Помоги проекту - поделись книгой:
Между тем Черчилль попытался использовать вторжение в Италию для подготовки операций на Балканском полуострове, предпосылкой которых должен был быть успех итальянской кампании. Английские войска в период с 8 по 18 сентября заняли ряд островов в Додеканесском архипелаге. В Югославию к Тито Черчилль отправил миссию генерала Маклина, к которой прикомандировал своего сына Рандольфа. Капитуляция Италии привела к тому, что 15 итальянских дивизий, расквартированных в Югославии, вышли из войны. Партизаны спустились с гор и значительно расширили контролировавшуюся ими территорию. Все это, по мнению Черчилля, создавало благоприятные возможности для открытия боевых действий на Балканском полуострове. 19 октября 1943 г. на заседании английского комитета начальников штабов Черчилль наметил наиболее желательный образ действия: максимально увеличить силы в Италии, вступить на Балканы, сохранить позиции на Додеканесских островах, усилить бомбардировки Германии, продолжать сосредоточение американских войск на Британских островах. Но, заключил британский премьер, «к сожалению, мы не можем односторонне принимать решение относительно будущих действий союзных держав. Поэтому необходимо новое совещание с американцами». Последние, в свою очередь учитывая огромные успехи советских армий и более чем скромные достижения англо-американских войск, осознали, что любая договоренность между США и Англией без СССР немыслима. Логика событий делала совещание трех держав неизбежным.
Московское совещание министров иностранных дел 13–30 октября 1943 г.
Созыв первого совещания министров иностранных дел трех великих держав в Москве явился официальным признанием руководящей роли Советского Союза в антигитлеровской коалиции.
2 октября 1943 г. посол СССР в США передал Государственному департаменту проект повестки дня предстоящей конференции, где, в частности, предлагалось: «Рассмотреть мероприятия по сокращению сроков войны против Германии и ее союзников в Европе», имея в виду вторжение в Европу через Ла-Манш. Правительствам США и Великобритании пришлось пойти на обсуждение военных вопросов. Хотя окончательное суждение по вопросу о соответствующих военных операциях было отложено до встречи глав правительств, в коммюнике об итогах совещания министров иностранных дел указывалось: «В первую очередь состоялись исчерпывающие и искренние дискуссии по поводу мероприятий, которые следует предпринять для сокращения сроков войны против Германии и ее сателлитов в Европе». Точка зрения Советского правительства, что следует в первую очередь стремиться к сокращению сроков войны активными операциями, возобладала. Влиятельные сторонники «стратегии непрямых действий» и войны на истощение в США и Великобритании потерпели серьезное поражение.
30 октября 1943 г. был принят основной документ конференции — «Декларации четырех государств по вопросу о всеобщей безопасности», подписанный министрами иностранных дел СССР, Великобритании, государственным секретарем США и представителем Китая. Декларация предусматривала: 1. Союзники будут вести войну против своих соответственных врагов до тех пор, пока противник не сложит оружия и безоговорочно капитулирует; 2. По завершении войны усилия союзных держав будут направлены на обеспечение мира и безопасности; 3. В возможно короткий срок будет учреждена Международная организация для поддержания мира и безопасности; 4. По окончании войны союзники не будут применять своих вооруженных сил на территории других государств, кроме как после совместной консультации и для целей, предусмотренных в этой декларации. Принятие декларации имело огромное международное значение. В столице Советского Союза США и Великобритания согласились на создание Международной организации, предусматривавшей суверенное равенство всех государств — больших и малых. В Москве был заложен краеугольный камень в основание будущей Организации Объединенных Наций.
Англо-американские представители прибыли в Москву, имея принципиальную договоренность между собой о расчленении Германии. Президент накануне совещания в Москве «категорически заявил» Хэллу, что он «выступает за расчленение Германии на три или несколько государств, которые будут сами по себе совершенно самостоятельными». Англо-американские планы расчленения Германии не нашли поддержки у Советского правительства. В «Декларации об Австрии», принятой на совещании, США и Великобритания были вынуждены официально отмежеваться от мюнхенской политики, признав присоединение, навязанное Австрии Германией 15 марта 1938 г., как «несуществующее и недействительное». Это было значительным успехом советской внешней политики: если США и Великобритания в 1938 г. признавали де-юре «аншлюсе», то Советский Союз тогда, напротив, осудил захват Австрии Германией как «насилие» и «агрессию». Спустя пять лет США и Великобритания солидаризировались с позицией Советского Союза. В «Декларации об Италии» три великие державы провозгласили в качестве своей политики, что «фашизм и все его пагубные явления и последствия должны быть полностью уничтожены и что итальянскому народу должна быть предоставлена полная возможность установить правительственные и другие учреждения, основанные на принципах демократии». Декларация имела весьма важные последствия. Деятельность англо-американской администрации в Италии, АМГОТ а, была ограничена, а 11 февраля 1944 г. в Южной Италии восстановлена власть итальянского правительства.
Для изучения европейских вопросов, возникавших в ходе войны, было решено создать Европейскую Консультативную Комиссию с местопребыванием в Лондоне. Советский Союз, выступавший за восстановление Франции в качестве великой державы, Предложил включить ее в состав комиссии наряду с СССР, США и Великобританией. Ввиду упорного сопротивления американской и английской делегаций решение этого вопроса было пока отложено. 24 октября 1943 г. А. Идеи представил совещанию «основную схему управления освобожденной Францией», предусматривавшую фактическую англо-американскую оккупацию Франции и отстранение от управления страной французского комитета национального освобождения. На совещании выяснилось, что «основная схема» была подготовлена за спиной последнего, а глава комитета генерал де Голль не был даже информирован об этом плане.(
Рузвельт, свидетельствует тогдашний военный министр США Стимсон, был уверен, что при освобождении Франции там вспыхнет «революция». Президент неустанно повторял членам американского правительства: «Нужно сделать так, чтобы в этом случае между нами и Францией был барьер». Руководители французского Сопротивления понимали несовместимость целей американской политики с национальными интересами страны. Представитель ФКНО в СССР Р. Гарро говорил в беседе с заведующим 1-м Европейским отделом НКИД СССР: «Американцы опасаются, что французский народ займет крайне левую и независимую позицию после освобождения и Америка лишится базы для проведения во Франции и ее колониях политики, обеспечивающей американские интересы. Этой боязнью объясняется то обстоятельство, что США поддерживали реакционные круги Франции, пораженцев и вишистов».
Советская делегация на совещании решительно выступила против планов правительств США и Великобритании. В результате «Основная схема» была отвергнута. Это имело неоценимое значение для усиления демократических элементов французского движения Сопротивления, для обеспечения национальных интересов Франции.
На Московском совещании — первой встрече министров иностранных дел СССР, США и Великобритании — ярко проявился демократический характер советской внешней политики. Верное незыблемым принципам внешней политики социалистического государства, правительство СССР выступило в защиту суверенитета всех народов, за определение ими без вмешательства извне политического и социального устройства в своих государствах.
Особое место в решениях совещания заняла «Декларация об ответственности гитлеровцев за совершенные зверства», оглашенная 30 октября 1943 г. Руководители трех великих держав от имени тридцати двух Объединенных Наций торжественно предупредили всех офицеров и солдат германских вооруженных сил, а также членов нацистской партии, что те из них, кто виновен в зверствах над населением оккупированных стран, «должны знать, что они будут отправлены обратно в места их преступлений и будут судимы на месте народами, над которыми они совершали насилия. Пусть те, кто еще не обагрил своих рук невинной кровью, учтут это, чтобы не оказаться в числе виновных, ибо три союзные державы наверняка
найдут их даже на краю света и предадут их в руки их обвинителей с тем, чтобы могло свершиться правосудие».
Московское совещание подтвердило тот знаменательный факт, что в результате побед Советских Вооруженных Сил политика Советского Союза становится знаменем всей антигитлеровской коалиции не только во время войны, но и при подготовке послевоенного мирного урегулирования. Если советские армии решали судьбы войны на полях сражений, то советская дипломатия способствовала росту влияния демократических сил в мире.
Тегеранская конференция глав трех государств
Неотложные вопросы военной стратегии, поднятые советской делегацией на совещании в Москве, предстояло решить главам держав антигитлеровской коалиции, которые встретились 28 ноября — 1 декабря 1943 г. в Тегеране. Наибольшие разногласия между Советским Союзом, США и Великобританией вызывал вопрос о втором фронте, по которому в лагере двух последних государств также не было единства. До конференции в Тегеране англичане и американцы так и не могли договориться между собой о направлении главного удара против Германии силами западных союзников. Американцы выступали за высадку в Северо-Западной Франции, англичане — за операции на Балканах. Противоречия между американским и английским правительствами порождали не технические трудности подготовки, проведения и обеспечения операции, а проблемы наилучшего использования вооруженных сил для достижения политической цели — предотвращения освобождения народов Европы Советским Союзом. Американские и английские руководящие круги объединяла эта политическая цель, но страстное желание осуществить ее во всем объеме углубляло конфликт во взглядах на военные операции. Исходя из аналогичных посылок, политические и военные деятели США и Великобритании приходили к различным выводам.
Американский комитет начальников штабов, рано оценив относительную слабость США и Великобритании перед лицом СССР, на конференции в Квебеке в августе 1943 г. добился одобрения англичанами следующей стратегической установки: высадка во Франции «будет главным американо-английским наступлением на суше и в воздухе против европейских держав «оси» (день начала операции — 1 мая 1944 г.). При этом правительство США и американские начальники штабов исходили из того, что, если западные союзники будут упорствовать в ограничении операций Средиземноморским театром, отдаленность которого от баз снабжения и географические условия давали серьезные преимущества противнику, советские войска тем временем не только займут Германию, но и освободят Францию. Авторитетный американский официальный историк проф. Ф. Мозли, работавший в годы войны в Европейской Консультативной Комиссии, в этой связи отмечает: если бы англоамериканские силы были заняты на Средиземном море и попытались развить операции из Италии на Балканах, это «по-видимому, привело бы к тому, что не только вся Германия, но также Дания, Нидерланды, Бельгия и, возможно, Франция» были бы освобождены советскими войсками. «Если дела в России пойдут и дальше так, как сейчас, — говорил Ф. Рузвельт сыну в конце 1943 г., — то, возможно, будущей весной второй фронт и не понадобится».
Черчилль, оказывающий решающее влияние на британскую стратегию, смотрел на положение вещей иначе. Дав согласие в Квебеке на высадку во Франции 1 мая 1944 г., англичане оставили для себя лазейку, отведя требование начальника штаба американской армии генерала Маршалла использовать все ресурсы для подготовки только этой операции. У. Черчилль по-прежнему считал наиболее выигрышным оперативно-стратегическим направлением удар на Балканах, с тем чтобы выйти в Юго-Восточную и Центральную Европу и там встретить советские армии. 20 октября 1943 г. он инструктировал Идена, находившегося в Москве: «Если бы решение зависело от меня, я бы не стал отводить войск со Средиземного моря и не вышел бы из узкого «голенища» итальянского «сапога» в долину По, а решительно связал бы противника на узком фронте и в то же время поощрял бы волнения на
Балканах и Южной Франции». Накануне Тегеранской конференции английские (начальники штабов прямо заявили своим американским коллегам: «Основным является следующий вопрос: сколь долго можно сохранять в неприкосновенности то, что можно назвать «святыней Оверлорда», не считаясь с развитием событий на Средиземном море».
Этот вопрос, т. е. отказ от высадки во Франции в пользу вторжения на Балканах, английское правительство предложило решить с правительством США на совещании в Каире, где 22–26 ноября 1943 г. Рузвельт встретился с Черчиллем по пути в Тегеран Но английскому премьеру не удалось убедить американцев, которые почерпнули дополнительную уверенность в правильности своих позиций в военных неудачах, постигших войска союзников на Средиземном море. Надежды на скорое занятие Рима рассеялись, армия Кларка прочно застряла в развалинах Монте — Кассино, а еще 4 октября Рузвельт писал И. В. Сталину, что союзники будут в Риме «в ближайшие несколько недель». Поэтому обычное красноречие Черчилля, заявившего, «кто владеет Римом, тот владеет Италией», лишь убедило американских слушателей, что хозяева положения по-прежнему немцы. Совещание в Каире совпало с провалом операции, предпринятой по личной инициативе Черчилля: посланные им для занятия нескольких островов Додеканесского архипелага английские войска были в конце ноября разгромлены немцами. Англичане потеряли до 5 тыс. человек, 4 крейсера и 7 эсминцев были потоплены или повреждены. Особенно унизительно было то, что английский гарнизон на о. Лерос был разгромлен немецким десантом, в десять раз уступавшим по численности оборонявшимся. Это неожиданное поражение не усилило аргументации Черчилля. На Тегеранской конференции, открывшейся 28 ноября 1943 г., Советское правительство высказалось в пользу открытия второго фронта во Франции в 1944 г. При этом Советский Союз руководствовался задачами сокращения сроков войны и верностью союзническим обязательствам. Хотя ко времени Тегеранской конференции было очевидно, что Советские Вооруженные Силы могут один на один разгромить гитлеровскую Германию и принести освобождение континенту Европы, правительство СССР приветствовало помощь союзников. Место второго фронта в борьбе антифашистской коалиции И. В. Сталин определял в послании Черчиллю так: «Речь идет о сохранении миллионов жизней в оккупированных районах Западной Европы и России и о сокращении колоссальных жертв советских армий». Приняв решение о том, что высадка англо-американских войск во Франции начнется 1 мая 1944 г., участники конференции заявили в «Декларации трех держав» по ее окончании: «Мы пришли к полному соглашению относительно масштабов и сроков операций, которые будут предприняты с востока, запада и юга».
В Тегеране американская делегация представила конкретный план расчленения Германии. Предусматривалось создание пяти германских государств: Пруссии, Ганновера, Саксонии, Баварии и Гессена. Важнейшие промышленные районы Германии — Рурская и Саарская области, а также Гамбург и Киль должны были перейти под международный контроль. 1 декабря 1943 г. Черчилль, поддержав основные положения американского плана, со своей стороны внес некоторые уточнения: «Я хотел бы, — заявил он, — отделить от Германии Баварию, Вюртемберг, Пфальц, Саксонию и Баден. В то время как с Пруссией и я поступил бы очень строго, для второй группы государств я бы допустил более легкое обращение. Я охотно способствовал бы их объединению в Дунайскую федерацию». Советская делегация не поддержала англо-американские предложения о расчленении Германии. Советский Союз твердо придерживался своей позиции, неоднократно сформулированной в официальных документах, что нельзя отождествлять клику Гитлера с германским народом, а союзники должны обеспечить условия для развития Германии как единого, миролюбивого и демократического государства.
Большое место в работе Тегеранской конференции заняло обсуждение дальневосточных проблем. Рузвельт видел задачу встречи с И. В. Сталиным и в том, чтобы договориться «об обмене информацией, а также о таком предварительном планировании, которое может быть подходящим при существующих условиях для возможных операций против Японии, когда Германия будет выведена из войны». Рузвельт предложил начать подготовку в Советском Приморье театра военных действий для войны против Японии, в том числе создание там баз для 1000 американских бомбардировщиков. И. В. Сталин заявил на Тегеранской конференции, что Советский Союз может вступить в войну с Японией после окончания боевых действий в Европе. По мнению Черчилля, это было «самое важное заявление из всех, сделанных на конференции». В Тегеране главы правительств подвергли рассмотрению проблемы послевоенного мира и международной безопасности. В «Декларации трех держав», подводя итоги конференции, они констатировали: «Мы уверены, что существующее между нами согласие обеспечит прочный мир. Мы полностью признаем высокую ответственность, лежащую на нас и на всех
Объединенных Нациях, за осуществление такого мира, который получит одобрение подавляющей массы народрв земного шара и который устранит бедствия и ужасы войны на многие поколения… Мы прибыли сюда с надеждой и решимостью. Мы уезжаем отсюда действительными друзьями по духу и цели».
Каирские совещания
Одновременно с Тегеранской конференцией (24 ноября — 6 декабря 1943 г.) происходили англо-американские совещания в Каире, в которых принимали участие на различных этапах и по относящимся к ним вопросам представители Китая во главе с Чан Кай-ши, а также президент Турции Иненю. С последними неоднократно встречались Рузвельт и Черчилль. С Чан Кай-ши обсуждалась стратегия в войне с Японией, а в переговорах с Турцией Черчилль пытался склонить ее к вступлению в войну против Германии. Решения, принятые англо-американцами в Каире, основывались на принципиальной договоренности правительств СССР, США и Великобритании в Тегеране.
До встречи с И. В. Сталиным Рузвельт и Черчилль совместно с Чан Кай-ши утвердили планы широких операций в Юго-Восточной Азии — в Бирме и Бенгальском заливе с конечной целью изгнания японцев из Бирмы и восстановления связи с Китаем по суше. Принятие решения об открытии второго фронта в Европе и заявление И. В. Сталина о том, что СССР вступит в войну с Японией, привели к тому, что эти решения оставались в силе всего десять дней. С военной точки зрения расширение масштабов войны в Юго-Восточной Азии сковало бы значительные силы японской армии и могло способствовать ее быстрейшему истощению, что сократило бы сроки войны. Театр военных действий в Юго-Восточной Азии был подчинен британскому командующему Маунтбэттену. Англичане вели здесь войну, стремясь в первую очередь вернуть собственные владения и захватить колониальные территории других европейских держав, оккупированные японцами. Это прямо противоречило давнему желанию американских правящих кругов вытеснить империалистических конкурентов из стран Юго-Восточной Азии.
Когда в Каире накануне выезда в Тегеран Рузвельт согласился с перенесением центра тяжести в вооруженной борьбе против Японии в Юго-Восточную Азию, то тем самым президент хотел облегчить операции американских оперативных групп Нимица и Макартура на Тихом океане. Решение это, здравое и обоснованное в военном отношении, было вынужденным, ибо оно таило для американцев указанные политические неудобства. Американские руководители с недоверием относились к целям Великобритании в войне против Японии. «Англичане, — говорил Рузвельт, — захватывают земли в любой части мира, даже если это просто скала или песчаная коса». Начальник штаба президента адмирал В. Леги писал: «Точные намерения англичан не были известны, однако прошлый опыт указывал, что если бы они взяли под контроль какие-либо голландские территории, было бы очень трудно заставить убраться оттуда». Соединенные Штаты, лицемерно выставляя лозунг «антиколониализма», вынашивали планы изгнания из стран Юго-Восточной Азии не только японцев, но и их бывших европейских владельцев, чтобы самим утвердиться в этих государствах. Вступление Советского Союза в войну с Японией, решили политические руководители США, даст возможность разгромить ее вооруженные силы в Северо-Восточном Китае и добиться общей капитуляции Японии до занятия хотя бы символическими военными контингентами европейских колониальных держав своих владений на Дальнем Востоке.
По возвращении из Тегерана в Каир Рузвельт, опираясь на договоренность с Советским правительством о втором фронте, добился отмены операций в Юго-Восточной Азии, так как главные ресурсы западных союзников должны были быть заняты в операциях в Нормандии и на юге Франции. Решение президента, хотя и соответствовало основополагающей стратегии западных союзников — Германия враг № 1, вызвало значительное недовольство военноморского командования. Это был единственный случай за время второй мировой войны, когда Рузвельт использовал свои конституционные прерогативы главнокомандующего и единолично отменил заключение американского комитета начальников штабов. Стратегия в войне с Японией в ожидании вступления Советского Союза в борьбу была определена следующим образом: наступление в направлении Новая Гвинея — Голландская Индия — Филиппины и занятие японских подмандатных островов. Военные действия в Китае и ЮгоВосточной Азии, было записано в окончательных англо-американских решениях, «должны рассматриваться как вспомогательные в отношении основных операций в центральной и югозападной частях Тихого океана». Так позиция Советского Союза, еще не принимавшего непосредственного участия в войне с Японией, определила лицо всех кампаний, предстоявших на Дальнем Востоке и Тихом океане.
1 декабря 1943 г. в Каире была опубликована декларация США, Великобритании и Китая. В декларации говорилось, что три указанные державы стремятся к тому, чтобы «лишить Японию всех островов на Тихом океане, которые она захватила или оккупировала с начала первой мировой войны 1914 года, и в том, чтобы все территории, которые Япония отторгла у китайцев, как например Маньчжурия, Формоза и Пескадорские острова, были возвращены Китайской республике. Япония будет также изгнана со всех других территорий, которые она захватила при помощи силы и в результате своей алчности». В декларации провозглашалось намерение вновь видеть свободной и независимой Корею. Каирская декларация была со стороны США и Великобритании признанием того факта, что Тайвань (Формоза) является неотъемлемой частью Китая. Каирская декларация стала также дополнительным правовым основанием для восстановления прав СССР на южную часть о. Сахалина и Курильские острова.
4—7 декабря 1943 г. в Каире состоялись переговоры Рузвельта и Черчилля с президентом Турции Иненю. Черчилль не щадил усилий, чтобы добиться скорейшего вступления Турции в войну. Это дало бы ему в руки дополнительные аргументы в пользу балканского варианта второго фронта, от которого он так и не отказался, несмотря на тегеранские решения. Турецкая делегация, однако, заняла крайне уклончивую позицию, настаивая в качестве предварительного условия на значительной помощи от Великобритании и США. Турецкое правительство панически боялось удара со стороны Германии. Американские командующие, рассмотрев турецкие заявки указали, что предоставление просимого «истощило бы все наши ресурсы до основания». Поэтому Рузвельт поддержал осторожную позицию Турции. В протокол англо-американского совещания были занесены слова президента: желание этих выдающихся и любезных господ «не быть застигнутыми в тот момент, когда у них спущены брюки, вполне понятно». 6 декабря генерал Эйзенхауэр был назначен командующим силами вторжения во Францию. Хотя согласие англичан с открытием второго фронта через Ла-Манш не было чистосердечным, отныне в попытках расширения масштабов войны на Средиземноморском театре они должны были полагаться на собственные ресурсы.(8
Обстановка на Западе накануне вторжения во Францию
Силы Германии на побережье. Ла-Манша и атлантическом побережье Франции целиком и полностью определялись размахом сражений на советско-германском фронте. В январе 1944 г. немецко-фашистские войска были разгромлены под Ленинградом и отброшены в Прибалтику. В феврале — марте была наголову разбита южная группировка гитлеровских войск и освобождена Правобережная Украина. Советские армии достигли юго-западных границ нашей страны и вступили на территорию Румынии. В апреле — мае фашистские войска были изгнаны из Крыма и Одессы.
К маю 1944 г. на советско-германском фронте находилось 228 дивизий и 23 бригады Германии и ее сателлитов, в Западной Европе дислоцировалось 59 гитлеровских дивизий. Около половины из них реорганизовались или находились в стадии формирования. Военновоздушные силы Германии на Западе насчитывали до 500 самолетов, однако только 90 истребителей и 70 бомбардировщиков были пригодны к боевому использованию.
Цифры количества германских дивизий на Западе еще недостаточны для оценки положения. За ними обычно крылись очень слабые соединения, имевшие большой недокомплект личного состава, вооружения и транспорта. Целая дивизия — 70-я — была укомплектована солдатами и офицерами, страдавшими желудочными заболеваниями. Был батальон тугих на ухо и т. д. Когда усилиями гитлеровских командующих на Западе удавалось создать боеспособную дивизию, из Берлина, как правило, поступал приказ перебросить ее на Восточный фронт. «Русские, — признавал Рунд-штедт, — являлись угрозой и срывали подготовку операций во Франции». Другой бывший гитлеровский генерал — Циммерман свидетельствует: «Можно сказать без преувеличения, что Восточный фронт настойчиво выкачивал из немецких армий, находившихся на Западе, всю боеспособную живую силу и боевую технику. Вследствие этого тактические и организационные мероприятия на Западе сводились к затыканию дыр. Командиры, войска и боевая техника, откровенно говоря, стали второраз рядными. С 1943 г. основу немецких войск Западного фронта составляли старики, оснащенные устаревшим вооружением». Наконец, пишет Гудериан, «тяжелые кровопролитные зимние бои совершенно выбили из колеи главное командование сухопутных войск. Не могло быть и речи о подготовке сил для Запада, где весной 1944 г. союзные державы наверняка должны были высадить десант».
Германская оборона на Западе опиралась на «Атлантический вал» — систему укреплений вдоль побережья. Его строительство, так и не законченное (на июль 1944 г. на побережье Ла-Манша было завершено 68 % работ, а в районе вторжения в Нормандии — 18 %), поглотило огромные средства и привело к разоружению «линии Зигфрида», с которой было снято крепостное оборудование, приборы, бронеколпаки и даже колючая прово лока. Главное — для занятия «Атлантического вала» не хватало войск. Немалое значение для последующей высадки англо-американцев имело и то, что в Берлине так и не смогли определить район вторжения. До мая 1944 г. наиболее вероятным участком высадки считалось побережье Ла-Манша, где дислоцировалась 15-я немецкая армия.
В мае Гитлер чисто умозрительно, без каких-либо оснований, указал на Нормандию, побережье которой обороняла более слабая, 7-я армия. Штаб Рундштедта не мог не согласиться с мнением фюрера, однако продолжал настаивать, что основное вторжение следует ожидать на побережье Ла-Манша, а в Нормандии англо-американцы проведут отвлекающую операцию. В основу этих оценок легло преувеличенное представление гитлеровцев о военных возможностях западных союзников, возникшее в результате межведомственной борьбы в германской разведке.
Германская военная разведка — абвер — совершила ряд промахов, не сумев предсказать высадки в Северной Африке и Сицилии. В последнем случае было ошибочно указано, что союзники нанесут удар по Сардинии. Эти ошибки скомпрометировали абвер в глазах гитлеровского руководства, чем воспользовалось соперничавшее ведомство Гиммлера. Тогда, чтобы восстановить свою репутацию, руководители военной разведки поместили на Британских островах в дополнение к известным еще 30 несуществующих дивизий. Соответствующие флажки появились на картах в германских штабах, однако снять их оказалось труднее, когда с марта 1944 г. военная разведка была поставлена под контроль гестапо Гиммлера. Гестаповские чиновники, самоуверенно считавшие себя проницательными разведчиками, отправились в нейтральные страны для сбора информации, которой, разумеется неправильной, их в изобилии снабдила англо-американская служба контршпионажа. После войны в архивах германской разведки было найдено свыше 250 донесений о времени и месте высадки и только одно из них оказалось правильным. В конечном счете англо-американцы имели на Британских островах накануне вторжения около 50 дивизий, из них 37 предназначались к высадке, в германских штабах значились цифры 94–98 дивизий.
Разногласия между Гитлером и командующими, а также между последними по тактическим вопросам еще более осложняли подготовку к отражению вторжения. Главнокомандующий на Западе фельдмаршал Рундштедт публично настаивал: «Мы, немцы, не проникнуты духом усталости линии Мажино». Он предлагал создать подвижные резервы и атаковать высадившиеся войска. Гитлер и командующий фронтом, направленным против предполагаемого вторжения, Роммель стояли за то, чтобы не дать англо-американцам даже зацепиться на побережье, а без промедления сбросить их в море. Роммель формулировал задачу войск так: «Наивысшая линия прилива станет главным фронтом борьбы». К заключению о преимуществах позиционной войны генерал-танкист Роммель пришел на основании опыта Африки: без авиационной поддержки вести маневренную войну нельзя. Гитлер держался за жесткую оборону по иным причинам: окопная война 1914–1918 гг. оставила глубокий след в памяти фюрера. Понятно, что в конечном итоге возобладала точка зрения Гитлера. Рундштедт язвительно заметил позднее: «Единственная моя прерогатива в качестве главнокомандующего на Западе заключалась в смене караула перед воротами штаба». 69-летний фельдмаршал совершенно упускал из виду, что его соображения о значении резервов перечеркивала действительная обстановка. Их не было.
По ту сторону Ла-Манша обстановка была диаметрально противоположной. Узким местом оказалась не проблема людских и материальных ресурсов, а пропускная способность портов и, в меньшей степени, транспортные возможности, в том числе десантно-высадочные средства. Чтобы обеспечить хозяйственное и техническое обслуживание войск в районах сосредоточения перед посадкой на суда, англо-американцы, например, спокойно пошли на расформирование целой танковой дивизии. Южная часть Англии была буквально забита войсками и боевой техникой. Для переброски и высадки войск в английских портах было сосредоточено более 4 тыс. десантных кораблей, судов и барж, около 1300 торговых и вспомогательных судов, более 1200 военных кораблей, в том числе 7 линкоров и 23 крейсера. К началу вторжения в распоряжении англо-американцев было 1467 тяжелых бомбардировщиков, 1645 средних и легких бомбардировщиков, 5049 истребителей, 2316 транспортных самолетов. В первом эшелоне десанта предстояло высадить 185 тыс. человек и 19 тыс. боевых и транспортных машин.
По мнению англо-американских стратегов, воздушные бомбардировки Германии и оккупированных территории должны были значительно облегчить действия вооруженных сил США и Англии на континенте Европы. До первой половины 1943 г. бомбардировки Германии
осуществлялись только силами английских ВВС, американцы не сбросили ни одной бомбы. За 1943 г. вес бомб, сброшенных ВВС США, в восемь раз уступал весу бомб, сброшенных англичанами. Только с весны 1944 г. американские военно-воздушные силы стали сбрасывать больше бомб, чем английские. Налеты англо-американской авиации причинили большой ущерб мирному населению Германии и оккупированных областей, однако они имели ограниченное военное значение. Бомбардировки по «площадям» жилых кварталов с целью подрыва морального духа населения мало затрагивали военный потенциал гитлеровской Германии. Сопоставление данных о весе сброшенных бомб и производства важнейших видов вооружения гитлеровской Германией наглядно показывают это. Чтобы картина оказалась наиболее поучительной, берутся 1943 и 1944 гг., т. е. период интенсивного воздушного наступления англо-американцев на Германию._
| Годы | Сброшено бомб в тоннах | Производство | |
| самолётов | танков | ||
| 1943 | 206 200 | 25 527 | 5996 |
| 1944 | 1 201 500 | 39 807 | 8344 |
Командующий британской бомбардировочной авиацией маршал Гаррис отмечает: «Следует особенно подчеркнуть, что, кроме как в Эссене, мы никогда не делали объектом налета какой-нибудь определенный завод. Разрушенное предприятие в городе мы всегда рассматривали как дополнительную удачу. Главной нашей целью всегда оставался центр города. Все старые немецкие города наиболее густо застроены к центру, а окраины их всегда более или менее свободны от построек. Поэтому центральная часть городов особенно чувствительна к зажигательным бомбам. Целью наших бомбардировок было остановить военное производство. Мы надеялись достигнуть этого с таким же успехом путем косвенного воздействия, то есть разрушением жилых помещений и жизненно важных учреждений». В огне пожаров от фугасных бомб гибли сотни тысяч мирного населения. Только в центральной и западной частях Германии было убито минимум 500 тыс. человек, а 620 тыс. тяжело ранено. Женщин погибло на 40 % больше, чем мужчин, 20 % среди убитых составляли дети. Во время отдельных бомбардировок погибали десятки тысяч людей: в Гамбурге — до 40 тыс., в Касселе — 9 тыс. и т. д.
С весны 1944 г. в качестве прелюдии к вторжению начались действия военновоздушных сил США и Англии против объектов во Франции. Союзная авиация уделяла основное внимание разрушению железнодорожной сети. В результате к началу высадки индекс перевозок по французским железным дорогам снизился до 38 (за 100 принимается январь — февраль 1944 г.). Если учесть, что германские войска во Франции были в основном лишены транспорта, отправленного на советско-германский фронт, то это было внушительным достижением. Однако были ли оправданы чрезмерные жертвы среди французского населения и не было ли иных путей лишить подвижности гитлеровские дивизии? Французский комитет национального освобождения в меморандуме правительствам США и Англии 5 мая 1944 г. указал: «Во многих случаях создается впечатление, что потери и ущерб, которые влекут за собой воздушные бомбардировки для населения, не соответствуют достигнутым результатам военного характера». ФКНО предложил взять на себя проведение хотя бы части операций, использовав для этого силы сопротивления во Франции. Это и другие предложения комитета национального освобождения правительства США и Англии оставили без внимания. Черчилль ограничился лаконичным замечанием авиационным командующим: «Боюсь, что вы накапливаете громадный груз ненависти».
В целом союзное бомбардировочное наступление против Германии не оправдало возлагавшихся на него надежд. Растрата ресурсов была несоизмерима с достигнутыми результатами. В Соединенных Штатах 35–40 % военного производства шло на удовлетворение нужд авиации, в Англии — соответственно 40–50 %. По мере усиления германской противовоздушной обороны росли и потери: при налете на Швейнфурт 14 октября 1943 г. из 291 американской «летающей крепости» не вернулось 60, во время бомбардировки Нюрнберга в ночь с 30 на 31 марта 1944 г из 795 английских бомбардировщиков было потеряно 94. Экипаж «летающей крепости» состоял из 10 человек, английского бомбардировщика — из 7. Всего за войну англо-американская авиация потеряла более 140 тыс. человек летного состава. Бомбардировки Германии в той форме, в которой они проводились, свидетельствовали об узости мышления англо-американских стратегов. Английский военный писатель Д. Фуллер подчеркивает: «Вместо того чтобы сократить войну, они только затянули ее, ибо потребовали излишнего расхода сырья и рабочей силы».
К весне 1944 г. Соединенные Штаты находились в войне свыше двух с половиной лет. Предшествующее крещение огнем американской армии, однако, было лишь детской игрой по сравнению с тем, что вынесли на своих плечах Советские Вооруженные Силы. Один только пример. В апреле 1944 г. в Москву прибыла американская военная миссия, чтобы ознакомиться с выставкой трофейного немецкого вооружения в парке имени А. М. Горького. Выставка эта была давно изучена московскими мальчишками, но для американских специалистов она оказалась откровением. В официальной американской истории участия армии США в войне по этому поводу сказано следующее: «Собрание германской боевой техники на выставке в Москве было настолько обширным, что она заслуживала самого серьезного изучения. Многие образцы были совершенной новинкой для американских экспертов в то время. Возможно, самыми ценными оказались германские 88 миллиметровые и 75/55 миллиметровые противотанковые орудия, по одному такому орудию американцам разрешили отправить на родину». Эти орудия давным-давно перестали быть новинкой для советских воинов, которые захватывали их в бою. Вооруженные силы США получили их в качестве трофеев в апреле 1944 г. с выставки в Москве. И далее: «Ответственность за выставку нес русский генерал-майор, который имел большой штат специалистов, охотно разъяснявших американцам примечательные особенности трофейного вооружения. Американские эксперты сделали многочисленные снимки и отослали в США длинные доклады обо всем увиденном. В США было отослано также значительное количество образцов боевой техники».
Вторжение во Францию
Накануне вторжения, 6 июня 1944 г., тяжкие сомнения терзали как англо-американское командование, так и войска. Некоторые поговаривали даже о том, что потери в первом эшелоне достигнут 90 % личного состава. В штабе Эйзенхауэра иные пророчествовали: «Волны в Ла-Манше будут красными от крови американских и английских юношей, а пляжи покроют их трупы». В действительности высадка во Франции прошла с незначительными потерями. В первый день операции войска США, Англии и Канады потеряли около 2,5 тыс. убитыми. Союзная авиация сделала в этот день 10585 боевых самолетовылетов и 1730 вылетов транспортных самолетов. Ни одной машины из-за противодействия авиации противника потеряно не было, ибо сопротивление в воздухе отсутствовало. «В узком проливе Ла-Манш, — вспоминает генерал Брэдли, — мы не могли рассчитывать на то, чтобы проскользнуть незамеченными. В ясный день самолет, летящий на высоте 3000 метров над Гавром, может прекрасно наблюдать за Саутгемптоном. Радиолокационные станции врага были расположены вдоль всего французского побережья Ла-Манша, торпедные катера каждую ночь несли регулярную патрульную службу… Никогда за время войны в Европе Геринг не смог бы найти таких соблазнительных целей для бомбардировки». Цели были, но у гитлеровцев не было самолетов, — они находились на советско-германском фронте.
Для вторжения во Францию была избрана Нормандия, где на протяжении около 80 км побережья Сенекой бухты (от залива Вей до устья реки Орн) происходила высадка с моря. Нормандскую десантную операцию открыли три воздушнодесантные дивизии союзников, выброска которых началась в тылу «Атлантического вала» в 0.15 6 июня 1944 г. С рассветом к побережью Нормандии подошел союзный флот. После массированной бомбардировки с воздуха и артиллерийского обстрела орудиями главных калибров флота американские, английские и канадские солдаты устремились к побережью. В боевых порядках войск, перебрасываемых специальными плоскодонными десантными судами, находились танки, оборудованные для передвижения по морю. В общей сложности 6 июля высадились основные силы пяти пехотных и трех воздушнодесантньпх дивизий, несколько танковых полков и бригад, а также отряды специального назначения — диверсионно-десантные британские «Коммандос» и американские «Рейнджере». К 12 июня на плацдарме, имевшем протяженность 80 км по фронту и 13–18 км в глубину, уже было 16 союзных пехотных и 3 танковых дивизии. Англо-американские войска закрепились на побережье, по дну Ла-Манша были проложены бензопроводы, срочно сооружались порты. Происходило быстрое наращивание сил. Ближайшей задачей американских войск был захват полуострова Котантен с Шербуром, британских — овладение городом Кан.
Гитлеровские войска, расположенные на побережье Нормандии, оказали в общем слабое сопротивление, хотя на отдельных участках, особенно в американском районе высадки, вспыхнули ожесточенные схватки. Однако в Берлине не сделали своевременных выводов, даже когда стало ясно, что в Нормандии англо-американцы высаживаются крупными силами. Переоценив количество войск, находившихся на Британских островах, почти вдвое, гитлеровское руководство по-прежнему ожидало главной высадки на побережье Па-де-Кале. 17 июня Рундштедт и Роммель предложили Гитлеру искать «политическое решение», обратившись к западным державам. Гитлер резко оборвал командующих, настаивая на энергичных контратаках. Но сил для этого не было, — в результате начавшегося 23 июня 1944 г. наступления советских армий германский фронт на Востоке оказался на грани полного крушения.
Это наступление было обещано Советским правительством на Тегеранской конференции. Правительства США и Англии придавали ему первостепенное значение. Американский историк Г. Файс пишет: англо-американское командование «рассчитывало на него при планировании вторжения, полагалось на него, когда пришел срок и надо было принять окончательное решение. И, забегая вперед, следует отметить: когда обещание было выполнено и советские армии начали свое наступление в соответствии с общим планом, командование войск западных союзников не только высоко оценило это, но и находилось под глубоким впечатлением событий», развернувшихся на советско-германском фронте. Последствия советского наступления уже в начале июля далеко вышли за пределы советско-германского фронта. Бывший гитлеровский генерал Гудериан отмечал: «На Восточном фронте развивались события, непосредственно приближавшие чудовищную катастрофу… На главных направлениях (Варшава и Рига) наступление, казалось, будет продолжаться безостановочно… Мы понесли громадные потери… Все наличные силы были брошены на разваливавшийся фронт». Поставив гитлеровскую армию перед лицом катастрофы, советские армии дали возможность англо-американцам планомерно готовиться к расширению операций во Франции. Даже
При рассмотрении таблицы на стр. 197 необходимо помнить, что в ней значатся действовавшие германские соединения, разбитые дивизии и бригады не учитываются. За полгода после вторжения во Францию на советско-германский фронт было переброшено 59
дивизий и 13 бригад, а убыло всего 12 дивизий и 5 бригад. За это время на советско-германском фронте было полностью разгромлено 108 дивизий врага, 128 дивизиям нанесены тяжкие потери. Англо-американцы разбили около 60 дивизий противника. Летнее наступление советских армий в 1944 г. далеко превосходило масштабы операций, одновременно развивавшихся во Франции. Второй фронт был таковым не только по названию, но и по существу.
Союзники постепенно начали расширять плацдарм в Нормандии. К концу июня американские войска овладели полуостровом Котантен и Шербуром, ставшим основным портом снабжения. Английские войска, после месячных упорных боев, к двадцатым числам июля заняли город Кан. Французская земля горела под ногами оккупантов, внутренние силы Сопротивления, в первых рядах которых шли коммунисты, вступали в бой, освобождая города и целые провинции. «Наш штаб подсчитал, — писал Эйзенхауэр, — что порою французские силы Сопротивления достигали 15 дивизий и оказывали нам огромную помощь в продвижении по французской территории». 29 июня в штабе германского главнокомандующего на Западе Рундштедта раздался телефонный звонок из Берлина. Кейтель панически спрашивал: «Что же нам делать? Что же нам делать?» Рундштедт ответил: «Что вам делать? Заключить мир, идиоты. Что же еще вы можете сделать!» Через 24 часа Рундштедт был отстранен от командования, вместо него был назначен фельдмаршал Клюге. Этот гитлеровский вояка руководил германским наступлением под Курском летом 1943 г., а после его провала считался в Берлине апостолом «победоносной обороны».
| Дата | Общееколичествосухопутныхвойск | На советско-германскомфронте | В | Другиефронты | В % ковсемвойскам | Оккупированн ые территории ( | В % ковсемвойскам | ||||
| дивизии | бригады | дивизии | бригады | дивизии | бригады | дивизии | бригады | ||||
| 22.6.41 | 214 | 7 | 152 | 2 | 69,6 | 2 | - | 0,9 | 60 | 5 | 29,5 |
| 1.1.42 | 222 | 11 | 156 | 7 | 70,0 | 3 | - | 1,3 | 63 | 4 | 28,7 |
| 1.7.42 | 239 | 5 | 182 | 4 | 76,3 | 3 | - | 1,2 | 54 | 1 | 22,5 |
| 1.1.43 | 293 | 5 | 207 | 4 | 70,8 | 6 | - | 2,0 | 80 | 1 | 31,1 |
| 1.7.43 | 294 | 5 | 195 | 2 | 66,0 | 8 | - | 2,7 | 91 | 3 | 31,3 |
| 1.1.44 | 315 | 10 | 198 | 6 | 62,7 | 19 | 1 | 6,2 | 98 | 3 | 31,1 |
| 1.7.44 | 333 | 8 | 172 | 5 | 51,8 | 98 | - | 28,8 | 63 | 3 | 19,5 |
| 1.1.45 | 288 | 25 | 269 | 20 | 60,6 | 105 | 4 | 34,9 | 14 | 1 | 4,5 |
Заговор в Германии 20 июля 1944 г.
Осознание неминуемого поражения Германии подтолкнуло к активным действиям группу заговорщиков против Гитлера, которая сложилась в правящих кругах Германии. «Буржуазные круги, — отмечает В. Ульбрихт, — привели Гитлера к власти и поддерживали политику германо-фашистского империализма до тех пор, пока ему сопутствовали военные успехи. Но теперь, накануне катастрофы, они пытались спрыгнуть с поезда, мчащегося к пропасти, в надежде сохранить основы господства монополистического капитала». Заговор империалистической верхушки Германии в основе своей носил антинародный характер. Все свои надежды на будущее заговорщики связывали с тем, что, устранив Гитлера, им удастся договориться с США и Англией в антисоветских целях.
Контакты между разведками США и Англии к лету 1944 г. значительно окрепли. Филиал американской разведки в Швейцарии, работавший под руководством А. Даллеса, связался с группой Бека-Герделера. В апреле 1944 г. Даллес сообщает в Вашингтон: «Война приближается к кульминационному пункту. Группа Герде-лера-Бека активизировалась. Она стремится устранить Гитлера, заключить сепаратный мир с США и Англией и продолжить войну на Востоке». В начале мая Даллес сообщает правительству США сущность переданного ему плана заговорщиков: «Антигитлеровские генералы откроют дверь перед английскими и американскими войсками для оккупации Германии, в то время как против России они будут удерживать все фронты».
Среди заговорщиков выделилось левое крыло, возглавлявшееся полковником Штауфенбергом. Он был искалечен на фронте и после выздоровления назначен начальником штаба армии резерва. Штауфенберг и его немногочисленные сторонники придерживались патриотических убеждений, они стояли за развитие Германии по демократическому пути и желали прекращения военных действий на всех фронтах. Представители Штауфенберга попытались установить контакт с германскими коммунистами-подпольщиками, но неудачно — гестапо удалось арестовать коммунистов, посланных для налаживания связей. Штауфенберг взял на себя самую трудную часть заговора — покушение на Гитлера. Он хотел застрелить Гитлера, но от этого намерения пришлось отказаться — у Штауфенберга была потеряна одна рука, а другая искалечена. Было решено организовать взрыв. Дальнейший план действия предусматривал, что по получении в Берлине известий о смерти Гитлера там будет произведен государственный переворот. Главой правительства был намечен Бек.
20 июля в ставке Гитлера в Растенбурге в Восточной Пруссии происходило совещание. День был жаркий и собрались не в бетонированном подземном бункере, как обычно, а в легком бараке, окна которого были открыты настежь. На совещание прибыл Штауфенберг. После краткого доклада он попросил разрешения выйти, сославшись на срочный телефонный разговор. Штауфенберг оставил у стола совещания портфель, шепнув генералу, стоявшему рядом: «Присмотрите за ним. Там секретные документы». Через несколько минут в комнате раздался сильный взрыв, — сработала бомба, спрятанная в портфеле. Трое присутствовавших были убиты, но Гитлер отделался ушибами и контузией. Бомба, рассчитанная на замкнутое помещение подземного бункера, оказалась малоэффективной в открытом бараке. Штауфенберг слышал взрыв и, решив, что покушение удалось, немедленно вылетел в Берлин, где заверил в этом заговорщиков. Они явились к командующему армией резерва Фромму, потребовав, чтобы он отдал; условный сигнал «Валькирия», по которому должен был начаться путч Однако Фромм, обещавший поддержку заговорщикам, заколебался. Он связался по телефону со ставкой Гитлера и узнал, что Гитлер жив. Тогда заговорщики наложили на Фромма домашний арест и сами дали сигнал «Валькирия». Только в Париже генерал Штюльпнагель арестовал эсэсовцев, все остальные командующие, даже посвященные в заговор, не пошевелили пальцем.
В Берлине участники заговора, узнав о том, что Гитлер уцелел, трусливо притихли и попытались скрыться. Командир охранного батальона Ремер, который должен был занять
имперскую канцелярию, вместо этого окружил военное министерство и арестовал всех попавших под руку заговорщиков Фромм, освобожденный из-под ареста, поторопился замести следы: по его приказу Штауфенберг и несколько других участников заговора вечером 20 июля были расстреляны во дворе военного министерства. Беку вручили револьвер, предложив покончить самоубийством, однако он только ранил себя Тогда Фромм собственноручно добил его. Впрочем, самому Фромму спастись не удалось: через несколько недель он был казнен по приказу Гитлера. Гиммлер, знавший о подготовке заговора, не принял мер по пре сечению его, ограничившись тем, что избегал быть вместе с фюрером. Но как только стало известно о неудаче покушения, гестапо проявило необыкновенное рвение По Германии прокатилась волна арестов. Роммелю, находившемуся на излечении, Гитлер предложил выбор: либо суд, либо самоубийство. Роммель предпочел последнее.
Арестованный Штюльпнагель принял яд, но неудачно — он ослеп. Вскоре его казнили. В сентябре был схвачен Герделер, который вел себя на следствии крайне труслино, выдав многих единомышленников. Это не помогло ему, он был также казнен. В общей сложности после 20 июля в Германии было казнено 4980 человек, не менее 10 тысяч заключено в концлагерь. Однако несколько генералов, участников заговора, были пощажены Гитлером, поскольку они выдали своих единомышленников. Среди них были Шпейдель и Хойзингер. Ныне оба занимают видные посты в бундесвере и системе НАТО.
После 20 июля подозрительность Гитлера не знала пределов 45 августа фельдмаршал Клюге на несколько часов потерял связь со штабом, попав под обстрел союзных истребителей. Явившись к вечеру в штаб, он рас сказал, что машина с радиоустановкой была разбита, а сам фельдмаршал провел большую часть дня в канаве, укрываясь от огня Из этого факта Гитлер сделал далеко идущие выводы, заявив Кейтелю и другим командующим: «Фельдмаршал Клюге собирался капитулировать вместе со всей армией на Западе, а сам перейти к неприятелю… План не удался из-за налета истребителей-бомбардировщиков противника». Клюге был смещен и отозван в Германию. 18 августа он покончил с собой, оставив письмо Гитлеру. В письме Клюге заклинал фюрера пойти на мировую с США и Англией прежде всего, чтобы избежать установления «большевизма» в Германии. Гитлер, получив письмо Клюге, заявил: «Время еще не созрело для политического решения… Я не упущу такой возможности, но в период тяжких военных поражений было бы наивно и по-детски надеяться, что наступил политически выгодный момент для действий… Придет время, когда напряжение в отношениях между союзниками усилится, и несмотря ни на что произойдет разрыв… Я собираюсь продолжить борьбу, пока не возникнет возможность мира на приемлемых условиях» Ожидание обострения противоречий между тремя великими державами отныне вдохновляло гитлеровское руководство на продолжение войны, приносившей огромные жертвы и страдания прежде всего германскому народу. Провал верхушечного заговора 20 июля выбил почву из-под ног тех англо-американских политиков, кто рассчитывал на бескровное занятие вооруженными силами США и Англии всей Германии. Надежды на внутренний крах Германии не оправдались. Путь к победе по-прежнему лежал через поля сражений. А это в свою очередь требовало сохранения и упрочения отношений с Советским Союзом. Антигитлеровская коалиция крепла в результате самого развития событий: без СССР победа над гитлеровской Германией была бы невозможна. В то же время в Вашингтоне и Лондоне отчетливо понимали, что Советский Союз может разгромить Германию собственными силами.
Кризис фашистского блока
К лету 1944 г. правящие круги стран-сателлитов не могли не видеть безнадежности своего положения, но они стремились выйти из войны так, чтобы не допустить освобождения государств Восточной Европы советскими армиями. В этих целях с 1943 г., сразу же после
Сталинграда, антинародные правительства сателлитов Германии завязывают связи с Вашингтоном и Лондоном.
Хорти в Венгрии и Антонеску в Румынии, болгарский царь Борис и Рюти в Финляндии — все они через тайных эмиссаров старались заверить правящие круги США и Англии, что смысл участия стран-сателлитов в войне на стороне Германии заключался в создании «барьера» против СССР в Восточной Европе. Реакционная печать в этих странах начиная с 1943 г. открыто пишет, что они могут стать «антисоветскими часовыми». Глава тогдашнего венгерского правительства Каллаи, например, позднее рассказывал о цели тайных переговоров Венгрии с США и Англией: «Мы полагали, что, хотя англо-американцы были далеки от Центральной Европы, их политика дойдет до нас. Мы считали, что войска США и Англии придут к нам раньше русских и эти державы определят будущее Центральной и ЮгоВосточной Европы». По словам бывшего румынского посланника в Турции Крет-циану, в Бухаресте были убеждены, что «западные союзники больше заинтересованы в предупреждении советского вторжения в Европу, чем в уничтожении гитлеровского режима». Аналогичными сображения-ми руководствовались правители Болгарии и Финляндии.
В конце лета 1944 г., после успешных наступательных операций советских войск, запросила мира Финляндия. Советское правительство согласилось вступить в переговоры на условиях, что Финляндия разрывает отношения с Германией и в течение двух недель со дня принятия этого предложения (во всяком случае не позднее 15 сентября) германские войска должны быть выведены из страны. 4 сентября правительство Финляндии приняло условия перемирия, и 19 сентября в Москве оно было подписано представителями СССР и Англии от имени всех государств Объединенных Наций, находившихся в войне с Финляндией. По условиям перемирия финские войска отводились за линию границы, установленную договором 12 марта 1940 г. Финляндия обязывалась вернуть СССР область Печенга, предоставляла СССР в аренду базу в районе Порккала-Удд.(
20 августа 1944 г. открылось советское стратегическое наступление на юго-востоке Европы. За одну неделю — до 27 августа — основные силы германской группы армий «Южная Украина» были разгромлены, советские войска начали освобождать территорию Румынии и оказали братскую помощь румынским патриотам, поднявшимся против антинародного режима Антонеску. В Румынии уже в мае 1944 г. сложился единый рабочий фронт коммунистической и социал-демократической партий. 23 августа фашистские правители были арестованы в Бухаресте, что явилось сигналом для восстания. Между тем как Антонеску, так и буржуазная оппозиция вынашивали планы подписать перемирие с Англией и США при условии немедленного прибытия в страну англоамериканских войск, в первую очередь воздушнодесант-ных. 24 августа Румыния заявила о выходе из войны на стороне Германии, а 25 августа объявила ей войну. 12 сентября в Москве представителями СССР, Англии и США было подписано соглашение о перемирии с Румынией. Румыния, выступив на стороне Объединенных Наций, вела активные боевые действия против врага. Вслед за дивизией «Тудор Владимиреску», сформированной в СССР из румынских добровольцев, на фронт выступили другие румынские части. В общей сложности вместе с советскими войсками на заключительном этапе войны сражалось до 29 румынских дивизий.
Ряд условий, обеспечивших демократический характер соглашения о перемирии с Румынией (запрещение фашистских организаций, наказание военных преступников, положения, предусматривавшие демократизацию общественной и политической жизни в стране), был внесен по настоянию СССР. США и Англия были вынуждены согласиться с ними. Подоплека этого видна из переписки Черчилля и Рузвельта. 11 июня Черчилль писал, настаивая, чтобы США согласились с решающей ролью СССР в заключении перемирия с Румынией: «Было бы хорошо следовать советской инициативе, тем более, что ни вы, ни мы не имеем там никаких войск… Кроме того, я полагаю, что их условия… весьма разумны и даже великодушны». Блистательные военные успехи советских войск обеспечили согласованные решения трех великих держав.
Преступная политика болгарских правителей давно образовала пропасть между ними и народом. Еще в 1942 г. в Болгарии возник Отечественный фронт, объединивший прогрессивные силы народа в борьбе против германского фашизма и болгарской реакции. Ведущую роль в Отечественном фронте играли коммунисты. К середине 1944 г. в партизанских отрядах было до 30 тыс. вооруженных бойцов, а всего в движении Сопротивления принимало участие около 200 тыс. человек. Стремясь сохранить свои позиции, правящие круги Болгарии вступили в переговоры с Англией и США, добиваясь ввода англо-американских войск в страну. Они хотели подписать сепаратный мир с Англией и США. В Каире, куда прибыли болгарские представители, англичане заверили их, что оккупация Болгарии начнется в самое ближайшее время, сначала силами греко-турецких войск, за которыми последуют англо-американцы. В этот критический момент Советский Союз прищел на помощь болгарскому народу.
5 сентября СССР объявил войну царскому правительству, 8 сентября советские войска вступили на территорию Болгарии. В ночь на 9 сентября в стране вспыхнуло всенародное восстание. Было создано правительство Отечественного фронта. Болгарский народ восторженно встретил своих освободителей, в «войне» между СССР и Болгарией не было ни одного убитого Болгария объявила войну гитлеровской Германии, в боевых действиях приняло участие до 12 болгарских диви зий. Подъем революционного движения в стране, дружественные отношения, установившиеся между СССР и Болгарией, вызвали бешеную злобу англо-американских политиков. Советское правительство во время разработки условий перемирия с Болгарией дало отпор попыткам Англии и США навязать болгарскому народу кабальные требования. Соглашение о перемирии с Болгарией, подписанное в Москве 28 октября 1944 г., оградило суверенитет страны от происков англо-американской реакции.
В начале октября 1944 г. началось наступление советских войск в направлении г. Дебрецен. С тяжелыми боями советские солдаты преодолели Главный Карпатский хребет и вступили в Трансильванию. Правящая клика Венгрии лихорадочно искала выхода из положения. К этому времени гитлеровцы, не доверявшие своему последнему сателлиту, сосредоточили на территории Венгрии крупные силы. 22 сентября 1944 г. хортисты направили в Неаполь своего представителя, который пытался добиться заключения перемирия с США и Англией. В середине октября собрался коронный совет, на котором было принято решение обратиться с просьбой о перемирии к трем великим державам. Участники совещания считали: «Если мы заключим перемирие теперь, можно надеяться, что одновременно с русскими или сразу же после их вступления в Будапешт прибудут английские и американские уполномоченные». 15 октября венгерское радио передало соответствующую просьбу Хорти. Гитлеровцы немедленно разогнали правительство Хорти и поставили у власти венгерского фашиста Сала-ши, объявленного «фюрером венгерской нации». Новое правительство обязалось продолжить войну на стороне Германии.
В декабре 1944 г. на освобожденной советскими войсками венгерской территории в городе Дебрецен собралось временное Национальное собрание. Оно образовало временное правительство, которое заявило о разрыве с Германией и 28 декабря объявило ей войну. 26 января 1945 г, в Москве представители СССР, США и Англии подписали перемирие с Венгрией.
Стратегическое наступление Советских Вооруженных Сил осенью 1944 г. имело не только огромное военное, но и политическое значение: под ударами советского оружия окончательно распался блок европейских держав «оси». Румыния, Венгрия и Болгария объявили войну гитлеровской Германии. Народы этих стран благодаря братской помощи СССР освободились от фашизма и получили возможность строить свою жизнь на демократических началах. Не менее важным было и то, что Советские Вооруженные Силы предотвратили англо-американскую оккупацию. Советские солдаты изгнали фашистских погромщиков и преградили путь новым претендентам на господство в странах Восточной и Юго-Восточной Европы.
Провал попыток США и Англии воскресить «санитарный кордон»
Чем ближе была победа, тем больше внимание правительства Англии и США уделяли Восточной и Юго-Восточной Европе. Если в отношении бывших сателлитов Германии они практически ничего не могли сделать, ибо эти страны потерпели поражение и были заняты советскими войсками, то по-иному складывалась обстановка в государствах, оккупированных гитлеровцами, но являвшихся членами Объединенных Наций. В Лондоне обосновались эмигрантские польское, чехословацкое, югославское, греческое и другие правительства. Фактически эти правительства утратили связи со своими народами. Во всех странах, оккупированных державами «оси», развернулось мощное движение Сопротивления, выдвинувшее собственных руководителей. Политическую обстановку в этих странах, как правило, определяли не инструкции эмигрантов, а развитие освободительной борьбы.
Правящие круги Англии и США, поддерживая эмигрантские правительства, пытались вернуть их на родину, игнорируя огромные сдвиги, происходившие в странах Восточной и Юго-Восточной Европы. Англо-американская реакция надеялась таким образом восстановить «санитарный кордон» вдоль западных границ Советского Союза. Советское правительство считало, что при решении политического будущего соответствующих стран необходимо учитывать прежде всего волю их народов. В передовой статье «Известий» еще 18 ноября 1943 г. указывалось: «Эмигрантские правительства оккупированных немцами малых стран, как недостаточно крепко связанные со своими народами, не смогут обеспечить в полной мере выражение действительной воли своих народов». Это, однако, не означало, что СССР не считался с точкой зрения эмигрантских правительств. Напротив, когда они стояли на почве фактов, сотрудничество было неизменно плодотворным. Так, вопреки противодействию Англии и США, 12 декабря 1943 г. был подписан советско-чехословацкий договор, а 8 мая 1944 г. — советско-чехословацкое соглашение, регулировавшее вопросы, связанные с вступлением советских войск на территорию Чехословакии. По этому соглашению предусматривалось восстановление гражданской администрации в освобожденных районах Чехословакии, как только они перестанут быть зоной непосредственных военных действий. Это соглашение выгодно отличалось от аналогичных документов, которые США и Англия подписывали со странами Западной Европы. Там момент перехода власти местным органам отодвигался на неопределенный срок.
В соглашениях США и Англии с эмигрантскими правительствами Бельгии и Голландии, например, оговаривалось требование о реставрации монархической власти, очень широко толковалась юрисдикция союзного командования. С Францией США и Англия так и не смогли подписать соглашения, ибо ФКНО находил предлагавшиеся условия несовместимыми с честью французской нации. Де Голль пишет об обращении Эйзенхауэра, оглашенном в день вторжения: «Он предлагал французам «выполнять все его приказы». Он уже решил, что «все должны остаться на местах и выполнять свои обязанности — впредь до особого распоряжения» и что, как только Франция будет освобождена, «французы сами изберут своих представителей в свое правительство». Короче говоря, он делал вид, будто на нем лежит ответственность за нашу страну, между тем как для нее он был всего лишь генералом союзной армии, умелым войсковым командиром, не имеющим, однако, никакого права управлять ею, да к тому же он оказался бы в крайне затруднительном положении, если бы ему действительно пришлось делать это». Не случайно представитель ФКНО в СССР во время беседы в НКИД говорил: «Чехословацкое правительство оказывается в более благоприятном положении, чем другие, в том числе и Франция, так как Чехословакия будет освобождена Красной Армией и поэтому, несомненно, гражданское управление будет организовано на более демократической основе». Он «выразил надежду, что пример Чехословакии окажет положительное влияние на принятие окончательного решения союзниками по вопросу администрации Франции».
На протяжении всей второй мировой войны эмигрантское польское правительство, поощряемое англоамериканской реакцией, занимало в отношении Советского Союза вызывающую позицию. Оно отстаивало абсурдное требование восстановления восточной границы Польши по Рижскому договору, т. е. претендовало на Западную Украину и Западную Белоруссию. Польская эмигрантская печать вела разнузданную антисоветскую кампанию, а весной 1943 г. польское эмигрантское правительство поддержало гитлеровскую фальшивку — так называемое «Катынское дело». 25 апреля 1943 г. СССР разорвал дипломатические отношения с польским правительством в Лондоне. Здоровые силы польского народа начали сплачиваться вокруг Союза польских патриотов, возникшего в СССР под руководством коммунистов. 20 мая 1943 г. Советское правительство удовлетворило просьбу Союза о формировании польской дивизии имени Тадеуша Костюшко. Дивизия вступила в бой в октябре 1943 г., а к лету 1944 г. уже существовала 1-я польская армия, имевшая 107 тыс. человек. 1 января 1944 г. в подполье в Варшаве по инициативе Польской рабочей партии была создана Крайова Рада Народова (Национальный Совет Польши). Когда летом 1944 г. советские армии начали освобождение Польши, Крайова Рада Народова созвала в Хельме Польский Комитет Национального освобождения. 26 июня между СССР и ПКНО было подписано соглашение в связи с вступлением советских войск на территорию Польши. В заявлении Советского правительства от 26 июня указывалось, что советские армии вступают на польскую землю, преисполненные одной решимостью — «разгромить вражеские германские армии и помочь польскому народу в деле его освобождения от ига немецких захватчиков и восстановления независимой, сильной и демократической Польши».
Эмигрантское польское правительство с каждым днем теряло своих и без того немногочисленных сторонников в Польше. Тогда оно дало преступное указание своей агентуре в Польше — Армии Крайовой вести борьбу, в том числе террористическую, против советских войск. Тем самым эмигрантское правительство изолировало себя от подавляющей части польского народа, боровшегося за возрождение Польши. В конце июня 1944 г. советские армии завершили Белорусскую операцию и вышли к Висле. Они с боями прошли свыше 600 км, оторвались от своих тылов. Необходима была оперативная пауза, чтобы подготовить новый удар. В этот момент польская реакция, видевшая, что Польша будет освобождена без вмешательства эмигрантского лондонского правительства, пошла на безумную авантюру — операцию «Буря». 1 августа 1944 г. в Варшаве было организовано восстание с целью захватить столицу и объявить о создании там «правительства». Провокаторы уверяли население города, что восстание согласовано с советским командованием. Жители Варшавы поверили и поддержали восстание. В действительности командование Советской Армии ничего не знало о нем, а само восстание не было подготовлено в военном отношении.
В Варшаве развернулась трагическая борьба обманутых, плохо вооруженных людей против превосходивших сил врага. Советское командование сделало все возможное, чтобы оказать помощь героическим бойцам Варшавы. Однако гитлеровцы создали мощную оборону. а руководители Армии Крайовой палец о палец не ударили, чтобы установить взаимодействие с советскими войсками. Даже когда соединения 1-й польской армии форсировали Вислу и пытались пробиться на соединение с восставшими, Армия Крайова занималась саботажем. В результате провокационной затеи польской реакции Варшава была разрушена гитлеровцами, в борьбе погибло 200 тыс. жителей города. 2 октября 1944 г. командование Армии Крайовой, не желая пойти на соединение с советскими войсками, капитулировало перед гитлеровцами, выдав на верную смерть уцелевших участников восстания.
Не имея возможности противодействовать советским армиям, продвигавшимся в Восточной и Юго-Восточной Европе (а к этому времени различные планы операций на Балканах рухнули), английское правительство попыталось склонить СССР к политическому соглашению о «сферах влияния» на Балканском полуострове. Черчилль считал, что для этого необходим немедленный созыв совещания глав правительств трех великих держав. Рузвельт, занятый избирательной кампанией, не мог выехать из США. Тогда Черчилль язвительно заметил американцам: «Продвигающиеся русские армии не станут ждать, пока будут получены результаты голосования из Мичигана, Южной Дакоты и Орегона». 9 октября он прибыл в Москву. В беседе с И. В. Сталиным, гласит советская запись, он заявил, что «подготовил довольно грязный и грубый документ, на котором показано распределение влияния Советского Союза и Великобритании в Румынии, Греции, Югославии, Болгарии». Советское правительство отвергло предложение Черчилля, не получили развития и его предложения о расчленении Германии после войны. Обсуждение польского вопроса в Москве имело положительное значение: английское правительство согласилось с советской точкой зрения о том, что восточная граница Польши должна проходить по «линии Керзона». Одновременно стороны договорились о реорганизации польского правительства в Лондоне. Черчилль в данном случае был более гибок, чем правительство США. Последнее так и не дало согласия на «линию Керзона». Британский премьер счел возможным согласиться с СССР в этом вопросе, ибо в противном случае, поняли британские политики, события в Польше будут развиваться своим чередом, а эмигрантское польское правительство останется за бортом. Черчилль считал необходимым любой ценой ввести деятелей из эмиграции в состав польского правительства.
Советское наступление на Балканском полуострове, принесшее свободу Румынии и Болгарии, и начало освобождение Югославии, поставило под угрозу германскую группировку в Греции и на островах Додеканесского архипелага. Гитлеровские войска отошли из Греции. Страна была освобождена. Тогда в ночь с 3 на 4 октября английские войска высадились в Греции, чтобы силой навязать неугодный греческому народу монархический режим. Через несколько дней в Греции вспыхнула гражданская война, в которой сторону реакции взяли англичане. Начались ожесточенные бои, английские войска вели боевые действия против Греческой национально-освободительной армии ЭЛАС, созданной прогрессивными силами под руководством коммунистов.
Директивы Черчилля английским командующим в Греции носили категорический характер. 5 декабря он пишет: «Не колеблясь, открывайте огонь по любому вооруженному мужчине в Афинах, который не будет подчиняться английским властям или греческим властям, с которыми мы сотрудничаем… Действуйте без колебаний, как если бы вы находились в побежденном городе, охваченном местным восстанием». Английское вмешательство во внутренние дела Греции вызвало бурю протестов во всем мире, против него подняла голос и общественность в Англии. Но английское правительство шло напролом. Английская политика в Греции получила поддержку империалистов США, но в Вашингтоне настаивали, чтобы США, ввиду бурного негодования общественности, публично не ассоциировались с Англией. Как подчеркнул Рузвельт в послании Черчиллю 13 декабря: «Никто не поймет лучше, чем вы, что я лично и как глава государства должен считаться с настроениями общественности. По этим причинам наше правительство не могло выступать вместе с вами в нынешних событиях в Греции… Искренне буду поддерживать вас в любом решении, при котором будут приниматься во внимание упомянутые мною выше факторы». Английская интервенция в Греции потребовала привлечения значительных сил: сначала в Лондоне считали, что потребуется 10 тыс. человек, но в декабре 1944 г. в Греции уже было 60 тыс. английских солдат и 18 тыс. подготовлены к отправке в качестве подкреплений. Английские войска высадились в Греции в октябре 1944 г. под предлогом борьбы с гитлеровцами (которых уже не было и в помине), но подлинная цель британского правительства видна из того, что Англия держала своих солдат в стране до октября 1949 г., т. е. в течение 5 лет!
Попытки английского правительства направить свои войска в другие страны Балканского полуострова — Югославию и Албанию — успеха не имели. Народы Югославии, в течение многих лет героически боровшиеся за свою национальную независимость, понимали, что освобождение идет с Востока. Когда английское командование на Средиземном море осенью 1944 г. предложило свою «помощь» для борьбы с гитлеровцами путем высадки десантов на побережье Югославии, оно получило отказ. Пример Греции был поучителен, а упорное желание Лондона навязать Югославии деятелей королевского югославского правительства недвусмысленно раскрывало неприглядные цели английских политиков. Тем временем 28 сентября развернулось советское наступление в Югославии. Совместно с советскими войсками сражались бойцы Народно-освободительной армии Югославии, которая, кроме того, получила значительную материальную помощь от
возможность частям Народно-освободительной армии Югославии, поддержав их танками и артиллерией, первыми войти в Белград». В боевом содружестве советских армий и НОАЮ страна была освобождена. В начале ноября албанские патриоты перешли в наступление с целью освобождения столицы страны Тираны. 29 ноября 1944 г. Тирана стала свободной. Так победы Советских Вооруженных Сил принесли свободу народам Балканского полуострова. Англо-американские планы возрождения «санитарного кордона» рухнули.
От Нормандии до границ Германии
После высадки в Нормандии американское и английское командование почти два месяца было занято наращиванием сил, не предпринимая решительных действий против врага. К двадцатым числам июля все еще небольшой по размерам плацдарм был до отказа забит войсками и боевой техникой. Американцы высадили 903 тыс. человек, доставили 177 тыс. боевых и транспортных машин и 858 тыс. тонн грузов, англичане соответственно — 663 тыс. человек, 156 тыс. боевых и транспортных машин и 744 тыс. тонн грузов. Всего в составе англо-американских армий в Нормандии насчитывалось 39 дивизий. Против них держали фронт германские части, эквивалентные 16 дивизиям. По количеству дивизий у западных союзников превосходство над немцами было 2,5: 1, по танкам и самоходным орудиям — 4,2:1, по авиации 13: 1. Имея такое превосходство в силах, 25 июля англо-американцы перешли в наступление. В определенной степени союзников подстегивала усиливавшаяся бомбардировка Лондона и Южной Англии самолетами-снарядами «ФАУ-1», вслед за которыми гитлеровцы вскоре начали применять «ФАУ-2».(Это
Наступление открыли части американской 1-й армии в районе Сен-Ло, т. е. в западной части плацдарма. На английские войска, занимавшие его восточную часть, была возложена задача сковать неприятеля, чтобы облегчить прорыв. Как обычно, американцы попытались проложить дорогу войскам массированным ударом с воздуха — свыше двух с половиной тысяч бомбардировщиков перед атакой бомбили участок 2,5 тыс. на 6 тыс. метров. И как обычно, потери понесли не только германские войска, но и союзные солдаты. На этот раз в числе убитых оказался американский генерал-лейтенант, командующий 1-й группой армий США. Прорыв у Сен-Ло был осуществлен без особых трудностей, быстрота продвижения оказалось столь значительной, что американское командование отказалось от первоначального плана, предусматривавшего использование всех сил для овладения полуостровом Бретань. Для занятия Бретани было выделено меньшее количество войск, которые, имея поддержку свыше 45 тыс. французских партизан, легко справились с задачей. Главные силы американцев были повернуты на Восток и к 6 августа заняли город Лаваль. Началось и медленное продвижение английских и канадских войск в районе Кана. В результате группировка гитлеровцев в Нормандии оказалась под угрозой с обоих флангов и тыла.
Тогда Гитлер приказал нанести удар из района Мор-тен на Авранш. В случае успеха этого плана американские войска оказались бы вновь запертыми на полуострове Котантен, а части, уже вырвавшиеся на оперативный простор, — отрезанными от своих портов снабжения в Нормандии. Однако при существовавшем соотношении сил германское наступление, начавшееся 7 августа, было чистым безумием и в ближайшие дни резко ухудшило положение гитлеровцев. Продвижение слабых германских дивизий через два дня было остановлено, для этого оказалось достаточным авиации. А тем временем англо-американское командование решило в свою очередь окружить германские войска в Нормандии, замкнув кольцо у Фалеза. Этот смелый маневр мог бы привести к полному разгрому гитлеровцев в Западной Франции, если бы он проводился умело и с достаточной быстротой. 10 августа союзники начали наступление с целью закрыть «фалезский мешок», но на это ушла неделя, в течение которой основные силы германской группировки сумели выскользнуть через его горловину.
Развивая наступление, союзные войска устремились к Парижу, а в столице Франции уже вспыхнуло народное восстание. Немецкий гарнизон был блокирован. Против оккупантов бок о бок сражались все организации французского Сопротивления, в первых рядах восставших шли коммунисты. Это вызвало острую тревогу среди сторонников де Голля, воинские части которых продвигались совместно с американцами и англичанами. Как признавал впоследствии сам де Голль, он опасался, что коммунисты будут «во главе восстания наподобие своеобразной Коммуны, которая провозгласит республику, восстановит порядок, возродит правосудие и, в довершение всего, будет петь только «Марсельезу» и вывешивать только трехцветные флаги… И тем не менее я считал, что силы Франции должны о сружием в руках проявить себя в Париже до того, как туда вступят союзники, чтобы сам народ способствовал разгрому оккупантов, чтобы освобождение столицы носило характер военной и одновременно общенациональной операции… Заранее приняв соответствующие меры, подготовив своевременное вступление в город крупной французской части, я намеревался прибыть туда и сам, чтобы принять на себя энтузиазм освобожденного Парижа». Эйзенхауэр согласился с доводами де Голля, и 25 августа первой в Париж вступила французская танковая дивизия, она была оснащена американскими танками «Шерман», но с французскими флажками на башнях. Французский взвод прибыл к отелю, где находился начальник гарнизона, собравшийся капитулировать. Три дымовые гранаты, брошенные французскими солдатами в вестибюле отеля, заставили немцев поторопиться. Они вышли из отеля, и гитлеровский генерал официально сдал Париж французам. Столица была освобождена. По просьбе де Голля французская танковая дивизия была задержана в городе до 8 сентября.
Тем временем 15 августа американские и французские части высадились на юге Франции. Противник поспешно, но достаточно организованно отступил. Поэтому планы, составленные союзными штабами, пришлось пересмотреть: первоначально намечалось занять Лион на 90-й день после высадки, однако американо-французские войска вступили в город, уже освобожденный силами Сопротивления 2 сентября. Когда 10 сентября французские части, продвигавшиеся с юга, соединились в районе Дижона с американцами, наступавшими с запада, основные силы немецкой группировки успели отойти из Южной и Юго-Западной Франции. Перед вторжением во Францию штаб Эйзенхауэра планировал достичь германской границы у Аахена на 330-й день после высадки, т. е. ориентировочно 2 мая 1945 г. Планировалось также провести основательную перегруппировку войск по достижении рубежа Сены, прежде чем возобновить продвижение. В этих расчетах принималось во внимание возможное сопротивление Германии. Но гитлеровцам нечем было остановить наступление западных союзников, ибо под ударами Советских Вооруженных Сил германский фронт на Востоке трещал по всем швам. Именно в это время — в августе 1944 г. — Черчилль публично признал в палате общин: «Русская армия выполнила главную задачу, выпотрошив немецкую армию… В воздухе и на морях мы могли бы отстаивать свои позиции, но в мире не имелось силы, которую можно было бы выставить ранее, чем через несколько лет, и которая была бы способна потрепать и разбить немецкую армию, если бы последняя не подверглась ужасающему кровопусканию и избиению силами русских, советских армий» Победы советских армий обеспечили успехи войск США и Англии на Западе.
Во второй половине августа и начале сентября англоамериканские, канадские и французские войска быстро продвигались через Францию к германской границе. 11 сентября первые союзные солдаты перешли германскую границу, а к середине сентября фронт проходил вдоль голландской границы на юг, к германской границе, к району Трира, и далее к Мецу. Позади осталась вся Северная Франция, большая часть Бельгии и Люксембурга. Боевые действия развертывались на территории Голландии, а местами союзные войска вели бои в Германии. На первый взгляд США и Англия одержали решительную победу на Западе. Так считали не только газеты, но и компетентные военные органы англо-американцев. В начале сентября 1944 г. объединенный англо-американский разведывательный комитет с энтузиазмом докладывал командованию: «Организованное сопротивление под руководством германского верховного командования, вероятно, не продлится дальше 1 декабря 1944 г., а… возможно оно прекратится еще раньше». Аналогичной оценки придерживались и правительства США и Англии. В соединенных Штатах ранней осенью 1944 г. даже были сделаны первые шаги к реконверсии военной экономики. Однако оптимисты, а ими тогда было подавляющее большинство англо-американских государственных и военных деятелей, проглядели весьма существенное обстоятельство: западные союзники не одержали победы над врагом — он отвел свои основные силы, а обширность захваченной территории, что являлось первопричиной радужных надежд на будущее, создало серьезнейшие затруднения. Хотя союзные войска вышли на границу Германии на 7 месяцев раньше запланированного срока, что объяснялось отсутствием сопротивления и не зависело от них, но масштабы тылового обеспечения оставались прежними.
Служба тыла развертывалась в соответствии с первоначальными наметками и не была в состоянии обеспечить фронт достаточным количеством горючего, боеприпасов и иных видов довольствия. В результате огромные англо-американские армии были остановлены не немцами, а собственными интендантскими чиновниками.
Штаб Эйзенхауэра считал, что в создавшихся условиях штурмовать «линию Зигфрида» нельзя. Вдоль нее и стабилизировался фронт к середине сентября. Монтгомери, командовавший английскими войсками, находившимися на северном крыле союзных армий, в Голландии, т. е. на участке, где не было «линии Зигфрида», все же решил осуществить прорыв. Английское правительство придавало большое значение этой операции, — она была предпринята в значительной степени для того, чтобы делами доказать своему американскому союзнику преимущества сосредоточения всех сил на севере. Англичане настаивали, что стратегия Эйзенхауэра — двигаться широким фронтом — означает распыление ресурсов. Чтобы быстрее достичь Берлина, необходим мощный удар на севере. Между американскими и британскими штабами происходили бесконечные препирательства по поводу «широкого фронта», который отстаивал Эйзенхауэр, и «узкого фронта» или «кинжалообразного удара» на севере, предлагавшегося Монтгомери. Американские командующие особенно болезненно реагировали на план Монтгомери, ибо он предусматривал удар на севере силами не только англичан, но и подчиненных ему американских дивизий. А главное, Монтгомери потребовал: ударная группировка «должна иметь все, что ей необходимо в отношении снабжения, другие армии постараются обойтись тем, что останется». Английское командование рассчитывало, что, если в результате наступления на севере в руках западных союзников окажется плацдарм за Рейном, американцы станут сговорчивее. Этот успех и решит спор.
Наступление началось 17 сентября силами восьми английских дивизий, для ускорения его в тылу гитлеровцев была выброшена воздушнодесантная армия в составе трех дивизий. Основную задачу должна была выполнить 1-я британская воздушнодесантная дивизия, высаженная у г. Арнем, — захватить и удержать мосты на Нижнем Рейне. Несмотря на сосредоточение больших сил, наступление провалилось: иначе и быть не могло — планируя его, Монтгомери полагался на полную деморализацию противника. Но в районе Арнема случайно оказалось одно из немногочисленных боеспособных немецких соединений: 1-я немецкая воздушнодесантная армия, которая из-за отсутствия самолетов использовалась как пехота. Британская воздушнодесантная дивизия, насчитывавшая около 10 тыс. человек, была разгромлена: свыше тысячи солдат было убито, шесть с половиной тысяч сдалось в плен и немногим больше двух тысяч пробилось к своим войскам. Хотя за 10 дней операции англичанам удалось продвинуться на 80 км, они не выполнили основной задачи: «линию Зигфрида» не удалось обойти с севера, Рейн не был форсирован. На всем Западном фронте воцарилось затишье. Союзные командующие нашли главного виновника неудач — службу тыла. Интенданты ответили, что нужен глубоководный порт. Эйзенхауэр согласился, отдав в начале октября директиву: «Из всех наших операций на всем фронте от Ла-Манша до Швейцарии я придаю Антверпену первостепенное значение». Все внимание британской группы армий было переключено на занятие устья Шельды и овладение Антверпеном.
Ключом к Антверпену был о. Вальхерен, лежащий в устье Шельды, который обороняла 70-я германская дивизия. О боевых действиях в этом районе очевидец, английский автор М. Шульман пишет: «После вторжения во Францию немцы решили заменить на о. Вальхерен обычную пехотную дивизию дивизией, личный состав которой страдал желудочными заболеваниями. Бункеры на о. Вальхерен отныне занимали солдаты, имевшие хронические язвы, острые язвы, раненые желудки, нервные желудки, чувствительные желудки, воспаленные желудки — в общем все известные гастриты. Солдаты поклялись стоять до конца. Здесь, в богатейшем краю Голландии, где в изобилии был белый хлеб, свежие овощи, яйца и молоко, солдаты 70-й дивизии, прозванной «Дивизией белого хлеба», ожидали неминуемого союзного наступления и нервничали, ибо их внимание поровну делилось между проблематичной угрозой со стороны врага и реальными желудочными расстройствами. В бой эту дивизию инвалидов вел престарелый, добродушный генерал-лейтенант Вильгельм Дейзер… Ужасающие потери среди старшего офицерского состава в России и Северной Африке явились причиной того, что он был возвращен из отставки в феврале 1944 г. и назначен командиром стационарной дивизии в Голландии. Его действительная служба окончилась в 1941 г., когда он был уволен из-за сердечных приступов. Теперь, имея 60 лет от роду, он не горел энтузиазмом и не имел способностей, чтобы превратить оборону о. Вальхерен в героический эпос германского оружия». Тем не менее 70-я дивизия держалась до 9 ноября, а затем, заканчивает Шульман, «еще 10 тысяч германских военнопленных отправились в союзные лагери на солдатский паек, сменив белый хлеб и молоко». 26 ноября, после очистки эстуария Шельды от мин, первый конвой транспортов вошел в порт Антверпена.
Задержка на Западе, очень похожая на тупик, заставила англо-американское командование вновь изучить перспективы итальянской кампании. Боевые действия на Апеннинском полуострове развивались крайне вяло, союзные войска медленно оттесняли германские дивизии, последовательно отходившие с одного оборонительного рубежа на другой. Геббельсовская пропаганда широко распространяла каррикатуры, изображавшие эту кампанию так: по голенищу итальянского «сапога» ползет улитка — на одном роге у нее американский, на другом — британский флаг. Только 6 июня 1944 г. союзные войска вступили в Рим, уже оставленный без боев гитлеровцами. Если бы речь шла только о сковывании германских сил на этом театре, то севернее Рима вообще продвигаться было бы нецелесообразно, а высвободившиеся ресурсы следовало перебросить на другие театры. Однако английское правительство настаивало на дальнейшем наступлении, надеясь все же пробиться в сторону Балкан. Все усилия англо-американцев в Италии оказались тщетными: гитлеровские войска прочно закрепились в Северных Апеннинах на рубеже, который союзники называли «Готской линией», а немцы — «Зеленой линией». Эти позиции шли от гребня Апеннин юго-западнее Болоньи, а дальше — через долину реки По до озера Валли-ди-Коммакьо. Неудачи англо-американцев объяснялись в определенной степени тем, что они опасались развертывания всенародной борьбы против гитлеровцев в Италии. Между тем на севере Италии под руководством компартии возникли Гарибальдийские бригады, которые к лету 1944 г. насчитывали до 100 тыс. бойцов и контролировали значительные районы в тылу германских войск.
Когда в октябре 1944 г. Объединенный комитет начальников штабов попытался выяснить, чем же может итальянский фронт помочь операциям в Западной Европе, то ответ оказался обескураживающим. Генерал Уил-сон 10 октября доложил мнение союзного командования в Италии: англо-американские войска не только не в состоянии сковать большее число немецких дивизий, но даже не могут изгнать противника с севера Италии. Где выход? Доклад Уилсона гласил: «Вывод армии Кесельринга из Италии будет в большей мере обусловлен наступлением русских, чем действиями войск генерала Александера». Как в Западной Европе, так и в Италии англо-американцы не могли рассчитывать на достижение серьезных результатов без новой помощи со стороны Советского Союза. Глубокой осенью 1944 г. англо-американские стратеги оказались в тупике. Хотя гитлеровские войска, оборонявшие западную границу Германии и державшие фронт в Италии, были несоизмеримо слабее, они сумели остановить наступление англо-американцев. К ноябрю 1944 г.
Поделиться книгой: