Город Бесконечной Ночи

— Послушайте, я… я готов помогать. Убита… О, Боже, помоги мне…

— Есть еще кое-что, — тихо заговорил Пендергаст, чем мгновенно заставил Озмиана замолчать. Магнат отнял руки от лица и посмотрел на агента. В его глазах мелькнул страх.

— Что? — спросил он.

— Вы должны быть готовы опознать свою дочь по приметам на теле — дерматологическим особенностям, татуировкам, хирургическим шрамам. Или по другим предметам, кроме непосредственно ее тела. Например, по одежде или вещам.

Озмиан моргнул.

— Я не понимаю.

— Вашу дочь обезглавили. И мы… еще не обнаружили голову.

Озмиан окинул Пендергаста долгим, пронзительным взглядом. Затем поискал глазами д'Агосту.

— Но почему? — прошептал он.

— Это вопрос, на который нам очень бы хотелось найти ответ, — сказал Пендергаст.

Озмиан остался сидеть в кресле. Наконец он сказал:

— На обратном пути дайте моему помощнику адрес морга и места, где бы вы хотели опросить меня. Я буду там в два часа дня.

— Как скажете, — кивнул Пендергаст.

— Теперь оставьте меня.

5

Марк Кантуччи проснулся рывком, вынырнув во внешний мир из кошмара. Ему только что приснился самолет, который рухнул в океан с ним на борту. Теперь он лежал в темноте, чувствуя, как бешеное сердцебиение постепенно замедляется от нарастающего осознания, что крушение было лишь сном, а в реальности вокруг него по-прежнему комфортная спальня. Он чертовски устал видеть в кошмарах один и тот же сюжет: самолет, на борту которого он находится, захватывают террористы. Они проникают в кабину пилотов, запирают дверь, а через некоторое время самолет начинает стремительно терять высоту и на полной скорости погружается в глубокое бушующее море. Во сне Кантуччи до самого конца смотрит в иллюминатор и наблюдает за тем, как темная вода поднимается все выше и выше. В этом сне он до жути ясно чувствует неизбежность смерти…

Он лежал в постели, задаваясь вопросом, нужно ли ему включить свет и немного почитать, или стоит просто попытаться снова заснуть. Который сейчас час? Комнату окутывала темнота, а стальные ставни на окнах были опущены, поэтому определить время было затруднительно. Кантуччи потянулся к своему мобильному телефону, лежавшему на прикроватном столике, но не нащупал его. Что за чертовщина? Где он, чтоб его! Кантуччи не мог забыть положить его туда — с ним такого никогда не случалось, его привычки были четкими и выверенными, как атомные часы. Однако приходилось смириться с реальностью и понять, что точные привычки дали сбой, ведь под рукой, черт возьми, оказалась лишь поверхность столика.

Теперь слишком раздраженный, чтобы уснуть, Кантуччи сел и включил лампу на прикроватной тумбочке. Взгляд его со злостью оглядывал все вокруг в поисках телефона. Он отбросил одеяло, поднялся и приступил к более подробному поиску — даже осмотрел пол под кроватью и тумбочкой, пытаясь понять, не мог ли телефон случайно упасть и закатиться туда. Наконец, он нервно направился к деревянному шкафу, куда накануне повесил свои брюки и пиджак, и поискал телефон в карманах. Этот поиск тоже не принес результатов, а раздражение тем временем все нарастало.

Кантуччи не привык держать на прикроватной тумбочке часы, памятуя о том, что его охранная система отображает время на жидкокристаллическом дисплее, поэтому он подошел к панели и открыл ее. Ошеломление, постигшее его, прогнало остатки сна из головы: панель была темной и неживой, ЖК-дисплей чернел мертвым прямоугольником, а активированный накануне сигнал охранной системы был отключен. При этом ведь не произошло обесточивания! Об этом свидетельствовало хотя бы то, что система видеонаблюдения рядом с панелью сигнализации все еще работала. Странно. Очень странно.

Впервые Кантуччи в собственном доме почувствовал приступ страха. Сигнализация, которую он установил, была сделана по последнему слову техники — это была новейшая модель охранной системы, лучшее из того, что вообще можно было приобрести за деньги. Она не только была встроена в дом, но и имела собственный индивидуальный источник питания и не менее двух резервных копий на случай перебоев с электричеством или технических неполадок, а также стационарные, сотовые и спутниковые подключения к компании, обслуживающей систему.

Но сейчас… она не работала. И Марка Кантуччи это пугало до чертиков.

Будучи бывшим жителем Нью-Джерси, штат Аризона, он в прошлом оказывал адвокатские услуги преступной семье Отранто — до тех пор, пока они его не уволили. После этого Кантуччи стал защитником их самых ярых противников — семьи Бонифаччи — в связи с чем получил ряд угроз и обещаний кровавой расправы. Естественно, это побудило его чрезмерно обеспокоиться обеспечением своей безопасности.

Экран системы видеонаблюдения все еще отлично работал в своем обычном режиме, производя автоматическое последовательное переключение между всеми камерами здания. Их было двадцать пять, по пять на каждый этаж особняка, в котором Кантуччи жил на Восточной 66-ой улице. У него был телохранитель, который оставался с ним в доме в течение дня, но он уходил, когда в семь часов вечера стальные ставни автоматически опускались, превращая дом в неприступную мини-крепость.

Наблюдая за тем, как камеры отображают разные ракурсы всех этажей, Кантуччи вдруг заметил нечто странное. Набрав код, чтобы остановить переключение видео, он с ужасом стал всматриваться в изображение. Камера, о которой шла речь, снимала главный коридор, расположенный в передней части дома — и ее объектив запечатлел взломщика! Это был мужчина, одетый во все черное: облегающий костюм и маску. При себе у него был блочный лук и четыре стрелы с оперением. Пятая стрела лежала на тетиве, и он уже натянул ее, словно был готов выстрелить. Ублюдок выглядел так, будто думал, что он Бэтмен и Робин Гуд в одном лице.

Но ведь это просто безумие! Как этому парню удалось миновать стальные ставни? И как он вошел в дом, не активировав при этом своим проникновением сигнализацию?

Кантуччи нажал кнопку мгновенной тревоги, но, как и следовало ожидать, она не сработала. Еще и телефон куда-то пропал. Совпадение?.. Он потянулся к ближайшему стационарному телефону и приложил трубку к уху. Гудка не было.

Тем временем взломщик пропал из поля обзора камеры, и Кантуччи спешно переключился на следующую. Что ж, по крайней мере, система видеонаблюдения все еще работала… И это, как ни странно, вызывало дополнительные вопросы, если об этом задуматься. Почему взломщик — кем бы он ни был — не отключил и ее?

Неизвестный направился к лифту. Пока Кантуччи наблюдал, мужчина остановился перед лифтом, протянул руку в черной перчатке и нажал кнопку вызова. Кантуччи услышал, как загудел механизм, когда лифт начал спускаться со своего нынешнего положения — на пятом этаже, где располагалась спальня — на первый этаж.

Кантуччи попытался взять себя в руки. На его жизнь было совершено шесть покушений, и ни одно из них не увенчалось успехом. Эта попытка была самой претенциозной, но и она потерпит неудачу. Электричество в доме все еще было, а значит, он мог остановить лифт одним нажатием кнопки, оставив человека в ловушке — но нет. Нет.

Кантуччи быстро надел халат, открыл ящик прикроватной тумбочки, достал «Беретту М9» и дополнительный магазин с пятнадцатью патронами. Запасную обойму он предусмотрительно положил в карман халата. У пистолета уже была полная обойма с пулей в стволе — он всегда хранил его в таком состоянии, но сейчас он на всякий случай все равно его перепроверил. Все хорошо.

Он покинул спальню, двигаясь бесшумно и быстро, и оказался в вытянутой прихожей, где он замер прямо перед лифтом и стал ждать. Взломщик все еще поднимался. Кантуччи слышал гул и жужжание механизмов. На экране над лифтом загорались номера, объявляющие, какой этаж проезжает кабина: третий… четвертый… пятый…

Приготовившись стрелять, Кантуччи застыл, пока не услышал, как лифт вздрогнул и остановился. Решающий момент настал. Прежде, чем двери открылись, Кантуччи начал стрелять в них мощными девятимиллиметровыми пулями «парабеллум», которые без труда пробивали тонкую сталь и даже сохраняли после этого большую часть своей убойной силы. В замкнутом пространстве прихожей выстрелы звучали оглушительно, как взрывы. Спуская курок снова и снова, Кантуччи не забывал считать патроны: один, два, три, четыре, пять, шесть. Он придерживался схемы стрельбы «крест-накрест», которая, несомненно, позволяла убить того, кто находился в кабине лифта. И Кантуччи знал, что после открытия дверей у него останется достаточно патронов, чтобы закончить начатое.

И вот двери распахнулись.

Лифт был пуст.

Кантуччи подавил вспыхнувшее в нем потрясение, нырнул внутрь и еще дважды выстрелил в потолок кабины на случай, если злоумышленник решил скрыться наверху. Затем он нажал кнопку «СТОП», удерживая лифт на этом этаже, чтобы его больше невозможно было вызвать.

Сукин сын!

Теперь у взломщика была только одна возможность добраться до нужного этажа — по лестнице. У этого психа были лук и стрелы, и это невольно вселяло страх. Но все же и Кантуччи был вооружен — у него был пистолет, и он профессионально владел им. Итак, решение казалось ему очевидным: не ждать нападения, а продолжить атаку.

Лестница была узкой, между этажами располагались небольшие переходные площадки — такая планировка плохо подходила для стрельбы из лука, а вот для стрельбы из пистолета на ближних дистанциях она подходила идеально. У взломщика, разумеется, тоже был пистолет, но, похоже, он по какой-то ему одному известной причине твердо вознамерился использовать именно лук и стрелы. Так или иначе, Кантуччи не собирался давать ему шанса это сделать.

С пистолетом наготове босоногий адвокат почти бесшумно метнулся вниз по лестнице, приготовившись в любой момент открыть огонь. Но к тому времени, как он спустился до второго этажа, он понял, что взломщика нет и на лестнице. Он, должно быть, пошел по ней, а затем свернул на один из нижних этажей. Но на какой именно? Где же он, черт возьми?

Кантуччи вышел на площадку второго этажа, на всякий случай стараясь держаться стен и углов, обеспечивавших ему прикрытие. Двигаясь как можно быстрее, он проскользнул в прихожую.

Никого.

По одну руку от него располагался арочный вход в гостиную, по другую — закрытая дверь ванной комнаты.

Кантуччи проверил экран системы видеонаблюдения, установленный в прихожей, и быстро просмотрел изображения с нескольких камер. Вот он! На третьем этаже, на один этаж выше — направляется по коридору к музыкальной комнате. Что он задумал? Кантуччи пришел к выводу, что имеет дело с сумасшедшим, и эта версия не вызывала бы в нем ни малейшего сомнения, если бы не складывалось ощущения, что у взломщика есть цель, к которой он уверенно движется. Как будто у него был какой-то четкий план. Но в чем он состоял? Украсть Страд?

Господи, вот оно. Других вариантов просто не было!

Его наиболее ценное приобретение: скрипка 1696 года Л'Аморозо Страдивари, которая когда-то принадлежала герцогу Веллингтонскому. Она и необходимость защищать себя от покушений были двумя причинами, по которым Кантуччи установил в своем особняке такую сложную систему охраны.

Он наблюдал, как взломщик зашел в музыкальную комнату и закрыл за собой дверь. Нажав кнопку, чтобы переключиться на камеру с необходимым обзором, Кантуччи увидел, что взломщик движется к сейфу, в котором хранилась скрипка. Как он собирался взломать сейф? Этот проклятый ящик был якобы взломостойким. С другой стороны, этот чертов ублюдок ведь сумел как-то обойти сложную систему охраны, так что от него вполне можно было ожидать новых сюрпризов.

Кантуччи рассудил, что злоумышленник — кем бы он ни был — быстро среагировал на выстрелы, понял, что хозяин дома вооружен и ищет его. Итак, что же он задумал?

Очевидно, злоумышленник услышал выстрелы и понял, что Кантуччи вооружен и ищет его. Что же он задумал? Этот вопрос вставал особенно остро, учитывая, что происходящее попросту не имело никакого смысла. Кантуччи продолжал наблюдать, как грабитель остановился у сейфа, протянул к нему руку и набрал на клавиатуре несколько цифр. Похоже, что они оказались неверными. Теперь он достал маленькую серебристую коробочку — какое-то электронное устройство — и прикрепил его к дверце сейфа. При этом он отложил лук и стрелу.

Вот его шанс. Кантуччи знал, где был мужчина и где он будет, по крайней мере, следующие несколько минут, к тому же он видел, что сейчас в его руках не было лука и стрел. Ближайшее время чужак будет занят своим электронным устройством и сейфом.

Двигаясь бесшумно, Кантуччи поднялся по лестнице на третий этаж, заглянул за угол и увидел, что дверь в музыкальную комнату закрыта. Стало быть, вор все еще внутри. Прокравшись босыми ногами по ковровому покрытию коридора, Кантуччи остановился у закрытой двери. Он мог открыть ее и пристрелить незваного гостя задолго до того, как тот сможет схватить свой нелепый лук и стрелу и сделать хотя бы один выстрел.

Одним плавным, целенаправленным движением он схватил левой рукой ручку двери, распахнул ее и ворвался внутрь, с поднятым пистолетом, направленным в сторону сейфа.

Никого. Комната оказалась пуста.

Кантуччи застыл, мгновенно осознав, что попал в какую-то ловушку, затем он резко развернулся и принялся остервенело выпускать из обоймы патрон за патроном, обстреливая комнату со всех сторон, словно вел бой с тенью. Он продолжал стрелять, даже когда стрела рассекла воздух и ударила его в грудь, отбросив к стене. Вторая и третья стрелы, выстрелившие практически мгновенно одна за другой, крепко пришпилили его тело к стене — три стрелы, расположившись в форме треугольника, пронзили его сердце.

* * *

Стоя в дверном проеме помещения, расположенного напротив музыкальной комнаты, убийца оценивающе хмыкнул. Он приблизился к своей жертве и остановился примерно в двух футах от нее. Кантуччи теперь мог сохранять вертикальное положение только благодаря проткнувшим его трем стрелам. Голова его упала на грудь, руки болтались безвольными плетьми. Убийца протянул руку и включил в прихожей свет. Он поставил лук к стене, а затем медленно и вдумчиво осмотрел жертву с головы до ног. Обхватив повисшую голову жертвы обеими руками, он поднял ее и заглянул в опустевшие, невидящие, мертвые глаза. Одним пальцем он приподнял верхнюю губу жертвы и слегка повернул голову из стороны в сторону, бегло осмотрев зубы — белые и ровные, без единого дефекта. Стрижка выглядела дорогой, кожа лица гладкой и плотной. Для шестидесятипятилетнего мужчины Кантуччи очень хорошо сохранился.

Незваный гость отпустил голову мертвеца, позволив ей снова упасть вперед. Он был доволен.

6

В четыре часа пополудни командующий следственного отдела лейтенант Винсент д'Агоста сидел в комнате В205, оборудованной для просмотра видео, в главном полицейском управлении, потягивал из своей чашки пережаренный, мутный и холодный кофе и внимательно следил за событиями на зернистой видеозаписи с камеры безопасности, что располагалась в промышленной зоне Куинс, где было найдено тело. Это была последняя из бесполезных камер видеонаблюдения, за изучениями записей которых он провел последние два часа — два часа, не принесшие никаких результатов. По правде говоря, он мог бы поручить эту ненавистную работу кому-то из подчиненных, но какая-то часть его души просто ненавидела перебрасывать подобную рутинную работу на своих людей.

Он услышал стук в открытую дверь и повернулся, сразу же наткнувшись взглядом на высокого, атлетически сложенного немного лопоухого мужчину в выглаженном синем костюме. Это был его начальник, капитан Синглтон. Сейчас его внушительные уши — подсвеченные тусклым светом коридора — выглядели особенно оттопыренными. В руках он держал две банки пива.

— Винни, кого ты пытаешься впечатлить? — спросил он, входя в комнату.

Д'Агоста поставил запись на паузу и откинулся на спинку стула, устало потерев руками лицо. Синглтон сел на соседнее с ним место и поставил перед д'Агостой одну из банок.

— Этот кофе подлежит аресту и тщательной экспертизе. Лучше выпей вот это.

Д'Агоста схватил ледяную банку пива, открыл ее, услышав в ответ приятное приветливое шипение, и отсалютовал ею.

— Большое спасибо, капитан.

После чего он сделал долгий, преисполненный наслаждения глоток, в то время как Синглтон только открывал свою банку.

— Итак, что у тебя?

— Если вы о записях с камер безопасности, то nada[6]. Между зонами покрытия этих трех камер очень большое слепое пятно, и я уверен, что именно там и было совершено преступление.

— Есть записи с прилегающих зон?

— Это они и есть. В основном из жилых районов. Ближайший магазин находится в квартале оттуда.

Синглтон кивнул.

— А как насчет чего-нибудь, что помогло бы связать это убийство со случившимся прошлой ночью? С тем известным адвокатом, Кантуччи?

— Кроме самого акта обезглавливания, ничего. MO[7] в этих двух случаях существенно различается. Разное оружие, разный способ проникновения и выхода. На первый взгляд, жертв так же ничто не связывает. К тому же, в случае с Озмиан голова была отсечена двадцать четыре часа спустя после смерти жертвы, тогда как у Кантуччи она была отсечена практически сразу после смерти.

— Значит, ты не думаешь, что эти убийства связаны?

— Возможно, нет, но два случая обезглавливания один за другим — весьма странное совпадение. Пока что я ничего не исключаю.

— А что насчет записей безопасности из дома Кантуччи?

— Ничего. Данные попросту стерли, а жесткие диски изъяли. Камеры, расставленные вокруг дома и на обоих углах Третьей Авеню, были заблаговременно отключены. Парень, который прикончил Кантуччи, явно был профессионалом своего дела.

— Профи, который использует лук и стрелы?

— Да. Возможно, подобным образом он хотел оставить некое сообщение. Этот Кантуччи был настоящим отморозком. Не так давно он перестал защищать в суде одну семью и как ни в чем не бывало, стал работать на их конкурентов. У него рыльце в пушку было сильнее, чем у большинства преступников, которых он защищал, к тому же он был вдвое богаче каждого из них и втрое умнее. Так что врагов у него было предостаточно. Мы работаем в этом направлении.

— А Озмиан?

— Дикарка. Команда криминалистов на всякий случай осмотрела ее комнату в доме ее отца — ничего примечательного. Мы проверяем ее недалеких друзей и знакомых, но пока эта нить никуда нас не привела. В общем, мы в процессе.

Синглтон хмыкнул.

— Вскрытие подтвердило, что ей выстрелили в спину и некоторое время держали в неизвестном месте — достаточно долго, чтобы она истекла кровью — только потом ее перенесли в гараж, где сутки спустя ей отрезали голову. У нас куча волос, волокон и отпечатков пальцев, над которыми трудится лаборатория, но что-то мне подсказывает, что эти улики никак не помогут нам раскрыть это преступление.

— А отец?

— Очень умный. Мстительный. Настоящий мудак. У него сумасшедший характер: легко выходит из себя, орет, дает волю рукам, а затем мгновенно успокаивается. Страшный человек…

А ведь он был таким тихим, когда явился вчера днем на опознание тела! Но как только увидел родинку на ее левой руке… в общем, последующее за этим напугало д'Агосту до чертиков.

— Я не удивлюсь, если у него есть люди, втихаря разыскивающие убийцу параллельно с нами. Надеюсь, мы выйдем на этого парня первыми, потому что если это сделают люди Озмиана, от него, должно быть, мало что останется, и нас ждет очередной висяк.

— Разве он не скорбит?

— Разумеется, скорбит. Просто по-своему. Если в личной жизни он такой же, как и в деловой, то его способ пережить скорбь — это найти преступника, освежевать его заживо, сделать галстук из его кишок и повесить его себе на шею.

Синглтон поморщился и сделал очередной глоток пива.

— Мстительность богачей. Господи, помоги нам, — он взглянул на д'Агосту. — Есть какая-то связь с деловыми интересами отца? Ну, знаешь, кто-то мог убить дочь, чтобы отомстить ее отцу?

— Эту линию мы тоже прорабатываем. Он был вовлечен в кучу судебных процессов, неоднократно получал угрозы. Эти люди из интернет-индустрии ведут себя как викинги.

Капитан хмыкнул, и некоторое время они сидели молча, погрузившись в свои мысли. Для Синглтона подобная манера ведения дел была обычным явлением: он оставался в участке допоздна и работал над делами, когда штаб-квартира совсем пустела и затихала, и где можно было в дружеской беседе обсудить ход дел. Именно поэтому он был таким хорошим копом и отличным парнем.

Наконец, он поерзал на месте.

— Ты знаешь этого парня, Гарримана из «Пост», который разнюхивал подробности дела и подтрунивал над моими парнями? Он хорош?

— Он просто ужасен. Потому что из и без того большой истории он раздует настоящую бомбу.

— М-да…

— А что насчет ФБР? Какие у них планы? И с чего они взяли, что это дело подпадает под их юрисдикцию?

— Не волнуйтесь — с ними я могу сработаться.

— Рад это слышать, — Синглтон поднялся. — Винни, ты отлично справляешься. Так держать. Если тебе понадобится какая-либо помощь — любая, какую я могу только оказать — просто дай мне знать.