Помоги проекту - поделись книгой:
— Вика, многие Ваши песни посвящены вечным темам — любви, патриотизму. Что для Вас есть любовь? Считаете ли вы, что это главное чувство для человека?
— Любовь — это, наверно, одна из самых главных составляющих человеческой жизни. Я хочу сказать о любви именно духовной. Не той любви, которой сейчас очень много — плотской, которая связана со страстями человеческими, а именно о вечной любви. Пришел Господь и сказал: «Любите друг друга». Вот именно этой любви нам сегодня не хватает. Очень сильно не хватает.
Меня греет то, что я действительно люблю Россию, я искренно об этом пою, и всегда пела. Многие политики уже ушли, и редакторы ушли, которые меня проклинали, ругали, говорили, что я занимаюсь конъюнктурой. Где они?.. А песни мои остались, потому что они написаны от души и спеты мною от сердца. Я прославляю свою культуру, свой народ и его лучшие традиции. И я подпитываюсь любовью народа. Вы видели на концерте: мне не надо, чтобы зрители неистовали, орали, визжали. Я вижу людей, которые способны воспринимать Слово. Они хотят его слушать, они готовы это слово воспринимать всей душой. Поэтому и творчество мое настоящее — оно призвано пробуждать в человеке именно лучшие качества, а не низменные страсти.
— Как Вы считаете, творчество — это Божий дар, или еще и тяжелый труд?
— Я уже шесть лет пою по благословлению старца оптин-ского батюшки Илии. Шесть лет назад я приехала к нему в Оптину Пустынь. Я находилась в состоянии смятения, даже некоторого отчаяния, очень долго плакала и говорила батюшке, что я не хочу заниматься этой работой. Потому что мир шоу-бизнеса несовместим с моей душой. Особенно на это повлияла чеченская война. Однажды я летела обратно с раненными и убитыми солдатами (Вика Цыганова много раз выступала с концертами в Чечне перед российскими солдатами, имеет множество наград за заслуги перед Отечеством. — прим. О.Р.). И после этого я приезжаю в Москву, на какую-нибудь тусовку, где льется коньяк рекой, где люди жируют, бесятся… И вот я приехала к батюшке, со слезами, и говорила ему: «Я не могу работать». И он меня благословил, он плакал со мною вместе. Он, конечно, не слышал никогда, что я пою, и совершенно не знал, кто я. Но он провидец, обладает даром пророчества. «А про что ты поешь?», — спросил он. «Батюшка, я про Россию пою, про Андреевский флаг…». Он меня погладил по голове и сказал: «Пой еще». И я вам искренне говорю, что я сегодня свою работу несу, как послушники несут своё послушание. Потому что действительно, талант дается Богом. Это мне ничего не принадлежит, и я должна «отработать» этот дар… Истинная вера и любовь человеческая всегда будет отмечена Богом, и не останется незаметной.
— Какие Ваши песни Вы считаете самыми удачными? Самые любимые, самые ценные для Вас песни?
— Это, прежде всего, самые содержательные песни. Я очень люблю песни патриотического содержания. Я дочь офицера, и всегда с трепетным чувством относилась к людям в погонах. Сказаны же такие слова: «Блаженны те люди, которые отдают душу свою за други своя». Взять такой крест — пойти служить за Родину — для этого нужно иметь очень высокие моральные качества. Поэтому все песни, которые связаны с флотом, армией, казачеством (а у меня казачьи корни тоже есть) — для меня это самые содержательные песни. Песни, которые пишет Вадик, они больше мужские. Вот видите: Господь ему не дал голоса, но дал возможность писать стихи, и дал жену. А мне — быть проводником его эмоций, его мыслей.
— Ваш муж является еще и автором нескольких памятников. В прошлом месяце был открыт памятник Михаилу Кругу в Твери…
— Недавно была годовщина смерти Михаила Круга, и в центре города установили этот памятник. Мы сделали его на свои сбережения, Вадим был автором проекта. Три года он простоял у нас дома, потому что власти Твери не могли найти хорошего места. Вначале, конечно, мы немного расстроились — сделали памятник, а он оказался никому не нужен. Несколько лет памятник стоял при въезде в наш дом, как в песне, которую Вадим написал, а мы с Мишей спели — «Приходите в мой дом». Теперь он в Твери, слава Богу. Памятник этот установлен, и тысячи людей приехали, и фотографировались, и обнимали Мишу с его гитарой. И дети его обнимали, целовали этот памятник — действительно, как живого… В данном случае, наша любовь к нашему другу воплотилась в этой работе. Еще один памятник, который Вадим создал по благословению старца Илии — памятник Андрею Первозванному, который принес христианство на Русь.
— Вика, недавно Вы перенесли тяжелую болезнь, за Вас переживала вся Россия. Что помогло справиться с болезнью?
— Это была, действительно, очень тяжелая болезнь. Сначала врачи лечили меня совершенно от другой болезни. Но источник помощи — от Господа. Когда я лежала в жару, с температурой 40, под капельницей (а это несколько дней продолжалось), я чувствовала именно духовную помощь. Вы знаете, никакими деньгами, ничем этого не измерить! Я чувствовала, что меня подпитывает что-то очень мощное. И мне сказали: в одном монастыре заказали молебен, в другом, в Оптиной Пустыни, на Урале, в Ганиной Яме, везде, понимаете?.. И я чувствовала, что вот-вот должна встать. За время моей болезни, за эти 5 дней, когда я находилась в кризисном состоянии, на мой сайт зашло около 20 тысяч человек. Это какая же сила, поддержка! И я должна была встать. И собираюсь прожить еще очень долго!
— Считаете ли вы себя счастливым человеком?
— Я согласна со словами Пушкина «на свете счастья нет, но есть покой и воля». Для меня это прекрасное состояние, когда моя душа находится в гармонии со мной.
Я счастлива в браке, я счастлива в своей семье, я рада и счастлива, что родилась в России, я счастлива, что православная. Я… я очень счастлива! Но я была бы более счастлива, если бы наш народ был счастливым. Потому что я частица этого народа, и хочу, чтобы он стал более счастливым, чтобы он прозревал. И я хочу пожелать всем людям, чтобы они прозревали, объединялись, потому что самое главное — мы как раз и начали свой разговор об этой любви и вере — чтобы в сердце жили вера, надежда, любовь. Чтобы душа была живая, восприимчивая к чужой боли, печали, к чужой радости. Память чтобы была у нас живая — надо помнить о том великом, что мы сотворили, двигаться дальше и верить.
20 июля 2007 г.
В огромном доме в селе Мышецкое Солнечногорского района нас встретил супруг Вики Вадим и белоснежный пес Лорди, чей грозный облик никак не соответствовал добродушному выражению его глаз. На кухне хлопотала мама артистки Людмила Михайловна.
— Вика, говорят, вы только что прилетели из теплых стран. Где побывали?
— Вообще я люблю страны простые, где отзывчивые люди живут. Сейчас прилетела с Тайланда, мне там очень нравится. Особенно, менталитет этих людей. Там беззаботно, искренне, нет агрессивной среды, как у нас. Там действительно отдыхаешь душой. Всегда приветливые люди. Ананасы, кокосы падают на голову с неба (смеется). Мы туда приглашали Вадима Голицына, саунд-продюсера, с которым мы записали альбом в Милане. Это наш русский парень, который уже 20 лет живет в Италии и имеет массу международных премий. Он очень хотел поработать, наконец, для России. И так вот нас Господь свел. Несмотря на то, что этот человек имеет международные награды и работал с мировыми звездами, он такой скромный, совершенно не похожий на наших гламурных звезд, иногда совершенно хамовитых и наглых. Он как раз приезжал в то время, когда в Милане лежал снег по колено. Мы брали катамаран, который назывался Моцарт, что очень символично, а капитаном был Вольфганг. У нас там была массажистка, повариха, которую звали Тай, она готовила нам изысканнейшие блюда. Мы питались три раза в день и каждый раз она готовила не менее пяти блюд. Тайцы, если они уважают, готовят не менее пяти блюд, а если, например, всего три, то значит они бедные или как-то плохо относятся к человеку.
— Слышала, что вы тоже пострадали от задержек в аэропорту. Ваш рейс не вылетел вовремя…
— Да. Но мы от этого совсем не расстроились. Мы приехали в аэропорт, а в аэропорту везде висели бумажки, которые я не удосужилась прочитать. Оказывается, наш рейс задержался на 12 часов. И «Аэрофлот» таким образом нам подарил еще целый день общения в Тайланде. Нам сняли гостиницу, пятизвездочный отель, накормили нас обедом. Мы еще пол дня провели на пляже- искупались, позагорали. Кроме того, случилась еще одна приятная мелочь: мой муж напоследок мне сделал подарок- купил сережки и кольцо. На последние деньги, скажем так (смеется).
— К вопросу о путешествиях: почему вы решили проехаться с путешественником Федором Конюховым? Захотелось экстрима?
— Не в этом дело. С Федором Филипповичем Конюховым мы уже давно знакомы. И тут возникла необходимость перегнать нашу лодку с Сейшельских островов в Черногорию. Мы решили сделать это с помощью Федора Конюхова, пригласить его как капитана. Но поскольку мы не делаем поступков просто так, нам надо было к чему-то это приурочить, чтобы это имело смысл. Потому что отвлекать великого русского путешественника от его путешествий просто так… Да он бы и не согласился. Тем более что он сейчас принял постриг, является священником. И он согласился, но сказал моему мужу: «Вадим, у меня есть идея построить храм Федора Ушакова. Я уже получил благословение от Патриарха Всея Руси Кирилла.
— Но почему именно Федор Ушаков?
— Дело в том, что 10 лет назад я была в Греции, на Корфу, куда как раз были привезены мощи Федора Ушакова. А я тогда пела там с черноморским хором. Правда, в тот момент состояние у меня было очень тяжелое.
— А почему вы вообще решили бросить петь? Обычно те, кто приходит на эстраду, добровольно с нее не уходят…
— На тот момент у меня была физическая усталость, а также не было такого четко сформированного смысла работы на сцене. Ну да: я дочь офицера, училась в театральном, мне говорили, что я способна. Но того, чего мне хотелось, что бы питало мою душу и давало мне сил, этого еще в моей душе не созрело. Это мне дала религия и вера. Сейчас, как говорится, идет борьба. Бывают минуты уныния, отчаяния и печали, но ты уже понимаешь, как с этим бороться. Вытягиваешь себя, как Мюнхаузен, за волосы из разных ситуаций. И я в этом плане совершенно не лукавлю. Я — человек очень искушаемый. Что-то раньше в моей жизни было связано с тщеславием, мол, почему меня нет на экране, почему не показывают? Сейчас я уже этого не хочу искренне сама. Ведь то, что я вижу там, совершенно не доставляет никакой радости.
— А как же ротации? Разве это совсем не важно для артиста?
— Я это не отслеживаю абсолютно, мне все равно. Но с другой стороны, когда я пишу песню, мне же все равно хочется, чтобы ее услышали. Зачем тогда писать и петь? Это совершенно разумная ситуация. Но сейчас все думают через призму рейтинга и денег. Сколько денег вложил-такой и твой рейтинг. Артисты, которые на каналах ратируются, они заключают контракты и как-будто на работе там находятся. Одних видят в каких-то программах этих каналов, других- в каких-то сериалах.
А вообще я считаю, что для телевидения осталось года два. Сейчас все сидят в интернете. А дедушки и бабушки, которые смотря телевизор, на концерты не ходят. Я хочу даже сделать свою клубную программу, но для этого, наверное, надо создать свой клуб, чтобы туда люди приходили. Потому что в клубной программе, где тусит гламурный народ, я не нужна, и он мне не нужен сто лет. Я вообще не являюсь человеком из шоу-бизнеса.
— Это как понимать?
— Просто к шоу-бизнесу я не отношусь. К тем законам шоу-бизнеса, которые сейчас есть. Я все-таки занимаюсь профессией. Я актриса, я работаю, зарабатываю деньги. А денежными вопросами у меня занимается целая структура: директор, продюсер, администратор. Они занимаются бизнесом.
— Слышала, что у вас был депутатский мандат. Сейчас вы не состоите на службе у народа?
— У меня не было мандата, я просто участвовала в выборах. Но, слава Богу, я не прошла, потому что совершенно к этому не предназначена. Моя подруга была главой района. Он проводила всякие мероприятия. А сейчас она в Госдуме. Говорит, ужасная работа, глупее ничего не видела. Все костерят, что-то хотят, а ты ничего не можешь сделать. Вот когда была она руководителем, то построила школу, сделала день деревень, дорогу отремонтировала — видела плоды своей работы. Сейчас она даже хочет переключиться на творчество. Может быть, мы с ней свое ателье откроем.
— Кроме музыкального творчества вы известны и своими работами в качестве дизайнера. Над чем сейчас работаете?
— Я очень надеюсь, что осенью будет мой показ, потому что сейчас очень много новых вещей появилось — целая коллекция для показа. Но я не шью специально коллекции. Я шью просто своим друзьям, самой себе и клиентам, которые узнают обо мне через мой сайт. Делать коллекции в нашей стране, я считаю, совершенно бессмысленно. Потому что я тогда забуду, как рисуются эскизы, а буду страдать и думать, как всем заплатить: пожарникам и прочим органам, которые зачастую приходят и просто сдирают деньги с предпринимателя.
Я работаю дома, у меня есть штат людей близких, если это можно назвать штатом. Художники, портные, закройщики, скорняки, с которыми я много лет сотрудничаю. Это даже не штат, это, скажем так, моя семья. Я этих людей нашла, я их отбирала, искала золотые руки, золотой характер. Я стараюсь им платить хорошие зарплаты, потому что их семьи уже стали частью моей. У меня даже с музыкантами так не получается. Потому что здесь все-таки больше присутствует бизнес, работа, они вынуждены иногда выживать, куда-то бегать, тоже страдают тщеславием, что кто-то получает больше, а этот, вроде, меньше играет. А с ремесленниками проще.
— И какого рода одежду вы создаете для своих друзей?
— Например, кашемировое пальто — бестселлер, в общем-то, мой, который я родила. Пальто вышиты тамбурным швом на кашемире и будут украшены стразами и бисером. Это я делаю в основном сама. Что-то даю профессиональным вышивальщицам, а что-то — вместе с мамой вышиваю. Такое пальто с подкладкой оформлено соболем. Это — вещь, которую можно оставить в наследство, подарить даже внучке. Она не выходит из моды, она не выдержана ни в каких тенденциях.
В последнее время мне много заказывают кожаных жакетов. После похода с Федором Конюховым я сшила Вадиму куртку из морской змеи — на спине Андреевский флаг, на куртке также якоря. Эта куртка сейчас имеет колоссальный спрос. Многие наши приятели, кто любит морской отдых, заказывают такие куртки. Так что на весну уже есть работа.
— А каким бизнесом занимается сейчас ваш супруг?
— Он оформитель, коллекционер. Это очень широкое понятие. Он может нарисовать дом, может нарисовать гостиницу, может нарисовать интерьер гостиницы этого дома, полностью создать стиль. Плюс он коллекционирует уникальные вещи. Из массы вещей он может найти ту, которая действительно будет иметь какую-то ценность художественную. У него очень развитый тонкий художественный вкус. Я вот смотрю на антиквариат: мне что одна вазочка, что — другая, а у него — безошибочный вкус. Он берет вещь — и она точно имеет ценность. Наверное, также он и меня выбрал(смеется).
— И при каких же обстоятельствах это случилось?
— Познакомились мы в 1987 году. Я работала с ребятами из ГИТИСа, а Вадим заканчивал эту академию. У нас был молодежный театр, мы там пели, танцевали — в общем, на все руки от скуки. У меня там даже были сольные партии. Друзья Вадима помогли мне туда устроиться. Потому что я тогда ушла из драматического театра, диплом у меня был не московский, а дальневосточный. Это сейчас дальневосточники снимают лучшие клипы про таможню, а тогда не было у меня ни прописки, ничего. А роли играла главные.
— А когда Вадим сделал вам предложение?
— Честно? Не помню. Просто иногда, может быть, не нужны слова, а нужны поступки. Сегодня смотришь, порой, в передачах и фильмах: два раза встретились, переспали, и уже: я тебя люблю всю жизнь, о тебе всю жизнь мечтал. Через неделю разбежались. У нас тогда особых слов не было, а были поступки. Когда я его впервые увидела, я поняла: «Это мой мужчина! Мой — и все!» Я даже боялась его как-то спугнуть или предлагать себя в роли жены. Я тихо-тихо затаилась на 25 лет, чтобы не спугнуть счастье.
А он делал конкретные поступки: писал песни, меня везде возил, привозил какие-то вещи, делал студию Для меня. В итоге возник разговор, что надо пойти расписаться, потому что уже квартиру купили. И то в начале мы повенчались, а потом уже — расписались. Зашли между гастролями в Гриобедовский ЗАГС, напоили директрису, она нас расписала. Мы вообще вместе там выпили, все были довольные и счастливые.
— К дизайну дома супруг тоже приложил руку?
— Ну да, конечно, дом делал Вадим. Приходил в промежутках между гастролями и творил, продумывал. А когда принимал какое-то решение — приглашал меня. И тогда уже с учетом моей «свежей головы» мы обсуждали: обтягивать шелком стены или нет, рисовать дракона или нет. Привела пример, поскольку мы как раз сейчас сидим в чайной комнате, она такая дамская в китайском стиле. Сейчас она еще выполняет и роль примерочной, но я думаю, что мы скоро откроем шоу-рум.
— Было такое, что не сошлись взглядами во время обустройства дома?
— Да. Например, мне нравится наш рыцарский зал, где мы в основном отмечаем большие торжества, когда приходит много людей. Но я до сих пор считаю, что он слишком темный. Я говорю: «Вадик, я хочу больше света. Сделай, что ли факелы, чтобы они горели. Я накрываю праздничный стол, кладу скатерти, а ничего этого не видно». Но он считает, что в этом зале должно быть темно и еще он упорно не любит скатерти, он должен сидеть за дубовым столом, и это доставляет ему удовольствие. Скатерть я в итоге стелю через раз. Если собирается мужская компания, я им ставлю толстые керамические тарелки, без скатертей. К счастью, мы все время затапливаем камин, я притаскиваю обязательно торшер с несколькими рожками. И становится светлее. Но я надеюсь Вадима убедить и он однажды сделает мне там яркое освещение (смеется).
— У вас в доме есть большой бассейн. Вы его часто используете по назначению? Рекорды устанавливаете?
— Ну, рекорды мы не ставим, но баня и бассейн — это часть оздоровительного комплекса, который нам помогает восстановиться. Это то, что мы всегда любили, и то, что проектировали при строительстве этого дома. Мы сразу сказали, что в доме будет бассейн. Притом, что это не очень дешевое удовольствие, но я считаю, что дома должны быть созданы все условия для отдыха. Я даже исключила такую фигуру из дома, как домработницу. Просто два раза в неделю мне помогает сестра убираться. Мама поддерживает дом, и у меня есть работник на участке, который, если надо, может пропылесосить, вытереть пыль и помыть посуду. Легко. Но мужчина меня меньше раздражает (смеется).
— А кто же готовит супругу Вадиму вкусные ужины и обеды?
— Я не люблю готовить. За эти 25 лет я разучилась это делать. Поэтому в основном мама готовит, но я принимаю участие в праздничном столе. Я люблю погурманить, но где-нибудь на отдыхе. Попробовать что-то в ресторане. Но в то же время — совершенно непритязательна. Могу наложить себе квашеной капусты или гречневой каши. Мама все время переживает, что нас уже удивить нечем. А еще готовит Вадим. Потому что он не любит ту пищу, которую люблю я. Борщи, солянки — ему это все не нужно. Он ест хаш, хашламу из баранины, уху тройную, а во время поста любит готовить супы из мидий со всякими специями. Накидает всего — просто полный fire.
— Вы как-то признались в одном интервью, что периодически влюбляетесь в собственного мужа. Неужели это еще возможно после стольких лет совместной жизни?
— Это возможно, потому что он уникальный человек-самобытный, яркий, он меня поражает его нежностью, преданностью. При том, что в следующем году у нас будет серебряная свадьба, 25 лет совместной жизни. А кажется, что все это пролетело, как один день.
Даже бывают смешные моменты. Особенно, они происходили по молодости, когда мы еще жили на Тверской в Москве. Когда мы ходили в церковь, бабульки к Вадиму бежали за благословением. Думали, священник идет.
— Во дворе я столкнулась с вашим псом. Он у вас в качестве охранника?
— У меня всего две собаки. С нами живет апабай — большая белая средне-азиатская овчарка, зовут Лорди, и кане корсо Плутон. Лорди — замечательный охранник. Но он у нас не цепной и совершенно адекватен к людям. Он считает, что если к нам приходят и мы себя спокойно ведем, значит это наши друзья. В принципе, так и должно быть.
У Плутона также потрясающая психика, он настолько устойчив. Когда у нас дома поселился Кеша, голубой попугай, притом, что он совершенный наглец — пьет вместе с кошкой из миски, летает перед носом у Плутона, у пса текут слюни, но он героически переносит. Но если с ним выйти за пределы дома, не дай Бог, какая-нибудь живность, он, конечно, этого не любит. А Лордик даже на собак не реагирует. Видимо, чувствует свою силу. А на маленьких вообще не обращает внимания. Поэтому они адекватны к людям, и я за них спокойна. Хотя если бы я увидела такую собаку — ни за что в жизни бы не подошла! Я искренне собак боюсь. Но когда мне подарили Плутона, между нами что-то такое произошло магическое, я сказал: я тебя буду любить, а ты меня будешь охранять!
Поделиться книгой: