И она показала на небольшую стойку. На высоком табурете сидела девушка, запрокинув голову на подголовник, а над ней колдовал парень с косичкой на затылке.

— Это Анри, наш лучший визажист. Он прошел стажировку во Франции, сообщила белозубая продавщица.

Кудесник Анри тонкой кисточкой наносил последние штрихи на губы девушки. Наконец он закончил и протянул клиентке зеркало. Девушка рассматривала себя, как незнакомую картину, и наконец произнесла:

— Вау! Это я? Сейчас же иду фотографироваться!

У меня возникла идея, и протянув Анри открытку, я сказала:

— Сделайте, пожалуйста, макияж моей подруге. Вот мое приглашение.

— Садитесь, мадмуазель, — он помог обескураженной Марине забраться на табурет.

Вокруг нас сразу же собрались зеваки, наблюдавшие за священнодействиями мастера.

Нанося легкие штрихи на брови Марины, Анри обратился ко мне:

— Мадмуазель давно из России?

— Приехала несколько дней назад.

— Скажите ей, чтобы берегла кожу от нашего солнца. Такой цвет лица можно найти только у русских девушек. И нужно больше пить минеральной воды, иначе кожа начнет сохнуть.

Он сделал еще несколько неуловимых движений и торжественно произнес.

— Все! Я закончил.

Марина открыла глаза и изумленно посмотрела на себя в зеркало.

— Я ничего не понимаю!

Из зеркала на нее смотрела экзотическая красавица. Глаза поволокой, полные губы притягивали взгляд, матовая кожа была гладкой, как тугой персик.

Анри протянул мне визитку.

— Передайте вашей подруге, что я всегда к ее услугам.

— Спасибо, вы волшебник, — поблагодарила я его.

Марина тем временем отошла от табурета и смотрела на себя в большое зеркало напротив отдела косметики.

— Знаешь что, — сказала я ей, — тебе нужно заколоть наверх волосы и тогда будет отпад. Подожди.

Выбрав в соседнем отделе большую заколку для волос, я собрала Марине волосы и закрепила их на макушке.

— Совсем другое дело! Носи на здоровье.

— Спасибо, Валерия, ну зачем, право…

— Это тебе маленькая компенсация за неприятности на «исторической родине».

Обогнув «Машбир», мы направились к стоянке, где я оставила свою «Сузуки», и неожиданно наткнулись на знакомую пару.

— О! Какая встреча! Шалом, Валери! — сказал на иврите с тяжелым русским акцентом один из двух громил, которых я видела и рядом со своим бывшим мужем, и в гостинице «Дан-Панорама». — Вы так быстро убежали тогда, что мы даже не познакомились. Позвольте представиться — Натан. Это мой товарищ Сережа. А как зовут вашу очаровательную спутницу?

— Ее зовут Мадлен, и она не говорит на иврите. Она только вчера приехала из Франции. Извините, мы спешим.

— Опять вы убегаете, — разочарованно протянул Натан.

— Не судьба, — заключила я. — Передайте привет боссу.

И я потянула ничего не понимавшую Марину к машине.

Когда мы отъехали со стоянки, Марина сказала:

— Знаешь, Валерия, а ведь это был Толик Бондаренко.

* * *

К Михаэлю мы не опоздали. Он принес еще один стул и обратился к Марине:

— Добрый день! Меня зовут Михаэль. Я пригласил вас, чтобы выяснить несколько вопросов. Валерия будет переводить. Хорошо?

Странно, но на следователя красота моей спутницы не произвела никакого впечатления. Наверное, он видел сквозь косметику.

Марина кивнула, и беседа плавно потекла, задерживаясь только на моих переводах. Вопросы были почти такими же, которые я и сама задавала Левиной. Расспросив подробно о родителях, муже и родственниках в Израиле, Михаэль положил перед Мариной фотографию молодой женщины.

— Скажите, вам знакомо это лицо?

— Нет, а кто это?

— Женщина, которая приехала сюда с вашими документами.

Со снимка смотрела миловидная девушка. Ничего общего с Мариной у нее не было — совершенно другой тип лица.

— А где она сейчас? — Марина вопросительно посмотрела на Михаэля.

— Не знаю, — он развел руками и, обращаясь ко мне, сказал: — Мне не хочется говорить ей об утопленнице, пока мы во всем не разберемся.

Марина переводила взгляд со следователя на меня и вдруг произнесла:

— Валерия, расскажи ему о Толике.

— О чем говорит госпожа Левина? — требовательно спросил Борнштейн.

— Михаэль, несколько минут назад мы встретили одного человека. Мне кажется, вам будет интересно узнать о нем. Как оказалось, он общий знакомый и мой, и Марины. Мне он представился как Натан, но Марина знает его как Анатолия Бондаренко. Он из того же города, откуда и она. И самое главное: именно с ним Марина была в синагоге, когда у нее пропали документы.

— Он ее узнал? — поинтересовался Михаэль.

— Представьте себе, нет. Мы только что вышли от визажиста, который полностью изменил ее внешность.

Михаэль усмехнулся:

— И охота вам, женщинам, себя мучить в такую жару. Хотя для данного случая все вышло удачно. Вашему Натану-Анатолию совсем не обязательно знать, что госпожа Левина репатриировалась.

Словно поняв нас, Марина жалобно протянула:

— Валерия, можно я умоюсь? У меня все лицо ужас как чешется.

Извинившись, я проводила ее до туалета и вернулась обратно.

— Михаэль, я не рассказала вам, где видела этого человека. Когда я разговаривала с боссом покойной Татьяны в отеле «Дан-Панорама», этот Натан как раз вошел в холл. С ним был еще один тип по имени Сергей.

— Еще один?

— Он и сегодня был с Натаном. Они все время ходят вместе. И в отеле были вместе, и около «Машбира».

О том, что они околачивались возле моего дома, дожидаясь Борика, я не сказала — это я хотела выяснить сама.

— Валерия, вы опять лезете не в свое дело? — недовольно произнес Михаэль. — Смотрите, в другой раз я могу и не успеть.

— Но я же вам все рассказываю, — я посмотрела на него невинным взглядом. — А вот и Марина пришла! — пользуясь моментом, я перевела разговор на другую тему.

Умытая Марина уже не выглядела экзотической красоткой, но и в таком виде была очень мила.

— Совсем другое дело, — буркнул Михаэль.

А я-то думала, что он ничего не замечает. Скорее всего, Михаэль был противникам декоративной косметики, считая ее способом введения следствия в заблуждение.

— Ну хорошо, — заключил Борнштейн, — спасибо за помощь, милые дамы. Если у меня возникнут вопросы, я к вам обращусь. Договорились?

— Всегда к вашим услугам, — сказала я чинно, и мы с Мариной вышли из кабинета.

* * *

На днях я получила талоны на скидку в «Бургер Ранч». Так как у меня есть карточка «Виза», то мне в месяц присылают около десятка рекламных приглашений, вроде того, на сеанс косметики, где мы побывали с Мариной. Зная, что моя дочь любит посещать это заведение, я предложила ей накормить там гамбургерами своих подружек. Пусть проведут время как хотят. Дашка ускакала, а я пошла принимать ванну. Расслабившись в теплой воде, я раздумывала о том, какое все-таки отношение к смерти Татьяны имеет папка отца Дениса. И почему знакомый Марины Левиной крутился в гостинице «Дан-Панорама», возле босса фирмы «Интеллект-Сервис». Ни к чему путному я не пришла, связать обрывки нитей было крайне сложно, и я просто лежала, подремывая.

Запахнувшись в большое махровое полотенце, я вышла из ванной и уселась перед зеркалом. Критически осматривая себя, я раздумывала: сделать пилинг или ограничиться питательным кремом. В конце концов, выбранив себя за лень, я начала действовать по полной программе: молочко, пилинг, маска из грязи Мертвого моря.

В дверь позвонили, когда черная корка на моем лице начала подсыхать. На площадке стоял мой бывший муж Борик. Увидев меня, он вздрогнул:

— Предупреждай, когда дверь открываешь, ладно? А то от твоих масок можно нервный тик поймать.

— Ой, какие мы нежные, — возразила я. — Это ты предупреждай, когда без звонка приходишь, а то еще и не такое увидишь!

— Я, между прочим, звонил. Но телефон не отвечал.

— Я в ванне была и не слышала. Посиди, я смою маску.

Смыв с лица присохшую корку и нанеся увлажняющий крем, я осталась довольна полученным результатом. Я люблю эту маску. Кожа после нее гладкая, словно шелковая. Все-таки евреям здорово повезло, что такое исключительное явление природы, как Мертвое море, находится именно у нас, а не где-нибудь в Гренландии.

Слегка причесавшись, я вышла из ванной. Борис сидел на диване.

— Где Даша? Я принес ей подарок, — сказал он.

— Убежала с подружками в «Бургер Ранч».

— Жаль, — вздохнул он, поднялся с дивана, подошел ко мне и одним движением стянул с меня полотенце.

— Что за шуточки? — рассердилась я. — Что ты себе позволяешь, милый мой?

— Не хочешь, не надо, — он критически осмотрел меня и ущипнул за бедро. — Ты когда в последний раз на тренажерах качалась?

— Не твое дело, — огрызнулась я.

— Ты же знаешь, я плохого не посоветую. Если сейчас не займешься, то потом не наверстаешь. Жиреешь, зайка.

Как бы я к нему ни относилась, но к его советам в области спорта прислушивалась всегда.

Когда чайник закипел, я налила кипяток в две большие чашки, положила по пакетику «Эрл Грей» и высыпала из кулька на деревянное блюдо маленькие пряники.

— Садись, — предложила я Борису.

— Посмотри, что я принес, — сказал он, протягивая мне красочный пакет. Внутри лежали отличный джинсовый комбинезон на лямках и небольшой футляр.

— Что это? — спросила я.

— Открой, увидишь.

Открыв футляр, я обнаружила золотые часы с вкрапленными маленькими бриллиантиками.

— Какая прелесть, — искренне восхитилась я, — но послушай, не слишком ли это для нее роскошно?

— Это не ей, это тебе, — произнес он.

— Чего вдруг? — я захлопнула футляр и протянула Борису. — Мне не нужно. Отдай эти часы своей…

— Не кипятись. В конце концов, ты мать моего ребенка, и я дарю их тебе. При чем тут все остальное?

— Да что с тобой? — искренне удивилась я. — Вернуться хочешь?

— Не бойся, не хочу. Так мы лучше друг к другу относимся, а сойдемся, опять начнем ругаться. Просто хочу, если вдруг со мной случится что-то, чтобы память осталась.

— А что с тобой может случиться? — забеспокоилась я.

— Не знаю, может в Канаду уеду, — попытался он увильнуть от ответа.

— Знаешь что, — резко сказала я, — если уж начал, то говори до конца, не бегай вокруг тарелки.