Неофициальная история конфуцианцев

— Я думаю, что в этой комнате давно не было ни души, в ней скопился воздух, благоприятствующий нечистой силе. От нее-то Чжоу Цзиня и хватил удар, — высказал свое мнение лавочник.

— Хозяин! — обратился к нему Цзинь Ю-юй. — Я его подержу, а вы тем временем сбегайте к рабочим и достаньте кипяченой воды, чтобы спрыснуть его.

Лавочник сходил за водой. Четверо приподняли Чжоу Цзиня, а лавочник влил ему в рот воду. Через мгновенье в горле пострадавшего что-то забулькало, и изо рта потекла густая слюна.

— Все в порядке, — воскликнули окружающие и подняли Чжоу Цзиня на ноги. Он взглянул на экзаменационные доски и снова стукнулся о них головой, но на сей раз не потерял сознания, а только горько зарыдал. Никто не мог его успокоить.

— Ты что, помешался? — удивился Цзинь Ю-юй. — До тех пор пока не пришел в эту комнату, ты был человек как человек. Дома у тебя вроде никто не умер. Чего же ты убиваешься?

Чжоу Цзинь, не обращая на него никакого внимания, по-прежнему лежал на досках и рыдал так горько, что присутствующих охватила печаль.

Увидев, что дело плохо, Цзинь Ю-юй вместе с лавочником подхватили его с двух сторон и подняли. Чжоу Цзинь продолжал рыдать, пока кровь не хлынула у него изо рта. Его подняли и вынесли из помещения. Напротив экзаменационной палаты находилась чайная. Там Чжоу Цзиня усадили и стали уговаривать выпить чашку чая, но он продолжал убиваться. Из носа у него текло, в глазах стояли слезы. Кто-то из присутствующих спросил:

— Что за горе у господина Чжоу? Почему он так горько заплакал, когда вы вошли в этот дом?

— Вы, господа, не знаете причины. Мой родственник никогда не был торговцем. Он проучился несколько десятков лет, но не сделался даже сюцаем. А вот сегодня, как увидел экзаменационную комнату, так и расстроился, — ответил Цзинь Ю-юй.

При этих словах Чжоу Цзинь снова громко зарыдал, не обращая внимания на присутствующих.

— Если так, то вы сами виноваты, — сказал кто-то из купцов. — Зачем вы привезли его сюда и заставили заниматься торговлей, если он такой ученый?

— Да потому, что он очень беден и не мог найти даже место учителя, вот ему и пришлось заняться этим ремеслом.

— Судя по поведению вашего шурина, он, несомненно, обладает большим талантом и ученостью, но, так как никто не смог оценить это, ему не дает покоя незаслуженная обида. Это и довело его до такого состояния, — заметил другой.

— Талантов и учености у него хоть отбавляй, но что поделаешь, если судьба сложилась неблагоприятно, — ответил Цзинь.

— Право держать экзамен может иметь и цзяньшэн[45]. Если у господина Чжоу есть способности и знания, почему бы ему не купить это право? Ведь если он сдаст экзамены, то, значит, не напрасно страдал сегодня.

— Я тоже так думаю. Только где он возьмет столько денег? — усомнился Цзинь.

— Дело не в этом, — возразил тот же купец. — Здесь нас немало. Каждый внесет по нескольку десятков лянов серебра, и все это мы отдадим господину Чжоу, чтобы он приобрел право держать экзамен. Если ему повезет и он станет чиновником, то что по сравнению с этим наши деньги? Пусть даже не вернет их, — мы, торговцы, привыкли к потерям! Тем более что, помогая Чжоу Цзиню, мы делаем доброе дело. Ну что вы об этом думаете? — спросил он окружающих, и все сразу согласились.

— «Благородный муж помогает другим осуществлять хорошие намерения». И еще говорят: «Сознавать свой долг, но бездействовать— признак трусости». Так что мы должны принять ваше предложение. Только как посмотрит на это господин Чжоу?

— Если это всерьез, — воскликнул Чжоу Цзинь, который к этому времени уже перестал плакать, — то я так счастлив, будто воскресли мои родители. Пусть я превращусь в мула или лошадь, я все равно сумею отблагодарить вас[46]. — И он, склонившись к земле, отвесил несколько поклонов.

Ему ответили тем же. Цзинь Ю-юй принялся благодарить присутствующих. Потом все выпили по нескольку чашек чая и вместе с Чжоу Цзинем, который уже совсем успокоился, с шутками и смехом возвратились в лавку.

И действительно, на следующий день четверо торговцев передали Цзиню двести лянов серебра, остальные расходы он взял на себя. Чжоу Цзинь еще раз горячо поблагодарил торговцев и зятя. В честь Чжоу Цзиня лавочник устроил пирушку, на которую пригласил всех оказавших ему помощь. Цзинь Ю-юй отправился с серебром в провинциальное казначейство и получил оттуда расписку.

Случилось так, что как раз в это время в город приехал главный экзаменатор для регистрации экзаменующихся, еще не попавших в списки, и в числе других зарегистрировал и Чжоу Цзиня. Восьмого августа Чжоу Цзинь держал первый экзамен. Когда он увидел комнату, где он плакал, его охватило безумное ликование. Недаром в одном древнем изречении говорится: «Когда у человека радостное событие, то это вдохновляет его и он становится бодрым». Поэтому семь сочинений Чжоу Цзиня были верхом совершенства. После экзаменов он опять поселился у лавочника. В это время Цзинь Ю-юй и его друзья еще не закупили товаров и были свидетелями того, как в списках выдержавших экзамены появилось имя Чжоу Цзиня. Радостные и веселые, они возвратились в Вэньшан и пошли с поклоном к начальнику уезда, инспектору просвещения и старшему архивариусу. Более молодые по возрасту ученые из Вэньшанского уезда один за другим приходили поздравить Чжоу Цзиня. Так незаметно в хлопотах пролетел целый месяц.

Узнав об успехе Чжоу Цзиня, Шэнь Сян-фу собрал среди односельчан деньги, купил четыре курицы, рисовых пирожков, с полсотни яиц, немного жареного риса и отправился с поздравлениями к Чжоу Цзиню, который угостил его вином. Не преминул прийти и старый Сюнь. Скоро Чжоу должен был отправиться на экзамен в столицу, и Цзинь Ю-юй взял на себя сбор денег на дорогу и одежду. В столице Чжоу Цзинь выдержал экзамен на звание цзиньши третьего разряда[47] и был назначен на должность чиновника при ведомстве.

Прошло три года, Чжоу Цзиня выдвинули на пост цензора и послали по высочайшему повелению инспектором просвещения в провинцию Гуандун.

Для проверки сочинений экзаменующихся Чжоу привлек нескольких чиновников, однако он не раз говорил себе: «Я долго терпел лишения, и теперь, когда получил власть, мне надо самому внимательно проверять все сочинения. Нечего слушать других и губить таланты».

С этим твердым решением он отправился в провинцию Гуандун. На следующий день после его приезда был совершен обряд воскурения, и новый начальник приступил к работе.

Прошло два тура экзаменов. В третьем туре экзаменовались ученики из Наньхайского и Паньюйского уездов. Инспектор Чжоу восседал на возвышении и рассматривал учеников, которые один за другим входили в зал. Среди них были и старые и молодые, благообразные и уроды, богато одетые и в лохмотьях. Последним вошел человек с худым желтым лицом и пегой бородой, в рваной войлочной шляпе. Хотя провинция Гуандун отличается теплым климатом, однако в это время уже стояла первая декада декабря, а этот студент все еще был одет в холщовый халат и поэтому дрожал от холода. Взяв экзаменационный билет, он отправился в свою комнату.

Чжоу Цзиню сразу бросилась в глаза его наружность. Он встал, закрыл за ним дверь его комнаты и вернулся в зал. Подошло время выпускать из комнат первую партию экзаменующихся.

Инспектор Чжоу занял свое место и снова увидел одетого в грубый халат студента, подошедшего к нему с сочинением в руках. За время пребывания в экзаменационной комнате от его ветхого халата оторвалось еще несколько кусков. Чжоу Цзинь невольно взглянул на свою малиновую куртку и расшитый пояс. До чего же у него нарядный вид!

— Вас зовут Фань Цзинь? — спросил он ученика, перелистав список экзаменующихся.

Фань Цзинь упал на колени.

— Да.

— Сколько вам лет?

— По спискам мне тридцать, а на самом деле пятьдесят четыре года.

— Сколько раз вы экзаменовались?

— Я держу экзамены с двадцати лет, а всего сдавал раз двадцать.

— Почему же вы до сих пор не получили степени сюцая? — удивился Чжоу.

— Потому, что я выражаю свою мысль неясно, вот учителя и не принимали моих работ.

— Может быть, это и не так, — заметил Чжоу. — Вы пока можете быть свободным, а я сам посмотрю ваше сочинение.

Фань Цзинь низко поклонился и вышел.

Было еще рано, и никто из экзаменующихся не представил своих работ. Инспектор Чжоу взял сочинение Фань Цзиня и внимательно прочитал его.

— Что это такое?! Не удивительно, что он до сих пор не мог сдать экзамены, — недовольно проговорил Чжоу Цзинь и отложил сочинение в сторону.

Прошло еще некоторое время. Видя, что никто не несет сочинений, он подумал: «Взгляну-ка я еще раз на его работу! Если в ней окажется хоть что-нибудь умное, то, может быть, можно будет пожалеть его за упорство».

Он еще раз прочел сочинение от первой страницы до последней и нашел, что некоторый смысл в написанном есть. Тогда Чжоу Цзинь собрался было пробежать его в третий раз, но тут к нему с сочинением подошел еще один экзаменующийся, опустился на колени и сказал:

— Учитель, проэкзаменуйте меня лично.

— Что же я буду экзаменовать вас, если ваше сочинение у меня? — ласково спросил Чжоу.

— Я пишу стихи и оды, учитель. Прошу вас, дайте тему и проэкзаменуйте меня лично.

— Нынешний император выше всего ценит сочинения. Как же вы смеете говорить об эпохе Хань и Тан?[48] — воскликнул Чжоу Цзинь, переменившись в лице. — Вы ученик и должны кропотливо заниматься сочинениями. К чему изучать разную чепуху? Кроме того, мне милостиво поручено дать оценку сочинениям, а вы хотите, чтобы я разглагольствовал с вами о всякой ерунде! Видно, вы гонитесь за славой, а не за знаниями. Долг ваш вы игнорируете. Все, что вы говорите, невежественно и легкомысленно и вам не к лицу. Эй, слуги! — крикнул Чжоу. — Гоните его в шею!

На его зов появилось несколько свирепых служителей. Они схватили студента за руки и выбросили его за дверь. И все же инспектор Чжоу решил посмотреть его сочинение. Студента звали Вэй Хао-гу; сочинение было написано с большим знанием. «Пусть он будет в числе последних из сдавших», — подумал Чжоу и кистью сделал заметку в конце сочинения. Затем он снова взял сочинение Фань Цзиня.

— Даже я, дважды прочитав его сочинение, не мог ничего разобрать, — вздохнул он. — Только после третьего раза убеждаюсь, что это выдающееся произведение. Здесь каждое слово — жемчужина. Подумать только, сколько же талантов погубили бестолковые экзаменаторы! — С этими словами он старательно вывел кружок, потом подрисовал еще три кружка, что означало высшую оценку. Затем взял сочинение Вэй Хао-гу и обозначил его двадцатым. Собрав все остальные работы, он вышел в зал и огласил результаты. Первым был Фань Цзинь, который получил особую похвалу экзаменатора. Когда очередь дошла до двадцатого по списку Вэй Хао-гу, инспектор не преминул заметить, что ему следует хорошенько учиться и не заниматься всякой чепухой.

Раздался грохот барабанов, и Чжоу Цзинь удалился.

На следующий день он отправился в путь. На протяжении тридцати ли его провожал Фань Цзинь, который шел перед паланкином, непрерывно кланяясь, пока, наконец, инспектор не подозвал его. Фань Цзинь приблизился и отдал поклон.

— Вы уже законченный ученый, — сказал Чжоу Цзинь. — По вашему сочинению я убедился в ваших глубоких знаниях. Из всех экзаменовавшихся в эту сессию вас ожидает самая блестящая карьера. В столице я доложу о выполнении приказа и буду ждать вас.

Фань Цзинь отвесил низкий поклон и встал навытяжку, Паланкин с инспектором Чжоу понесли дальше. Долго стоял Фань Цзинь и смотрел вслед, пока процессия не обогнула гору и не скрылась из виду.

Тогда он возвратился в город, поблагодарил хозяина снимаемой им комнаты и отправился домой к матери. Дом его был примерно ли в сорока пяти от города и состоял из одной комнаты и пристройки. Во дворе стоял крытый соломой сарай. Мать Фань Цзиня жила в доме, а его жена из семьи мясника Ху — в пристройке.

Домой он пришел только ночью. Мать и жена несказанно обрадовались возвращению Фань Цзиня и благополучному исходу его экзаменов. Пока они готовили еду, пришел тесть, мясник Ху, с большим кругом колбасы и бутылью вина. Фань Цзинь отвесил поклон и усадил его:

— Вся жизнь у меня пошла кувырком, когда я отдал за тебя свою дочь, — сказал тесть. — Ведь ты был бедняком и столько лет доставлял мне одни хлопоты. А сейчас? За какие только мои заслуги ты сделался сюцаем! По этому случаю я и пришел поздравить тебя.

Фань Цзинь крикнул жене, чтобы поджарила колбасу и подогрела вино, а сам с тестем пошел в сарай. Мать с невесткой принялись готовить, а мясник Ху стал поучать Фань Цзиня.

— Поскольку ты стал сюцаем, тебе следует теперь во всех делах соблюдать достоинство. Вот, к примеру, все мои товарищи по профессии — честные, уважаемые люди, к тому же они старше тебя и приходятся нам родственниками. Почему же ты важничаешь перед ними? Другое дело земледельцы, которые в навозе ковыряются, — это только чернь. Если ты будешь с ними церемониться и ставить себя на одну доску с ними, то ты подорвешь этим правила поведения ученых и осрамишь меня. Человек ты простой, неопытный, вот я и вынужден поучать тебя, чтобы над тобой не смеялись.

— Все, что вы говорите, чистейшая правда, — ответил Фань Цзинь.

— Пригласи мать к столу. У нее тяжелая жизнь, и она живет почти впроголодь, — продолжал тесть. — Да и дочка моя пусть поест. Хорошо, если за эти десять лет ей всего раза два-три удалось полакомиться свининой. Жаль мне ее!

Женщины подсели к ним. Вместе они пировали до позднего вечера. После еды мясник Ху повеселел. Фань Цзинь и его мать всячески благодарили его. Наконец мясник, кое-как напялив на себя куртку и выпятив от важности живот, ушел.

На следующий день Фань Цзинь нанес визит соседям. Вэй Хао-гу познакомился со своим однокашником. Они стали навещать друг друга и вместе готовиться к предстоящим в этом году провинциальным экзаменам.

Как-то в конце шестой луны Вэй Хао-гу и его друзья предложили Фань Цзиню поехать с ними на экзамены в провинцию. Поскольку у Фань Цзиня не было денег на дорогу, он решил посоветоваться с тестем. Но тот плюнул ему в лицо и обругал.

— Ты совсем потерял стыд? Выдержал экзамен на сюцая и стал похож на глупую жабу, которая собиралась полакомиться лебединым мясом. А люди говорят, что ты стал сюцаем не из-за своих сочинений, а оттого, что экзаменатор пожалел тебя, старика. А сейчас, глупая голова, ты решил подняться еще выше, стать цзюйжэнем? Чтобы стать цзюйжэнем, надо иметь счастливую звезду! Ты видел в городе господ из дома Чжана? Они богаты, имеют десятки тысяч связок монет. У них квадратные лица и большие уши. А ты со своим длинным носом и впалыми щеками, что ты собой представляешь? Ты поди помочись да посмотри в лужу на свою безобразную рожу! Тоже, лебединого мяса захотел! Я вот попытаюсь с помощью приятелей-торговцев отыскать тебе на будущий год место учителя. Будешь зарабатывать несколько лянов серебра и кормить свою жену и старуху мать, которая никак ноги не протянет. Вот это разумно! А то вздумал просить денег на дорогу. Я в день продаю одну свинью, а выручаю не больше цяня. Отдать деньги тебе — это значит выбросить их на ветер, а семье прикажешь положить зубы на полку?

Долго еще тесть ругал Фань Цзиня. Пристыженный зять с трудом нащупал дверь, кое-как попрощался и побрел домой. Но мысль об экзаменах не покидала его.

«Экзаменатор сказал, что мои знания созрели, — размышлял Фань Цзинь. — Еще в старину говорили: «Не бывает цзюйжэня без экзаменов». Если я не буду сдавать, я не буду спокоен…»

В конце концов, договорившись со своими товарищами, он отправился в город, ничего не сказав тестю. Сдав провинциальные экзамены, он возвратился домой. Дома уже три дня голодали, и мясник, узнав об этом, снова набросился с руганью на Фань Цзиня. В день опубликования списка выдержавших в доме не было ничего на завтрак, и мать сказала сыну:

— У меня есть несушка. Возьми и продай ее на базаре, а на вырученные деньги купи несколько шэнов риса, чтоб хоть похлебку какую-нибудь сварить. А то у меня от голода глаза не глядят.

Фань Цзинь поймал курицу и отправился на базар. Часа через четыре после его ухода послышались удары в гонг, и перед домом появились три всадника. Они спрыгнули с коней, привязали их к сараю и закричали:

— Господин Фань, выходите быстрей, поздравляем вас с успехом на экзаменах!

Не понимая в чем дело, мать Фань Цзиня в испуге спряталась в глубине комнаты, но, услышав об экзаменах, высунула голову из дверей и пригласила:

— Пройдите, господа, посидите. Мой сынок только что ушел.

— Вы его мать, — воскликнули посланцы и обступили ее, требуя вознаграждения за счастливую весть.

Пока они шумели, подъехали вторая и третья группа всадников. Комната и сарай наполнились людьми. Сбежались поглазеть на пришельцев и соседи. Старуха мать не знала что делать. Наконец, она попросила соседа сбегать за сыном. Тот стрелой помчался на базар, но виновника торжества нигде не было. Наконец в восточном углу базара он увидел Фань Цзиня, который ковылял с курицей и пучком[49] соломы. В поисках покупателей он озирался по сторонам.

— Господин Фань, — закричал ему сосед. — Поздравляю вас со званием цзюйжэня! Посланцы, принесшие эту радостную весть, уже сидят у нас. Идите скорее домой!

Думая, что его обманывают, Фань Цзинь сделал вид, что не слышит, опустил голову и продолжал идти. Видя, что Фань Цзинь не обращает на него внимания, сосед подошел к нему и хотел взять его ношу.

— Зачем вы трогаете курицу? Ведь вы не купите ее, — остановил его Фань Цзинь.

— Вы стали цзюйжэнем, и вас зовут домой, чтобы одарить вестников.

— Уважаемый сосед, — сказал Фань Цзинь, — вы же знаете, что у меня дома нечего есть, и я пришел продать эту курицу, чтобы не умереть с голоду. Зачем же вы морочите мне голову? Я не собираюсь с вами шутки шутить. Не мешайте же мне!

Убедившись, что ему не верят, сосед отнял у Фань Цзиня курицу, бросил ее на землю, а его самого потащил домой. При виде победителя на экзаменах посланцы закричали:

— Наконец-то! Наконец пришел новый господин, — и обступили его со всех сторон.

Фань Цзинь медленно вошел в комнату. Ему сразу бросилось в глаза официальное сообщение, которое висело на самом видном месте. В нем говорилось:

«Настоящим доводим до сведения, что уважаемый господин Фань Цзинь из нашей области на экзаменах в провинции Гуандун занял седьмое место. Надеемся, что его дальнейшие успехи будут опубликованы в столичном вестнике».

Фань Цзинь пробежал глазами сообщение, затем прочитал его вслух, хлопнул в ладоши и захохотал:

— Здорово! Я выдержал!

Потом упал навзничь, стиснул зубы и потерял сознание. Перепуганная мать спрыснула его несколько раз водой. Фань Цзинь приподнялся, хлопнул в ладоши и снова захохотал:

— Вот это ловко! Я выдержал!

Не сказав ни слова, он стремглав выбежал из дома, оставив в комнате перепуганных посланцев и соседей. За воротами он споткнулся, упал в канаву и вылез оттуда мокрый до нитки. Руки его были в грязи, волосы всклокочены. Окружающие хотели отвести его домой, но он, хлопая в ладоши и весело смеясь, помчался к базару.

— Видно, новый господин свихнулся от счастья, — решили все, переглядываясь между собой.

— Что за наказанье только! — запричитала старуха. — Стал каким-то цзюйжэнем, и вот на тебе — потерял рассудок. Неизвестно, когда теперь поправится.

— Еще утром он вышел совсем здоровым, — убивалась жена Фань Цзиня, — и вот заболел, что же теперь делать?

— Вы не расстраивайтесь, — стали успокаивать женщин соседи. — Мы сейчас пошлем двух человек присматривать за господином Фанем, а тем временем соберем кур, яиц, вина, риса; угостим господ вестников, а уже потом посоветуемся, что делать дальше.

И действительно, один принес яиц, другой — гаоляновой водки, третий притащил целый доу[50] риса, а кто-то даже двух куриц. Жена Фань Цзиня, плача и причитая, наготовила в кухне угощений и поставила все в сарае. Тем временем соседи принесли скамьи, столы и пригласили посланцев к столу закусить и обсудить, как быть с Фань Цзинем.

Один из посланцев заметил:

— Мне пришла на ум одна мысль. Вот только не знаю, согласитесь ли вы?

Все засыпали его вопросами, и он сказал:

— Есть ли здесь человек, которого господин Фань боится больше всего на свете? Ведь он так обрадовался, что у него затуманилось сознание. Сейчас надо, чтобы этот человек, которого боится новый цзюйжэнь, ударил его по лицу и сказал: «Все эти разговоры — сплошной обман. Ты не выдержал экзамена». Господин Фань Цзинь испугается, болезнь вылетит из него, и он опять обретет сознание.

Все захлопали в ладоши и закричали:

— Замечательный, очень удачный план! Больше всего на свете господин Фань боится мясника Ху. Надо скорее его разыскать.