Шанелька и Крис [СИ]

— Зачем псевдоним, — снова обиделась девушка, — он испанец, чистокровный.

— Ого. Романтика. Не то что Вася Коньков. Что?

— Хоть не Козлов, — повторила громче Шанелька, — простите, это нервное. А вас как? А то не познакомились же.

Крис фыркнула, сходя с эскалатора.

— Я не из вежливости спросила. Их же вытаскивать придется.

— Марианна, — с вызовом ответила флейтистка, — а фамилию не скажу!

— Меня зовут Нелли, — поспешила разрядить обстановку Шанелька, — а это Кристина. Красивое какое имя — Марианна.

Она незаметно толкнула Крис и та, передумав ответить, просто кивнула. Но лицо оставалось скептическим. Знаем мы таких марианн, было написано в прищуренных глаза и выразительно сложенных губах.

Но впереди, в самом конце кассового зала светила полуоткрытая дверь и Крис выбросила из головы остальное. Поправила волосы.

— Так. Учитесь где?

— В консерве, — удивилась девушка, тряхнув своей флейтой, — а живем под Москвой, в Железке. Мы там квартиру снимаем. Трешку. Мы и еще пять человек.

— Весело, наверное, соседям. Ладно, я поняла.

Она поправила на плече ремешок сумки, улыбнулась, расправляя плечи, и распахнув плащ, стукнула в деревянную панель, за которой кто-то смеялся и кашлял.

— Извините. Вы дежурный? Очень приятно. Кристина Андреевна Неверова. Обозреватель журнала «Эсквайр», колонка новостной хроники.

— О Господи, — пробормотала Шанелька, отступая на шаг в попытке спрятаться за Марианну, которая была на полголовы ее ниже.

— К вам тут мой племянник попал, музыкант. Недоразумение вышло.

Дальше Шанелька старалась не вслушиваться, гоня от себя панику. Но маленькая Марианна, прильнув к полуоткрытой двери, сдавленным шепотом докладывала о происходящем:

— Документы просит. Что-то показала. Слышно плохо. Смеются чего-то?

Она вытянула шею, ступая почти в комнату, и Шанелька оттащила ее за обрезанный рукав куртки. А та, вдруг заспешив, сама отскочила назад, и дверь распахнулась. Крис вышла, кивая спутнику — толстому мужчине в форме с фуражкой в руке.

— Ого, — мужчина оглядел растерянных дам, — сколько защитниц. Все, что ли, журналисты?

— Марианна, э-э-э, Крутинская, представитель студенческого движения «За всеобщую гармонию окружающей среды», — у Крис на лице играла официально-вежливая улыбка, в руке мигал мобильник, ожидающий ответа на вызов, — алло? Да, Валерий Аксенович, да, нашли. Ничего страшного, но, если вы подъедете, мы мальчиков быстрее заберем.

Отняв трубку от уха, вполголоса пояснила стражу порядка:

— Зам генерального директора концерна технических технологий курирует студенческие движения, ребята утром обязаны быть. Быть, а, да, на акции, одобренной кабинетом президента.

— Да, — пискнула Марианна, расправляя узкие плечи и одергивая куртку.

Кристина ожгла ее предупреждающим взглядом. И вежливо напомнила толстяку:

— Адрес. Диктуйте, я передам.

Хмыкая, толстяк продиктовал адрес. Неловко принял руку Кристины, которую та поднесла несколько выше, чем полагается для пожатия, но не совсем уж к лицу, чтоб сразу кинуться целовать. Потряс на весу, потом все же чмокнул, довольно улыбнувшись. И помахав, отступил за двери.

Втроем они вылетели из тугих дверей станции, прошли за угол и остановились, переводя дыхание. Наверху царила городская, полная огней и звуков, ночь. Марианна топталась, переводя взгляд с горящего лица Крис на взволнованное лицо Шанельки.

— Я думала, ты сейчас, — заговорила та, — за моим бейджем. Думала, ой, ну…

Крис помахала глянцевым прямоугольником:

— Не ты одна в сумке таскаешь, на счастье. Мой тоже при мне.

— И вовсе не Крутинская, — снова обиделась Марианна, — Пеночкина моя фамилия. Когда будете писать, в журнал, не забудьте.

— Вертинская, Крутинская, — махнула рукой Крис, — сошло и ладно.

— Когда будем писать, обязательно вспомним, — поспешила утешить обидчивую флейтистку Шанелька, — Криси, а теперь чего?

Крис покусала губы, соображая. С тоской поглядела в сторону Кисловского переулка, где в десятке минут неспешной ходьбы остался зал консерватории и равелевское «Болеро». Сказала с надеждой:

— Шанель… Может пробежимся обратно? Буквально на полчаса. Или потом? Успеем мы их вызволить, пока не кончился концерт?

Шанелька с подозрением уставилась на подругу. Что-то странное с ней творится. Все равно опоздали и билетов нет, к чему теперь туда? А рвется так, будто важное что-то. Упускается.

Марианна завертелась, выразительно вздыхая и чуть ли не дергая подруг за рукава. Напомнила:

— Нам же домой еще. Электричка же. Вечером мало ходят.

— Шанелька… — Крис явно собралась что-то сказать.

И тут у Шанельки запиликал мобильник. Она махнула рукой, извиняясь. Улыбнулась, увидев на экране номер.

— Дима? Ну, какой ты молодец. Конечно. Конечно, рада, ты мой чудесный. Да ты что?!! О-о-о…

Отошла в сторону, отворачиваясь, чтоб осенний ночной ветерок не мешал слушать. Не заметила, что Крис последовала за ней, прислушиваясь с радостно удивленным лицом. А следом мелко ступала Марианна, снова любопытно разглядывая подруг по очереди.

— Ну, видишь? Я же говорила, у нас все получится! Я ужасно рада. Конечно, люблю. Соскучилась? Ужжасно соскучилась. Как дракон соскучилась. И Оля? Вы просто молодцы-молодцы. Так ей и скажи. Да. Да. Мы? О, мы тут в самом центре, так красиво, огни кругом, все светится, как на елке. Я? Через час, да. Обязательно.

Рассмеялась, блестя глазами.

— Вот ты какой. И я тебя целую тоже. До встречи.

Она сунула телефон в карман и все еще улыбаясь, повернулась.

— Ну что? Командуй, воевода. Ты чего радуешься?

— За тебя.

Шанелька важно кивнула. И снова рассмеялась. Втроем они пошли от метро, по тротуару, к нарядным домам, в направлении, куда указывала Крис.

— Значит, план такой. Мы с Марианной сейчас в отделение. Азанчеев туда подъедет, дальше разберемся, кто и куда. А ты.

Она оттеснила подругу в сторону, сунула в руку прохладную связку:

— Вот ключи, код ты знаешь. Смотри, на автобус надо успеть, последний в десять идет. Принца там покорми, я жрачку на столе положила. Давай, в темпе.

Улыбнулась, быстро чмокнула растерянную Шанельку в щеку. Сказала на ухо:

— Буду утром.

Вдвоем с Марианной они пошли быстро, почти побежали, и через пару минут скрылись среди людских силуэтов, заполняющих вечерние улицы.

Шанелька стояла, собираясь с мыслями. Что-то странное происходит с Криси. То держала ее при себе, как пристегнутую, а теперь практически прогнала, ключи сунула. И — будет утром. Но с другой стороны, разве не было у них разговора недавно, насчет прямо в небо, прямо в счастье. Именно этого и пожелала она подруге, и похоже, ее желание сбывается. Правда, как-то слишком стремительно. Сейчас они выручат из отделения незадачливых музыкантов, и Крис останется на свидание, с золотоволосым гитаристом Просперо Гарсиа. Так уверенно она все совершила. Будто и не сомневается, что он тоже захочет. Хотя видела его только во сне, и сегодня, когда пел, он ее не узнал. А может быть, так и надо? Если хочешь, чтоб желания исполнялись?

Она повернулась и побрела обратно, ко входу в метро, который за сегодня изрядно ей надоел. Конечно, можно бы погулять по ночной Москве, благо погода вполне подходит — прохладно, но не зябко, без сырости и без сильного ветра. Шанелька и хотела предложить Крис. Пусть бы взяла своего таинственного испанца в кедах «конверс», и бродили бы, как это бывает в кино.

Но одна — неуютно и как-то опасливо, а еще этот автобус. Уйдет, и где ночевать?

Снова стоя на эскалаторе, она спросила себя, а чего пожелала сегодня ты сама, Нель-Шанель? Не любимой подруге, а — себе?

И кивнула, дождавшись гремящего поезда и усаживаясь внутри на пухлый диванчик. Самым сильным и острым желанием было оказаться дома, в кресле, чтоб ночь вокруг. И — писать. И вот оно исполняется, эдак неумолимо. Не будет вечерней болтовни по душам, медленного ужина. А будет тебе, Нель-Шанель, пустая и тихая квартира, маленький теплый кот под рукой, накормленный его высочество принц Мориеси в своих просторных чертогах с гамачками и качелями. Пиши, хоть до самого утра.

* * *

Глубокой ночью Шанелька стояла на балконе, и моргая усталыми глазами, прикидывала, удобно ли будет позвонить Крис, узнать, что и как. Или просто кинуть ей смску, с пожеланиями, чтоб все было супер и замечательно.

Но, докуривая сигарету, решила, любое напоминание о себе станет лишним. Лучше утром, совсем поздним утром. Тем более, сама Криси молчит. Наверное, все там у них хорошо.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — шепотом сказала Шанелька по суеверной привычке, чтоб не сглазить.

Съела в кухне кусок ветчины, заедая кусочком серого хлеба, украшенного по корочке всякими семечками. И ушла в кресло, прихватив чашку с кофе и пару сухих вкусняшек для спящего котенка.

Глава 9

«Дни шли, принося в себе пение птиц и медленный полет облаков, что цеплялись за маковки сосен и, уходя вверх, отдыхали на склонах высокой горы. А девушка у окна сплетала в красивую ленту тонкие шелковые нитки, думая о своем сне.

Солнце вставало за правым склоном, выглядывало, будто играя в прятки, катилось вверх, укорачивая тени на ярко-зеленой траве. И лента плелась, пальцы ловко и бережно укладывали в узор шелка синие, как небо, золотые, как солнечные лучи, зеленые, как веселая трава на полянах. Красные и белые, как лепестки садовых роз и лесных маленьких колокольчиков.

А потом узор завершался, и видно было — больше нечего вплести именно в эту ленту. Тогда девушка завязывала красивые узелки, вплетала в край кисти, и расправив уставшие плечи, вставала, держа на весу новую красоту. Выходила на порог, неся обновку в руках и ждала, показывая ее солнцу и окрестным вершинам.

Но молчал лес, привычно перекликаясь птицами на колючих ветках. И небо молчало, проливаясь легким дождем с аркой радуги между двух облаков. Даже трава, что подбегала к самому порожку, окружая пышные розовые кусты, росла молча, бросая на яркое полотно нежный зеленый отсвет. Никто не выходил из дальнего леса, никто не показывался на просторной поляне.

Тогда девушка вздыхала, уносила ленту обратно в дом. И вешала на стену, темную стену из толстых бревен, на которой почти вся темнота была уже скрыта яркими полосами в дивных узорах. Брала свою корзинку, складывала туда горсть яблочных ломтиков, сваренных в луговом меде. И уходила на верхние поляны, за новыми шелковыми нитками.

Наверное, я не сумела выткать самый красивый свой поясок, самую лучшую ленту, думала она, нагибаясь под низкими ветвями, прыгая с камушка на камень, чтоб перейти быстрый ручей, сидя на опушке сосновой рощи, которая карабкалась вверх по крутому склону. Потому не идет мой прекрасный охотник, не слышит, как горячо я хочу увидеть его лицо, взять его руку, ввести к себе в дом. Усадить за большой стол, на котором будут стоять и вкусная каша в блестящем горшке, и ледяной квас в стеклянной высокой бутылке, и пышные пироги, что тают во рту. Пусть ест и пьет, смеется и разговаривает, пусть любуется мной и тем, что я умею.

А потом приходило новое утро, и девушка снова садилась у светлого окна, вязала к раме цветные нитки. Заводя тихую песню, начинала новый узор».

За шторами уже светлело. Шанелька подняла голову и зевая, задумалась. Сказка писалась, но почему, к примеру, у девушки так и не появилось имени? Как-то смешно и вычурно постоянно называть героиню — девушка.

Шанелька фыркнула, вспомнив затоптанный сетевыми литераторами штамп, пользуемый в эдаких странно-философичных любовных миниатюрах. Она — писал автор с заглавной буквы, Она… и несся дальше, туда, где дожидался Ее — Он, такой тоже большебуквенный. Иногда Шанелька представляла себе стада и толпы безликих сущностей, бродящих по страницам, и нет у них бедных, вообще ничего, кроме заглавной буквы в местоимениях, определяющих половую принадлежность. Смешно. Но вот попалась сама. Остается еще девушку написать с большой буквы Д, и дело с концом. И — Охотник. Разумеется.

Она сонно умылась, улыбаясь и кидая взгляд на всякие ванные мелочи. Вот же! Уважаемое Мыло, кокетливый Шампунь, матушка Зубная Щетка, стерва Мочалка. И готово, еще один мини-андерсен пополнил наши ряды. Жалко, нет Крис, они бы уже плакали от смеха, развивая тему заглавных буков в домашнем хозяйстве — от прихожей до кухни. Но пусть нету. Пусть лучше Крис там парит в небесах, сидя, к примеру, укрытая одеялом, а на полу — прекрасный Просперо, весь в дредах и с синими очами. Дергает струны гитары, и поет ей — ее собственные, такие прекрасно странные стихи.

Проснулась она в ярком свете, пытаясь не забыть ускользающий сон, в котором было что-то важное, что-то как раз из той сказки, что писалась ночью. Но сон размывался, уходил, побежденный мурлыканьем мобильника и громкой возней играющего на полу котенка.

Шанелька перевернулась на живот, нашаривая мобильный и отпихивая теплого кота, который сходу кинулся нападать на ее пальцы.

— Да? Криси?

— Открывай, я пришла.

Котенок прыгнул на смятое одеяло, ввинтился в теплые складки и зевнул, показывая розовый язычок. А Шанелька прошлепала в коридор, торопливо завязывая пояс большого халата и пытаясь пальцами распутать лохматые волосы. Припала к глазку. И успокоилась — Крис стояла одна.

— Ну? — сказала подруга вполголоса, стаскивая стильные ботинки и суя ноги в тапочки, — все норм? Еще спите, сурки?

— Легли поздно. Утром почти.

Шанелька топталась рядом, стараясь по лицу Крис определить, как там, все ли хорошо. Та повесила плащик и, тихо ступая, прошла сразу в кухню. Села, вытягивая ноги и откидываясь на узком диванчике.

— Ясно. Дело молодое. Устала, как черт. Тоже всю ночь не спала, считай. Поели хорошо? Нашла чем накормить-то?

— Конечно, — удивилась повышенной заботе Шанелька, — ему хоть что дай, жрет, как прорва. Хорошо, сейчас снова задрых. Ну, со мной всю ночь хороводился, устал, конечно, резвиться.

— Там паштет, — вспомнила Крис, никак не давая Шанелька кинуться в расспросы, — фуа-гра, в баночке. Ты нашла? Угостила?

— Паштетом? — поразилась Шанелька, набирая воды в чайник, — ничего себе, обойдется. Еще фуагру на него тратить. Прекрасно покушал собственной еды. Кстати, покакал, как положено, горжусь.

Крис закашлялась и бросила на стол обкусанный вчерашний круассан.

— Пока-кал? Ты про кого вообще? Кто резвился?

— Ну он. В смысле кот наш. Лиловый. Ты чего, Крис? Принц тоже покушамши, и изволил засрать все опилки, тебе на радость.

— Оставь принца в покое. Я тебя спрашиваю, ты Диму покормила?

Шанелька застыла с пальцем, нацеленным на кнопку чайника. В полном молчании слышался шорох. Принц Мориеси бегал по клетке, взбираясь по лесенке на второй этаж и по прутьям спускаясь обратно.

— Дима, — уточнила Крис, — Димочка Фуриозо, Валеев который. Ты же вчера свидание ему.

— Я?

— По телефону!

— Я???

— Да ты, ты! Целую, говоришь, и все у нас получится! Через час.

— Через час получится?

— Ты даже Оле приветы передавала! Я еще подумала, ну святая Тереза Шанель, на горло собственной ревности. Позавидовала даже! Ключи тебе дала. Специально!

— Я… — задумчиво повторила Шанелька, напряженно вспоминая, — целовала Диму, значит. А-а-а!

Она тыкнула, наконец, в кнопку, и бухнув локти на стол, упала лицом в подставленные ладони.

— Ну? — Крис подалась вперед.