когда я вернусь ты включишь радио в своей военной машине. мы – счастливые – будем сидеть на сливочных сиденьях высоко как птицы. я коснусь твоего плеча и получится неумело. и первые 10 минут мы – смущенные – будем скрадывать лица. и вдруг я устану. не от часов полета не от срывов и не от концертов. причина живет во мне. устану как-то буднично и виновато будто съеду спиной по шершавой холодной стене. и ничего не поможет в эту минуту: ни дети ни весна ни то что мы скоро случимся дома. просто глухая усталость – самая серая краска на свете ни выдохнуть ни проглотить как в легких саркома. ты несомненно заметишь. от тебя скрывать бесполезно. за окном нам по пояс будут лететь березы. несомненно заметишь и стремительно огорчишься но не будет взглядов укора нервов. как это бывает – расспросов. а когда на горизонте появятся первые дома и заправки с магазинами в них и кофе американо ты остановишься на обочине обнимешь меня за шею поцелуешь в губы и это будет нокаут. 2013 экспромт
болит плечо. кот смотрит в блюдце на молоко. усы смеются и опускаются в севан. я улетаю в ереван. мальтийский орден как орнамент. в горах любовь. бои без правил. мне этот путь сулит печаль. кто из нас первым замолчал? еще я помню водопады открыть ключом. чтоб синтез падал воды и солнца вглубь зрачка. свобода любит морячка. аривидерчи чужеродно. саватанем суть благородно. на пальчиках дрожал июль. дудуком больше не пою. кому прощение – на счастье. мне паранойя без участья в судьбе того кто был любим. плевать кто после рядом с ним. кот в сапогах и редко в шляпе. привет жене. поклоны папе. экватор лета. ной. севан. я улетаю в ереван. 2013 суше суши
я не знаю чем сушат спины моряки сбежавшие в сушу. наполовину жизнь обречена на «сгину» наполовину лучше б ее не осталось. с моего корабля бегут крысы. за них думают челюсти-зубы. а я рада. всю жизнь любила щенков вместо стати зубров. удачи ребята удачи. с удачей увидимся скоро. и скоро – в последний раз. 2013 когда ты скажешь «прости»
когда ты скажешь «прости» не бойся: вьюга не затопчет нас. когда ты решишь что уже можно я – как все мертвые – пойму. не надо тревог – я пойму. я пойму. я пойму. я пойму. трава зеленая. она не режет насквозь кроме осоки. а та лезвием кроет длину. мальчику дарят нож. это тайна. ее стоит хранить. ее стоит нести. ее стоит нести. ее стоит нести. ее стоит. riot ripe riot – мы не шутим мы обвиваем. riot ripe riot – мы не шутим мы уничтожаем. riot ripe riot – мы навестили страну не просто так. riot ripe riot – но мы не знаем зачем мы пришли. когда ты скажешь «прости» я поведу против нас великие страны и я заставлю их встать на колени – пускай умирают! riot ripe riot – кузнечик в камине. наша мама боится пыли. riot ripe riot – крой все что есть пулями мальчик крой все чему научили крой все что есть мамин голос не сын уже не герой а просто наемник. умираю от пули в школьном пенале. что ты сделаешь если узнаешь что пулей убил сестру?! 2013 стихи вот этой осени
стихи вот этой осени брошены в лицо мне связкой гласных печенью на сковороде. мне сорок. я нигде. нигде. ни здесь. ни с тобой. ни с ними. со мной нет никого. хочется на перрон где есть папа а не провожатые в формах солдат. штатские. осень. втройне терпеливо тянем топливо. завтраки гречей: любимая каша питерской встречи. марта простыла. я ползу по времени пытаясь не трогать рассудок. дети целуют нежно и слишком часто. убить дракона? оставить как есть? уходят клетки уходят клетки уходят. успела читать научить. и плакать отважно. потом прочитают стихи этой вот осени. 2014 ударь меня
ударь меня. я отскочу как мяч. и за спиной свою ладонь не прячь. пожаром жгут все линии судьбы. ударь меня раз целовать забыл. жестоким будь. наотмашь меж бровей – прямой удар. и колокол церквей исполнит туш от первого лица. и бей и бей и бей до крови без конца. так бьют детей и преданных собак не знавших до жестокости и драк. пинай меня чтоб не смогла дышать. чтоб не смогла ползти. тем более бежать. благослови меня на этот адский труд: терпеть немую боль из твоих нежных рук. заставь меня оглохнуть до кости сжимая шелк как автомат в горсти. и вот когда я наконец умру когда из глаз моих польется изумруд мы победим с тобой – и жертва и палач. ударь меня. я отскочу как мяч. 2015 тоска по тебе
тоска по тебе забивается как пыльца в поры. пинаю углы. пытаюсь сорваться в горы. твой номер молчит. день клонится набок в вечер. ты любишь когда темно или можно свечи? ты любишь нежно или когда брутально? ты любишь кричать или взлетаешь тайно? ты любишь лето или сугробов холод? ты любишь в деревне или уедем в город? ты любишь музеи или не стоит пытаться? ты любишь нырять или воздушные танцы? ты любишь собак или бездомных прохожих? ты любишь тот факт что мы с тобой не похожи? ты любишь под парусом или по вертикали? ты любишь траву или асфальт под ногами? ты любишь well done или все-таки с кровью? ты любишь экспромт или конкретные роли? твой номер молчит. день тонет и вечер убыл. и время течет на нет и скоро пойдет на убыль. и в ресторанном угаре несется питерский скорый. тоска по тебе забивается как пыльца в поры. 2015 колыбельная снов
каждая нота моего счастья каждая музыка моей печали каждый мой самолет все – о тебе о тебе о тебе. засыпай любовь моя каждое утро моей жизни каждое движение солнца блюз и фрисби луны все – о тебе о тебе о тебе. засыпай любовь моя каждая буква на моем языке каждый рассвет в танцах рельс ночь в лиссабоне и тени в раю все – о тебе о тебе о тебе. засыпай любовь моя каждый заброшенный в сетку мяч каждая чашка кофе и сигареты поцелуй Бога на моем сердце все – о тебе о тебе о тебе. засыпай любовь моя каждый мой звук и мой шаг километры концертов по сцене вены на шее и мокрое полотенце все – о тебе о тебе о тебе. засыпай любовь моя каждый полевой цветочек и лето и синего цвета ветер гибкие тонкие стебли моих гитар все – о тебе о тебе о тебе. засыпай любовь моя каждая виноградная слеза и то что я уже не успею в этой и то что случится с нами в другой все – о тебе о тебе о тебе. засыпай любовь моя 2015 последнее танго
безнадежный день. пахнет грозой. а дождя нет. и небо так низко как никогда прежде. я лежу на полу. без тебя мне не нужен рассвет. последнее танго в париже. последнее танго надежды. я лежу на полу. контур света смыкается в круг. я лежу на полу. а ты где-то гуляешь по крышам. и так нужно кричать но теряется в горле звук. последнее танго надежды. последнее танго в париже. безнадежный день. пахнет грозой минус дождь. мы танцуем наш первый раз и нежны ладони. и плывет по небу луна а печальная ночь в последнем танго в париже скоро утонет. 2015 я не выучу роль
я не выучу роль. я включаю резервный. меня хватит на вдох. сердце знает как надо. неприкаянный джаз. тишина совершенна. и всему свой черед. город примет обратно. я не выучу роль. утром легче прощаться. разухабистый вечер. ресторанные дружбы. и ладонью в ладонь не снимая перчаток. я не знаю кому и зачем это нужно. а потом – танец. ночь. ты успеешь набраться. ее сладкий триумф в простынях как мечтала. ну подумаешь лето. ну подумаешь праздник. и бетоном усталость. и бетоном усталость. и бетоном усталость. и бетоном усталость. и бетоном усталость. и бетоном усталость. 2015 никаких тебе цветов
никаких тебе цветов. никакого флирта. зачем нам вино когда есть банка спирта? зачем нам кино? в кино неудобно. здесь же много отелей и хостелов бесподобных. зачем тратить время? по итогу все четко. зачем нам ужин-танцы когда в постели чечетка? никаких тебе цветов. подснежник зимой не отыщешь. хотя бы одного героя. хотя бы на несколько тысяч. 2015 цикорий
наводнение кофе и алкоголем. цианиды бессмертны. полюбим цикорий. эта осень на нерест мечет приколы. я себя уменьшаю. почувствуйте скорость. утром больше не хочется видеть солнце. не бичуй себя милая словом шалава. грубость в венах кипит и несется как лава. и толку теперь что мы обе не правы. кому-то в постель а кому-то в дубравы. столбик цельсия пулей уносится в минус. сибири не снятся такие морозы. мой поезд ушел. будет лучше без прозы. до пульса потери врастаю в березы. купите мне пушку. уеду в грозный. простите за нервы и слезы не к месту. меня нет в живых. убедительна сказка. причина легка без интриг и подсказок. кто старости сдался тот тотчас наказан. плевать как потом нас другим перескажут. все лучше чем ночью под дверью. и все-таки кофе. дежурит цикорий. и осень на нерест. пинками приколы. и грустный боксер исключенный из школы. я таю я таю. почувствуйте скорость. я таю я таю. почувствуйте скорость. и прерван и прерван полет. 2015 дядя паша
и когда тебе покажется произошел сбой и ветер уже не тот и нет сил говорить про любовь и писать тоже лишнее и как таковая мальчишеская горячечность думать о нас с тобой так вот если покажется так ты заверни за угол своей самой транспортной улицы в городе и как много до этого раз увидишь маленькую церковку с известным дядей пашей на входе. дай ему гривенный юркни в уютный теплый мир где есть ты где есть я и есть Тот кто нас познакомил. опустись перед ним на колени как передо мной на восходе закрой глаза шепот в стены здесь ладно в любой погоде здесь все так близко и мама и папа сейчас с тобой рядом тебе хорошо мой милый тебе хорошо мой милый тебе хорошо мой милый ноябрь наступил млеет ладан ноябрь наступил млеет ладан. 2015 сигареты
холодно. недо-луна. колени касаются дна самой глубокой реки. девочки. танцы. зрачки. ресницы. дыханье. восторг. в любви неуместен торг. бери – отдавайся – бери. шепчи – смотри – говори. кричит от любви красота. дыханьем сбивается такт. и после мы курим. холодно. недо-луна. глаза в отраженье окна. и тонкая песня часов. видеть как ключик в засов входит как в море звезда как в ночь летят поезда огрызками света в лесах. запястья живут в волосах. кричит от любви красота. дыханьем сбивается такт. и после мы курим. холодно. недо-луна. кайф в депривации сна. запоминаю черты в красках черней черноты. самая лучшая ночь – когда ты распят до основ до океана до дыр в солнце. и пить без воды. кричит от любви красота. дыханьем сбивается такт. и после мы курим. 2016 пусть нам повезет
голубой слон
мне мама купила пластилин и сказала: лепи. как много зверей и как много картин но он был один. и чтобы тебе не бывало грустно когда в небе висит луна мне хотелось слепить для тебя голубого слона. ты чувствуешь стиль и пропуски букв. ты очень далеко от сигаретного дыма. и в каждом дне всего один звук который ты когда-то возможно любила. и чтобы не хотелось достать потолок за которым наверное даже война мне хотелось слепить для тебя голубого слона. и когда тебе хочется – ты молчишь. и когда тебе весело – ты смеешься. а в городе этом так много снега и совсем немного остается солнца. и чтобы тебе хоть на минуту перестало казаться что осень ушла – мне хотелось слепить для тебя голубого слона. 1991 я раскрашивал небо
я раскрашивал небо как мог. оно было белым как белый день. я лил столько краски на небеса! но не мог понять откуда там тень. это было в жаркий июльский день когда болота горят когда зажигается дом от одного взгляда. я раскрашивал небо как мог. оно было белым как белый день. я лил столько краски на небеса! но не мог понять откуда там тень. это было в жаркий июльский день когда болота горят когда зажигается город от одного взгляда. я раскрашивал небо как мог. оно было белым как белый день. я лил столько краски на небеса! но не мог понять откуда там тень. это было в жаркий июльский день когда болота горят когда зажигается мир от одного взгляда. я раскрашивал небо как мог оно было белым как белый день. я лил столько краски на небеса! но не мог понять откуда там тень. это было в жаркий июльский день когда болота горят когда зажигается все от одного взгляда. 1991 рубеж
когда придет зима когда наступит февраль и черный фонарь станет желтым как янтарь я прикажу себе молчать и не ходить в тот дом. кому-то станет интересно в чем беда? я раньше не бывал так часто дома никогда и я мечтал о телефоне а он теперь для меня ерунда. но это просто рубеж. и я к нему готов. я отрекаюсь от своих прошлых слов. я забываю обо всем. я гашу свет. нет мира кроме тех к кому я привык и с кем не надо нагружать язык а просто жить рядом и чувствовать что жив. когда ветра морские будут крепко дуть я постараюсь сразу лечь и уснуть я это так давно и навсегда решил к каждому звуку я буду готов но в том доме не предпримут ни малейших шагов обвиняя во всем сдутость шин. когда пройдет много лет и я вернусь в тот дом где холодно всегда без огня и с огнем меня встретит хозяйка и посмотрит на часы и тогда я пойму что мой дом сгорел я оставил все а сам уцелел. но зачем я опять вернулся к тебе? но это просто рубеж. 1991–1993 реггей
о тебе не поют в стиле реггей. к тебе не бегут просто так с разбегу. а я давно давал себе слово не петь об этом. давно давал себе слово… и вчерашнее кажется сказкой. и вчерашнее скажется завтра. а ты опять ничего не скажешь ни о завтрашнем ни о вчерашнем. наверное так и должно быть но я так не играю! не всю ведь жизнь петь об остановках! и трамвая нет в городе нашем а только грязь до остановки но без трамвая… наверное это можно сказать другими словами. наверное нужно пойти и заняться делом. но как ты не видишь что я догораю? но как ты не можешь понять что мне некуда деться? ты меченый атом. и ты идешь от одного к другому. но вряд ли есть тот с кем ты сможешь остаться. кому-то не сможешь сказать: «мне нужно идти». кому-то не сможешь просто так улыбаться. и песни мои тебя не греют. ты просто их иногда слышишь. а я с каждым разом все слабее. а я с каждым разом все сильнее хочу залезть на крышу! ведь смысл не в том чтобы остаться целым. и даже не в том чтобы объехать полмира. слышишь? ты так же будешь хотеть дальше в берлине. ты так же будешь грустить в париже. о тебе не поют в стиле реггей… 1992 только шум на реке
только шум на реке да кленовые листья успокоят мне душу согреют меня поплыву по реке да по стонущим письмам поплыву по воде среди белого льда и лед будет биться о мои руки и плечи и будет царапать мою шею и грудь и кто-нибудь здесь а может быть ниже будет звать меня заставляя тонуть вот и все год на исходе. 1993 тоска
меня кормит тоска а тебя благодать. мне бы было где взять а тебе что отдать. чувств березовый сок. голос мой невысок. напоишь допьяна. занавешен стеной. не настолько глупа чтоб шептать будь со мной. разлюбить не смогу. но в бреду имя твое шептать не буду. дней маета ночей пустота. ненужность рта. ну что так устал? черных стекол броня твоя от меня половодья каприз: тебе вверх а мне вниз. осиновый кол. молодец что пришел! не смотри на часы. подскажет окно когда уходить: будет темно о чем я могу говорить? будет жизнь пролетать за собою маня. буду вечно искать наконечник копья. а ты уйдешь кого-то дразня. и лишь иногда вспоминая меня. 1993 и опять темны дороги глаза
и опять темны дороги глаза и опять ни зги не видать и шорох шин подминает свет и так было и будет было и будет… а в комнате опять темно и свет фонарей в окно и мы с тобой за столом и так было и будет было и будет… а за окном все тот же снег а за столом все тот же свет и опять твои глаза… я схожу с ума я схожу с ума я схожу с ума я схожу с ума я сошел с ума… мы опять с тобой на кухне сидим что ты говоришь! лучше помолчи. выйди на улицу! там столько мужчин. что же ты сидишь со мной там – каждый твой. иди! что будет со мной? какой вопрос! здесь будем сидеть я и мой пес мы будем сидеть и курить и тебя ждать. продолжай говорить! а за окном все тот же снег а за столом все тот же свет и опять твои глаза… я схожу с ума я схожу с ума я схожу с ума я схожу с ума я сошел с ума… 1993 лето
лето на дорогах пыль лето вся земля как высохший пустырь лето бьет в глаза осени хочу осени когда выпадет белый снег и укроет пыль дорог когда выпадет белый снег не оставив на душе тревог когда выпадет белый снег и опадут листы когда выпадет белый снег и может быть вернешься ты лето ожидание ночей лето бряцанье ключей холод жарких слез осени хочу. 1993 вечер в крыму
вечер в крыму. мыши в углах. а я исчерпала свой недельный запас тепла. в южную ночь страшно смотреть вверх мой север во мне как вдохновенье. отсутствие глаз на твоем лице. танцует на стене тень крошечной спички. мне тебя любимый не догнать уже. я рву связи и ломаю привычки. я наверное смогла бы уйти с тобой выбросив горло в пролет окна. но ворот белой рубахи параллелен полоске на распухшей шее она так черна! вечер в крыму. мыши в углах. 1993 я хочу тебя
я выброшен из саней стаей волков. день догорает уходит обратно в царство оков. я закрываю глаза. кто-то смотрит в меня изнутри. франт строгий изящный живущий с тобой зажигает тростью своей фонари. а я хочу тебя. волшебный игрок был рожден проектировать весть. невесомый в былом артефакт на губах оставляет нелепую жесть. я закрываю глаза. пытаюсь увидеть фонари. но километры душат меня как тот кто смотрит в меня изнутри. а я хочу тебя! в безысходности темном углу я – волк попавший в капкан из дней. я к тебе доползу пряча в шкуре луну если меня не искромсают полозья саней. я закрываю глаза. я пытаюсь стать тенью твоей. но тот кто смотрит в меня изнутри заслоняет спиной свет фонарей. а я хочу тебя! 1993 тугая ночь
я стараюсь привыкнуть жить без тебя. я снова надеваю печали фрак. я еду. на шинах скрипит асфальт и светят фары в дорожный знак. я стараюсь привыкнуть дышать без тебя. мой зверь подо мной как и я одинок. вся жизнь теперь в повороте руля это мой последний последний рывок. тугая ночь обнимает меня за плечи. и ветер соленый и в глазах тоска. и никуда не деться ведь снова вечер. и как жаль что это не твоя рука. я стараюсь привыкнуть любить не тебя. вырывается страсть и поет мотор. мои мысли просты как изгиб руля. в этих двух колесах война и позор. я стараюсь привыкнуть видеть других чувствуя как ты гибнешь во мне. и некому крикнуть мне: «подожди!» в последнем полете при мертвой луне. тугая ночь обнимает меня за плечи. и ветер соленый и в глазах тоска. и никуда не деться ведь снова вечер. и как жаль что это не твоя рука. 1993 блюзы гор
блюзы гор мне пел в сентябре раскаленный и ласковый горн. вместо лиц в доме были огни. мы боги с тобой но только в земной пыли. но под ногами уже хрустел лед. и осень смотрела откуда-то издалека. мы знали: всему свой черед. но что-то шептало: мне гибель близка. где-то где-то где-то летит самолет из стали. но нет силуэта той буквы которую ждали стройные куплеты где ты? шерсть это не коленкор хранящий печальную свежесть твою. прищуренных глаз молчаливый укор. не бойся: я этот куплет не допою. но горн: что ты делаешь там? и на какие смотришь часы? я не делю любовь пополам. я никогда не поставлю тебя на весы. 1993 в городе моем
в городе моем завяли цветы. в городе моем ушли поезда. в городе моем только ты. всегда. всегда. всегда. всегда. в городе моем ночь ударит в набат. она так же одинока как я. в городе моем я напишу на небе: мне незачем иметь этот город без тебя. в закрытые двери лезет мороз. огрызается воздух. ветер воет в глаза. ты больше ко мне никогда не придешь. ты идешь сапогами по моим слезам. ты ответишь на все это парою строк. измеришь постоянство тысячами лет. я не крикну тебе – давай уйдем! я силу притяжения сведу на нет. я буду скитаться по лунной стране. пить из одного колодца с ним. он будет как всегда чего-то хотеть. и именно в этом он непобедим. помучай меня прищуром глаз рельефом губ танцем рук. я раны свои залечу мечом я войду в струну и ты услышишь звук. я боюсь расстаться со своей тоской. я боюсь однажды изменить ей. но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мертвых новостей. мир полета пустил корни во мне – это тоже стены по которым путь. все пространство хочет от меня к тебе. все пространство хочет в тебе утонуть! 1994 я шагаю по твоей земле
брошенная мною нелепая фраза тобою поднята на флаг. откуда догадаться тебе было сразу что это просто осторожный шаг? ободрать кожу можно до крови обгоревшую твердь спасая в прохладе. не нужно опасаться этой боли спустившись с неба в уютном наряде. а я шагаю по твоей земле а я шагаю по твоей земле а я шагаю по твоей земле по твоей земле я устала спасаться от жизни амбиций слушать пьяные банальные разговоры я устала видеть вчерашние лица и уклоняться от нелепых споров. то что мои руки просят твоих песен настолько очевидно что хочется уснуть. эфир глух а город тесен. я выхожу из дыма чтоб тобой вздохнуть. и мы шагаем по твоей земле и мы шагаем по твоей земле и мы шагаем по твоей земле по твоей земле 1994 падаешь в небо
тревожный прошлого полет опять во мне а с ним и ты зовешь узнать что значит взлет и не боишься высоты. знаток бензиновых супов то быстро мчит то не спеша. привычно рвется из оков ища тепла твоя душа. и падает в небо. я помню все. держу в руках что не смогу теперь забыть. а мы с тобой наверняка могли друг друга полюбить. я узнаю в твоих шагах свои вчерашние следы. но закрываю я глаза. я не хочу беды. и отраженье моих лун в твоих глазах. они полны глубокой трепетной тоской. быть может с привкусом вины. увлечены твои глаза бывали кем-то но теперь спокойствия броня крепка но не всегда ты веришь ей когда падаешь в небо… я помню все. держу в руках что не смогу теперь забыть. а мы с тобой наверняка могли друг друга полюбить. я узнаю в твоих шагах свои вчерашние следы. но закрываю я глаза. я не хочу беды. но украшает суета наш хрупкий праздничный полет. и тем кто рядом не понять что всем приходам свой черед. и по дорогам будем мы шагать но в разных городах. и будет жить звездой во мне то что можешь ты отдать тому с кем падаешь в небо… я помню все. держу в руках что не смогу теперь забыть. а мы с тобой наверняка могли друг друга полюбить. я узнаю в твоих шагах свои вчерашние следы. но закрываю я глаза. я не хочу беды. 1994 уставшие глаза от войны
уставшие глаза от войны. распухшие губы от слез и песка. я тебе не спою я тебе не скажу как пахнет порох на полях любви. застрелился февраль на исходе зимы. долго с привкусом меди рыдала труба. март печально стоял у кирпичной стены. он был уверен что это судьба. надломанным тембром подаренным кем-то кто тебя послал шпионить за мной? ты не станешь моим любимым поэтом. ты не станешь зовущим и ласковым светом. ты останешься вечно ходить за моею спиной. я понимаю что скоро ты будешь одна. я никогда не отдам самых трепетных чувств. будут тебя украшать новых лиц имена к сломанным мачтам я никогда не вернусь. март немного простужен и голос молчит. ах зачем засорять эфир пустотой? я снимаю пальто и ломаю свой щит. я безоружен этой весной. надломанным тембром подаренным кем-то кто тебя послал шпионить за мной? ты не станешь моим любимым поэтом. ты не станешь зовущим и ласковым светом. ты останешься вечно ходить за моею спиной. я понимаю что скоро ты будешь одна. я никогда не отдам самых трепетных чувств. будут тебя украшать новых лиц имена к сломанным мачтам я никогда не вернусь. 1994 ремень
жизнь на тонких ногах. день в голове застрял иглой. плечи в кандалах и смеется та что играет тобой. но ей невдомек что есть еще акварель. она смешает палитру огня и будет только ночью необходима постель. и не будут резать грани бытия и боль превратится в упругую тень. и я тебе подарю ремень из сыромятной кожи. ты улыбнешься и скажешь: «вот это броня!» и я знаю что он тебе понравиться должен. он намного прочнее и крепче он намного прочнее и крепче он намного прочнее и крепче меня. вертикальный подъем. глаза той что далеко грустят обо мне. но разрушился дом когда мы начали искать любовь в вине. и ей невдомек что есть еще акварель. она превратит палитру огня в солнечный свет ночных фонарей. и ночь тонкой тетивой звеня будет выводить телефонную трель. и я тебе подарю ремень из сыромятной кожи. ты улыбнешься и скажешь: «вот это броня!» и я знаю что он тебе понравиться должен. он намного прочнее и крепче он намного прочнее и крепче он намного прочнее и крепче меня. 1994 когда горит свет
когда горит свет и капли дождя поют для той которая спит. и апрельский туман нервы теребя падает головой на теплый гранит… пахнет гарью лесов и теплой травой я к тебе не иду: в твоей квартире темно. и мне трудно дышать. и мне трудно бежать я узнал мягкость губ. я не боюсь ничего. а на пропеллере сталь. а в квартире моей только пыль от вещей не знавших уют. мне уже хорошо: я увидел окно. и во вздохе ночном – твой последний салют. 1994 paris
я боюсь открыть лицо пред тобой. балласт становится кольцом логическим для нас. тревожные черты со мной но ты мой праздник мой судья приносишь боль пустых сомнений и ненужность бытия. и только жест последний как арест как выстрел воробья. я тобою дорожа уже давно хожу по лезвию ножа. в объятьях темноты готова умереть с тобой. но ты мой омут мой париж не для меня построил город не ко мне туда спешишь. и только рта глухая немота как звон железных крыш. мы разлучены навек теплом твоих ресниц о мой любимый человек! печальные кроты уводят в темноту меня. но ты мой ветреный пират не знаешь ты в чем для меня твой гордый профиль виноват. и только взгляд последний твой как в петлю головой. 1994 завоюй меня
белые флаги на башнях моего города. в городе моем пусто и холодно. в светлой комнате давно идет дождь хорошо что ты не идешь. завоюй меня! завоюй меня! красные флаги на башнях моего старения. тонкий вкус вечеров с попытками зрения. но расстояний суть такова что верность без тела мертва. завоюй меня! завоюй меня! от первых шагов до последнего дня от тепла до сгоревшего в пепле огня завоюй меня! черные флаги на башнях моей святости. дерево вечной тоски без плодов и радости. в пыльных окнах покинутый взгляд асфальт без дороги назад. а когда все флаги на башнях станут темно-синими мы с тобой улетим в небеса тревожно-бессильные. но если закончен путь без конца к чему откровенность лица? завоюй меня! завоюй меня! от первых шагов до последнего дня от тепла до сгоревшего в пепле огня завоюй меня! 1995 юнкерская
кто-то тихо постучал. дверь открыл. вошел и сел. я его не приглашал. он так просто прилетел. скажи ему: «спасибо». за окном его корабль наслаждался тишиной он вернулся лишь затем чтобы взять меня с собой. скажи ему: «не надо». я давно лежу на дне. мои мысли – мутный дым. сколько лет прошло с тех пор когда я был молодым? не нужно говорить. да я знал что он придет. быть иначе не могло. но он опоздал на жизнь. нам опять не повезло. скажи ему: «бывает». за окном его корабль был у осени в плену. он давно ее искал и любил ее одну. скажи ему: «удачи». я давно лежу на дне. мои мысли – мутный дым. сколько лет прошло с тех пор когда я был молодым? не нужно говорить. и прозрачное тепло вдруг упало на ладонь. он поднялся и ушел и не взял меня с собой. спроси его: «куда?» и корабль его унес на плечах осенний плен. недосказанность любви оставляя мне взамен. скажи мне: «навсегда». я давно лежу на дне. мои мысли – мутный дым. сколько лет прошло с тех пор когда я был молодым? не нужно говорить. 1995 я люблю того кто не придет
я люблю того кто не придет. кто не сядет пить чай за одним столом. кто никогда никогда не приходил в мой дом. я люблю того кто спит по ночам опустив веки в ночную печаль. дрожит фитиль его огня и гаснет в свете дня. а мы с тобою уже далеко от земли. ты умеешь летать. я умею любить. ты любишь мечтать. а я люблю петь. и наши страны давно стали одной. наши войны давно превратились в парад. ты так долго этого ждал. почему ты не рад? медленный стук чужих шагов. вечер – не время для звонков и для врагов. я недостаточно сильна. давит всей тяжестью вина. но не до дна. я люблю того кто держит в руке ключ от дверей что всегда на замке. кто знает маршруты ночных поездов до дальних городов. я люблю того кто видит мой цвет кто рядом со мной когда меня нет и слезы мои – его глаза – как соль на парусах. а мы с тобою уже далеко от земли. ты умеешь летать. я умею любить. ты любишь мечтать. а я люблю петь. и наши страны давно стали одной. наши войны давно превратились в парад. ты так долго этого ждал. почему ты не рад? медленный стук чужих шагов. вечер – не время для звонков и для врагов. я недостаточно сильна. давит всей тяжестью вина. но не до дна. я люблю того кто не придет 1995 солнце
солнце я становлюсь твоим лучом я режу кожу и оголяю нервы непритворно соли не будет мало тем кто станет первым слово утонет в голосе минутной боли больше не осталось ничего больше не осталось ничего теперь мне путь свободен ветер закружит вальс в коре тугих деревьев плечи вишневых стен сольются с белым фраком видишь в моем саду теперь играют дети игры все те же под кристально-черным флагом я прошу тебя закрой глаза я прошу тебя закрой глаза мне в эту ночь не спится запах ночных костров заведомо приятен возраст течет из рук торопится в дорогу можно теперь тебя обнять нас только двое кто-то уже успел отдать дань некрологу вот и не осталось ничего вот и не осталось ничего а лето пахнет солнцем 1995 русский пассажир
жить осталось чуть-чуть и уже на ладонях заметны следы прозрачного льда но на улицах города в сумерках плавятся те же огни под мостами танцует слезами умытая та же вода что растаяла не доверяя теплу на ладонях. а внезапное лето зацепилось за башенный шпиль и трепещет звеня рукавами от страха и ветра и шершавая ткань его платья летит над вечерней толпой и не важно зачем так стремительно-сладко ко мне приближается небо и не важно куда так стремительно быстро и горько уходит любовь. пахнет русским фольклором и хотя мой отец никогда не любил хлеба с солью свыше данную роль мы делили всегда пополам были сыты для нас приготовленной болью. он постиг ее суть руки раскинув по швам на полвека быстрее чем я ни о чем не моля. а по реке идут льды а по мосту иду я мы простимся с тобой у холодной воды. обогнав себя смерть стоит у руля и в глазах ее блеск последней звезды торопись скорей: там заждались меня и не важно теперь чей черед очередность не в счет. жить осталось чуть-чуть и уже на ладонях заметны следы прозрачного льда но на улицах города в сумерках плавятся те же огни под мостами танцует слезами умытая та же вода. 1995 черно-белый король
для чего этот звук стал наградой за смерть? для кого ты танцуешь на небе фокстрот? ничего не приносит мне дней круговерть никого не зовет твой измученный рот. твоя тень обнимает за плечи меня. высота отрывает печаль от земли. нам с тобой не хватило вчерашнего дня на снегу дым костров да кругом корабли. я не знаю что опять со мной зову я: небо! небо! где ты черно-белый мой король? но глупо ждать ответа. ночь. сырая мгла. и раскаленные угли но нет тепла. твоя тень обнимает за плечи меня высота отрывает печаль от земли. нам с тобой не хватило вчерашнего дня на снегу дым костров да кругом корабли. я молю тебя мой черно-белый король стань кольцом на моей терпеливой руке. не считай наши встречи изящной игрой. не держи свою дверь на английском замке. но одна я останусь а ты не придешь. темнота мое горло сожмет тишиной. солнца луч прикоснется к холодным губам и мольба сольется с кирпичной стеной. 1995 я больше не ревную
асфальт уходил из-под наших ног. я не смела увидеть твои глаза. не стало того кто бы мне помог нажать на тормоза. ты даришь дороге свой силуэт. а мне оставляешь весны западню. кого я в тебе люблю? зовет меня к тебе неторопливый день. и в небе высоко поет поет труба. у наших тревог одно окно – в пустоту. у наших дорог одна награда – в конце. и мой свет в твоем лице. я больше не ревную. мы обвенчаны с небом кольцом серебра. а ночью свобода водой на щеках. не понять мне что зло – это суть добра. оно в твоих руках. и я открываю балконную дверь. крошу расстояние выдохом прочь. и в шаге моем – эта жуткая ночь. зовет меня к тебе неторопливый день. и в небе высоко поет поет труба. у наших тревог одно окно – в пустоту. у наших дорог одна награда – в конце. и мой свет в твоем лице. я больше не ревную. 1995 по волнам твоих слез
распущу я по небу серебряный парус. полетит моя песня по синей волне а зазноба моя что любить обещала пусть поплачет по мне! пусть поплачет по мне! (русская народная песня) по волнам твоих слез я уеду домой. путь окончится мой в километре нуля. отпусти меня! видишь: какая луна! мы с тобой навсегда останемся здесь и отсюда уйдем. двадцать лет под стеклом под крылами ночи. в ожидании: смысл а во встречах: прощай! отпусти меня! видишь мое ремесло. когда будет темно – посиди помолчи. мы отсюда ушли. малахитовых глаз не беда а мольба. я иду по степи. только где же простор? отпусти меня! видишь какая стрела высоко высоко! закрой свою дверь. мы отсюда ушли. вьется пыль а тоска притаилась в седле. уезжаю затем чтоб сказать себе «все»! отпусти меня! видишь я уже на коне. а печальная птица сломала крыло возвращаясь домой. 1995 ограда
ограда. мокрый снег. случайное тепло чужих ключей в моей руке. распластан день на паперти тоски. о чем-то стонут языки. и привкус меди на губах у тех кто все забудет. я знаю: ты уйдешь и будет небо плыть за тобой! ты так любила жить. и может оттого что ты жила на краю. где я сейчас стою. последние шаги в системе бытия. прощальный вздох любимых рук. и мир внезапно превратился в горсть земли. кто был со мной – теперь вдали. а завтра я оставлю город данный мне в наследство. и полотно травы твоим глазам вуаль. но цвет уже не различить. о чем просить? ведь все предрешено. и вмиг дороги полотно сольется с формой шин когда меня уже не будет. 1995 романс № 4
по твоей загорелой руке я читаю молитву. мы с тобой расстаемся мой друг навсегда навсегда. и дрожат мои губы. я кривлю их в улыбке. я готова. и ты подаешь мне пальто. мы выходим а на улице вечер и сырая метель и озябшие псы. ты меня провожаешь. но как светел как светел на щеке твоей луч фонаря. нами прожит еще один день самый долгий и краткий. ты шагаешь так быстро мне трудно успеть за тобой! мы уже у порога ты рассеянно-нежен. я стою у окна и смотрю тебе вслед одинокий дым по комнате вьется. сколько будет ночей без тебя без тебя! ты все дальше и дальше. но как светел как светел на щеке твоей луч фонаря. 1996 алмазный британец
какие ужасные ночи какие ужасные ночи какие ужасные ночи без тебя! какие ужасные ночи какие ужасные ночи какие ужасные ночи без тебя! когда-нибудь я расплету клубок и между двух зеленых холмов я увижу следы а пока я вспоминаю тебя я вспоминаю тебя мой алмазный я вспоминаю тебя я вспоминаю тебя мой алмазный британец! какие прекрасные лица какие прекрасные лица какие прекрасные лица у тебя! какие прекрасные лица какие прекрасные лица какие прекрасные лица у тебя! глаза твои по золотой дороге и скорость 200 км/мин в одном экипаже с болью я вспоминаю тебя. какие красивые руки какие красивые руки какие красивые руки у тебя! какие красивые руки какие красивые руки какие красивые руки у тебя! когда-нибудь ты окажешь мне честь и позволишь стать твоим ювелиром. я буду ждать! а пока я вспоминаю тебя… 1996 автомобильный блюз
по мостам по мостам по мостам по мостам по помостам. рядом с тобой. но так далеко от тебя солнце – в лицо. небо безоблачно. адмиралтейство в неве отражается. золотом медом игольчатым конусом в темных зрачках преломляет себя. и проносятся архи – тектурные подвиги мимо машин в одной из которых мне так сладостно-больно видеть тебя. свет одиночества. тени сомнения. горсти забвения. цвет неприкаянный. поздно раскаянье. суть вдохновения – только желание – суть поражения. и я не стою твоих вдохновлений. но горло поет неуставаемо. и я нечаянно вдруг получу в награду твой взгляд и растаю случайно. и продолжать не стоит нам более. но траектория к нам возвращается. я остаюсь собой тем не менее. в чьем-то авто несущем тебя и меня. золото плавят. руно получается. но не кончается не обнаружится зелень материи. бабочкой брови. и мы кончаемся мы образуемся. мы образумились и заключается в этом ответ на мое одиночество. ты станешь легче. для всех мы веселые мы для себя все же будем печальными. трагикомедию – к черту! феерия – лучший подарок для сердца и памяти. стоило броситься ласточкой теменем чувствуя в чьем-то авто близость тебя. ты против ветра. напротив отчаянья. я за спиной. напротив луны. ты открываешь секрет обаяния. а перспективы уже не нужны. вязь муравьиная почерка нежного нужного главного необходимого. радость познания. мера дознания. выбор идти по пути срединному. мы обручились. и мы не расстанемся. но растворяемся – время осознано. только не думай об этом заранее мне оставляя свободу. не более. мы еще съездим в далекие страны. и в близкие тоже (об этом особо)! ты сделал меня абсолютно спокойной. спасибо тебе: безупречно-жестокой. свечи при встрече. и безусловно игристые вина на трезвый рассудок. мне без тебя не-вы-но-си-мо. с тобой не дожить до следующих суток. скоро мой выход. скоро мой выход. и скорость сбавляя мотор прибавляет себя к тишине. кивок. поцелуй. ритуал безупречен. что еще нужно мне? 1997 офицерская жена
ты говорила и словам дрожали свечи на столе. а он звенел и обмирал всегда встревоженный немного. ты говорила о любви. ты умоляла «не спеши!» он соглашался. суету топя на дне своих вопросов. и с плеч упал ее платок. и пролежал так до утра. ты говорила. он молчал. а сердце ныло: «мне пора». а кости – детская игра. и за плечами путь обратный. и вот тогда ты поняла: его оставить невозможно. неумолимое вчера уже прощалось с другом-завтра. и провожать ты не пошла. и ты осталась у окна. ты говорила и звала. ты отвечала улыбаясь. год снова месяцы и дни забросил в новенькие соты. вокруг летали мотыли родные ей но далеко. она уже сняла кольцо. она на небо не смотрела. и небо стало далеко. 1998 барабанщик
барабанщик будит Бога боем брассом сильных рук. барабанщик бреет шею нежной бритвой без труда. выгнула спину весна и сломала хребет. броский цвет больного неба – барабанщик заболел. барабан грустит без боя. пыль ложится на бока. барабанщик бредит небом беспределен для любви. выгнула спину весна и сломала хребет. утром бабочки быстрее всех узнают про него. и в большом сачке без окон барабанщик будет жить. барабан забьется в угол. захлебнется в немоте. выгнула спину весна и сломала хребет. барабанщик будит Бога боем брассом барабанщик будит Бога барабанщик будит Бо Бо Бо – га… 1998 тайна
я несу ее нежно: мою страшную тайну. идеальную точность в оловянных запястьях. если ты вдруг заметишь мое отраженье я тебя огорчу: ты не сможешь простить мне эти бесшумные жесты – символы невозвращенья. мне ничего так не нужно. не открывай глаза не открывай глаза не открывай глаза верь мне. я несу ее нежно: мою страшную тайну пеленаю и прячу глубоко под ключицу. у тебя будет много настоящего в смерти. предстоящего в жизни. только лучшее лучших. но ничего не случится. я несу ее нежно: мою страшную тайну от звонка до звонка от порога к порогу. если нам повезет: мы не встретимся больше. не расстанемся на расстоянье в два дюйма. ты превращаешься в образ. беспрецедентный как чудо. мне ничего так не нужно. не открывай глаза не открывай глаза не открывай глаза верь мне. 1998 до востребования
ангелам в подарок мои грехи: чтобы отвернулись и улетели. в сорок лет читать свои стихи вечером кому-то шаг отважный. снайперам в подарок пальцы и курки. по твоей спине читаю адрес важный: до до до до до во – востребова – ни я ни ты никто не устоит когда устои стоят ничего когда года с привычкой спорят. и лебединой песне лет обычным слогом губы вторят. да мы проиграли ну и что? время бесполезней шелухи. в литрах пива не достать до дна. но с тобой мне было хорошо. то что помнишь ты – то помню я. то что помню я – то помнишь ты. милые наивные мечты. сказки-обещания. выход есть но он один. это выход на дорогу. я скажу тебе немного: оставайся цел и невредим. и вперед иду вперед. белой стрелкой в синем круге. четкой линией по полю. траекторией на взлет. указатель не поймет это суша или море. это радость или горе. это смерть или полет. только сузятся глаза. и метнутся отраженьем. и кошачьих фар скольженье ослепит и промелькнет. 1998 снова снова
