, тут такое дело… У меня друг с работы (Саня тогда работал сварщиком) нашёл на остановке объявление… Вербуют на Камчатку, на рыболов. Поедем?» Я говорю: «Конечно, поедем!»

Это, кстати, был единственный раз, когда он сколыхнул меня с места, а не наоборот.

В течение недели мы связались с Петропавловском-Камчатским, договорились: что, куда, какие документы отправлять… Авиабилеты нам взяли… Мы, правда, до последнего думали, что это какой-то очередной развод-обман. Но денег с нас никто не просил, мы сели в Краснодаре в поезд до Москвы, а из Москвы до Петропавловска-Камчатского уже самолётом.

И вот, представляешь… Мы на Камчатке, что само по себе уже мечта. И я влюбился в те места! Из всех мест, где я был, это одно из самых любимых. Есть Патагония, вместе с Пунтаренасом, есть Гималаи. И есть Камчатка… Хотя, по сути, я увидел только один Авачинский вулкан. Вот вулкан, а вот Авачинская бухта… Мы там две недели чему-то обучались, на каких-то матросов… Получили корочки… Сели на БАТМ «Бакланово» компании «ОкеанРыбФлот».

БАТМ — это аббревиатура, Большой автономный траулер-морозильщик. У них много БАТМов… Сами ловим, сами морозим…

Сели на БАТМ и ушли на четыре с половиной месяца в рейс. Сам рейс четыре месяца и плюс две недели выхода и захода в бухту… Ушли и только через четыре с половинной месяца вернулись! Представляешь?

— И сколько ты так поматросил?

— Те самые четыре с половиной месяца. Один рейс. Потом вернулся… Опять по семейным обстоятельствам. Там же женщина, трое детей… На Камчатку она ехать отказалась наотрез.

— Денег хоть заработал? Контора поступила честно?

— Да! Много заработал. Более чем достаточно на тот момент.

И ты знаешь… Я много раз хотел вернуться. Даже уже работая в горах, на годик — на два… Порыбачить. Потому что, во-первых, мне понравилась моряцкая жизнь…

— Ты бродяга! Вова!

— Во-вторых, мне понравился коллектив на БАТМе. У меня знакомые попали на другой траулер, и когда вернулись, рассказывали какие-то ужасы… Чуть ли не с тюрьмой корабль сравнивали. А нам с братишкой повезло. Потрясающий коллектив. Была там парочка конфликтов, но всё улаживалось на уровне ментальных полувзглядов…

— Сколько там вас было?

— Девяносто человек.

— Девяносто человек, четыре с половиной месяца — озвереешь!

— На самом деле народ потрясающий. Несмотря на то, что мы с Саньком были новички и вообще ничего не знали — ни о море, ни о корабле, ни о рыбалке, мы быстро вжились в коллектив… И капитан классный!

Я иногда с ностальгией пересматриваю фотографии, часто вспоминаю всякие истории… В общем, это была классная работа, и я, наверное, посоветовал бы её всем молодым людям. Вот так, взять и попробовать себя в настоящем деле. Классный опыт! Потрясающий! Более того, работая на корабле, я вдруг понял, в какой институт мне нужно было идти.

— И в какой же?

— На штурмана мне нужно было идти учиться, на штурмана!..

День второй. Пхактинг (2610) — Намче-Базар (3440)

— …Штурман, сколько ещё?

— Ещё чуток ступенек… — Володя хитро улыбался, он даже не устал.

— Гори они ясным пламенем, эти ступеньки!

Мы с Резановой сидели на обочине и, передавая друг другу бутылку из рук в руки, пили «Кока-Колу».

«Кока-Кола» в некоторых медицинских случаях весьма полезный напиток. Много глюкозы, немного кофеина, пузырьки для быстрого всасывания в кровь… Мощное средство борьбы с гипогликемией. По-русски, с пониженным содержанием сахара в крови. А у нас он был понижен.

Эти ступеньки перед Намче… Про те нецензурные ступеньки я читал во всех отчётах. Прямо перед самим Намче-Базаром они уходят ввысь аж на 500 метров, и это полный капец для офисно-планктонных туристов, по-другому не скажешь!

И гипогликемия была у многих. И у меня… И у Резановой. И у Равиля. Тот зачем-то тащил свой груз сам и теперь выхлёбывал последствия своей инициативы полными ложками.

Ступеньки начались сразу после высоченного подвесного моста, в трёх часах пути вдоль долины горной реки Дудх Коси от Пхактинга.

Причём подвесных мостов за тот день мы уже прошли четыре. Этот был пятый. Его показывают в первых кадрах фильма «Эверест» 2016 года, если кто помнит. Мост — шикарный. Он подвешен на высоте семьдесят метров, а то и больше. Дуло там страшное, того и гляди подхватит и унесёт, как девочку Элли в Волшебную Страну… Хотя, нет… Не унесёт. Мост выполнен из четырёх стальных двадцатимиллиметровых тросов, закреплённых на берегах в бетонных основаниях. Два нижних перекрыты стальными досками шириной в метр, а верхние — перила. С боков пешеходов страхует панцирная сетка, её почти не видно под буддийскими флажками — «конями ветров». Конструкция — крепкая, на мосту враз может оказаться целый караван ослов. Крепкая, но гибкая. Когда идёшь, мост под тобой играет. Некоторые развлекаются и ходят в ногу. Любят люди острые ощущения, и ослы любят… Нам было не до ощущений, мы устали и плохо выспались.

Ночь мы провели в лодже Пхактинга и, как с непривычки показалось, не в совсем комфортных условиях. При этом все понимали: спать в спальниках на кроватях лучше, чем в палатке на пенке. И легли рано. Но и поднялись рано. Я так вообще встал с рассветом. Взял фотоаппарат и пошёл по старой килиманджарской привычке на «охоту».

Охота оказалась не сильно успешной, из живности никого не встретил, сфотографировал верхушки заснеженных гор, пару цветущих вишен, яблоню, персик и картошку на огороде. Картошки там сажают много. Почва бедная, в основном подзолистая, как в Белоруссии, и прохладно… Поэтому картошка и просо. Ну, ещё капуста, лук, чеснок…

Пока охотился, проснулся народ, выглянул в окно, увидел меня и взялся давать бесценные советы и указания:

— Палыч, а ты вон ту гору снял?

— Палыч, а вон, смотри, как красиво… Сфоткай!

Вздохнув, я осознал, что утро наступило, и отправился будить Резанову.

А после завтрака мы потихоньку пошли набирать высоту. И лучше бы мы это делали сразу, а не потихонечку. И самый цимес достался перед Намче.

— Зря я столько каши съел… — маялся я. Прошло три часа, а каша до сих пор стояла в горле. Нельзя так много жрать перед восхождением, нельзя!

— И у меня… — сокрушалась Резанова.

Володя смотрел на нас с сочувствием:

— Не расстраивайтесь… Ещё часок, и будем в Намче-Базаре. Я там такую гостиницу попросил Намгеля забронировать… Такую… Из неё такой вид…. Закачаешься!

Он поднялся, давая понять: пора и честь знать, не сидеть приехали.

— Гостиница та, правда… аж на самом верху.

— Чтоб вас всех… — в сердцах брякнул Равиль. Рюкзак его доконал, вдобавок шёл он без трекинговых палок.

— Давай часть ко мне выгрузим… — предложил Володя.

Равиль только сокрушённо вздохнул…

С нами отставал ещё Влад. Денис и Артём бойко умотали с Намгелем, Влад тоже подумывал дать ходу. Вот, спрашивается, откуда у него такая прыть? Хотя, чего «откуда»… Понятно «откуда»! Молодой… 28 лет. Решающий фактор…

— Ладно… Пошли, — поднялся я.

И мы снова двинулись по проклятым ступенькам.

— На обратном пути… они нам все коленки повыбивают, — ванговала Галина.

— На прямом ещё дойти нужно…

Топали мы ещё часа полтора, причём и в самом Намче ступеньки не закончились. Весь Намче-Базар — это огромный амфитеатр, 400 на 400 метров. Наш безжалостный гид тянул нас наверх, приговаривая: какой офигенный вид оттуда открывается, уж такой офигенный… И чего мы оттуда только ни увидим…

Мы забрались почти на самый верх, когда нас догнал один из наших шерпов и что-то шепнул Володе.

— Трам-там-там-тара-рам! — выдал наш добрый гид, улыбаясь, из чего стало понятно: зря мы пёрлись на гору, гостиница ниже…

— Названия перепутал, — пояснял Вовка, продолжая улыбаться. — Неправильно сказал Намгелю, он и забронировал другую гостиницу… Возвращаемся!

Думаете, ходить вниз — это легко? Фигушки. Спускаться тоже не праздник, хотя полегче… Тем более вернуться нужно было буквально на пару кварталов.

Возле самой гостиницы Намгель выставил пикет из шерпов, они нас ловили и за руки и отводили в гостиницу.

— Специально выбрал вам номер… — хвастал мне Намгель, — с одной большой кроватью!

Я всплеснул руками. Здрасте-приехали! В Африке нас с Холодовой всё норовили уложить вместе… И тут за старое… Трудно что ли людям представить, чем мужчина и женщина, если вместе, могут ещё заняться, кроме как?.. Ну, вы поняли.

— Намгель, я же тебе вчера говорил: мы с Галей друзья! Понятно?! Резанова… — я повернулся в надежде, что Галина подтвердит сей факт. Но не обнаружил её. — А Галина где? А? — пристально посмотрел я на Намгеля. Но тот только испуганно хлопал на меня своими маленькими раскосыми монголоидными глазками. Я сбросил рюкзак и помчался вниз по ступенькам…

— Володя! — орал я. — Володя!!! Резанову потеряли!

— И Равиля! — он уже ждал у выхода из отеля. Мы рванули по улице. Наши шерпы по-прежнему стояли на перекрёстке.

— Наша леди… Галя… не проходила? — судорожно вдыхая (все-таки, уже 3500), допрашивал я их. Володя времени терять не стал и вжарил наверх. Здоровый лось…

— Нет… — переглядывались и пожимали плечами наши носильщики, — не проходила…

— А Равиль?

— Равиль? Равиль не был…

Володя промчался мимо вниз… Значит, наверху их нет…

— Ты не волнуйся… — уговаривал меня один шерпа, хитро улыбаясь… — Город маленький…

— Да… — кивал второй. — Не потеряются… Или сделают их погонщиками ослов…

И заржали. Шутят. Понятно, чего же не пошутить?

Ослов и их погонщиков в Намче действительно много. От Луклы до Намче постоянно идут караваны, другого транспорта на этой высоте, кроме ослов, человека и вертолёта, нет. Выше от Намче идут дзо — гибрид коровы и яка. От 4500, рассказывают, идут яки. И снова человек. Яки доходят до 6500. Выше уже и вертолёты не летают. А ещё дальше идут только люди.

— А мы вас потеряли… — Резанова стояла измученная, усталая, с тёмными кругами вокруг глаз… Кислорода не хватает.

— Мимо прошли, — Равиль дышал как загнанный… Наш пастух нашёл их кварталом ниже. Так бы точно забрали в погонщики… Я вздохнул, забрал у Галины рюкзак и повёл в гостиницу, по пути рассказывая, как нас чуть не уложили в одну кровать. Она шла, кивала, но, кажется, совсем меня не слушала. Она настолько устала, что случись нам одна кровать, а Намгель нам уже номер поменял, она бы даже слова не сказала. Сидя на кровати, своей собственной кровати, она развязывала шнурки, а руки у неё мелко дрожали. Да и у меня они тоже потрясывались…

— Пошли-ка, Резанова, попьём кофейку… Съедим чего-нить… Сладенького… Авось полегчает. А?

Всё! Прибыли в столицу шерпов. Завтра день отдыха и акклиматизации. А ещё Володя обещал, завтра увидим Эверест. Если дымки не будет, а то весной…

Из интервью В. Котляра

— …Наступила весна, и нужно было думать, что делать дальше. У меня знакомые в Краснодаре, семейная пара: Рома и Ира… И вот Ира — она у нас такая краснодарская альпинистская мать — она просила мою жену отпустить меня в горы. Она вообще просила её меня отпустить: «Молодой же парень, ему нужно для себя пожить…» Это мне Ира потом сама рассказывала. И ещё она просила Лену Дзукоеву, руководителя клуба Climbing Club, принять меня стажёром-гидом. Лена отнекивалась, но потом согласилась взять на одну группу вторым гидом. Посмотреть, как я. Но это было бы аж только к июлю месяцу. А мне… В общем, ждать я не мог! Собрал рюкзак, взял палатку, денег немного: на дорогу, на кусок хлеба… и уехал на Эльбрус.

Поселился в палатке на 3800, на «Бочках». Две недели жил в палатке, за это время несколько раз сходил на Эльбрус для тренировки… Ну, чтобы чувствовать себя уверенным… Несколько раз сходил в одиночку в непогоду.

А потом у меня закончилась еда.

Чтобы сыр, сало, колбаса не испортились, я закопал их на метр в снег… В глубину! На метр! А когда ушёл в очередной раз на вершину, альпийские галки, наши эльбрусские галки… заразы, разрыли на хер этот метр снега и сожрали всю колбасу и сало… Только сыра немного осталось, как ни странно.

В районе «Приюта 11» жили англичане, я с ними до этого познакомился, мы сдружились, хотя по-английски я вообще не говорил. На уровне улыбок, жестов и пары фраз со школьных уроков общались. Хорошие ребята, замечательные! И когда они уходили, оставили мне кучу сухой английской еды. Я до этого ни разу не видел и не пробовал сублиматы, это сейчас мы в экспедиции берём…

— Тебе сверху «дали шанс». «Смотри, — сказали они, глядя на тебя, — совсем пропадает… Давай поможем!»

— Да. И в тот момент у меня уже реально было отчаянье… Деньгами там не пахло вообще. Никакими! Я ходил по фирмам и предлагал услуги… А меня отовсюду гнали. Один — теперь он мой хороший друг, руководитель фирмы Mountain Guide, Сергей Баранов, — когда услышал, что хочу поработать гидом, сказал: «Ты неконкурентоспособен».