Похищенная, или Красавица для Чудовища [СИ]

Не менее отчаянно Мишель скучала по танцам, как будто с рокового дня её пленения прошла целая вечность. Вечность без шумных праздников и весёлых балов. Девушка тосковала по задорной кадрили, нежному вальсу, зажигательной мазурке, когда пол сотрясался ударами каблуков, щёки её ровесниц и подруг пламенели румянцем, а глаза блестели ничем не замутнённым счастьем.

Вдруг подумалось, что Катрина и Аэлин, скорее всего, не знакомы ни с фигурами кадрили, ни с тем, как надлежит кружиться в вальсе, грациозно прогибаясь в спине и позволяя кавалеру себя вести.

— Почему же вы всё время торчите в этом унылом месте? Ещё одна загадка…

На небе разгорались звёзды, и убывающая луна, словно тающий во рту леденец, низко нависала над покатой крышей особняка. В сгустившемся полумраке тугие бутоны роз окончательно поблекли, будто из цветов вытянули весь пигмент.

Мишель шла по присыпанной мелким камнем дорожке, влекомая брызжущим из земли мерцанием. Оно возвращало близрастущим кустам природную зелень, раскрашивало сомкнутые лепестки роз в их естественные приглушённо-жёлтые, светлые, словно расползающаяся по кофе сливочная пенка, и насыщенно-бордовые цвета. Засмотревшись на песчинки света, роем светлячков кружившие над утопленным в землю валуном — тем самым древним жертвенником, о котором говорила Катрина, Мишель не сразу расслышала, как под чьей-то поступью едва уловимо захрустела каменная крошка. Как будто подкрадывался хищник…

Где-то совсем близко пели цикады. С наступлением жары от их назойливого стрекотанья не будет спасу. Но сейчас пленницу мало заботило пробуждение природы, уже готовой к встрече лета. И даже о крупинках света она мгновенно позабыла, когда, обернувшись, увидела перед собой Кейрана.

Мысленно порадовалась, что младший Донеган явился первым, и почувствовала, как радость сменяется уже почти привычным ощущением опасности. Когда заметила жадный блеск в глазах Донегана. А может, в них, как в зеркале, просто отражалась волшебная пыль напитанного магией места. Места, где изгнанное из этих краёв племя, Шейвари, поклонялось своему идолу и черпало из красной, плодородной земли Блэкстоуна Силу.

— Вижу, ты нашла средоточие нашей магии, малышка. — Донеган приблизился к «гостье» вплотную и теперь гипнотизировал взглядом полные, искусанные в волнении губы.

Мишель шумно сглотнула, стараясь протолкнуть в себя застрявший в горле комок. Она могла бы назвать это место прекрасным, если бы её не мутило от резкого запаха чужеродной магии. А может, дурноту спровоцировало появление молодого мужчины и те чувства, что он в ней вызывал.

Раздражение, волнение. Страха не было. Это чувство выпил досуха из неё Гален.

— Не бойся, малышка, я не кусаюсь, — улыбнулся Кейран. Прошептал тихим, непривычно мягким голосом, нежно и вместе с тем властно привлекая её к себе: — По крайней мере, не сегодня.

— Значит, сейчас ты меня поцелуешь, а потом отпустишь на все четыре стороны? — Мишель дёрнула головой, уворачиваясь от нахальной ласки почти коснувшихся её щеки губ.

Чувствуя, как сильные руки по-хозяйски удерживают её за талию, пальцы жалят даже через ткань платья (оттого она вся, от макушки до самых пят, покрывается мурашками и одновременно пылает), пленница вдруг поняла, что отступить при всём желании уже не сможет.

— Да, сначала поцелую, — подаваясь к девушке, крепче прижимая к себе, прошептал Кейран в приоткрытые чувственные губы.

Которые Мишель нервно облизнула, дёрнулась, не догадываясь, что своим сопротивлением ещё больше распаляет охотника.

— А что скажет на это Аэлин, если узнает? — Как могла тянула она время и уже мысленно поругивала Галена за то, что тот где-то запропастился.

Если её кошмар номер один задержится ещё хотя бы на минуту, и правду ведь придётся целоваться с кошмаром номер два. Не то чтобы ей совсем не нравилась его близость… Мишель была вынуждена признать, второму брату обаяния было не занимать. Целуется Кейран наверняка неплохо. И — на щёки плеснуло краской стыда — ей уже самой хотелось к нему потянуться. Самой коснуться жёсткой линии подбородка, таких мягких, наверняка горячих губ… Хотя, конечно, с куда большей охотой она бы исхлестала по щекам этого лжеца и негодяя (ведь наверняка же обманет!), чем таяла в его руках.

— Тебя и правда волнует, что скажет моя кузина? — усмешкой подчеркнул последнее слово Кейран, как будто считал Аэлин недостойной зваться его невестой.

Мишель уже всерьёз раздумывала над тем, стоит ли оттолкнуть искусителя, или разочек всё-таки уступить его бесцеремонному напору и своей слабости, когда слух уловил чьи-то быстрые шаги.

Сомнения сменились отчаянной решимостью. Пленница повисла на Кейране, касаясь своими маленькими ладошками напряжённых плеч молодого человека.

— Ну так, может, наконец меня поцелуешь, вместо того чтобы говорить об этой девице!

Прикрыв глаза, сама потянулась к губам обнимавшего её мужчины, на несколько коротких мгновений позволив запечатать себе рот жарким, бесстыдным и, к ужасу девушки, вдруг ставшим желанным поцелуем.

Который резко оборвался. Когда по розарию — а может, и по всему миру — прокатился оглушительный крик, показавшийся Мишель рычанием разъярённого зверя:

— Кейран!!!

Девушке почудилось, будто из неё вдруг выбили весь воздух, а вдохнуть заново никак не получалось: горьким комом он застревал в горле. Так и стояла, испуганно прячась за спину загородившего её собой Донегана, пока его брат решительно к ним приближался.

— Что, демон побери, здесь происходит?!

Мишель судорожно закусила губу, даже не почувствовав стального привкуса, растёкшегося по нёбу. Запоздало пришло осознание, что ни одному из братьев не понравится быть одураченным. Вот сейчас они сопоставят факты, и тогда…

Если Кейран и понял, что его намеренно заманили в ловушку, то виду не подал. Проговорил беззаботно:

— Я вышел подышать свежим воздухом и наткнулся на нашу маленькую мисс, глазеющую на жертвенник лугару.

Мишель поёжилась и опустила голову, не в силах смотреть на Галена. Слишком уж страшными были его глаза — в них ярилось демоническое пламя, вроде того, вокруг которого отплясывала со своими прислужницами Мари Лафо. В ночь, когда Мишель совершила самую страшную ошибку в своей жизни — чарами привязала к себе Галена Донегана.

Или, скорее, себя к нему.

— Не похоже, чтобы нашу маленькую мисс интересовал жертвенник, — криво ухмыльнулся одурманенный магией Гален, продолжая сверлить Кейрана безумным взглядом.

Единственным его желанием было скорее выдернуть ветреную девчонку из-за спины брата, с которым обязательно разберётся позже, и утащить в дом, в свою спальню. Чтобы уже там наказать за каждое мгновение, проведённое наедине с Кейраном. Хлыстом высечь малейшее чужое прикосновение и истерзать поцелуями губы, которые не смел целовать никто другой.

Словно угадав мысли брата, Кейран сжал хрупкое запястье девушки. Как ни странно, это властное, покровительственное, немного болезненное прикосновение успокоило Мишель и вселило в сердце надежду, что младший Донеган не оставит её наедине со свихнувшимся старшим.

Взгляды братьев схлестнулись в безмолвном поединке.

— Признаю, не сдержался, — наконец нарушил тягостное молчание Кейран. — Как можно устоять перед такой-то красавицей? Вот я к ней и полез целоваться. А Мишель просто растерялась. Ты ведь тоже чувствуешь этот запах? Не удивительно, что у тебя из-за неё сорвало крышу.

Гален продолжал хмуриться, только теперь в резких чертах его лица помимо раздражения и гнева проскальзывало недоумение. Мишель принялась украдкой к себе принюхиваться и пришла к выводу, что пахнет она обычно. Свежий, возможно, чуть горьковатый запах лимонной вербены впитался в волосы. От платья веяло жасмином и чайной розой — видимо, какое-то время оно хранилось вместе с набитыми сушёными лепестками цветов саше. Да и к тому же она ведь только утром купалась. Чему Кейран (чтоб ему скорее ослепнуть!) имел удовольствие стать свидетелем.

— Оставь нас, пожалуйста.

Мишель вцепилась в сюртук младшего Донегана свободной рукой. Другую по-прежнему согревало прикосновение его пальцев.

— Давайте вернёмся в дом, — с наигранным весельем предложил Кейран, сделав вид, будто замаскированный под просьбу приказ не достиг его ушей. — Мисс Беланже, вы, кажется, не доели свой торт. Хотите сладкого? Ну и отлично! Ещё и вся дрожите… — участливо и с напускной тревогой. — Замёрзли? Как насчёт горячего чая? Или, может, чего покрепче желаете? Немного настойки из трав и чёрной патоки вам сейчас не помешает.

Холодно пленнице не было. Но она действительно дрожала. От страха, который ненавидела, но появление которого раз за разом провоцировал в ней Гален.

Мишель кивнула и слабо улыбнулась своему защитнику, хоть улыбки этой Донеган не увидел — по-прежнему прятал девушку у себя за спиной.

— Кейран, оставь нас, — зло сощурил глаза Гален. — Потом согреется. Я дам ей свой сюртук.

— Лучше всё-таки чаю, — тоненько возразила Беланже.

— Видишь, леди плевать на твой сюртук. Ей хочется чаю. Пойдём. — Горячие пальцы соскользнули с запястья и теперь крепко охватывали узкую девичью ладошку.

Гален не шелохнулся. А когда брат попытался его обойти, увлекая за собой пленницу, с силой дёрнул Мишель за локоть, пытаясь вырвать её руку из руки Кейрана. Девушка вскрикнула от боли, а в следующий миг её без церемоний отпихнули в сторону.

Ей бы радоваться, ведь план сработал: она ловко стравила братьев, теперь сверлящих друг друга ненавидящими взглядами. Сердце подпрыгивало в груди, как гуттаперчевый мячик, но точно не от радости. От всё нарастающего волнения и тревоги перед тем, что сейчас должно было произойти.

— Держи себя в руках, Гален, — в голосе младшего Донегана звучала сталь.

Мишель подумалось, так может звенеть затачиваемый о мрамор клинок ножа.

— Нет, это ты держи от неё подальше свои руки! — ощутимо толкнул брата в грудь Гален, так, что тот даже попятился.

— Иначе? — вызывающе.

Мишель почувствовала, как на шею петлёй нахлёстывается паника. Не было сил смотреть на маску, в которую обратилось лицо Галена. Холодный свет, вытекавший из древнего камня, серебряным оттиском ложился на заострившиеся скулы и высокий лоб Донегана, делая его неестественно, пугающе бледным. Покойник в гробу и тот румянее будет.

Словно пойманное в ловушку, это потустороннее свечение отражалось в глазах наследника. Глазах безумца, готового растерзать любого, кто осмелится посягнуть на его собственность, к коей Гален, несомненно, причислял и Мишель. Незнакомец, родной брат — неважно. Острым шипом вонзилось в сердце понимание: ради неё, отравленный губительной магией вуду, старший Донеган пойдёт на всё.

На любое преступление.

— Иначе наше с тобой родство тебя не спасёт, — тихо обронил молодой человек, в облике которого сейчас едва ли можно было отыскать хоть что-то человеческое.

— Вы говорили про чай… — заикнулась, дрожа всем телом, пленница, понимая, как неуместно и глупо прозвучала эта фраза.

На Мишель не обращали внимания. Сцепись сейчас братья, и разнять их ей точно не удастся. Придётся бежать за помощью. Но пока она до кого-нибудь дозовётся, пока сюда примчится прислуга… Мишель вся внутренне содрогнулась.

А спустя мгновение выдохнула с облегчением, увидев вырисовывающуюся в чернильной тьме долговязую фигуру Бартела. Впервые за время, что знала управляющего, девушка искренне ему обрадовалась.

— Мистер Донеган вернулся, — коротко обронил мужчина, и братьев словно ледяной водой из проруби окатило.

— Приехал?! — Не помня себя от счастья, «гостья» рванулась по направлению к Бартелу, чтобы проскочить мимо того и что есть духу мчать до подъездной аллеи.

Но была перехвачена управляющим и, сквозь гул, зазвучавший в голове, услышала, как Гален резко отдал приказ:

— Уведи её. Запри на чердаке.

— Я хочу поговорить с мистером Сагертом! — протестующе взвизгнула Мишель, с мольбой глядя на Кейрана. — Мне нужно!

Но младший Донеган, казалось, потерял к ней интерес. Даже не взглянув на пленницу, широким шагом направился к дому.

— Уведи её, — нервно повторил Гален и последовал за братом.

— Но!..

— Не заставляйте затыкать вам рот, мисс, — предупредил с усмешкой управляющей, щекоча Мишель своими усами, обдавая зловонным дыханием. — Это я сделаю с превеликим удовольствием. Как и много чего другого, после того как хозяин с вами наиграется.

Он весь казался Мишель протравленным ядом, пропитанным гнилостным смрадом, от которого невыносимо кружилась голова. А может, сознание мутилось от злости и беспомощности перед этим омерзительным человеком.

Сопротивляться было бесполезно. Дёрнувшись в последний раз, Мишель позволила увести себя, мечтая как можно скорее избавиться от тошнотворных прикосновений ненавистного выскочки и надеясь, что уже очень скоро всё разрешится.

Галену не удастся её прятать. Слуги, может, и смолчат, но Катрина и Аэлин точно молчать не станут. А может, у Кейрана в кои-то веки проснётся совесть.

Ведь он защитил её от брата сегодня. Что, если сдержит обещание и поможет обрести свободу?

Она своё обещание, пусть и неохотно, но всё-таки сдержала: позволила Кейрану Донегану себя поцеловать. И этот поцелуй до сих пор пламенел у неё на губах.

ГЛАВА 10

Сагерт Донеган задумчиво перебирал сигары в хьюмидоре, размышляя, на которой остановить свой выбор. Вайенские — самые крепкие, его любимые, обладали ярким послевкусием: приятной горечью, надолго остававшейся на языке. Хороший бурбон или дорогой варваросский ром только усиливали наслаждение от такой сигары, раскрывая новые грани её вкуса и запаха. В кульвийских самому богатому плантатору Юга нравился пряный дым, навечно впитавшийся в тяжёлые шторы и мебель кабинета. Но вот ощущение вязкости во рту после выкуривания панателлы являлось для мистера Донегана явным недостатком, с которым он не всегда был готов мириться.

Уж точно не сегодня.

Больше всего в окружающих себя вещах и людях (последние зачастую приравнивались хозяином Блэкстоуна к первым) Сагерт Донеган ненавидел обнаруживать недостатки.

Угрюмые сыновья, расположившиеся по разным углам кабинета, как борцы на ринге перед началом поединка, сейчас представлялись мистеру Донегану рассадниками проблем и неприятностей. Гален устроился на диване у наспех зажжённого служанкой камина, Кейран — в глубоком кресле. Поближе к графину с кукурузным виски, который не переставал себе подливать, и подальше от брата, косившего на него с неприязнью.

Хозяин поместья тяжело вздохнул. Вот в ком недостатков было не сосчитать.

— Тебя выгнали из Тенненса?

— Я сам решил уехать. Оставаться там было рискованно. — Кейран и не думал оправдываться перед отцом, потому как не сомневался в правильности своего решения.

Он ненавидел учёбу и ещё больше ненавидел наутро после превращения узнавать, что в кампусе университета на одного студента стало меньше. Последний, Лайонел, растерзанный «неведомым зверем», был его другом.

Другом, которого Кейран сам себя лишил.

— Тебе оставалось меньше года. Мог бы с собой побороться! — Хозяин Блэкстоуна швырнул сигару на стол, понимая, что ни дым, ни алкоголь успокоиться ему сейчас не помогут.

— Вспомни себя в свои первые годы. Получалось бороться? — Молодой человек раздражённо опустил бокал на широкий подлокотник кресла. С силой сжал хрупкий хрусталь в руке, рискуя превратить тот в обагрённое кровью крошево.

Кейран чувствовал, как тёмные чары — ядовитое семя, прораставшее в его плоти, пускает глубоко свои корни, становясь с ним единым целым. С каждым убийством яда шейвари в Кейране Донегане становилось всё больше, а сил противостоять губительной магии, наоборот, всё меньше. Раз в месяц она превращала его в безумца. Бороться с чарами — невозможно. Только не молодому волку, для которого охота — смысл жизни, и каждый удар сердца во время преследования добычи отмеряет секунды до достижения пика ни с чем не сравнимого удовольствия. Когда под тобой бьётся в агонии, умирая, жертва.

Кейран прикрыл глаза, отдаваясь во власть воспоминаний о прошлой ночи, когда ему то же самое хотелось проделать с маленькой гостьей из Лафлёра. Хорошо, Катрина вовремя разгадала планы братьев и спрятала от них девушку. Пришлось довольствоваться служанкой. Потому что беглого раба, которого они до обидного быстро выследили и выпотрошили, на двоих оказалось мало.

— Давай ты будешь отчитывать Кейрана без меня. — Гален поднялся, намереваясь ещё больше увеличить расстояние между собой и братом, оказавшись от отцовского кабинета как можно дальше. Например, на чердаке, где его ждала пленница. — У меня дела.

— Сиди, — коротким словом-приказом вернул наследника в кресло Сагерт и в который раз пожалел, что новость о «побеге» Кейрана из Тенненса — не единственная их проблема.

Быть может, он бы даже порадовался преждевременному возвращению сына, которого не видел многие месяцы, если бы другой его отпрыск — его первенец, на которого возлагались самые отчаянные надежды, не преподнёс сюрприз в виде семнадцатилетней девицы, похищенной из Лафлёра.

В сердце всколыхнулась злость на старшего сына.

— Я объездил полсвета в поисках ответов. Валялся в ногах у шаманов, жрецов, вождей, умоляя их о помощи. Побывал у дикарей в Каррике, у брахманов Итии. Чтобы у Катрины и Аэлин было будущее. А вы, глядя на себя в зеркало, не вспоминали о том, кем стали по вине моего прадеда.

— Мы и без всяких зеркал отлично помним, кто мы. — Кейран залпом осушил бурбон, жидким янтарём растёкшийся по дну бокала. — Чудовища. Так что с нашим спасением, отец, ты припозднился.

— Я верю, что у вас ещё может быть нормальная жизнь, — хмуро парировал хозяин Блэкстоуна и, более себя не сдерживая, прогремел: — Зачем ты её притащил?! Твоей женой станет Флоранс Беланже. Не Мишель! Или я заставлю тебя самолично хоронить сестру и кузину!

— А я разве против свадьбы с этой кобылой? — пренебрежительно отозвался о невесте Гален, поморщившись от мысли о предстоящем венчании. С той Беланже, которая была ему неинтересна. А та, что занимала его мысли, похитила, отравив своим ядом, его сердце — не испытывала к нему ничего, кроме страха и ненависти. Он сам взрастил в ней эти чувства. — Флоранс считает дни до нашей женитьбы. Всё идёт по плану. И с Катриной и Аэлин тоже всё будет в порядке.

— Как и твои жалкие потуги приударить за ней, — огрызнулся наследник.

— Как ты, должно быть, уже заметил, малышка не против моей компании. — Кейран и сам не понимал, что его во всей этой истории с Беланже так задевает, почему так хочется уколоть побольнее брата. — В отличие от твоей.

— Не знаю, какой демон в тебя вселился Гален, но с девчонкой надо что-то решать. Решать скорее, пока Беланже не узнали об её исчезновении, — вмешался Сагерт, надеясь, что ещё не поздно притушить пламя соперничества в сердцах братьев. — Мишель нельзя возвращаться в Лафлёр.

— Я уже об этом думал. — От зажжённого камина воздух в комнате быстро прогрелся. Гален расстегнул сюртук и небрежным движением рук откинул назад его полы. — Я куплю ей дом. В Фальстоне или где-нибудь ещё дальше. Мишель там будет под надзором и в безопасности. И никто не свяжет её исчезновение с нами.

— С тобой, Гален, — едко уточнил Кейран. — Это ты у нас похититель аристократок. Серьёзно собираешься превратить её в свою домашнюю шлюху? — тяжело посмотрел на старшего брата.

Сегодня его в Галене всё раздражало и злило. Впрочем, на себя Кейран злился ещё больше. За то, что имел глупость беспокоиться о какой-то там строптивой девчонке, от которой следовало скорее избавиться. Для всеобщего блага.