Похищенная, или Красавица для Чудовища [СИ]

Кейран безразлично хмыкнул, давая понять, что пугать его братом бессмысленно. Мишель потянулась было за поблёскивавшим на столике колокольчиком, оставленным предусмотрительной рабыней, но Донеган её опередил. Проследил за взглядом девушки, и последняя её надежда, подвластная магии Кейрана, жалобно звякнув, отлетела в другой конец комнаты, затерявшись где-то под тяжёлыми полами шторы.

Одежда пленницы, оставленная на кресле, прошелестев, укрыла лоскутный коврик. А сам предмет мебели в одно мгновение оказался придвинут к ванной небрежным, ленивым движением руки. Кейран рухнул в кресло, устало протянул ноги, явно наслаждаясь ошеломлённым взглядом Беланже.

На какой-то миг Мишель даже забыла, что она в чём мать родила сидит в ванной, в нескольких дюймах от напрочь лишённого стыда и совести негодяя, и что ей следует продолжать его опасаться. Но удивление, граничившее с шоком, притупило страх. В Лафлёре, подпитываемая магией родной земли, она тоже умела и любила двигать предметы. Мелочь всякую, вроде шкатулок и фарфоровых ваз. Когда злилась, могла опрометчивым взмахом руки расколотить о стену тарелку. Но чтобы заставлять плясать по комнате мебель…

Девушка шумно сглотнула.

Значит, Катрина не соврала, и в древности эта земля действительно принадлежала очень могущественному племени. Иначе бы откуда у Донеганов такие способности! Один мозги людям пудрит, другой легко, играючи открывает силою мысли запертые двери и, словно фокусник, не напрягаясь, жонглирует даже тяжёлыми предметами интерьера.

— Кейран, я закричу.

— Ничего не имею против, — хищный прищур глаз, в которых плавится сталь, и губы расползаются в усмешке. Мишель отчаянно мечтала стереть её с самодовольной физиономии. Донеган откинулся на спинку кресла, положив на деревянный подлокотник плеть, на которую девушка продолжала коситься с подозрением. — Брату недавно подарили кобылу. Дикую, норовистую. Совсем как ты.

В ответ на столь беспардонное заявление Мишель негодующе фыркнула, чем вызвала у своего мучителя очередной приступ веселья.

— Вот и она тоже так фыркала, никак не желая покоряться. Гален не мог с ней справиться. Пришлось мне взяться за дело. Пара часов — и она как шёлковая, послушно бегает подо мной.

Мишель вздрогнула, когда Донеган резко подался к ней. Кожаные ремни хлыста, сплетённые между собой в тугую косу, змеёй скользнули по спине пленницы, после чего с громким хлюпом погрузились в воду. В том месте, где плеть коснулась кожи, Мишель как будто ожгло огнём.

И шёпот, прозвучавший в тишине комнаты, раскалённым клеймом отпечатался в сознании:

— Может, и тебя попросит приручить, крошка. Так это я с удовольствием.

Девушка поймала рукой плеть, теперь оглаживающую ей под водой бедро, отчего мурашки на коже продолжали свой безумный танец, и швырнула «орудие пыток» в молодого человека, окатив того брызгами. На сапогах Донегана таяли клочья пены.

— Я тебе не крошка, не детка и не малышка! Кейран! Ты хоть понимаешь, в какое ставишь меня положение своим поведением?!

— Подумала над моим предложением? — резко сменил тему разговора Донеган.

— Свобода за поцелуй? — Мишель скептически хмыкнула и выпалила: — Я тебе не верю! Не ве-рю!!!

— А зря, — пожал плечами хозяин Блэкстоуна. — Несколько мгновений блаженства, и получила бы то, что хотела. И я бы… тоже получил, — жадно сверкнул глазами.

— Тебе что-то нужно делать со своим самомнением. И то, что ты называешь блаженством, стало бы для меня настоящим мучением.

— Проверим?

Мишель уже собиралась нырнуть под воду, спрятаться за стремительно истончавшимся слоем пены, когда Кейран от неё отстранился.

Сказал, обращаясь в большей степени к самому себе, чем к прекрасной мятежнице, о которой вспоминал всё утро:

— Хотя рискованно. Если я поцелую тебя сейчас, из ванной ты в ближайшие часы не выйдешь. Лучше потерплю до вечера. Увидимся в розарии после ужина?

— Нет!

— Неправильный ответ, — покачал головой Донеган, чувствуя, как начинает хмелеть от запаха нежной кожи.

Этот запах — дурманящий и такой дразнящий — он почувствовал ещё вчера, как только переступил порог Блэкстоуна. Чувствовал его весь день, всю ночь сходил с ума. И сейчас только и думал о том, как пройдётся поцелуями по точёному изгибу шеи, прошепчет бунтарке какую-нибудь глупость на ушко, а потом найдёт губами её сладкие губы. Выдернет Мишель из ванны или, может, сам к ней присоединится… Не отпустит, пока не утолит внезапно вспыхнувшее желание. К девчонке, о существовании которой ещё совсем недавно даже не помнил.

— Скажи, что подумаешь, малышка, и я уйду, — проговорил искушающе.

Мысленно обрушив на голову Кейрана ту самую ванну, в которой сидела, Мишель сквозь зубы процедила:

— Я подумаю.

— Тогда, мисс Беланже, до ужина. Был рад снова повидаться. — Шутливо поклонившись, поспешил в коридор от греха подальше. Пока животные инстинкты не возобладали над здравым смыслом.

— Из тебя никудышный джентльмен, Донеган! — не сдержавшись, послала Мишель ему вдогонку.

Кейран хищно улыбнулся, и снова пленница почувствовала, как загорается под этим откровенно-алчным взглядом, которому, казалось, никакая пена была не помеха.

— А ты не леди, малышка. Ты — норовистая кобылка, которая так и хочет, чтобы её объездили.

Искрящимся фонтаном взметнулись брызги. Мишель схватила плеть, оставленную Донеганом в кресле, и со всей силы швырнула ею в молодого человека. К досаде пленницы, промахнулась. Выругалась, напрочь позабыв о манерах леди.

И только когда дверь захлопнулась, а щеколда вернулась на место, поняла, как сумасшедше громко, исступлённо в груди колотится сердце.

После ухода самого невыносимого из всех Донеганов, каковым Мишель теперь считала Кейрана, и речи не было о том, чтобы продолжать безмятежно нежиться в ванне. Ничего здесь пленницу больше не радовало. Вода казалась остывшей, пена раздражала своим резким запахом и оставляла на коже и волосах липкий мыльный осадок. Хорошенько растерев тело мочалкой, а потом быстро ополоснувшись, Мишель завернулась в мягкое полотенце. Отыскала закатившийся под штору колокольчик и нетерпеливо в него позвонила.

Служанка явилась спустя несколько минут, с искусственной улыбкой, намертво прилипшей к лицу, да платьем для «госпожи хозяйской гостьи». Мишель готовилась к худшему, к тому, что придётся обряжаться в нечто вульгарное и абсолютно безвкусное, с до неприличия глубоким декольте. Вроде тех кричащих туалетов, в которых некоторым девицам из Дальвинского квартала хватало наглости появляться на улице средь бела дня. Говорят, они зарабатывали себе на жизнь, предоставляя джентльменам некоторые услуги личного характера.

Мишель догадывалась, что это были за услуги, но старалась лишний раз не думать о нью-фэйтонских распутницах. В последнее время лицо у неё и так слишком часто пылало от смущения и стыда. Хоть стыдиться, вспоминая о девицах из салунов, ей было совершенно нечего. Она к ним никакого отношения не имела.

К немалому облегчению девушки, подарок Галена, от которого она не смела отказаться (не хватало ещё, чтобы пострадала и эта молчунья-служанка!), порадовал своей элегантной простотой. Хоть, на вкус Беланже, платье было чересчур ярким, в таком невозможно остаться незамеченной. Впрочем, в Блэкстоуне она в любом наряде всегда была на виду.

Спасибо чарам Мари Лафо и нездоровому к ней интересу новоприбывшего Донегана.

Пошитое из шёлковой, гранатового цвета тафты, покоившейся на широких обручах кринолина, со светлыми кружевными воланами, кокетливо обрамлявшими треугольный вырез и заменявшими рукава — оно село на Мишель как влитое. Будто сшитое по заказу специально для неё. А может, так оно и было, и Гален в самом деле заказал наряд у местных кудесниц.

Осознание этого не приносило удовольствия. Наоборот, глядя на своё отражение — на девушку с осиной талией, туго затянутой в корсет, на расплескавшееся по покатым плечикам тончайшее кружево, оттенённое над грудью камеей с профилем прекрасной девы, Мишель злилась. Потому что чувствовала себя красивой, нарядной куклой. Подарком, который «упаковывал» для себя Гален. Чтобы потом, чуть позже, когда очень сильно захочется, самому заняться его распаковкой.

От этой мысли девушку передёрнуло.

А когда служанка принесла записку от вернувшегося после свидания с Флоранс Донегана:

Надеюсь, вам понравился мой подарок. Жду не дождусь вечера и изнываю от предвкушения — наконец-то я смогу провести время с вами, — пленница не на шутку заволновалась.

Сразу вспомнились зловещие предупреждения Кейрана о том, что скоро Галену наскучит строить из себя джентльмена. И тогда…

Мишель чуть не застонала.

Хвататься за руку помощи, «великодушно» протягиваемую ей Донеганом-младшим, она не собиралась. Понимала, что все обещания Кейрана — враньё, бессовестный розыгрыш. Он ведь и в детстве любил над ней насмехаться, бывало, доводил до слёз. Взять хотя бы тот случай, когда при всех обозвал её «мелочью назойливой, настырно набивающейся в компанию взрослых», а все поддержали его дружным хохотом. Флоранс смеялась громче всех, и Мишель до сих пор помнила, как светились злорадством глаза несносного Донегана.

— А давай я теперь тебя разыграю, — усмехнулась посетившей её идее девушка и написала на обратной стороне листка Галену свой ответ:

Увидимся после ужина в розарии. Мне нужно с вами поговорить. Это важно!

Мишель надеялась, её маленькая уловка сработает, и она избавится от общества братьев хотя бы на один вечер.

До самого ужина девушка читала дневник Каролины Фоулз, борясь с желанием пролистать занудные описания её свиданий с Дагеном Донеганом. Но что-то внутри, какой-то тихий голос, советовал внимательно вчитываться в каждую строчку и каждую глупость, написанную юной влюблённой.

Когда за пленницей явилась служанка, Мишель сунула дневник под одеяло. Ободряюще улыбнулась отражавшейся в тусклой зеркальной глади девушке и, накинув на плечи белую кружевную шаль — ещё одно проявление щедрости Галена, — последовала за молчаливой рабыней в столовую.

Где за длинным столом восседало всё семейство Донеганов. Не хватало только мистера Сагерта, и Мишель отчаянно надеялась, что до его возвращения сумеет держать на расстоянии опьянённого чарами Галена. И «трезвого», но не менее опасного Кейрана тоже от себя отвадит.

Лица собравшихся озарялись пламенем свечей, белевших в старинных канделябрах. По углам столовой притаилась тьма, отчего Мишель не сразу заметила замершую у стены юную темнокожую рабыню, ещё совсем девочку. В её обязанности входило следить, чтобы хозяева ни в чём не нуждались, и, в случае чего, сразу бежать на кухню.

Старший Донеган что-то втолковывал управляющему, раболепно склонившемуся над хозяйским креслом. Этим Мишель и воспользовалась.

Проходя мимо младшего, незаметно тому шепнула:

— Я согласна.

Получив в ответ самодовольное:

— Кто б сомневался.

И острый, как кинжал, взгляд от Аэлин, который та метнула в ненавистную гостью, стоило Мишель поравняться с Кейраном.

В глазах мисс Кунис читалась неприкрытая ревность.

ГЛАВА 9

— Дорогая Мишель! — Заметив девушку — средоточие его тёмных желаний, Гален поднялся, чтобы галантно отодвинуть перед ней стул.

— Вы так любезны, — отозвалась пленница, не сумев скрыть издёвки. Ею был полон взгляд, сочился голос. Мишель опустилась на мягкое сиденье и принялась сосредоточенно расправлять на коленях ажурную салфетку.

Донеган отпустил управляющего, что-то шепнув тому напоследок.

— Надеюсь, мой подарок пришёлся вам по вкусу.

— Как видите, я его надела. И даже волосы распущенными оставила. Во избежание повторения вчерашнего представления.

Гален натянуто улыбнулся, наконец уловив насмешку, сквозившую в словах пленницы.

— Как насчёт креветок по-фриольски и запечённых под сыром устриц? — и тем не менее продолжил с ней любезничать, будто Мишель и в самом деле была в Блэкстоуне гостьей.

— Предпочитаю индюшачью печёнку с грибами, — кивнула Беланже на большое серебряное блюдо, над которым едва различимо вился пар.

— Как скажете, моя радость. — Донеган подал рабыне знак, и та споро наполнила тарелку пленницы.

— Мишель, расскажите нам о себе. Вы очень изменились за последние годы, — прервал расшаркивания брата Кейран.

За что был удостоен мрачного взгляда от Галена и явно чем-то недовольного от Аэлин.

— А вот вы, хочу заметить, остались прежним, — хмыкнула «гостья», вкладывая в своё наблюдение всем понятный смысл. — Всё такой же…

Кейран в долгу не остался. Расслаблено откинувшись на спинку стула, вернул колкость, замаскировав ту сомнительным комплиментом:

— Вы расцвели. Как роза, щедро удобренная навозом. Или для цветов используют другую подкормку? В этом у нас лучше разбирается Катрина… — Дождавшись ожидаемой реакции — щёки у пленницы запылали, удовлетворённо продолжил: — Из нескладной девчонки, скакавшей по деревьям как мартышка, превратились в утончённую леди. Настоящую красавицу! Помню, подолы ваших платьев были всё время запачканы грязью, отчего вы напоминали мне молочного поросёнка. У вас были такие очаровательные розовые щёчки. Теперь я нахожу вас немного бледноватой. Но когда злитесь, вот как сейчас, румянец скрадывает этот недостаток.

— Похвальная память, Кейран, — процедил Гален, раздражённо опускаясь в кресло.

— А знаете, что помню я? — Мишель демонстративно насадила на вилку кусочек печени, представляя на её месте младшего Донегана. — Ваши глупые шуточки. Вы и в прежние времена не отличались тактом.

— Неужели когда-то я мог ранить ваше сердечко? — снисходительно улыбаясь, спросил Кейран.

Получив в ответ тихое:

— Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить вам тем же.

В столовой повисло молчание, нарушаемое лишь старыми ходиками, угрюмо тикающими на каминной полке, да шуршанием муаровой юбки: Катрина продолжала нервно ёрзать на стуле.

— А вы знали, Мишель, — вдруг сказала она, прямая как стрела, чопорная, одетая во всё тёмное, — что Кейран и Аэлин помолвлены?

Мишель чуть не подавилась очередным куском печени, которые запихивала в себя, почти не жуя. Девушка закашлялась, сдёрнув с коленей салфетку, и спешно прикрыла ею рот. Взяла услужливо поданный девочкой-рабыней бокал воды и сделала несколько жадных глотков. Пленница и сама не понимала, что в словах Катрины так её удивило или скорее даже шокировало. Но в тот момент она почувствовала, как неведомая сила хватает её за шкирку и швыряет в костёр злости.

От вида противно ухмыльнувшейся мисс Кунис у Мишель нестерпимо чесались руки запустить в неё тарелкой. Или надеть на черноглазую стерву серебряную крышку от супницы и хорошенько треснуть по ней поварёшкой.

Кейран же в мечтах Мишель был удостоен самой супницы, которую девушка мысленно опрокинула ему на голову.

Стало чуть легче.

«Каков наглец! — в негодовании думала Беланже. — Собрался целоваться со мной прямо под носом у невесты! Впрочем, — постаралась взять себя в руки, обнаружив в сложившейся ситуации и положительную сторону, — назло Аэлин я его так уж и быть разок поцелую. А потом пусть эти двое, — покосилась сначала на одного брата, потом на другого, — вытрясают друг из друга душу!»

— Это давняя договорённость. Между её и моими родителями, — хмуро заметил младший Донеган.

— Они должны были обвенчаться зимой. Но раз Кейран вернулся раньше, свадьбу, скорее всего, сыграют летом, — не преминул заметить довольно ухмыльнувшийся Гален.

— Значит, мне остаётся только вас поздравить, — лучезарно улыбнулась Мишель. — И пожелать невесте счастья. — На этом следовало остановиться. Однако, не сумев сдержаться, девушка выпалила, со злорадным удовлетворением отмечая, как некрасиво вытягивается лицо у Аэлин: — Хоть обрести его с таким-то женихом будет непросто. Поэтому, думаю, правильнее будет сказать: примите мои соболезнования.

На протяжении всего ужина Мишель сидела как на иголках, не способная избавиться от ощущения, будто внутри неё протянули струну, которая вот-вот должна была лопнуть. Одна Катрина делала вид, что в упор её не замечает. Остальные, не стесняясь, прожигали пленницу бесцеремонными взглядами.

Мишель уже и не знала, которого следовало опасаться больше. Полного откровенного вожделения — Галена, беспочвенной ревности — Аэлин или непонятного, но оттого не менее пугающего — Кейрана.

«Вот уж чокнутая семейка!» — в сердцах подумала девушка.

На десерт был подан торт, обильно политый взбитыми сливками, и сладкое вино, от которого Мишель благоразумно отказалась. Лишь поковыряла вилкой предложенный ей кусок бисквита, после чего, поднявшись, извинилась и сказала, что ей нужно ненадолго отойти освежиться.

Покинув столовую, пленница поспешила в розарий, мстительно предвкушая, как подпортит отношения братьев.

В отместку за то, что испортили ей жизнь.

Шагнув за порог, Мишель окунулась в тёплый, безветренный вечер. Зима в этих краях была короткой, мягкой и тёплой; весна незаметно сменялась знойным, удушливым, порой казавшимся бесконечным летом. Когда от ядовитого южного солнца не спасали ни кружевные зонтики, ни шляпы с широкими полями, и дамы изнывали в своих пышных нарядах. А одной из основных обязанностей домашних рабов становилось беспрестанно обмахивать господ пальмовыми веерами. За обедом, во время послеобеденного сна и душными вечерами, когда хозяева собирались вместе в гостиной или на веранде. На пикниках, по которым юная мисс Беланже скучала не меньше, чем по своим родным.

Через два дня все соседи отправятся на барбекю к О’Фарреллам, где будут развлечения и танцы. А она, вместо того чтобы сражать поклонников чарующими улыбками и томными взглядами, милостиво одаривать избранных своим вниманием, а некоторых, самых удачливых, даже баловать танцами, будет прозябать здесь.

Заживо похороненная в полном призраков прошлого и страхов доме.