Город Бесконечной Ночи

— Конечно, капитан.

Синглтон ушел. Д'Агоста с сожалением бросил пустую пивную банку в мусорное ведро и вернулся к просмотру бесконечных нудных видеозаписей.

7

Лейтенант д'Агоста припарковал свою патрульную машину на огражденной лентой территории загородного дома. Он вышел из автомобиля, и его помощник сержант Карри открыл дверь с другой стороны. Д'Агоста позволил себе минуту осмотреться и окинуть взглядом загородный дом из розового гранита, расположенный в середине квартала на пересечении Второй и Третьей Авеню и окруженный безликими деревьями гинкго.

Жертва преступления — Кантуччи — был одним из худших адвокатов мафии, о которых он знал. Скользкий, как угорь. Он ходил по лезвию ножа в течение двух десятилетий, вызывался на несколько судебных разбирательств в присутствии присяжных, но всегда выходил сухим из воды, и у него даже не отобрали лицензию. По всему выходило, что он был, своего рода, неприкасаемым.

По крайней мере, так было до недавнего времени — пробил его час. Д'Агоста задавался вопросом, как, черт возьми, убийце удалось проникнуть в этот дом, миновав при этом довольно мощную систему безопасности.

Он покачал головой и сквозь темноту декабрьского вечера направился к входной двери. Карри открыл ее, и д'Агоста шагнул в фойе, озираясь по сторонам. Этот дом был из тех, что изобилуют редким антиквариатом, известными картинами и персидскими коврами. Лейтенант уловил слабый запах химических веществ и растворителей, которые криминалисты используют на месте преступления. Но их работа здесь уже была завершена, поэтому ему не пришлось надевать полный комплект специального обмундирования в виде ботинок, шапочки для волос и халата, за что д'Агоста был искренне благодарен, ведь воздух здесь и так был тяжелым и спертым, потому что металлические ставни особняка были все еще опущены.

— Вы готовы провести осмотр, сэр? — спросил Карри.

— Где консультант по безопасности? Мы договорились встретиться с ним здесь.

Из тени буквально материализовался мужчина. Афроамериканец, небольшого роста, с седыми волосами. Он был одет в синий костюм и производил впечатление человека самых достойных манер. Ходили слухи, что в городе он был одним из ведущих специалистов в сфере электронной безопасности, и д'Агоста искренне удивился, увидев перед собой не молодого человека и даже не мужчину средних лет, а, как минимум, семидесятилетнего старика.

Специалист по безопасности протянул для рукопожатия свою прохладную руку.

— Джек Марвин, — представился он. Голос его звучал глубоко и изобиловал бархатистыми нотками, как у проповедника.

— Лейтенант д'Агоста. Итак, расскажите мне, мистер Марвин, как этому сукиному сыну удалось миновать эту дорогущую систему безопасности?

Марвин хитро усмехнулся.

— Весьма замысловатым способом. Не против, если я устрою вам экскурсию?

— Разумеется.

Марвин снялся с места и зашагал по центральному коридору. Д'Агоста и Карри последовали за ним. Лейтенант спрашивал себя, почему, черт возьми, даже несмотря на его просьбу, Пендергаст здесь так и не появился. Это ведь был случай, который запросто мог его заинтересовать, особенно принимая в расчет соперничество между полицией Нью-Йорка и ФБР. Д'Агоста счел, что оказывает агенту услугу, приглашая его сюда. С другой стороны… Пендергаст и до этого выказывал мало заинтересованности по отношению к этому делу — взять хотя бы то, с какой неохотой он согласился посетить Озмиана.

— Защита, установленная в этом доме, — начал Марвин и в ознакомительном жесте развел руками, — называется системой «Шарп и Гунд». Это самая совершенная и самая надежная система из ныне существующих. Я бы сказал, лучшая из всех. Именно ее предпочитают нефтяные магнаты Персидского залива и российские олигархи, — он помедлил. — В доме двадцать пять камер. Одна там, — он указал вверх, на угол, — еще там, там и там, — его палец быстро перемещался, указывая все новые точки обзора. — Здесь просматривается каждый квадратный дюйм.

Марвин остановился и повернулся, сначала взмахнув руками в одну сторону, затем в другую, как экскурсовод, демонстрирующий группе туристов очередной исторический особняк.

— А здесь у нас решетка из инфракрасных лучей с датчиками движения, уставленными в углах здесь и здесь.

Активно жестикулируя, он приблизился к двери лифта и нажал кнопку вызова.

— Сердце этой системы находится на чердаке в специальном усиленном шкафу.

Дверь лифта — изрешеченная пулевыми отверстиями — распахнулась, и они вошли в его кабину. Лифт отвез их на пятый этаж, и как только дверь снова открылась, Марвин вышел, продолжая свою лекцию.

— И вот еще камеры: здесь, здесь и там. Снова инфракрасные лучи, датчики движения, датчики давления в полу. Спальня находится за этой дверью.

Он сделал картинный пируэт.

— Входная дверь и окна — все оборудованы сигнализацией и на закате закрываются стальными ставнями. Система имеет несколько резервных копий. Обычный источник ее питания — это бытовой ток, плюс два независимых источника резервного питания: генератор и блок аккумуляторов глубокого цикла. У нее три независимых способа связи с операторами: через мобильный телефон, через стационарный телефон и совмещенный. Даже если ничего не происходит, система запрограммирована так, чтобы каждый час передавать отчетный сигнал о текущем состоянии.

Д'Агоста присвистнул. Он не мог дождаться, когда же Марвин расскажет ему, каким образом эту систему получилось обойти.

— Система докладывает обо всех отклонениях. Если батарея разрядится, придет сообщение. Сбой питания — аналогичная ситуация. Отсутствует сотовая связь — снова сообщение, только по другому каналу связи. Система будет докладывать обо всем: об ударах молнии, скачках напряжения, паутине на инфракрасном детекторе. У «Шарп и Гунд» даже есть свои отряды быстрого реагирования, которые она присылает в случае, если полиция медлит или не может приехать.

— Кажется, что это действительно неприступная крепость…

— На самом деле так оно и есть. Но, как и все, что когда-либо создавалось человеком, у этой системы есть своя ахиллесова пята.

Д'Агоста устал стоять в этой темной прихожей. Элегантная гостиная с удобными креслами маячила неподалеку, а он был на ногах уже много часов, успев урвать лишь полтора часа сна.

— Пройдемте? — он махнул рукой в сторону гостиной.

— Я планировал отвести вас на чердак. Вот и лестница.

Д'Агоста и Карри последовали за проворным консультантом по узким ступеням, которые привели их на чердак с низким потолком. Когда Марвин включил свет, перед взглядом д'Агосты предстало помещение, заполненное пылью и сильно попахивающее плесенью. Воздух был спертым, а, чтобы передвигаться, им пришлось низко наклоняться.

— Здесь, — снова заговорил Марвин, указывая на большой металлический шкаф с открытой дверью, — находится центральный контроллер системы безопасности. По существу, это просто большой сейф. Невозможно открыть его, если у вас нет кода, а у нашего взломщика кода точно не было.

— Так как же он его открыл?

— Троянский конь.

— В смысле?

— Система «Шарп и Гунд» известна тем, что она невосприимчива к взлому через компьютер. Это достигается благодаря тому, что она частично изолирована от интернета. Нет никакой возможности загрузить данные в систему. Даже главный офис «Шарп и Гунд» не может загрузить какие-либо данные в систему безопасности. Она разработана с возможностью ввода данных только одним способом: напрямую. Хакеры не могут сделать этого дистанционно.

— А что, если необходимо обновить или перезагрузить систему?

— Должен прийти техник, открыть сейф с помощью кода, которого не имеет даже владелец, потому что он генерируется в случайном порядке в главном офисе и устно передается технику, непосредственно перед самым его выездом на место работы. Лишь после этого он может вносить новые данные, подключившись к системе напрямую.

Д'Агоста сделал шаг, постаравшись не удариться головой о потолок. Он заметил пару крысиных глаз, сверкнувших в углу, и уставился на них. Даже в доме за двадцать миллионов долларов не обойтись без крыс. Он мысленно торопил Марвина, желая поскорее здесь закончить.

— Хорошо. Тогда как же преступнику удалось все это провернуть?

— Первый шаг был сделан несколько дней назад. Расположившись на улице прямо перед домом, он использовал блокирующее устройство, чтобы прервать передачу ежечасных отчетных сообщений по каналу сотовой связи. Он мог сделать это даже из припаркованной машины с помощью довольно недорогого генератора электромагнитных помех. Всего лишь пару-тройку случайных всплесков помех, которые несколько раз заблокировали сигнал сотовой связи. Он одурачил «Шарп и Гунд», заставив систему думать, что устройство, передающее сотовый сигнал, сломалось и нуждаются в замене. Вследствие этого компания отправила двух парней — их всегда двое — по адресу поломки с новым устройством. Обычно они паркуются, и один из сотрудников остается в фургоне. Наш преступник использовал обычные дорожные конусы, чтобы вынудить фургон припарковаться прямо на улице в специально отведенном и очень удобном для него месте. Никаких проблем — это очень соблазнительная ловушка. Поэтому оба техника вошли в дом, примерно на три минуты оставив фургон без присмотра.

— Вы все это проработали?

— Разумеется, проработал.

Д'Агоста кивнул, впечатленный квалификацией этого человека.

— Ваш злоумышленник проник в фургон, получил доступ к устройству сотовой связи, заменил SD-карту на свою — с вирусом — и оставил все так, словно ничего не произошло. Служащие вернулись, взяли свои инструменты, затем снова зашли в дом, открыли неприступный сейф кодом, который им выдали в головном офисе, установили новое устройство и ушли. А вредоносная программа сама загрузилась в систему и захватила ее. Полностью. Этот проклятый вирус разблокировал входную дверь для вашего убийцы, а затем запер ее за ним. К тому же он еще выключил телефон, отключил инфракрасные лучи, датчики движения и давления, оставив функционировать только камеры видеонаблюдения. Он даже разблокировал сейф самой системы, чтобы преступник мог забрать жесткие диски перед своим уходом.

— Как может какой-то неизвестный преступник знать так много о том, как создать вредоносную программу для такой системы? — осведомился д'Агоста.

— Он и не мог.

— Хотите сказать, ему помог кто-то изнутри?

— Несомненно. Преступник должен был декомпилировать системное программное обеспечение фирмы, чтобы написать вредоносное ПО. Он точно знал, что делает, и также знал методы ведения дел этой компании. Так что здесь наверняка был замешан сотрудник «Шарп и Гунд»… или бывший сотрудник. И не обычный рядовой служащий, а кто-то, кто хорошо знаком с процессом установки и ремонта этой конкретной системы.

Итак, это была чертовски хорошая зацепка. Но этот чердак начинал существенно действовать д'Агосте на нервы. Он обливался потом, ему нечем было дышать. Он не мог дождаться того момента, когда снова окажется на улице, окутанный декабрьским холодом.

— Скажите, мы здесь закончили?

— Полагаю, что да, — но вместо того, чтобы двинуться к лестнице, Марвин понизил голос. — Хочу сказать вам, лейтенант, что когда я попытался раздобыть список нынешних и бывших сотрудников «Ш&Г», я наткнулся буквально на каменную стену. Генеральный директор Джонатан Ингмар — первоклассный обструкционист…

— Позвольте нам самим с этим разобраться, мистер Марвин, — перебил его д'Агоста и, положив руку на плечо консультанта, повлек его к лестнице. Они, наконец, спустились и смогли глотнуть прохладного воздуха.

— Все это есть в моем отчете, — сказал Марвин. — Технические детали, специфика системы и работы. Я принесу вам все это завтра.

— Благодарю вас, мистер Марвин. Вы отлично поработали.

Когда они оказались в обширном пространстве пятого этажа, д'Агоста сделал несколько глубоких счастливых вздохов.

8

— Мартини?

В квартире на Пятой Авеню с окном, выходящим на Центральный Парк и водохранилище Онассис, поверхность которого блестела в лучах яркого солнца, Брайс Гарриман расположился на диване «Луис Куаторзе» со стоящим на коленях ноутбуком, под которым находилась специальная охлаждающая панель. Ноутбук, конечно же, был всего лишь декорацией — вся запись велась на диктофон, включенный на смартфоне, который был спрятан в нагрудном кармане его пиджака.

Было одиннадцать часов утра. Гарриман привык к тому, что многие пьют коктейли еще до полудня — он вырос среди людей, соблюдающих эту традицию — но конкретно сейчас он работал, поэтому предпочел бы воздержаться от алкоголя. С другой стороны, он прекрасно понял, что Изольда Озмиан, сидевшая в шезлонге напротив него, сама была не прочь пропустить стаканчик… и ему следовало поддержать это ее желание.

— С удовольствием, — согласился Гарриман. — Двойной и немного взболтать. «Хендрикс», если можно.

Он заметил, что лицо его собеседницы просияло.

— Отличный выбор. Предпочту то же самое.

Высокий, немного сутулый, мрачный дворецкий, ожидавший их поручений, кивнул в знак того, что он их понял, и — дополнительно сопроводив свой жест словами: «Да, миссис Озмиан» — с серьезным видом шумной походкой удалился за пределы видимости, исчезнув в недрах фантастически вульгарной и загроможденной квартиры.

Гарриман почувствовал свое небывалое превосходство над этой женщиной. Он собирался надавить на нее и выжать все, что только можно, потому что оно того стоило. Как он сразу понял, она была из тех людей, которые пытаются преподносить себя как представителей высшего общества, но без особенного успеха. Надо сказать, что подобного рода зрелища весьма забавляли репортера. Все в ней, начиная с окрашенных волос и чрезмерно яркого макияжа и заканчивая броскими украшениями с большими бриллиантами — которые были слишком вычурными, чтобы смотреться элегантно — вызывало в нем желание снисходительно покачать головой. Но он сдерживался, потому что его собеседница могла неправильно истолковать подобный жест. Такие люди никогда не поймут, что вульгарные бриллианты, длинные лимузины, обколотые ботоксом лица, английские дворецкие и гигантские дома в Хэмптонс являются социальным эквивалентом ношения плаката с надписью:

АЗ ЕСМЬ NOUVEAU RICHE[8].

ПЫТАЮСЬ ПОДРАЖАТЬ ВЫСШЕМУ ОБЩЕСТВУ,

НО ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ,

КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ

Сам Брайс не был так называемым nouveau riche, ему не нужны были бриллианты, дорогие машины, дома и дворецкие, чтобы сообщить о своем положении. Все, что ему требовалось, это лишь его фамилия: Гарриман. Кому было надо, тот знал его, а те, для кого это имя было пустым звуком… что ж, на них даже не стоило обращать внимания.

Он начал свою журналистскую карьеру в «Нью-Йорк Таймс», где с помощью одного лишь таланта пробил себе путь от нудной редакторской работы до колонки городских новостей. Однако небольшие претензии к его статье об инциденте, более известном как «резня в метро», наряду с тем, что ныне погибший Уильям Смитбек постоянно вставлял ему палки в колеса, привели к его бесцеремонному увольнению из «Таймс». Это был самый болезненный период в его жизни. Поджав хвост, он перебрался в «Нью-Йорк Пост», забыв о всяком достоинстве, однако вышло так, что этот шаг стал лучшим, что он сделал в своей жизни.

Вечно бдительная, постоянно сдерживающая рука главного редактора, которая часто одергивала его в «Таймс» здесь, в «Пост», давала ему куда больше свободы. Больше не было надзирателей, которые постоянно заглядывали ему через плечо на еще не дописанные статьи, мешая ему раскрывать свой писательский стиль. У «Пост» был закрепленный за этим изданием «шипящий шик», который, как Брайс обнаружил, нисколько не мешал ему работать и не причинял никакого вреда. За десять лет работы в этой газете он поднялся очень высоко — достаточно для того, чтобы стать звездным репортером, известным на весь город.

Но десять лет в журналистском деле считались довольно долгим сроком, и в последнее время его карьера пошла на спад. При всей его снисходительности, в то время как Брайс смотрел на сидящую перед ним женщину, он ощущал и прохладный ветерок отчаяния. Уже довольно долгое время он не мог разрыть ни одной громкой истории, поэтому начинал чувствовать, как его младшие коллеги дышат ему в затылок. Ему нужна была сенсация — он истово в ней нуждался! И эта история — по крайней мере, так подсказывало ему чутье, и он надеялся, что оно не ошибалось — была именно таковой. Он умел вынюхивать нужные ему подробности и навещать правильных людей. Именно таким человеком и была сидящая напротив Брайса женщина: Изольда Озмиан, бывшая модель, взобравшаяся высоко по социальной лестнице, настоящая золотоискательница, непревзойденная жена великого Антона Озмиана, которая за девять месяцев своего супружеского счастья заработала девяносто миллионов долларов на громком бракоразводном процессе. Это, как заметил Брайс, значило получать десять миллионов долларов в месяц или 333 000 долларов за секс, учитывая, что надрываться ей приходилось не часто — Озмиан был одним из тех трудоголиков, которые оставались ночевать в офисе.

Брайс знал, что обладает хорошим чутьем на сюжеты, и у этой конкретной истории были все задатки, чтобы стать поистине громкой. Но сейчас ему приходилось слишком сильно беспокоиться о своих младших коллегах в «Пост» — о тех голодных молодых турках, которые спали и видели тот день, когда Брайс сойдет с трона. Ему не повезло увидеть Озмиана, которого он так ждал, да и полицейские держались крайне скрытно. Однако проблем с тем, чтобы увидеться с Изольдой, у него не возникло. Вторая жена Озмиана излучала горьковатый запах мстительности, и у Брайса возникло предчувствие, что здесь он найдет настоящий склад ценной информации, которую Изольда была готова вывалить.

— Итак, мистер Гарриман, — произнесла она с кокетливой улыбкой, — чем я могу вам помочь?

Репортер заговорил медленно и непринужденно.

— Я ищу какую-нибудь информацию о мистере Озмиане и его дочери. Вы ведь понимаете, я делаю это исключительно с целью показать их человеческие стороны, а не просто написать о них, как о предмете сплетен. Я полагаю, после столь трагического события это будет уместно.

— Человеческие стороны? — переспросила Изольда, и ее голос прозвучал неожиданно напряженно.

О, намечается весьма интересный разговор.

— Да.

Недолгое молчание.

— Ну… я бы не стала говорить о них в таком ключе.

— Простите? — переспросил Брайс, изображая глупое невежество. — В каком ключе?

— В человеческом.

Брайс сделал вид, что делает себе пометку, тем самым давая ей время собраться с мыслями и продолжить.

— Я была такой наивной девчонкой, невинной моделью из Украины, когда встретила Озмиана, — в ее голосе зазвучала неприкрытая жалость к себе. — Он сразил меня своими ухаживаниями, великолепными ужинами, частными самолетами, пятизвездочными отелями, предложениями о работе… — она фыркнула. В ее манере говорить сквозил приятный славянский акцент, уродливо смешавшийся с выговором жителей Куинс.

Гарриман знал, что она была не простой моделью: ее обнаженные фото ходили по интернету и довольно часто встречались среди эротических картинок — и, как он подозревал, всегда будут там встречаться.

— Ах, какая же я была дура! — воскликнула она дрогнувшим голосом.

В этот момент вернулся дворецкий и принес на серебряном подносе два огромных бокала с мартини. Один из них он поставил перед Гарриманом. Изольда же сама схватила второй и, вцепившись в него, как жаждущий в пустыне, одним глотком осушила половину, так и не удосужившись, как следует насладиться достойным вкусом.

Брайс сделал глоток. Он задумался о том, что вообще Озмиан в ней нашел. Разумеется, она была чертовски красива, великолепно сложена, подтянута, спортивна и грациозна, как кошка… но ведь в мире много красивых женщин, которых он мог заполучить. Почему она? Разумеется, могли быть причины, которые становились очевидными лишь в спальне. Пока она говорила, он позволил своей фантазии разгуляться на эту тему.

— Я решила воспользоваться возможностью, — продолжала она. — Я понятия не имела, во что именно ввязываюсь. Он решил силой взять маленькую глупую девочку и раздавить ее вот так, — она схватила небольшую подушку, сжала ее, а затем скрутила и отбросила в сторону. — Вот так!

— Каков был из себя этот брак?

— Уверена, все, что вам нужно, вы можете прочитать в газетах.

И в самом деле, он и сам писал об их браке. И она хорошо это знала. «Пост» принимала ее сторону — все ненавидели Антона Озмиана. Этот человек сделал все возможное, чтобы вызвать подобное отношение к себе.

— Всегда лучше услышать информацию из первых уст.

— Он был вспыльчив! Хоспади, как он был вспыльчив! Через неделю после свадьбы — неделю! — он разгромил нашу гостиную, разбил мою коллекцию «Swarovski Kris Bear» — всю без остатка! О, тот ужасный звон, он разбил мне сердце. Антон оказался совершенно невыносим!

Брайс помнил эту историю. Это было в тот момент, когда Озмиан обнаружил ее в постели с ее тренером по Кросс-Фиту — по совместительству, ее бывшим парнем из Украины — и там даже имело место предложение, которое она сделала им обоим наутро в день свадьбы. Так что пока ничего нового. Она пыталась заявить, что он избил ее, но это было опровергнуто в суде. В конце концов, она подала на развод и развела Озмиана на девяносто миллионов долларов, что, в сущности, не было настоящим подвигом, так как он был мультимиллиардером.