Помоги проекту - поделись книгой:
— Вика, не так давно вы перенесли тяжёлую болезнь, за вас переживала вся Россия. Что помогло справиться с болезнью?
— Это была действительно очень тяжёлая болезнь. Сначала врачи лечили меня совершенно от другой болезни. Но источник помощи — от Господа. Когда я лежала в жару, с температурой 40, под капельницей (а это несколько дней продолжалось), я чувствовала именно духовную помощь.
Вы знаете, никакими деньгами, ничем этого не измерить! Я чувствовала, что меня подпитывает что-то очень мощное. И мне сказали: в одном монастыре заказали молебен, в другом, в Оптиной Пустыни, на Урале, в Ганиной Яме, везде, понимаете?.. И я чувствовала, что вот-вот должна встать. За время моей болезни, за эти пять дней, когда я находилась в кризисном состоянии, на мой сайт зашло около 20 тысяч человек. Это какая же сила, поддержка! И я должна была встать.
— Считаете ли вы себя счастливым человеком?
— Я согласна со словами Пушкина: «на свете счастья нет, но есть покой и воля». Для меня это прекрасное состояние, когда моя душа находится в гармонии со мной. Я счастлива в браке, я счастлива в своей семье, я рада и счастлива, что родилась в России, я счастлива, что православная. Я… я очень счастлива! Но я была бы более счастлива, если бы наш народ был счастливым. Потому что я частица этого народа и хочу, чтобы он стал более счастливым, чтобы он прозревал.
— А нет ли у вас тоски по прошлому? По 90-м, по временам «Лета красного» и других ваших хитов?
— Нет, совершенно честно могу сказать, что ностальгии у меня по тем временам нет. Те года были безумными. А я люблю то время, в котором я живу сегодня и сейчас. Я постоянно учусь, развиваюсь, и мне нравится в себе это качество. Что-то стараюсь открывать для себя, не сижу, не ностальгирую по 90-м. Они были и прошли. И пионерское детство было и прошло. Единственное, мне как-то задавали вопрос, о чём я жалею, вспоминая какие-то моменты из прошлого, из моего детства. Я ответила, что очень жалею, что сейчас на всех окнах решётки, и двери у всех железные с семью замками. А воровство и прочие гнусности нашего мира только усугубились. Раньше можно было, не боясь, не опасаясь, ключ под ковриком в подъезде оставить. Или спокойно зайти к соседям, посидеть у них, маму с работы подождать. Никто бы тебя не обидел и не прогнал. Вот по этому можно ностальгировать. Время было более понятное, ясное. Может быть, даже наивное и местами инфантильное, но, во всяком случае, оно не такое, как сейчас.
— Вот одно из ваших высказываний о современном шоу-бизнесе: «Современный «развлекательный» жанр балансирует на грани пошлости и порнухи. Многих людей надо судить за то, что они делают на эстраде». После таких слов не страшно ходить без охраны?
— У меня лично охраны нет, она мне не нужна. Да и от кого мне охраняться? Вообще, мне кажется, что охрану человек нанимает из-за собственной трусости. Или для привлечения к себе внимания, если сам не представляет собой никакого интереса.
— А от поклонников как спасаться?
— У меня поклонники нормальные, адекватные, я никогда от них не страдала. Но если честно, я и сама могу защитить кого угодно. Лично мне доставляет удовольствие заступаться за обиженных. А я могу и ударить, если надо.
— Настоящий боец!
— Да, но я борюсь и со своими недостатками. Это касается духовной стороны моей жизни, поэтому я бы не хотела публично об этом говорить. Для этого я хожу к священнику на исповедь. Хотя, признаюсь, есть у меня нехорошая черта: я человек упрямый. Упрямство в себе меня иногда и саму расстраивает. Хотя бывает как плохое, так и хорошее упрямство. Например, для достижения цели ведь тоже нужно упрямство.
— А «плохое» упрямство в чем проявляется?
— Могу не слушаться своего мужа, и он меня за это ругает. Конечно, потом я понимаю, что он был прав, потому что мужа надо слушаться. Это даже прописано в Божьем законе.
— И часто у вас на этой почве возникают споры?
— Ну, бывает… Бывает, что обижаемся друг на друга, но это же как у всех людей. Когда есть живые отношения, в них всего хватает. Но главное, что мы согласны в самом большом и главном — в любви друг к другу.
— Кто из вас огонь, а кто вода? Кто кого в ваших отношениях гасит в эмоциональном плане?
— Я думаю, что Вадик — меня, хотя по гороскопу я — Вода, а он — Воздух, Близнецы.
— На какой почве чаще всего у вас возникают конфликты?
— Чаще всего только на почве усталости. Когда уже не можешь и не хочешь собой руководить, справляться со своими эмоциями. Я начинаю капризничать, ставить условия, вести себя некорректно.
— Ненормативную лесику используете сгоряча?
— Нет, это исключено! Мне вполне хватает русского языка, чтобы высказаться. И вообще не люблю, когда окружающие ругаются. С детства я никогда мата не слышала: в моей семье ни родители, ни родственники, никто никогда не ругался.
— Ревность в вашей семье присутствует?
— У меня — нет. Скорпионы, конечно, собственники, но абсолютно не ревнивые. А Вадим — думаю, что да, ревнует. Но это больше на творческой почве или если я кому-то больше внимания уделяю, чем ему. Маме или сестре, например. Хотя это могут быть и мои ошибочные догадки.
— Одно время было много разговоров о вашей связи с Иосифом Пригожиным…
— Да «утки» это были, которые мы сами и распустили шутки ради. Если честно, с Иосифом нас ничего не связывало и не связывает, но, по моим наблюдениям, он не самый плохой продюсер и человек. Хотя трудно говорить, он же одну женщину оставил ради другой. Во всяком случае, я знаю вкус Иосифа, он любит творческих людей, на этом он зажигается.
— Ну хоть лёгкий флирт вы себе позволяете?
— Нет, это неинтересно. И я давно уже этим переболела. Флирт — это всё пустое. Если надо выйти замуж, тогда я это понимаю, надо понравиться. Тем более что я прекрасно понимаю, что за всё надо платить, поэтому надо удерживать свои страсти.
— Летом у вас было совместное путешествие с Фёдором Конюховым. Даже не путешествие, а акция — трёхнедельный благотворительный поход на яхте совместно с международным духовно-просветительским центром «Обитель путешественников» Фёдора Конюхова. Так, кажется, правильно называлась эта акция? Сложное было мероприятие?
— Сложное — не то слово. Но я лично не ходила с ними по морю. Ходил Фёдор Конюхов с командой и мой муж Вадим Цыганов. Акция эта ещё не закончена, она продолжается. Поход был организован с целью привлечь внимание людей к возведению храма в честь покровителя мореплавателей святого адмирала Фёдора Ушакова. Ведь просто так неинтересно ходить и просить деньги, нужно сделать событие, привлечь людей, рассказать, для чего и как. На фестивале шансона я предложила генеральному директору провести благотворительный концерт в поддержку строительства храма, ведь ни одна радиостанция ничего подобного не делала. Им моя идея понравилась, они её подхватили. Может быть, я даже буду писать сценарий этого концерта. Посмотрим. (Смеётся.) Во всяком случае, генеральный директор радиостанции в шутку сказал: «Креативного директора и прочих пиарщиков надо увольнять».
— Вика, давайте теперь о вашем «директоре» поговорим, не просто о директоре, а о супруге, который, является и вашим продюсером, и композитором. Вашему союзу с Вадимом Цыгановым уже много лет. А как вы познакомились?
— Я тогда работала в Молодёжном театре при Магаданской филармонии.
— Вы уже много лет живёте за городом, сбежали от шумной Москвы…
— Когда-то мы жили в центре, в знаменитом «мхатовском» доме на Тверской. Но я чувствовала себя там неуютно. Место для загородного дома выбирали долго, тщательно, и оно действительно наше. Жить за городом для нас естественнее, чем в мегаполисе, в каком-нибудь необъятном бетонном строении. Правда, сначала муж удивился моему желанию уехать из города. А я, выросшая на берегу Амура в собственном доме, не представляла себе жизни без природы.
— Какая вы хозяйка? Или на домашние хлопоты времени не остаётся?
— Если заставит нужда, я могу всё. К тому же мой муж готовит так, что пальчики оближешь. В еде я непривередлива. По такому же принципу пишутся мои песни: они скупые, но желанные, как солдатский сухарик.
— Вика, вы в 2002 году провели грандиозное мероприятие «Великая Россия под Андреевским флагом» — концерт в День Военно-морского флота на ракетном крейсере «Москва», флагмане Черноморского флота. Как пришла эта идея?
— Эта не только моя идея, но и Вадима. Я давно думала о том, чтобы провести такой концерт. Не могу видеть некогда могущественную армию великой державы на коленях. Если раньше «честь русского офицера» звучало как заклинание, то сегодня её попросту уже нет. В какой-то степени это была и дань памяти моему отцу. Он был морским офицером, служившим на Тихоокеанском флоте. Свой концерт на крейсере Севастопольского флота я посвятила годовщине со дня смерти своего отца и со слезами на глазах пела его любимую песню «Прощайте, скалистые горы». Я хотела хоть мало-мальски поддержать моряков и поднять их героический дух. Может, звучит слишком пафосно, но это так.
— Тема благотворительности в вашем творческом и семейном союзе с Вадимом занимает большое место. Знаю, что говорить вы об этом не любите, но ведь делаете действительно много. С армией, флотом у вас сложились хорошие отношения, для военных вы много благотворительных концертов давали и спонсорскую помощь оказывали. Для чего вы это делали?
— Как для чего? Я русский человек, живу в России. И я хочу и дальше здесь жить и хочу, чтобы наша страна была страной процветающей и защищенной.
— Об армии сегодняшней что можете сказать? Во время чеченской кампании вы много ездили по горячим точкам, по гарнизонам. Сейчас время вроде бы мирное относительно…
— Армия находится в жутком состоянии. Вот мы, например, сейчас для наших моряков, сопровождавших нас в походе, покупали космическую связь. Такие телефоны есть практически у каждого японского матроса на судне. А у нас — только у главнокомандующего и у адмирала. И всё, больше ни у кого нет.
— А в Чечне?
— (Вздыхает.) А когда я была в Чечне, мы покупали сапоги солдатам. Потому что они были вынуждены снимать их с убитых боевиков. Бронежилеты, сапоги. Там им приходилось по горам бегать, изнашивалось всё очень быстро. То, что сегодня происходит, это уродство. Но дело в том, что армия состоит из конкретных людей. Я со многими военными дружу. И чем могу помогаю. А чеченская тема — она очень больная и многие годы будет такой в нашем обществе. Я сейчас сразу вспомнила одну замечательную женщину, Любовь Васильевну Родионову. Её сын Евгений после смерти был причислен к лику святых. Он не отрёкся от креста, когда попал в плен к боевикам, за что те ему отрезали голову… Бензопилой… Эта женщина замечательная просто и удивительная, она не входит ни в какие комитеты солдатских матерей и прочие подобные организации. А она просто ходит и своим материнским сердцем делает очень много доброго и важного. В том числе и сапоги те же покупает, и вещевые мешки собирает. Вот, наверное, по этой причине (отвечаю как раз на заданный вами в начале разговора вопрос) меня и нет на экране. Потому что я всегда говорю так, как есть, а это никому не нравится.
Дом-мастерская Вики и Вадима Цыгановых
А.И.:Вадим, насколько мне известно, история создания загородного дома совпала с началом Вашего пути как создателя мебели.
Вадим:Действительно, строительство дома меня засосало по уши. Сначала я нанимал дизайнеров и художников, но не был удовлетворен их работой, так как мне казалось, что все можно сделать по-другому. Когда я объяснял им, что хочу, они смеялись, говорили, что это неправильно или не соответствует существующим законам. Поэтому я набрал своих рабочих и стал делать то, что мне хотелось. Понятие «нельзя» формируют те люди, которые преподают в институтах, а настоящие мастера сами устанавливают каноны. В моей мастерской работают люди с золотыми руками, способные практически на все. Они не знают слова «нельзя». На данный момент я сделал большое количество домов, вилл, замков и винных погребов, поэтому мне уже понятно, чего хочу и какими средствами этого можно добиться. Определенные клише в подходе к пространству у меня уже устоялись, и работа над образом не занимает месяц внутренних переживаний, как раньше. Сейчас я получаю удовольствие не от поиска, а от творческого результата. Может быть, все изменится, когда я столкнусь с чем-то интересным и неведомым.
А.И.:У Вашей мебели мужской характер. Вам, наверное, об этом часто говорят?
Вадим:Все отмечают мужской характер мебели, особенно женщины. Недавно я сделал В. Путину на 50-летие подарок, который заказали его друзья. Это был такой бурый медведь, затянутый в мореный дуб, с настоящими когтями. Один коготь был вылит из меди. Камни для отделки специально привезли с Урала. В. Путину подарок понравился, а его супруге показался агрессивным. Так что многие женщины отмечают мужской характер моих работ.
А.И.:Значит, Вы делали мебель для себя?
Вадим:Да, так получилось. Сначала я дом обставлял для себя. Потом приходили соседи, знакомые, близкие и просили сделать какие-то вещи для них. А потом художник Константин Победин предложил сделать выставку. Мы сделали выставку, и только тогда я понял, что занимаюсь серьезным делом.
На первой выставке очень многие предметы мебели были куплены, в том числе В. Жириновским и 3. Церетели. О нас много писали, что было приятно и неожиданно. Ведь я не делал ставку на признание и успех, а людям понравилось. После «премьеры» нас стали часто приглашать на различные выставки.
А.И.:Вадим, Вы являетесь автором своего жилищного пространства? Я имею в виду не только предметы мебели, но и роспись, витражи, отделочные и декоративные решения.
Вадим:Да, я придумывал композиции, рисовал узоры, выстраивал колористическую картину пространства, делал наброски и эскизы, а художники и дизайнеры воплощали мои идеи.
Вика:Вообще идея — это самое главное. Журналисты часто спрашивают Вадика, сам ли он делает мебель. Он анализирует, рождает идеи, а это наиболее ценно. Но если Вадик не проконтролирует процесс изготовления мебели полностью, мастера сделают по-своему. Как художники они этого не чувствуют.
А.И.:Помимо авторской мебели чем еще заполнено жизненное пространство дома Вики и Вадима Цыгановых?
Вадим:Всем, что мы собираем и привозим из поездок. Это либо вещи с блошиных рынков, либо антиквариат, либо интересные предметы с выставок. Я много путешествую по разным странам. Например, недавно привез малайзийскую мебель из железного дерева. Все это дает своеобразный колорит и в интерьере, и в творчестве.
А.И.:Ваш дом очень разноплановый. Здесь есть модерн, китайские мотивы, архаика с камнем и брутальным деревом. Таков художественный подход к планированию пространства?
Вадим:Мне приятно находиться в разных пространствах. Я считаю, что дом не должен быть выдержан в одном стиле. Мне очень нравится и шехтелевский модерн, и китайское искусство, и викторианский стиль…
А.И.:Такой своеобразный театр?
Вадим:Конечно, накладывает отпечаток моя первая профессия. Я люблю менять ощущения, люблю движение. Но мой дом не эклектичен, он состоит из маленьких, но выдержанных в определенном духе пространств. Вообще это даже не дом, а большая творческая мастерская. Здесь есть музыкальная студия, мебельная мастерская и ателье, в котором Вика разрабатывает всевозможные модели костюмов. Сейчас она делает накидки из кашемира ручной вышивки и украшает их соболем и камнями. Как мне кажется, это достойные работы, вещи мирового уровня. Потому что подход к делу не поточный, а настоящий, корневой.
А.И.:Значит, Вы считаете, что каждая вещь должна быть ручной, персонифицированной, единичной. Слово «тираж» для Вас кажется неуместным?
Вадим:По крайней мере, нам так интересно. Занимаясь мебелью, невозможно сделать тираж. Дело в том, что дерево само диктует образ, поэтому каждая созданная вещь будет индивидуальной и неповторимой. Вот, например, я купил уникальный дуб, срубленный в 1947 году в Курской области, где в войну шли бои. Он был напичкан осколками снарядов, поэтому в промышленности его нельзя было использовать. Мы вручную вытаскивали осколки и обрабатывали древесину.
Вика:Да, дуб просто фантастической красоты. Я раньше в дереве ничего не понимала. Красивый шкафчик, шкатулочка, стульчик… А этот дуб как мрамор. Настолько красив. Он излучает очень мощную энергетику. У нас дома есть стол из этого дуба, и, когда приходят гости, они готовы сидеть за ним вечно. Он манит, располагает к беседе и отдыху.
Вадим:Да, в дизайне мебели материал так же важен, как, например, в песне музыка и слова. Пользуясь случаем, скажу, что последний альбом, который мы сделали с Михаилом Кругом, действительно заслуживает внимания. Со дня выхода он держит первое место в рейтинге продаж. Думаю, все, что делается честно, хорошо и талантливо, будет пользоваться большим спросом. Я никогда не размещаю рекламу на телевидении и в журналах. На сегодняшний день мне достаточно того, что я имею.
Вика:Тогда многое получается. В этом загадка и ключ ко всему. Знаете, беседуя с художниками, которые у нас дома делали роспись и оформляли камины, посещая выставки, я поняла, что самое главное, что есть у человека в жизни, — свобода. Вадик, отказываясь от всего — условий, рамок, которые существуют, власти денег, — пропагандирует вот эту свободу.
Вадим:Обязательно что-то нужно делать для души. Вот меня Московская патриархия наградила медалью за крест, который я поставил на могиле царской семьи на Ганиной яме. Это четырехметровый крест из дуба. Сейчас на этом месте я собираюсь построить часовню. Причем делаю я все это бесплатно. Это будет удивительная часовня со стеклянными полом и крышей. Ее семь венцов будут символизировать семерых членов царской семьи. Московская патриархия идею поддержала. Когда потеплеет, будем ставить сруб.
А.И.:Значит, Вы все время фонтанируете идеями?
Вадим:Я не фонтанирую идеями как Антонио Гауди. Идея должна быть для души, а работы Гауди — это игра ума. Русского человека на этой земле держит только духовность. Россия в нищете, полностью разворована и разграблена. Я даже не беру религиозную основу в своих речах, ведь слово «религия» для многих сейчас звучит неинтересно, ненужно. Я имею в виду порядочность, честность, непримиримость ко злу. Нам необходимо движение на свет. Нужно, чтобы заработали мастера, чтобы возрождались художественные промыслы. Отрадно видеть, что сейчас начинает все потихонечку подниматься. У нас есть прекрасные мастера по ковке, стеклу, отличные архитекторы. Интеллект в нашей стране довольно-таки серьезный. А духовный потенциал?.. Этим мы и отличаемся от Европы и Азии. У нас свой путь. По прогнозам различных предсказателей и историков, наша страна выживет благодаря духовным начинаниям. А духовное начало должно быть во всем — в жизни, в мебели, в песнях.
Поделиться книгой: