Помоги проекту - поделись книгой:
«Имелся в виду план оказания дальнейшей поддержки русским (то есть белогвардейцам. — Ред.) в их борьбе против большевиков, и мы надеялись весенней кампанией изгнать большевиков из Туркестана и положить конец угрозе для Индии» [47].
В январе 1919 года в Закаспий приехал командующий английскими войсками на Балканах и на юге России генерал Мильн. Он должен был окончательно уточнить план широких наступательных действий в Туркестане.
Общее руководство английскими военными силами в Средней Азии осуществлял генерал Маллесон. Британская агентура, возглавляемая разведчиком полковником Бейли, была тесно связана с подпольными контрреволюционными организациями в Ташкенте и других городах Советского Туркестана, а также с эмиром Бухары, с Джунаид-ханом в Хиве, с предводителями басмаческих банд в Фергане. Английское оружие систематически доставлялось в Красноводск, а оттуда караванами через Кара-Кумы переправлялось в Хиву и Бухару.
Английские империалисты старались втянуть в антисоветскую борьбу эмира бухарского. Англичане усиленно снабжали его оружием и боеприпасами. В начале апреля 1919 года через афганскую границу в Бухару прибыл караван из 600 верблюдов с грузом в 20 тысяч винтовок. Вскоре эмир получил еще 8 тысяч винтовок. Весной 1919 года более 600 английских инструкторов занимались в Бухаре обучением армии эмира. Эмир обязался выставить сорокатысячное войско и отрезать Закаспийский фронт Красной Армии от Ташкента. Бухара стала базой иностранной интервенции в Средней Азии.
Подготовка вооруженных сил контрреволюции для боевых действий против Советской республики сопровождалась попытками превратить Румынию, Турцию, Иран и Афганистан, также как и другие соседние с Россией государства, в антисоветские военные плацдармы. Международный империализм стремился возвести вокруг революционной России барьер, изолирующий ее от внешнего мира.
Готовя военный поход против Советской России, правящие круги держав Антанты всячески старались направить общественное мнение западных стран на поддержку политики интервенции. Была развернута яростная антисоветская пропаганда. В первых рядах поджигателей войны против революционной России выступали американские реакционные деятели. В начале 1919 года американские сенаторы Мак-Камбер, Томас, Келлог и другие призывали американский конгресс не останавливаться ни перед чем для уничтожения советского строя. В мае сенатор Кинг внес в сенат США резолюцию, в которой требовал официального признания правительства Колчака правительством всей России и оказания ему всемерной поддержки. Несколько позже сенаторы Шерман, Оуэн и Овермен опубликовали в белогвардейской газете «Борющаяся Россия» призыв сделать все возможное для уничтожения большевизма.
В борьбе против Советской власти в России, против международного рабочего движения капиталисты Европы и Америки находили опору среди предателей социалистического движения. Правые социалистические партии II Интернационала оказывали большие услуги организаторам и вдохновителям борьбы против Советской России. Германское «социалистическое» правительство Эберта — Шейдемана держало в Прибалтике войска фон дер Гольца и содействовало формированию русских белогвардейских частей на территории Латвии. На Бернской конференции партий II Интернационала в феврале 1919 года Каутский и Бернштейн произносили контрреволюционные погромные речи, призывая бороться с коммунизмом в международном масштабе, обливая грязью Советское государство. Представитель финских социал-шовинистов прямо высказался за политику территориальных захватов в России, доказывал необходимость присоединения к Финляндии Мурманского побережья.
Российские меньшевики и эсеры действовали еще активнее, чем их западные единомышленники. Они вели злобную антисоветскую пропаганду, устраивали контрреволюционные заговоры и мятежи в тылу Красной Армии.
В. И. Ленин заклеймил эсеро-меньшевистских предателей, вступивших в соглашение с международным империализмом, как вернейших пособников Колчака. Меньшевики и эсеры, указывал В. И. Ленин, являются последними «идейными» защитниками капитализма. Поэтому не случайным является тот факт, что «… Колчаки и Деникины, русские и все иностранные капиталисты идут под прикрытием меньшевиков и эсеров, под их знаменем, под их флагом, повторяя их лозунги…» [48].
К весне 1919 года империалистам Антанты удалось сосредоточить против Красной Армии значительные силы. Непосредственно на фронтах войска белогвардейцев и интервентов насчитывали около 600 тысяч штыков и сабель. Кроме того, иностранные войска находились в тылу белогвардейских фронтов — в Сибири, на Дальнем Востоке, в Закавказье и Туркестане. Общая численность вражеских войск на территории Советской страны превышала миллион солдат и офицеров. Помимо сухопутных армий интервенты располагали крупными военно-морскими силами, сосредоточенными во Владивостоке, Николаевске-на-Амуре, Архангельске, Мурманске, на Балтийском, Черном и Каспийском морях.
Усиленная подготовка антисоветского похода сопровождалась дипломатическими маневрами.
В начале 1919 года государственные деятели США и Англии стали высказываться в том духе, что их правительства якобы не прочь заключить мир с Советской Россией. Буржуазная пресса подняла шумиху о предполагающемся созыве мирной конференции на Принцевых островах. В марте в Москву для переговоров с Советским правительством прибыл член американской мирной делегации в Париже Буллит.
Как разговоры о конференции на Принцевых островах, так и миссия Буллита отнюдь не были рассчитаны на действительное ведение мирных переговоров с РСФСР. Они были нужны империалистам Антанты лишь для того, чтобы замаскировать подготовку военного похода, отвлечь от нее внимание Советского правительства и миллионных масс трудящихся Западной Европы и Америки, требовавших прекращения интервенции. Лживость этих дипломатических трюков была полностью разоблачена благодаря последовательной, миролюбивой внешней политике Советской власти.
Советской стране, против которой империалисты готовили поход, предстояли новые тяжелые испытания. Коммунистическая партия и Советское правительство не скрывали от трудящихся тех огромных трудностей, которые надо было преодолеть на пути к победе. Партия открыто заявляла народу, что для Советской республики в ее тяжелой и славной борьбе наступил исключительно трудный период, что ближайшие месяцы будут критическими. Но Коммунистическая партия была проникнута глубочайшей уверенностью в том, что пролетариат Советской России в союзе с крестьянством добьется полной победы над врагом, что поражение Антанты неизбежно. Партия вселяла в сердца фронтовиков и тружеников тыла твердую уверенность в своих силах, указывала верные пути к достижению победы.
Выступая на чрезвычайном заседании пленума Московского Совета 3 апреля 1919 года, В. И. Ленин говорил:
«Как ни тяжело положение, но мы с уверенностью можем сказать, что мы победим международный империализм. Мы победим миллиардеров всего мира» [49].
Таким образом, международное положение Советской страны весной 1919 года было чрезвычайно сложным и противоречивым. С одной стороны, оно характеризовалось тем, что реакционный блок государств Антанты сумел подготовить и направить против Советской власти силы для нового военного натиска. С другой стороны, в начале 1919 года укрепились и позиции Советской республики. Революционный подъем в Европе, рост стачечного движения в крупнейших странах капиталистического мира, подъем под влиянием Октябрьской революции национально-освободительной борьбы в колониях, разложение интервенционистских войск и, наконец, противоречия между крупнейшими империалистическими державами — все это облегчало положение Советской страны.
Начало 1919 года ознаменовалось дальнейшим укреплением внутреннего положения Советской страны. Советское правительство являлось самым прочным из всех существовавших в мире правительств, ибо оно пользовалось поддержкой широчайших масс трудящихся. Вся внутренняя и внешняя политика Коммунистической партии и Советской власти отражала непоколебимую волю рабочего класса и трудового крестьянства к полной победе над эксплуататорскими классами, к строительству новой, социалистической жизни.
Неуклонно росла военная мощь пролетарского государства. Красная Армия в начале 1919 года насчитывала до полутора миллионов человек. Непосредственно на фронтах в это время было 382 тысячи штыков и сабель при 6560 пулеметах и 1700 орудиях.
Советские войска успешно вели боевые действия одновременно на шести фронтах, протяженность которых в феврале 1919 года достигала 8 тысяч километров.
На Северном фронте советская 6-я армия в январе 1919 года нанесла удар интервентам под Шенкурском и, отбросив их на 90 километров к северу, продолжала успешно развивать наступление на северодвинском направлении. В середине февраля Северный фронт был расформирован. Борьба с контрреволюцией на Севере была возложена на 6-ю отдельную армию, которая подчинялась непосредственно главному командованию.
На западе войска Красной Армии — 7-я, Латвийская и Западная армии — в начале 1919 года вели упорные бои за освобождение Эстонии, очистили от немецких оккупантов большую часть Латвии, Литвы, успешно наступали в пределах Западной Белоруссии.
Войска Украинского фронта, освободившие в январе Харьков, а в феврале Киев, во взаимодействии с партизанами успешно громили войска украинской буржуазно-националистической Директории и быстро продвигались на запад и на юг, к Черному морю. В начале марта Красная Армия подошла к линии Житомир, Винница, Умань, Николаев, Каховка, Никополь. Завязались бои за освобождение от войск иностранных интервентов и украинских буржуазных националистов обширного района между реками Южным Бугом и Днестром, а также побережья Черного и Азовского морей.
Успешно действовали войска Южного фронта — 8-я, 9-я, 10-я армии и Донецкая группа войск, преобразованная в начале марта 1919 года в 13-ю армию. Советские войска развивали энергичное наступление против белоказачьей армии Краснова. В январе — феврале войска Южного фронта вели бои за освобождение Донбасса и Донской области.
И только на Каспийско-Кавказском фронте инициатива оставалась в руках белогвардейской «Добровольческой» армии Деникина. Действовавшим на этом фронте советским 11-й и 12-й армиям приходилось вести оборонительные бои в исключительно трудных условиях. Не было прочной связи с главной базой — Астраханью; войска были разбросаны на огромном пространстве, снабжение их было организовано плохо; в непрерывных боях части устали и измотались. В марте фронт был расформирован и его войска сведены в 11-ю армию. Это был единственный фронт Советской республики, на котором в январе — феврале 1919 года противник еще имел успех.
На Восточном фронте, где действовали 1-я, 2-я, 3-я, 4-я, 5-я и Туркестанская армии, советские войска успешно продвигались на уральском, оренбургском и уфимском направлениях. Заняв Уральск, Илецк (Соль-Илецк), Орск, Красная Армия развивала в конце февраля наступление с целью освободить Уральскую область и Оренбургскую губернию; на уфимском направлении советские войска выдвинулись на 50 – 70 километров за реку Белую.
В результате успешных наступательных действий Красной Армии свободная от врага территория Советской республики увеличилась по сравнению с летом 1918 года в два с половиной раза. Местами Красная Армия продвинулась с боями на 400–650 километров, а на Украине даже более чем на 1000 километров.
К весне 1919 года советские войска освободили от интервентов и белогвардейцев чрезвычайно важные в экономическом отношении районы: Левобережную Украину, часть Донбасса, центральную черноземную полосу и часть Уфимской и Оренбургской губерний. Этот большой успех достался ценой крайнего напряжения сил, больших жертв и лишений. Красная Армия могла преодолеть неслыханные трудности лишь благодаря своей высокой революционной сознательности, крепкому тылу и самоотверженной поддержке трудящихся масс.
Наряду с военным фронтом Советской республике приходилось вести упорную борьбу на фронте хозяйственном. Здесь главными врагами являлись разруха в промышленности и на транспорте, недостаток топлива и голод, особенно свирепствовавший в городах. Империалисты Антанты рассчитывали, что Советская власть не справится с хозяйственными трудностями, что Красная Армия, лишенная снабжения, не выдержит, в конце концов, натиска объединенных сил интервентов и белогвардейцев, которых вооружали, кормили и одевали богатейшие державы капиталистического лагеря. Враги надеялись, что костлявая рука голода заставит революционных рабочих и крестьян России сдаться на милость империалистам Европы и Америки.
Но враги не учитывали того, что в результате Великой Октябрьской социалистической революции в России возникла такая система хозяйства, которая создавала даже разоренной и отсталой стране большие преимущества перед капитализмом. Основные средства производства и обращения были национализированы и находились в руках государства диктатуры пролетариата. Советская система хозяйства позволяла в кратчайшие сроки мобилизовать и целеустремленно использовать максимум экономических ресурсов, которыми располагала тогда Республика Советов. Ни одна страна, где существует частная собственность на основные средства производства, не имела и не имеет таких возможностей.
В условиях войны, когда против Советской республики выступал блок передовых в экономическом отношении стран капитала, хозяйственная жизнь социалистического государства была в основном подчинена интересам обороны. Девять десятых энергии партии и Советской власти уходило на то, чтобы обеспечить Красную Армию оружием, боеприпасами, обмундированием и продовольствием, обеспечить работу оборонных заводов, транспорта и топливной промышленности — без этого нельзя было победить сильных врагов.
Задачи превращения страны в военный лагерь, мобилизации всех ее сил, всех материальных ресурсов на нужды обороны заставили Коммунистическую партию и Советскую власть еще в 1918 году ввести в действие чрезвычайную экономическую политику — военный коммунизм. Эта политика, как известно, предусматривала национализацию не только крупной, но также средней и частично мелкой промышленности, введение продовольственной разверстки, строжайшее соблюдение государственной монополии на торговлю хлебом и другими предметами первой необходимости, осуществление всеобщей трудовой повинности, проведение в жизнь принципа «кто не работает, тот не ест». Между городом и деревней устанавливался прямой продуктообмен, который проводился главным образом внеэкономическими мерами. Только таким путем возможно было в условиях войны, хозяйственной разрухи, голода и блокады организовать правильное распределение продуктов между фронтом и тылом.
Военный коммунизм ставил все народное хозяйство на военные рельсы.
Первоочередным хозяйственным вопросом, который должна была решить Советская власть, являлся вопрос о снабжении Красной Армии оружием, боеприпасами, одеждой и обувью. Предстояло прежде всего завершить начатую в 1918 году работу по учету запасов военного имущества, оставшегося в стране после первой мировой войны. На протяжении почти всего 1919 года военные, партийные и советские органы обнаруживали в различных районах склады с вещами, необходимыми для армии, устраивали ревизии известных уже складов, где также оказывалось немало неучтенного имущества. В июле 1919 года В. И. Ленин писал:
«Как ни разорена Россия, но все же в ней еще очень и очень немало ресурсов, коих мы еще не использовали, часто не сумели использовать. Есть еще много неразысканных или непроверенных складов военного имущества, много производственных возможностей, упускаемых частью вследствие сознательного саботажа чиновников, частью вследствие волокиты, канцелярщины, бестолочи и безрукости — всех этих «грехов прошлого»…» [50].
В результате ревизии складов различных ведомств, произведенной в конце 1918 — начале 1919 года, было обнаружено 200 тысяч винтовок, 25 тысяч пулеметов, 1 миллиард патронов, 1,5 миллиона артиллерийских гранат, 400 тысяч шрапнелей и много другого военного имущества, технических средств и медикаментов.
Весною 1919 года Чрезвычайная комиссия по снабжению Красной Армии и Флота при Петроградском совнархозе выявила на складах и в железнодорожных пакгаузах 120 тысяч ящиков со снарядами и большое количество инженерно-технического и артиллерийского имущества. Было обнаружено в Петрограде и его окрестностях несколько сот складов мануфактуры, обуви, продовольствия [51].
Некоторое количество оружия оставалось у населения после демобилизации старой армии. Особенно много оружия было в тех местностях, где происходили боевые действия. Советская власть неоднократно предпринимала сбор оружия среди населения. Так, 3 января 1919 года в газетах был опубликован характерный для того времени призыв: «Сегодня день винтовки. Граждане, сдавайте оружие!» [52]. У классово чуждых элементов, которые припрятывали винтовки, наганы, гранаты с контрреволюционными целями, оружие изымалось органами ВЧК.
Однако старые запасы не могли служить главным источником снабжения армии. Главным и основным являлось, разумеется, военное производство. Организацией производства оружия, боеприпасов, инженерно-технического имущества и обмундирования руководил Совет Рабочей и Крестьянской Обороны во главе с В. И. Лениным. Вопросы, связанные с работой военной промышленности и гражданских предприятий, переведенных на выполнение военных заказов, неизменно стояли на повестке дня почти каждого заседания Совета Обороны.
Многие оборонные предприятия страны добились в начале 1919 года существенных успехов. Так, Сормовский завод за первое полугодие 1919 года оборудовал 10 бронепаровозов, отремонтировал несколько военных судов для Волжской флотилии, выполнил несколько срочных заказов по производству артиллерийского вооружения и т. д. Ижевский завод зимой 1918 – 1919 года изготовлял ежесуточно до 1000 винтовок, а в марте стал давать уже 1200 винтовок в день. Царицынский металлургический завод наряду с бронированием вагонов, паровозов, речных судов выпускал пушки и железнодорожное оборудование.
Увеличивалось военное производство на тех предприятиях металлургической, химической и легкой промышленности, которые были привлечены в 1918 – 1919 годах для работы на оборону. Число рабочих на таких предприятиях превышало 220 тысяч человек.
Восстанавливалось производство на предприятиях, находившихся на территориях, недавно освобожденных от врага. Рабочий класс этих районов проявил высокую сознательность и подлинный героизм в борьбе с бесчисленными трудностями. После хищнического хозяйничанья белых предприятия были разрушены, оборудование и запасы сырья разворованы, многие рабочие разбрелись по деревням. И все-таки с приходом Красной Армии заводы оживали, важнейшие цехи восстанавливались и начинали давать ценную продукцию.
В конце января 1919 года Красная Армия освободила Луганск. Рабочие Луганска сумели быстро восстановить и пустить в ход патронный завод, несмотря на то, что он был основательно разрушен белыми. Сначала завод давал до 50 тысяч патронов в день, но в середине февраля его производительность выросла уже до 100 тысяч патронов. В конце марта рабочие Луганского завода изготовляли ежедневно до 250 тысяч патронов.
Одной из наиболее трудных задач военного производства было снабжение предприятий сырьем. Особенно плохо обстояло дело в первой половине 1919 года с металлом. Даже потребность важнейших оборонных заводов в металле не могла быть удовлетворена полностью. Планы снабжения таких заводов в январе — июне 1919 года выполнялись: по чугуну литейному только на 15 процентов, по инструментальной стали — на 33, по железу — на 10–20, свинцу — на 20 процентов.
Совет Обороны принимал все меры к тому, чтобы изыскать металл. Важнейшие железорудные районы были в то время отрезаны от Советской России. Приходилось строжайшим образом экономить каждый пуд сырья, использовать все отходы производства и утиль. Дело доходило до того, что воинским частям было указано возвращать консервные банки и стреляные гильзы. Некоторое количество металла, труб, проволоки удавалось найти при ревизии складов, пакгаузов, железнодорожных станций и портов. Здесь многое зависело от инициативы местных партийных, советских и хозяйственных органов.
Наиболее существенным источником металла зимой 1918 – 1919 года стала Украина, только что освобожденная от врага. Оттуда в Центрально-промышленный район отправлялось до 40 вагонов металла в день. В других освобожденных в начале 1919 года районах — в Белоруссии, Латвии — также обнаруживались ценные запасы металла, хотя их было значительно меньше, чем на Украине.
Только путем строжайшей экономии, рационального использования каждого пуда сырья на военных заводах, благодаря творческой инициативе и неиссякаемой энергии рабочих Советской власти удавалось удовлетворить потребности Красной Армии в оружии и технике.
Так же обстояло дело с одеждой и обувью для красноармейцев и матросов. Бичом текстильной и обувной промышленности, поставленной на службу фронту, являлся сырьевой голод. Государственные запасы тканей, хлопка, шерсти, кожи были истощены. Правда, большие запасы хлопка имелись в Туркестане, но он был отрезан от Центральной России. В начале 1919 года связь с Туркестаном восстановилась и оттуда стали поступать эшелоны с хлопком. Но это был короткий период, за которым последовал вновь разрыв сообщений, вызванный наступлением Колчака.
Советские хозяйственные органы принимали меры к тому, чтобы заменить хлопок другим сырьем. Однако примерно половина крупных текстильных предприятий страны или совсем не работала или длительное время простаивала из-за нехватки сырья, топлива, хлеба для рабочих.
На изготовление шинелей, обуви, гимнастерок, белья для армии были переключены все швейные и обувные предприятия, от крупных фабрик до мелких кустарных мастерских. Рабочие обувной промышленности дали в декабре 1918 года более 270 тысяч пар обуви, а за первые пять месяцев 1919 года — 2 миллиона пар. Недостаток кожи заставлял нередко вместо сапог и ботинок обувать красноармейцев в лапти.
Производство обмундирования далеко не удовлетворяло всех потребностей Красной Армии. Поэтому в 1919 году Коммунистической партии и Советской власти приходилось обращаться к населению с призывами сдавать военное обмундирование, помогать Красной Армии сбором теплых вещей, белья, обуви. Во многих губерниях и уездах такие кампании помощи фронту проводились по местной инициативе — по почину рабочих и крестьян. Это являлось свидетельством крепкой связи советского тыла с фронтом.
Труднейшей хозяйственной задачей в условиях весны 1919 года было обеспечение промышленности и транспорта топливом. Угольные шахты Урала, Сибири, нефтяные промыслы Баку и Грозного находились в руках врага. Донбасс был только что освобожден, и его шахты были разрушены, население голодало. Во время немецкой оккупации многие горняки с семьями покинули шахты и разошлись по деревням. В начале 1917 года рабочих в Донбассе было около 284 тысяч человек, а во второй половине 1918 года едва насчитывалось 120 тысяч. Добыча угля катастрофически снизилась.
В начале 1919 года Донбасс был освобожден частично. Только пять его районов — Лисичанский, Марьевский, Алмазный, Славяносербский и Гришинский — находились в руках Советской власти. В январе добыча угля в этих районах составила всего 8719 тысяч пудов. Но уже в феврале производительность труда шахтеров выросла: добыча увеличилась до 11 289 тысяч пудов [53].
Разумеется, этот уровень был также еще очень низким, но сам факт повышения производительности шахт являлся показательным. Рабочие освобожденной части Донбасса, преодолевая разруху и голод, старались сделать все, чтобы дать Республике Советов драгоценный уголь.
Однако вскоре Донбасс вновь был захвачен противником. Белогвардейские войска Деникина хозяйничали в нем до конца 1919 года.
Главным источником угля для Советской России остался Подмосковный бассейн. Но Подмосковный бассейн не мог заменить Донбасса. В 1913 году его добыча составляла лишь 0,8 процента всего добываемого в стране угля. Советская власть использовала все возможности, чтобы поднять добычу в Подмосковье: шахты снабжались необходимым оборудованием, рабочим давались улучшенные пайки. В марте Совет Обороны перевел Подмосковный бассейн на военное положение. Благодаря принятым мерам добыча угля несколько возросла: в январе она составляла 1,92 миллиона пудов, а в марте уже 2,95 миллиона пудов. В Подмосковном бассейне велась разведка новых месторождений угля. Такие же разведывательные работы производились весной 1919 года в Боровичском бассейне, где с ноября 1918 года по май 1919 года было добыто 1,5 миллиона пудов угля, и в Чистопольском уезде Казанской губернии. Но при всех усилиях Советского правительства и рабочего класса было невозможно в условиях 1919 года коренным образом улучшить положение с углем.
Еще хуже обстояло дело с нефтью. Жидкое топливо и смазочные материалы, помимо хозяйственных целей, были крайне необходимы фронту — для самолетов, броневиков, автомашин и т. д. Но запасы нефтепродуктов в Советской республике исчислялись всего в два десятка миллионов пудов. Пополнить эти запасы было нечем, так как враг захватил важнейшие нефтяные районы. Положение с нефтью было катастрофическим.
Угольный и нефтяной голод вынуждал переводить промышленные предприятия и транспорт на дрова и торф.
19 февраля 1919 года В. И. Ленин от имени Совнаркома передал по телеграфу директиву, адресованную исполнительным комитетам Советов и Совнархозам одиннадцати губерний РСФСР «О трудовой повинности по заготовке и доставке дров».
«В настоящее время, — писал В. И. Ленин, — одним из неотложных вопросов Советской Республики является вопрос топлива, вследствие отсутствия которого останавливаются железные дороги, фабрики, заводы, прекращается выработка самых нужных предметов сельского хозяйства; все больше и больше обостряется продовольственный кризис и это в то время, когда на юге лежат миллионы пудов невывезенного хлеба из-за железных дорог, а последние не могут работать и останавливаются за отсутствием топлива. В такой момент не должно оказаться ни одного гражданина, который не приложил бы все усилия, чтобы выйти из этого положения, если он не враг Республики» [54].
В ленинской телеграмме далее говорилось, что с 1 по 15 марта все трудоспособное население деревень, сел и хуторов, расположенных вблизи от железных дорог северного, северо-западного и восточного направлений, привлекается к трудовой повинности по заготовке дров и доставке их на станции погрузки. В дальнейшем ЦК РКП(б) и Советское правительство предприняли еще ряд чрезвычайных мер для быстрейшей заготовки древесного топлива. К середине апреля было заготовлено около 3,3 миллиона кубических сажен дров и почти столько же взято на учет из заготовок прежних лет. Но доставка дров в промышленные центры чрезвычайно затруднялась недостатком транспорта.
Большое внимание уделялось в годы гражданской войны добыче торфа. Торфоразработки имелись в 10 губерниях Центрально-промышленного района. Партийные и советские органы прилагали большие усилия, чтобы обеспечить торфодобывающие предприятия необходимым оборудованием. Однако значительная часть этих предприятий давала торфа вполовину меньше того, что могла бы дать. Основной причиной этого была нехватка рабочей силы, что в свою очередь объяснялось недостатком продовольствия.
Несмотря на героические усилия рабочих и крестьян, партийных, советских и профсоюзных организаций, положение с топливом весной 1919 года оставалось критическим. Многие заводы и фабрики, имевшие важное оборонное значение, простаивали — не хватало угля, нефти, электроэнергии. В апреле стал московский завод «Динамо». Совнархоз Северного района решил в начале 1919 года остановить работу 40 предприятий и сократить производство на Путиловском, Обуховском, Ижорском, Невском, Балтийском заводах. Топливный кризис тяжело отразился и на состоянии транспорта. На всех железных дорогах приходилось или совсем прекращать на длительное время пассажирское движение, или сокращать его до минимума. В середине февраля отсутствие топлива поставило под угрозу вообще всякое движение на Юго-восточных железных дорогах. В феврале — марте сильно сократилось движение на Финляндской, Московско-Курской, Московско-Киево-Воронежской, Рязанско-Уральской железных дорогах. Они обслуживали только воинские перевозки и обеспечивали прохождение продовольственно-маршрутных поездов.
Недостаток топлива являлся одной из важнейших причин тяжелого состояния транспорта. Но были и другие, не менее существенные, причины. На железных дорогах не хватало подвижного состава. В начале 1919 года только половина паровозов была годна для эксплуатации. На железных дорогах Петроградского, Московского и Воронежского округов 17 процентов вагонов вышло из строя. В некоторых районах, например в освобожденной от врага части Латвии, железные дороги в середине февраля вообще бездействовали из-за отсутствия паровозов. Во многих освобожденных от белогвардейцев и интервентов районах были разрушены пути, взорваны мосты, станции, водокачки.
Перед Коммунистической партией, Советским правительством и всеми трудящимися Советской страны стояли неотложные задачи: преодолеть разруху на транспорте, мобилизовать все резервы, позволяющие обеспечить бесперебойную работу железных дорог. От этого зависел успех дальнейшей борьбы с силами внешней и внутренней контрреволюции.
Выступая 17 января 1919 года на объединенном заседании ВЦИК, Московского Совета и Всероссийского съезда профессиональных союзов, В. И. Ленин говорил:
«Положение транспорта отчаянное. Изношенность подвижного состава ужасная, потому что ни одна страна не подвергалась такому испытанию, как Россия, при той отсталости, которая существует в России, и потому что в железнодорожной организации мы таких сплоченных пролетарских масс не имеем. Мы хотели бы просить вас, товарищи, пользуясь этим собранием, чтобы вы понесли в массы то сознание, что нам нужны новые и новые работники для продовольствия, транспорта, чтобы они из собственного опыта оказали нам помощь» [55].
На транспорте, указывал далее В. И. Ленин, нужны партийные, пролетарские кадры, которые могли бы оказать воздействие на «менее пролетарские слои железнодорожных служащих посредством контроля и надзора» [56].
Они должны были сыграть в транспортном деле ту же роль, что и политические комиссары в Красной Армии.
28 января В. И. Ленин опубликовал в «Правде» воззвание: «Все на работу по продовольствию и транспорту!». Великий вождь социалистической революции и руководитель первого в мире государства рабочих и крестьян писал, обращаясь к партии и народу, что Советской республике предстоит пережить труднейший период. Голод усиливается, в городах и селах свирепствует сыпной тиф. Выход из положения, указывал В. И. Ленин, — только в революционной мобилизации работников на продовольственный фронт и транспорт. Большие запасы хлеба есть в Поволжье, на Дону, на Украине. Дело за транспортом и за продовольственными работниками.
Перед партийными и профсоюзными организациями В. И. Ленин поставил конкретные задачи: выделить часть сил на продовольственный фронт, на работу в железнодорожных мастерских; лучших организаторов из числа партийных и советских работников послать комиссарами на заводы, где ремонтируются паровозы и вагоны; сократить до минимума всякую работу, без которой можно в данный момент обойтись. На железные дороги, по которым осуществлялась связь центра с земледельческими губерниями, были посланы тысячи рабочих, коммунистов и беспартийных членов профсоюзов. Они энергично взялись за организацию продовольственно-маршрутных поездов, установление порядка в движении, помощь железнодорожникам в ремонте вагонов и паровозов, за снабжение дорог топливом. Специальная железнодорожная рабочая инспекция добивалась увеличения пропускной способности дорог, своевременной доставки продовольственных грузов. Инспекции формировала при каждом продмаршрутном поезде особые бригады для сопровождения составов и ремонта их в пути. На узловых станциях рабочие инспектора организовывали свои пикеты для наблюдения за погрузкой хлеба в поезда, за отправкой маршрутных поездов, груженных продовольствием для трудящихся промышленных центров.
Благодаря практической помощи рабочих, присланных партией и профсоюзами, железнодорожный транспорт стал работать лучше, организованнее. В тяжелой военной обстановке, перенося бесчисленные лишения и опасности, советские железнодорожники вели эшелон за эшелоном с новыми пополнениями для фронта, с хлебом для измученного голодом населения городов.
Местные партийные и советские органы проводили специальные трудовые мобилизации населения на ремонт железных дорог, на расчистку путей от снега, на заготовку дров для паровозов, на погрузку военного имущества и продовольствия. Большие восстановительные работы были проведены в начале 1919 года на железных дорогах Юга, Поволжья и в других районах, освобожденных от врага. Туда были посланы бригады рабочих с крупных заводов страны, привлекались местные силы, мобилизовались все специалисты-транспортники, независимо от того, где они в тот момент работали.
Советское правительство приняло весной 1919 года ряд чрезвычайных мер, обеспечивавших революционный порядок на транспорте и охрану коммуникаций от вражеских диверсий. В марте было опубликовано положение о военно-революционных трибуналах на железных дорогах. Эти трибуналы должны были привлекать к строжайшей ответственности всех виновных в дезорганизации работы транспорта, в саботаже, в безответственном отношении к делу. Диверсанты и вредители подлежали расстрелу. К охране путей, разъездов, станций было привлечено местное население. Совет Обороны категорически запретил кому бы то ни было вмешиваться в дела Наркомата путей сообщения, захватывать поезда и вагоны, нарушать графики движения. Общее руководство транспортом с марта 1919 года было возложено на специальный орган при Совнаркоме — Высший Совет по перевозкам, который определял пропускную способность дорог, контролировал и обеспечивал планомерность перевозок.
Результаты усилий Коммунистической партии, Советского правительства и многотысячных масс рабочих, крестьян, призванных на транспортный фронт, благотворно сказались в период военных кампаний 1919 года.
Опаснейшим врагом рабоче-крестьянской власти в условиях гражданской войны, блокады и интервенции являлся голод. Решение самых различных военных и хозяйственных задач, как правило, упиралось в продовольственную проблему.
В начале 1919 года положение стало особенно трудным.
Продовольственным органам Советской власти с помощью комитетов бедноты и рабочих продовольственных отрядов удалось во втором полугодии 1918 года заготовить около 67 миллионов пудов хлеба. Это был большой успех. Но он только на полгода обеспечивал передышку в борьбе с голодом. К тому же 20 миллионов пудов остались не вывезенными с мест заготовок из-за плохого состояния транспорта. Первое полугодие 1919 года грозило быть исключительно тяжелым.
Насколько тяжело было с продовольствием, можно судить по таким, например, фактам. В Москве в январе — феврале суточные нормы хлеба, отпускавшегося населению по карточкам, были: для I категории — 1/2 фунта, для II категории — 3/8 фунта и для III категории — 1/8 фунта. Такие же нормы существовали и в Петрограде и во многих других городах страны. Это были голодные нормы, но увеличить их не было возможности; даже эти хлебные пайки выдавались часто с перебоями. Когда Московский Совет обратился в Наркомпрод с просьбой повысить хлебные нормы на 1/4 фунта для некоторых категорий рабочих и служащих, ему было отказано в этом. Народный комиссар продовольствия А. Д. Цюрупа сообщил Пленуму ЦК РКП(б) 17 марта, что подобное увеличение пайка «потребует такого количества хлеба, которого нет в распоряжении Наркомпрода» [57].
В условиях ожесточенной борьбы, блокады, разрухи у Советской власти не было иного выхода, кроме строжайшего соблюдения государственной хлебной монополии, кроме изъятия излишков хлеба у крестьян в порядке продразверстки. Только путем централизованного распределения основных продуктов питания можно было хотя бы в минимальной степени удовлетворить потребности населения и воинов Красной Армии и Флота.
Заготовки продовольствия и вывоз его из производящих губерний в промышленные районы являлись делом большой политической важности.
На продовольственном фронте могли с успехом работать только люди кристальной честности, политически зрелые, обладающие организаторским опытом. Они должны были уметь убедить крестьянина-середняка в необходимости временно, до победы над врагом, поступиться интересами своего единоличного хозяйства, они должны были сплотить вокруг себя деревенскую бедноту и подавить сопротивление кулачества.
Коммунистическая партия и Советское государство бросили на продовольственный фронт, как и на фронт военный, лучшие пролетарские силы. Только на руководящую работу в продорганы в 1919 году было направлено более 800 рабочих, из них около 600 коммунистов и сочувствующих. Не меньше трети общего числа работников уездных продовольственных комитетов составляли рабочие Петрограда, Москвы, Иваново-Вознесенска (Иваново) — цвет пролетариата России.
В продовольственных же отрядах было до 29 тысяч рабочих Деятельность продотрядов в деревне не ограничивалась заготовкой хлеба. Рассеянные по самым глухим, отдаленным от городов и железных дорог селам и деревням, рабочие-продотрядники оказывали сильное влияние на трудовое крестьянство, укрепляли его доверие к рабочему классу, завоевывали уважение и любовь широких бедняцко-середняцких масс. Они помогали трудовому крестьянству вести борьбу с кулаками, участвовали в подавлении кулацких мятежей. Рабочие помогали крестьянам в создании местных органов Советской власти, в реорганизации и переизбрании волостных и сельских Советов. Продотряды вели большую агитационную работу: организовывали митинги и собрания, распространяли пропагандистскую литературу. Коммунисты из продотрядов во многих местах стали организаторами сельских партийных ячеек. Тысячи скромных, самоотверженных представителей заводов и фабрик Москвы, Петрограда, Ярославля, Иваново-Вознесенска, Брянска, Тулы, Нижнего Новгорода (Горький) и других пролетарских центров внесли ценнейший вклад в дело укрепления союза рабочего класса и трудового крестьянства.
Рабочие осуществляли живой, действенный контроль над организацией заготовок и перевозок продовольствия. Этим занимался специальный орган профсоюзов и Наркомпрода — рабочая инспекция. Она участвовала в налаживании продовольственного аппарата на местах, вскрывала неполадки и злоупотребления в продорганах. В конце января 1919 года рабочая инспекция установила, что на волжских пристанях скопилось около пяти миллионов пудов рыбы. Местные хозяйственные органы не сумели своевременно доставить ее к железнодорожным станциям. Между тем с наступлением теплой погоды эти огромные запасы рыбы могли погибнуть. Вмешалась рабочая инспекция. Рабочие инспектора мобилизовали местный гужевой транспорт и к весне вывезли в голодающие районы страны свыше трех миллионов пудов рыбы. Остальная часть была передана для снабжения местного населения.
Непосредственное и широкое участие рабочего класса в продовольственной работе явилось залогом успехов Советской власти в борьбе с голодом.
«Всякий раз, — говорил В. И. Ленин, — когда перед Советской властью в необыкновенно трудном деле строительства социализма встают трудности, Советская власть знает только одно средство борьбы с ними: обращение к рабочим, каждый и каждый раз к более и более широким слоям рабочих. Я уже говорил, социализм может быть построен только тогда, когда в 10 и 100 раз более широкие массы, чем прежде, станут сами строить государство и строить новую хозяйственную жизнь» [58].
Решающим событием в жизни Советской страны явился поворот среднего крестьянства в сторону Советов. Этот поворот наметился еще осенью 1918 года. В начале 1919 года этот сдвиг в сознании основной массы крестьянства обозначился вполне отчетливо. В стране создавалось новое соотношение классовых сил.
Среднее крестьянство России пережило довольно длительный период колебаний между пролетариатом и буржуазией. Причина этих колебаний середняка заключалась в двойственности его природы: отчасти он труженик, отчасти собственник. Трудящегося крестьянина веками угнетали эксплуататоры: помещики, капиталисты, кулаки. Это вызывало в нем вражду ко всем эксплуататорам и заставляло искать союза с рабочим классом против общих врагов. Именно это стало основой военно-политического союза рабочего класса с трудящимся крестьянством. Но середняк в то же время — мелкий собственник, что тянет его к буржуазии, делает его неустойчивым. Эту другую, мелкособственническую, сторону интересов среднего крестьянства пытались использовать враги Советской власти. Не случайно организаторы антисоветской интервенции гак рьяно поддерживали партию эсеров, выдававшую себя за партию крестьянства, — с ее помощью они думали обмануть среднего крестьянина и повести его за собой.
Летом 1918 года силам контрреволюции удалось свергнуть Советскую власть в Поволжье, на Урале и в Сибири именно потому, что они сумели использовать колебания среднего крестьянства и привлечь значительные его слои на свою сторону. Но уже вскоре крестьяне увидели, что победа белых означает для них потерю земли, возврат помещика, грабежи и истязания.
За год существования Советской власти крестьянин-середняк увидел, что рабочий класс, руководимый Коммунистической партией, прочно держит власть в своих руках, умело налаживает революционный порядок в стране, хорошо защищает ее независимость. Среднее крестьянство начинало убеждаться, что без Советской власти ему не удержать земли в своих руках, не спастись от возврата помещичьего и кулацкого произвола. Большую роль в перемене настроений крестьянства сыграли комбеды, разгромившие кулачество политически.
Не было и быть не могло никакой другой власти, кроме диктатуры пролетариата, которая давала бы трудовому крестьянству землю и напеки избавляла бы его от эксплуатации, от темноты и забитости. Крестьянину как мелкому собственнику трудно было примириться с такими мерами Советской власти, как запрещение частной торговли хлебом, введение продразверстки, которое по сути дела означало безвозмездное изъятие излишков хлеба, мяса, зернофуража. Но приобретенный крестьянином в ходе гражданской войны политический опыт в конце концов убедил его, что Советская власть вынуждена это делать, так как иначе нельзя победить армии российских и иностранных помещиков и капиталистов. Поэтому основная масса среднего крестьянства стала ближе к Советской власти, стала активнее поддерживать ее.
Конечно, поворот середняка в сторону Советской власти начался не одновременно по всей стране. Рост политического сознания основной массы крестьянства во многом зависел от местных исторических и экономических условий, от конкретных особенностей хода классовой борьбы в том или ином районе. Но на протяжении 1919 года процесс перелома в сознании средних крестьян, начавшийся в центральных губерниях Советской республики, с неизбежностью приобретал общероссийские масштабы.
Особенно ярко в начале 1919 года видна была перемена в настроении крестьян-середняков в местах, освобожденных Красной Армией от белогвардейцев. Здесь множество середняков вступало добровольцами в ряды советских войск, участвовало в восстановлении органов Советской власти, охотно сдавало государству хлеб. Например, в уездах Воронежской губернии, освобожденных от красновских банд, заготовки хлеба проходили исключительно успешно. Так же было и во многих других мостах.
Поделиться книгой: