США и Англия во 2-й мировой войне

Итак, в Вашингтоне считали самым разумным для Японии войну с Советским Союзом, оставалось разъяснить это Токио и убедить японское правительство. Сложилась парадоксальная картина — американская интерпретация национальных интересов Японии целиком совпала с германской, хотя исходила из иных соображений. Токио подвергается двойному нажиму — из Вашингтона и Берлина. Гитлеровцы назойливо твердили одно и то же — Япония упускает удобный момент. Американская политика носила куда более сложный характер: в конечном счете США заявили о поддержке Советского Союза в войне против Германии. В начале октября, наконец, накладывается эмбарго на экспорт нефти в Японию. Принимая эту меру, американское правительство знало, что война на пороге. Осенью 1941 г. американо-японские переговоры, которые начались в Вашингтоне еще в апреле, вступили в решающую стадию. В ходе их Япония настаивала на. признании ее господствующего положения в Юго-Восточной Азии и Китае. Консервативные элементы в японских правящих кругах надеялись вырвать уступку у США одним шантажом и угрозами. Этих деятелей возглавлял премьер-министр Коноэ, сформировавший свое правительство 19 июля 1941 г., которое было прозвано в Японии «правительством японо-американских переговоров». Помимо переговоров в Вашингтоне, по инициативе Коноэ, японская сторона предложила организовать встречу глав правительств Японии и США на Гавайских островах. 2 октября США отклонили предложение о встрече глав правительств, заявив, что ее условием должно быть предварительное разъяснение Японией своего отношения к Тройственному пакту, целей пребывания японских войск в Китае и отношении к «равным возможностям» в международной торговле. Правительство Коноэ, настаивавшее, что можно добиться удовлетворения требований Японии переговорами, потеряло лицо в глазах милитаристов. 18 октября к власти пришло правительство оголтелой военщины, возглавляемое Тодзио. В Вашингтоне хорошо запомнили, что Тодзио в 1931–1935 гг. занимал командные посты в Квантунской армии, т. е. был связан со сторонниками северного направления агрессии. Не было учтено, однако, что Тодзио лучше, чем кто-либо другой, понимал трудности войны с Советским Союзом.

5 ноября на совещании у японского императора было принято решение: крайний срок переговоров с США 25 ноября (позднее продлен до 29 ноября). Если США не уступят японскому нажиму, тогда — война. 20 ноября японские представители в Вашингтоне вручили последние предложения американскому правительству. Япония и США обязуются не производить «вооруженное продвижение» в северо-восточной Азии и южной части Тихого океана, они совместно эксплуатируют экономические ресурсы Голландской Индии, американское правительство содействует в установлении «мира» между Японией и Китаем, но американо-японские экономические отношения восстанавливаются в полном объеме. В шифрованных радиограммах Токио в японское посольство в Вашингтоне неоднократно указывалось, что если до 29 ноября эти предложения не будут приняты, события «будут развиваться автоматически». Американское правительство из расшифрованных японских радиограмм было полностью в курсе этой установки еще до вручения предложений от 20 ноября. В Вашингтоне состоялась серия совещаний правительства с представителями командования американских вооруженных сил. Последние категорически настаивали не прерывать переговоров с Японией, так как США не будут готовы к войне на Дальнем Востоке и Тихом океане раньше весны 1942 г. 25 ноября было окончательно решено ответить Японии уклончиво, предложив «модус вивенди», чтобы выиграть время для завершения военных приготовлений. Американские военные ушли с совещания удовлетворенными — они были убеждены, что все преимущества на стороне Соединенных Штатов. Однако на другой день правительство приняло противоположное решение.

Вступление США в войну

Оценивая обстановку в эти дни, военный министр США Г. Стимсон говорил: «Проблема заключалась в том, каким образом мы можем заставить японцев сделать первый выстрел, но не причинив слишком много ущерба нам самим. Это был трудный вопрос». 26 ноября государственный секретарь Хэлл вручил японским представителям ответ, носивший характер ультиматума. Американское правительство требовало от Японии вывода всех войск из Китая и Индо-Китая, признания только чун-цинского правительства Чан Кай-ши, заключения многостороннего пакта о ненападении с США, Англией, Китаем, Голландской Индией и СССР. Только после этого американо-японские экономические отношения будут восстановлены. Иными словами, Соединенные Штаты настаивали, чтобы Япония по собственной воле отказалась от всех захватов, сделанных за десятилетие — с 1931 г. Правительство Рузвельта прямыми угрозами поддержало доктрину «открытых дверей». Просмотрев американский ответ, японский представитель заметил: нам «в таком случае не остается ничего другого, как поднять руки». Командование американских вооруженных сил узнало о повороте на 180° в политике США не от собственного правительства, а из перехваченной и расшифрованной японской радиограммы, в которой излагался ультиматум от 26 ноября.

Мотивы его предъявления, равно как и события последующих десяти дней, не получили в США удовлетворительного объяснения.(Расследованием внезапности нападения на Перл-Харбор в США занимались восемь различных официальных комиссий, которые, однако, так и не пролили свет на ряд загадочных обстоятельств. Только объединенная комиссия конгресса США, работавшая в 1946 г., издала 40 больших томов показаний и документов. По сей день в США продолжается яростный спор об американской внешней политике в канун войны. Буржуазные историки разбились на три группы: первая, получившая название «придворных историков», утверждает, что США не несут ответственности за войну, злонамеренные агрессоры напали на миролюбивые Соединенные Штаты. Вторая группа, так называемая «ревизионистская школа», отстаивает противоположное мнение: США проводили провокационную политику, заставив Японию совершить первой нападение, а чтобы сплотить американский народ, Тихоокеанский флот США на базе в Перл-Харборе был оставлен без предупреждения о неминуемой войне и сознательно подставлен под удар. Наконец, последняя группа, в нее входят авторитетные буржуазные историки, считает, что вопрос едва ли когда-нибудь будет выяснен, и не высказывает своего мнения. Партийная борьба между республиканской и демократической партиями также наложила отпечаток на распри в кругах американских историков.)

Почему американское правительство, зная о намерении Японии открыть боевые действий, не предупредило Тихоокеанский флот США, находившийся на Гавайских островах, что повлекло за собой катастрофу в Перл-Харборе? Ответ дает общее направление американской внешней политики. Еще в 1920 г. В. И. Ленин указывал: «Война между Японией и Америкой уже готова, она подготовлена десятилетиями, она не случайна; тактика не зависит от того, кто первый выстрелит. Вы прекрасно знаете, что японский капитализм и американский одинаково разбойны». В 1941 г. правительство США сознательно форсировало события, стремясь разжечь войну на Дальнем Востоке и Тихом океане, однако самоуверенные политики в Вашингтоне никак не предполагали, что война может начаться с нападения Японии на сами Соединенные Штаты. 16 октября, после падения кабинета Коноэ, командующие американскими флотами были предупреждены из Вашингтона: «Самое вероятное — война между Японией и Россией. Поскольку, однако, в Японии винят США и Англию за ее нынешнее отчаянное положение, существует также возможность нападения на эти две державы». Последующие оценки американского командования, вплоть до 29 ноября, указывали, что наиболее вероятный образ действия Японии — нападение на Советский Союз. Направив 26 ноября ультиматум Японии, американское правительство было убеждено, что это вызовет войну, но не с США.

1 декабря на совещании у японского императора было решено начать войну 8 декабря. Для нападения на Перл-Харбор, где базировался американский тихоокеанский флот, было выделено оперативное соединение, которое вышло в море из баз на Курильских островах еще 26 ноября и находилось в море в ожидании боевого приказа. На первой стадии войны, до нападения на Советский Союз, отложенного на весну 1942 г., планировалось захватить страны южных морей с их обширными ресурсами стратегического сырья и нейтрализовать американский флот на Гавайских островах. Оборонительный периметр Японии предстояло провести по линии, соединяющей Курильские и Маршалловы острова (включая о. Уэйк), архипелаг Бисмарка, острова Тимор, Ява, Суматра и далее, включая Малайю и Бирму. Но в разгар предстоявших боевых действий на юге, японский флот должен был быть готов развернуть свои силы и отказаться от шести из семи больших операций, которыми достигались указанные цели «в случае вступления в войну России». Продвижение на юг осуществлялось силами флота, авиации и морской пехоты, многомиллионная японская армия оставалась в Северо-Восточном Китае и в метрополии наготове для войны против Советского Союза.

Вечером 6 декабря в Вашингтоне была перехвачена и расшифрована японская нота — ответ на американский ультиматум 26 ноября. Хотя в пространном документе прямо не говорилось об объявлении войны, весь его смысл и указание точного часа вручения — 1 час дня 7 декабря говорили сами за себя. В 21.30 6 декабря (по вашингтонскому времени) японская нота была доставлена Рузвельту. Прочитав ее, президент заметил: «Это — война». Гопкинс согласился с ним. Однако почему не были немедленно подняты по тревоге американская армия и флот, в первую очередь в угрожаемых районах — на Тихом океане? Ответа на этот вопрос так и не дали многочисленные комиссии, расследовавшие обстоятельства нападения на Перл-Харбор. Во всяком случае, вечером 6 декабря в Белом доме было решено не посылать никаких предупреждений, так как командующий ВМС США адмирал Старк был на спектакле в театре и вызов его мог быть замечен и вызвать недоумение. Так, во всяком случае, гласит официальная версия. Утром 7 декабря состоялось совещание у начальника штаба армии генерала Маршалла, на котором решили послать телеграмму на Филиппины, Гавайские острова, западное побережье США и в Панаму, гласившую: «В час дня Япония должна предъявить документ, по существу равносильный ультиматуму». На Гавайских островах телеграмма была расшифрована через 8 часов после Перл-Харбора.

Командующий тихоокеанским флотом США адмирал Ким мель, которого сделали козлом отпущения за катастрофу в Перл-Харборе, писал впоследствии: «Предупреждение генерала Джорджа С. Маршалла, с запозданием посланное в 11.52 по вашингтонскому времени — в 6.22 по гавайскому времени в воскресенье 7 декабря, было направлено через обычнее гражданские каналы связи, без указания на срочность, в то время как у него на столе стоял телефон прямой связи со штабом генерала, командовавшего гарнизоном на Гаваях! Командующий флотом адмирал Гарольд С. Старк даже не попытался передать мне сообщение о перехвате японских телеграмм или предупреждения через в высшей степени надежные и быстро действующие каналы связи флота, которые можно было использовать и для передачи предупреждения Маршалла. По этим каналам не было никакой задержки в передаче сообщений между Вашингтоном и Перл-Харбором. Пока передавалась телеграмма» Маршалла, в моем штабе была получена пустяковая телеграмма, расшифрованная и переданная по назначению менее чем через час после отправки из Вашингтона. Срочная телеграмма была бы передана, расшифрована и вручена менее чем в полчаса. Бездеятельность как военного, так и морского министерств, несомненно, объяснялась политической установкой высоких сфер, ибо офицеры этих министерств как до, так и после Перл-Харбора доказали, что они не были небрежными, неспособными или некомпетентными. Конечно, один, другой среди них мог ошибаться, но не все же сразу и одновременно. Военное и морское министерства ответственны за информацию командующих и отдачу им приказов. Эти ведомства прямо подчинены только президенту США. Нельзя поверить, чтобы оба ведомства, зарекомендовавшие себя надежностью в работе и знаниями, могли во время такого кризиса одновременно совершать подобные ошибки».

Пока продолжалась неразбериха в Вашингтоне и на Гавайских островах, японское оперативное соединение, основой которого были шесть новейших авианосцев, выходило для удара по Перл-Харбору, примерно в 200 милях к северу от Гавайских островов. На мачте флагманского корабля была поднята реликвия японского флота — флаг, который нес корабль адмирала Того в Цусимском сражении. В предрассветном сумраке 7 декабря авианосцы развернулись против ветра и набрали ход. В 6.00 первая волна японских самолетов поднялась в воздух и взяла курс на Перл-Харбор. За ней последовали другие. Всего в нападении участвовало 360 самолетов. А тем временем в Перл-Харбор пытались пробраться японские подводные лодки. Атака была назначена на 7.50 — время, когда экипажи кораблей садились завтракать. В гавани борт о борт стояло 8 линейных кораблей, 9 крейсеров и 20 эсминцев. Везде царило благодушие мирного времени. Не поколебало его сообщение патрульного эсминца о том, что у входа в гавань замечена и атакована неизвестная подводная лодка. На базе была установлена новинка — радиолокационная установка. Обычно она кончала работу в 7 утра, но 7 декабря ее использовали для тренировки молодого солдата. В 7.02 в 137 милях от Перл-Харбора была замечена большая группа самолетов. На всякий случай позвонили офицеру — дежурному по базе; тот заявил, что не следует тревожить его по пустякам. За маневрами самолетов в учебных целях следили до 7.45, пока они не оказались в 20 милях от Перл-Харбора, затем выключили установку и отправились в казармы.

Японских летчиков, вынырнувших из облаков, изумила обстановка на базе. Один из них вспоминает: «Внизу я увидел весь тихоокеанский флот США, и расположение кораблей превзошло все мои ожидания. Я видел весь немецкий флот в Киле, я видел французские линкоры в Бресте. Наконец, я часто видел наши корабли, собранные для показа их императору. Но я никогда не видел кораблей, которые бы даже в мирное время находились на расстоянии 500—1000 метров друг от Друга. Военно-морской флот всегда должен быть настороже, так как никогда не исключена возможность внезапного нападения. Но то, что я увидел внизу, — это непостижимо. Разве американцы никогда не слышали о Порт-Артуре?» Атака продолжалась около двух часов, в результате 4 линкора были потоплены, 4 серьезно повреждены. Всего было уничтожено или выведено из строя 19 кораблей. Американская авиация потеряла 188 самолетов, главным образом на земле. Погибло свыше 3 тыс. американцев. Японцы заплатили ничтожную цену — 29 самолетов. Перл-Харбор не утратил своего значения как база. Главное — в гавани не оказалось американских авианосцев, они случайно задержались из-за шторма в море и не прибыли к моменту нападения. Японцы Даже не попытались захватить Гавайские острова, хотя офицеры оперативного соединения, опьяненные успехом, настаивали на этом. Но был отдан приказ возвращаться. Капитан Футида, ведущий первой волны в атаке на Перл-Харбор, объясняет: «Когда принималось решение о проведении операции, мы вовсе не были уверены в успехе. В то время мы чувствовали себя так, как если бы нам предстояло выдергивать перья из хвоста орла, и, естественно, захват Гавайских островов не входил в наши планы».

В 2.20 по вашингтонскому времени японские представители явились к Хэллу и вручили ему ноту, содержание которой расшифрованное накануне, он уже знал. Хэллу сообщили, что японская авиация бомбит Перл-Харбор. Престарелый государственный секретарь произнес слова, рассчитанные на историков: «За все пятьдесят лет моей государственной деятельности я никогда еще не видел документа, наполненного большим количеством лжи и гнусных извращений». Гнев Хэлла понятен — правительство США могло винить только себя. Через 6 часов после нападения на Перл-Харбор американские командующие на Тихом океане получили приказ из Вашингтона вести боевые действия против Японии, не считаясь с нормами международного права. Американские подводные лодки вышли в море топить все, что держится на плаву и несет японский флаг. 8 декабря Рузвельт выступил на объединенном заседании обеих палат конгресса. Он потребовал с 7 декабря, со «дня, который войдет в историю как символ позора», объявить войну Японии. Конгресс принял соответствующую резолюцию.

Одновременно с ударом по Перл-Харбору японцы напали на британские владения на Дальнем Востоке — Малайю, Гонконг и на Голландскую Индию. Великобритания и ее доминионы объявили войну Японии. Рузвельт по трансатлантическому телефону обрадовал Черчилля: «Теперь мы связаны одной веревочкой». Да, но как с Италией и Германией? С ними Англия воевала, а США остались ее невоюющим союзником. Развязка наступила в ближайшие дни, и хотя она была неизбежна, американское правительство постаралось сохранить свою «хорошую репутацию». Еще в середине 1941 г. Рузвельт как-то писал Черчиллю: «Возможно, что я никогда не объявлю войну, а просто начну ее. Если бы я попросил конгресс объявить войну, то споры по этому поводу могли бы затянуться там на три месяца». Осенью 1941 г. в Атлантике уже шла необъявленная война американского флота с подводными лодками европейских держав «оси». 11 сентября Рузвельт публично предостерег: «при появлении в американской зоне патрулирования «гремучих змей Атлантики» — германских и итальянских подводных лодок их будут топить без предупреждения. Гитлер тем не менее подтвердил приказ авиации и флоту — «до середины октября» избегать инцидентов с США. Тем не менее в октябре два американских эсминца, следившие за германскими подводными лодками и вызывавшие по радио английские корабли, были торпедированы, один из них пошел ко дну. Погибло 126 американских моряков. Рузвельт торжественно заявил: «Обмен выстрелами начался. И история зафиксировала, кто сделал первый выстрел». В ноябре закон о «нейтралитете» был вновь изменен — американские торговые суда отныне могли нести вооружение и доставлять грузы прямо в британские порты.

Когда в Белом доме готовилось послание Рузвельта конгрессу с просьбой объявить войну Японии, его советники настаивали, чтобы США одновременно объявили войну Германии и Италии. Президент отказался. Из расшифрованных японских документов он уже знал об обещании Германии и Италии объявить войну США совместно с Японией. 11 декабря Германия и Италия объявили войну Соединенным Штатам. В ноте, состряпанной гитлеровскими дипломатами, упоминалась речь Рузвельта 11 сентября, инциденты с американскими эсминцами и делался вывод: «Обстановка, созданная президентом Рузвельтом», вынуждает Германию объявить войну США. Формулировка не была случайной формально нота была адресована правительству, фактически — «изоляционистам». Гитлеровцы надеялись вызвать внутренний раскол в Соединенных Штатах.

Победа под Москвой и окончательное оформление антигитлеровской коалиции

Начало войны на Тихом океане почти совпало с переходом в наступление советских армий под Москвой. Разгром гитлеровских дивизий на подступах к столице Советского Союза оказал огромное воздействие на весь мир. Был развеян миф о «непобедимости» вермахта. В странах Европы, находившихся под игом нацистской оккупации, увидели свет с Востока. Сокрушительный удар Советских Вооруженных Сил под Москвой убедительным образом показал, что в коалиционной войне против европейских держав «оси» они способны не только успешно держать оборону, но и вести широкое наступление. Известия с советско-германского фронта вдохнули бодрость в сердца миллионов людей, хотя впереди еще предстояли тяжкие бои. В гитлеровской Германии потерпела крах военная доктрина «молниеносной войны» — генералам, под водительством которых вермахт захватил множество европейских стран, оказалось не под силу руководство боевыми действиями против СССР. Гитлер разогнал высшее военное командование и назначил себя главнокомандующим.

Английское правительство в оценке перспектив войны, переданной от 16 декабря 1941 г., заключало:

«В настоящий момент фактом первостепенной важности в ходе войны является провал планов Гитлера и его потери в России. Теперь же вместо предполагавшейся быстрой и легкой победы ему предстоит в течение всей зимы выдерживать кровопролитные бои… Ни Великобритании, ни Соединенным Штатам не придется играть какую-либо роль в этом деле, за исключением того, что мы должны обеспечить точную и своевременную отправку обещанных нами материалов». Последний призыв относился к США, само английское правительство материально не торопилось помогать Советскому Союзу, оправдывая это многочисленными «обязательствами» на различных театрах войны. Более того, английское правительство настаивало: «Что нам действительно повредит — это создание огромной десятимиллионной американской армии, которая в течение по крайней мере двух лет, пока будет проходить обучение, будет поглощать все наличные запасы и оставаться в бездействии, охраняя американский континент». Черчилль и его влиятельные единомышленники в США стремились вести войну русской кровью и американским оружием. Однако после Перл-Харбора поставки по ленд-лизу, далеко не достигнув общественного уровня, были вообще прекращены по настоянию американского командования. Потребовалось вмешательство Рузвельта. 28 декабря он пишет Стимсону: «Вся программа помощи России жизненно важна для наших интересов, и я считаю, что только самые серьезные причины могут заставить вас рекомендовать новую задержку обещанных поставок по ленд-лизу».

1 января 1942 г. в Вашингтоне была подписана «Декларация 26 государств». США, Англия, СССР, Китай и каждое из государств, поставивших свои подписи под документом, подтверждали верность Атлантической хартии и обязывались «употребить все свои ресурсы, военные или экономические, против тех членов Тройственного пакта и присоединившихся к нему, с которыми это правительство находится в войне». Государства, образовавшие Объединенные Нации, обязывались сотрудничать друг с другом и не заключать сепаратного мира с врагом. Декларация Объединенных Наций явилась формальным завершением образования антигитлеровской коалиции. Однако основное бремя войны по-прежнему нес Советский Союз. Как признал Рузвельт 6 мая 1942 г.: «С точки зрения большой стратегии этой весной и летом трудно указать на какой-либо иной факт, кроме самого простого: русские армии убивают больше солдат держав «оси» и уничтожают больше фашистской военной техники, чем все остальные 25 Объединенных Наций, вместе взятые». Народные массы во всех странах антигитлеровской коалиции приветствовали героическую борьбу Советского Союза. В официальных заявлениях правительств США и Англии также не было недостатка в высоких оценках роли СССР в войне. Еще бы! В руководящих кругах Запада тешили себя надеждами, что тяжелые жертвы народов СССР в интересах всего человечества неизбежно ослабят нашу страну, что даст возможность США и Англии продиктовать свою волю лежащему в развалинах миру.

США, Англия и «второй фронт»

22 декабря 1941 г. — 14 января 1942 г. в Вашингтоне состоялось совещание Рузвельта и Черчилля совместно с начальниками штабов. Военные дела обсуждались, естественно, за закрытыми дверями, а Черчилль изложил символ веры англо-американцев публично на объединенном заседании обеих палат конгрессса. По словам Черчилля, у него, когда он готовился к выступлению, «появилось ощущение, — что я недостойный, призван послужить выполнению свыше предначертанного плана». Американскому конгрессу британский премьер сообщил 26 декабря: «Надо быть душевно слепым, чтобы не видеть, что здесь, на земле, осуществляется какая-то великая цель и какой-то великий план и мы имеем честь быть их верными исполнителями… В грядущие дни английский и американский народы, в интересах собственной безопасности и ко всеобщему благу, будут шагать рука об руку, исполненные величия». Итак, поход за мировое господство англо-саксов объяснялся «промыслом божьим».

На совещании была подтверждена стратегия: Германия — враг № 1, хотя «изоляционисты» подняли оглушительную кампанию, требуя перенести центр военных усилий США на Тихий океан. Начальники штабов США и Англии считали, что основные посылки, приведшие к принятию плана «АВС-1», остались в силе, а вступление в войну СССР и США дало дополнительные аргументы в их пользу. С одной стороны, указывает видный американский военный историк С. Морисон: «Если бы Германия разгромила Россию и получила ее людские и материальные ресурсы, она бы стала почти непобедимой», c другой — настаивали американские штабы, хотя общая боевая мощь Германии и ее са'теллитов в Европе превосходила имеющуюся у Японии, последняя была все же сильнее европейских держав «оси», ибо еще не вела войны с Советским Союзом. Иными словами, с Японией нужно было воевать собственными руками, а именно этого и старались избежать как США, так и Великобритания. Европейский и тихоокеанский театры военных действий в англоамериканской стратегии связывала только проблема распределения ресурсов. Разграничив таким образом оба театра, англо-американские стратеги наметили план ведения войны против Германии. Было решено замыкать и стягивать «кольцо вокруг Германии» по «линии, проходящей приблизительно через Архангельск, Черное море, Анатолию, северное побережье Средиземного моря и западное побережье Европы». В меморандуме совещания англоамериканских штабов 13 января 1942 г. было записано, что «первостепенное стратегическое значение в Атлантической зоне» будет иметь занятие территории «дружественной Французской Северной Африки».

Решения эти определялись политическими соображениями, так называемой стратегией «непрямых действий» — ведение операций на второстепенных театрах, занятие важных плацдармов с тем, чтобы нанести решающий удар со свежими силами, когда два основных противника — Германия и Советский Союз достаточно истощат друг друга. На конференции в Вашингтоне был создан и совместный высший орган военного руководства — Исполнительный комитет начальников штабов США и Англии, который в марте 1942 г. был преобразован, по предложению Рузвельта, в Объединенный комитет начальников штабов.(Этот орган просуществовал до 1949 г., когда после образования агрессивного Североатлантического пакта его функции взяли на себя соответствующие комитеты в рамках НАТО.) Английский вице-маршал авиации Э. Кингстон-Макклори отмечает: «Так как этот объединенный комитет находился на территории США, его деятельность, несомненно, была более выгодна Америке». США и Англия распределили ответственность за различные театры военных действий: Атлантика была признана зоной совместной ответственности, Средний Восток — английской, на Тихом океане и в Китае руководство взяли на себя США, оставив на долю англичан второстепенный участок театра военных действий — Бирму.

Хотя катастрофа на Тихом океане и Дальнем Востоке была подготовлена руками американских политиков, стремившихся толкнуть Японию на Советский Союз и неожиданно оказавшихся в собственной западне, правящие круги США и Англии попытались выправить создавшееся положение, добившись вступления СССР в войну против Японии. Они настаивали, чтобы Советское правительство провело меры, которые неминуемо вызвали бы войну между Японией и СССР, как-то: дать разрешение на посылку американских бомбардировщиков на Дальний Восток, а также приглашали советских представителей принять участие в совещании в Чунцине совместно с США, Англией и Китаем. Советское правительство дало должный ответ на эти предложения Соединенных Штатов.(Гак, 13 января 1943 г. И. В. Сталин писал Ф. Рузвельту: «Что касается посылки бомбардировочных авиачастей на Дальний Восток, то я уже разъяснял в предыдущих посланиях, что нам нужны не авиачасти, а самолеты без летчиков, так как своих собственных летчиков у нас более чем достаточно. Это — во-первых. А во-вторых, нам нужна Ваша помощь самолетами не на Дальнем Востоке, где СССР не находится в состоянии войны, а на советско-германском фронте, где нужда в авиационной помощи особенно остра. Ваше предложение о том, чтобы генерал Брэдли инспектировал русские) военные объекты на Дальнем Востоке и в других частях СССР, вызывают недоумение. Вполне понятно, что русские военные объекты могут быть инспектируемы только русской инспекцией, так же как американские военные объекты могут быть инспектируемы только американской инспекцией. В этой области не могут быть допущены никакие неясности») Дальневосточные границы нашей страны защищали советские армии; там оставалось до 40 советских дивизий.

Оборонительное сосредоточение Советских Вооруженных Сил на Дальнем Востоке имело огромное значение для хода войны на Тихом океане. 12 января 1942 г. между европейскими державами «оси» и Японией было заключено соглашение о размежевании сфер операций по 70° в. д., т. е. разграничительная линия проходила несколько восточнее Уральского хребта, вдоль западной границы Индии и южнее, через Индийский океан. Соединение сил агрессоров где-то в районе этой линии в Индии или Индийском океане было бы чревато неисчислимыми последствиями для Объединенных Наций. Командование японского флота весной 1942 г. предложило захватить о. Цейлон, установить господство в воздухе над Индийским океаном и соединиться с германскими войсками на Ближнем Востоке. План был отвергнут на совещании у императора в марте 1942 г. — командование японской армии заявило, что оно не даст ни одного солдата для его выполнения, так как армия должна быть готова к войне против СССР. С другой стороны, гитлеровцы также не смогли осуществить продвижения на Ближний Восток, так как были скованы в Советском Союзе. Так, не воевавший с Японией Советский Союз предотвратил японское продвижение в Индию и на Ближний Восток.

К весне 1942 г. американские штабы, по-прежнему пессимистически оценивавшие перспективы на советско-германском фронте, в интересах самосохранения Америки стали настаивать на широкой англо-американской операции в Северо-Западной Франции уже в этом году. 6 марта 1942 г. командование американской армии пришло к выводу, что необходимо со второй половины июля начать воздушное наступление на Германию, за которым через шесть недель должен последовать удар наземных сил через Ла-Манш. Предлагалось разгромить гитлеровские войска в районе Кале-Аррас — Сен-Кантен — Суассон — Париж — Довиль и превратить этот район в базу для дальнейших операций. Учитывая, что армия США еще не была развернута, американское командование считало, что «основную массу войск вначале придется дать англичанам». Решение об открытии второго фронта в 1942 г. было здравым с военной точки зрения: центром войны была Германия, а кратчайшее оперативно

стратегическое направление к Берлину лежало через Северо-Западную Францию. Широкие народные массы в США и Англии не только поддержали бы открытие второго фронта, но настойчиво требовали его. Рузвельт, ощущая силу этого давления, писал Черчиллю в апреле

1942 г.: «Ваш и мой народы требуют создания фронта для того, чтобы ослабить давление на русских, и эти народы достаточно осведомлены, чтобы видеть, что русские сегодня убивают больше немцев и уничтожают больше вражеского снаряжения, чем мы с вами, вместе взятые». Командование армии США, настаивая на высадке во Франции в 1942 г., преследовало и другую цель: широкая подготовка такой операции неизбежно парализовала бы настойчивые требования, исходившие от американских командующих на Тихом океане — генерала Макартура и адмирала Нимица, перенести центр тяжести военных усилий на войну с Японией. Это не только подорвало бы основополагающую стратегию: Германия — враг № 1, но явилось бы бессмысленной растратой остродефицитного военного снаряжения. Для одинакового контингента войск на Тихом океане требовалось в два-три раза больше судов, чем в Европе.

В апреле 1942 г. в Англию прибыла американская миссия во главе с Гопкинсом и Маршаллом. Американцы настаивали на открытии второго фронта, указывая, что к 1 апреля

1943 г. на европейском континенте будут действовать 30 американских и 18 британских дивизий и соответственно 3000 и 2500 самoлетов.

Американское правительство считало возможным организовать высадку во Франции уже осенью 1942 г., указав в меморандуме, переданном англичанам: «Возможно, что это придется осуществить в качестве чрезвычайной меры либо а) с целью использовать неожиданный крах Германии, либо б) «в порядке жертвы», чтобы предотвратить неизбежное крушение русского сопротивления». Хотя английское правительство дало согласие, оно не было искренним. Разработка планов открытия второго фронта началась, но одновременно углубились противоречия между стратегией США и Англии. Как замечает проф. С. Морисон, американское командование «стояло за массированное наступление против центра врага, англичане — за последовательные удары по периферии, чтобы обескровить противника до смерти, как шакалы терзают льва со всех сторон, перед тем как схватить его за горло… Однако мыши могут доставлять слону беспокойство, но и тысяча мышей не в состоянии убить его». Главное, однако, заключалось не в этом — конечное решение о высадке в Европе зависело от хода борьбы на советско-германском фронте. Открытие активных боевых действий на континенте Европы, на чем настаивал американский генералитет, преследовало цель не оказания помощи нашей стране, а обусловливалось боязнью остаться лицом к лицу с фашистскими агрессорами, если бы Советский Союз потерпел поражение. Так обстояло дело в 1942 г.

Договор между СССР и Англией о союзе. Советско-американское соглашение 11

июня 1942 г.

26 мая 1942 года в Лондоне был заключен договор между СССР и Англией «О союзе в войне против гитлеровской Германии и ее союзников в Европе и о сотрудничестве и взаимопомощи после войны». Стороны обязались оказывать друг другу взаимную помощь в войне. Статьи договора, посвященные послевоенному периоду, предусматривали сотрудничество СССР и Англии в деле сохранения безопасности и экономического процветания в Европе, взаимопомощи в случае нападения Германии или объединившейся с ней страны. Важное значение имела 7-я статья, гласившая: «Каждая из Высоких

Договаривающихся Сторон обязуется не заключать никаких союзов и не принимать участия ни в каких коалициях, направленных против другой Высокой Договаривающейся Стороны». Договор заключался сроком на 20 лет.(7 мая 1955 г. Советское правительство аннулировало этот договор в связи с грубым нарушением его условий Великобританией.)

Во время пребывания в Лондоне советская правительственная делегация поставила вопрос о сроках открытия «второго фронта». Английское правительство, хотя и подчеркивало трудности операции, тем не менее дало заверение, что делается все возможное для подготовки вторжения. Из Лондона советская делегация прибыла в Вашингтон, где в конце мая в Белом доме вопрос о втором фронте обсуждался с Рузвельтом и высшими военными руководителями США. Советская делегация сделала обзор положения на советско-германском фронте и задала вопрос, может ли СССР рассчитывать на активные действия англо-американцев для отвлечения 40 гитлеровских дивизий из СССР. В американской записи беседы далее сказано: «После этого президент спросил генерала Маршалла, достаточно ли ясно ему положение дел и можем ли мы сказать Сталину, что мы готовим второй фронт. «Да», — ответил генерал. Рузвельт уполномочил советскую делегацию сообщить Москве о том, что второй фронт будет открыт в 1942 г. 12 июня 1942 г. были опубликованы англосоветское и советско-американское коммюнике. В обоих документах содержалось аналогичное торжественное обязательство США и Англии Советскому Союзу: «Была достигнута полная договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 г.»

Ссылаясь на это обязательство, правительство Соединенных Штатов значительно урезало объем предполагавшихся поставок по ленд-лизу Советскому Союзу. Первоначально планировалось отправить в 1943 г. 8 млн. тонн груза. Затем эта цифра была снижена до 4,1 млн. тонн. Рузвельт объяснял советской делегации, что «мы надеемся создать второй фронт в 1942 году, но с каждым судном, которое мы можем отправить англичанам, второй фронт становится ближе к своему осуществлению. Ведь, в конце концов, суда не могут быть одновременно в двух местах и, стало быть, каждая тонна, которую мы можем сэкономить из 4100 тысяч тонн, соответственно улучшит положение дел». Рузвельт указал далее, что общий объем поставбк составит не более 2,5 млн. тонн.

Во второй протокол о поставках по настоянию англо-американцев была включена расплывчатая формулировка о том, что «любая такая программа в конечном итоге носит только предварительный характер и может быть изменена в связи с непредвиденными обстоятельствами, вызванными войной, как в отношении объема самих поставок, так и в отношении транспортных возможностей». Как известно, второй фронт не был открыт ни в 1942 г., ни в 1943 г., а поставки по ленд-лизу, даже урезанные в связи с торжественными обещаниями вторжения в Европу в 1942 г., также не были выполнены.

11 июня 1942 г. в Вашингтоне было подписано соглашение между США и СССР «О принципах, применимых к взаимной помощи в ведении войны против агрессии». Такие соглашения Соединенные Штаты подписывали со всеми странами, получавшими помощь по ленд-лизу. В преамбуле указывалось, что помощь Советскому Союзу оказывается, так как «президент Соединенных Штатов Америки решил, в развитие акта конгресса от 11 марта 1941 года, что оборона Союза Советских Социалистических Республик против агрессии жизненно важна для обороны Соединенных Штатов Америки». В соглашении определялся порядок оказания взаимной помощи в годы войны, а в отношении послевоенного периода по статье 7й стороны обязались «содействовать взаимно выгодным экономическим отношениям между ними и улучшению мировых экономических отношений, к уничтожению всех форм дискриминации в международной торговле». Это соглашение явилось важной вехой в развитии советско-американских отношений не только во время войны, но предусматривало сотрудничество между СССР и США в послевоенный период. Советское правительство рассматривало его как имеющее предварительный характер, заложившее только основу для будущего соглашения между СССР и США.

Отказ от открытия «второго фронта». Высадка в Северной Африке

Хотя летнее наступление гитлеровских войск на советско-германском фронте в 1942 г. привело к глубоким прорывам, ход вооруженной борьбы предвещал длительную кампанию, в которую с обеих сторон были втянуты крупные силы. Г еббельсовская пропаганда доказывала, что фашистские армии добились решающих успехов. Гитлер подстегивал своих генералов, требуя захватить Сталинград и Кавказ, чтобы нанести последний удар Советскому Союзу.

Уже предполагалось направить горно-стрелковые соединения через Кавказ в Индию. Однако успехи Германии были лишь миражом. Хотя в конце августа гитлеровские солдаты водрузили флаг со свастикой на Эльбрусе, завязали бои у Сталинграда, кризис фашизма неуклонно назревал. В сентябре были сняты со своих постов Гальдер и фельдмаршал Лист, командовавший германской группой войск «А», продвигавшейся на юге. Несмотря на то, что, воспользовавшись отсутствием второго фронта на Западе, гитлеровцы сосредоточили почти все свои силы против СССР, наступление захлебывалось.

Летом 1942 г. Советский Союз в одиночестве выносил всю тяжесть войны против Германии. На первое июля 1942 г. на советско-германском фронте вели боевые действия 239 гитлеровских дивизий и 5 бригад, или 76,3 % всей сухопутной армии Германии, не считая многих десятков дивизий ее сателлитов. Против английских войск в Египте воевали 3 германские дивизии, или 1,2 %. Еще 54 германские дивизии находились в оккупированных странах Европы, однако эти части сплошь и рядом существовали только на бумаге. Командующий гитлеровскими войсками во Франции Рундштедт отмечал: «Часто мне сообщали о предстоящем прибытии новой дивизии во Францию прямо из России, или Норвегии, или Центральной Г ермании. Когда дивизия прибывала, то выяснялось, что весь ее личный состав ограничивался командиром дивизии, начальником медслужбы и пятью хлебопеками». Однако европейские державы «оси», действуя незначительными силами в Северной Африке сумели поставить английские войска на грань поражения: германский командующий

Роммель, начав наступление в мае 1942 г., наголову разбил превосходившие его силы англичан и в конце июня отбросил их к Эль-Аламейну, в ста с небольшим километрах от Александрии. Суэцкий канал вновь оказался под угрозой, и англичане подумывали о том, чтобы отойти от Эль-Аламейна к дельте Нила, опасаясь полного разгрома в пустыне. Войска Роммеля, однако, не двинулись вперед. Почему? Кейтель показывал после войны: «Одна из величайших наших возможностей была упущена у Эль-Аламейна. На мой взгляд, в этом кульминационном пункте войны мы были ближе к победе, чем когда бы то ни было. Требовалось очень немногое, чтобы захватить Александрию и пойти на Суэцкий канал и Палестину. Однако мы просто не были сильны в этом пункте в результате распыления нашей мощи, вызванного в первую очередь войной против России». Масштабы боевых операций в Северной Африке видны из тех потерь, которые оказались достаточными, чтобы остановить последнее, «решительное» наступление Роммеля в сентябре 1942 г., — 570 человек убито, потеряно 50 танков, 15 полевых и 35" противотанковых орудий.(Для сравнения укажем на путь одной только германской дивизии, которая в это время участвовала в боях под Сталинградом. Ее командир Корфес рассказывал: «Моя дивизия насчитывала 12600 человек, когда мы перешли Донец; 10 тысяч человек осталось после того, как она форсировала Дон; 8 тысяч было, когда она пробилась к Сталинграду, и около 2500 человек попало в русский плен 31 января 1942 г»)

На фоне грандиозных сражений на советско-германском фронте в Вашингтоне и Лондоне вновь развернулась дискуссия о целесообразности открытия второго фронта в 1942 г. По состоянию на 1 июля 1942 г. в боевых действиях принимали участие всего 142/з британских дивизий (10 в Африке и 42/з — против Японии), на Дальнем Востоке воевало 8 американских дивизий, всего англо-американцы ввели в дело 23 дивизии. Это была небольшая часть военных ресурсов США и Англии. В 1942 г. Англия располагала 99 дивизиями, из них 45 находились в метрополии. США имели 73 дивизии. Всего 172 дивизии. Следовательно, 23 действовавшие дивизии составляли что-то около 15 % вооруженных сил США и Англии. На Западе летом 1942 г. Германия располагала 27–33 стационарными дивизиями (не имевшими транспорта, отправленного на советско-германский фронт). Из них 15 дивизий находились на восстановлении после разгрома советскими войсками. Нельзя поэтому объяснять бездействие США и Англии ни недостатком сил, ни мощью врага. Ни первого, ни второго не было. Позицию Черчилля и его американских единомышленников определяли только политические соображения.

Британский премьер-министр первым среди руководителей США и Англии понял, что летняя кампания

1942 г. не принесет решающих успехов Германии и «спасать» Советский Союз не придется. Свою позицию, одобренную 8 июня английским правительством, Черчилль сформулировал лаконично: «Никаких крупных десантных операций во Франции, если немцы не будут деморализованы поражением в России». Эту точку зрения Черчилль отстаивал в переговорах с американцами в Вашингтоне в конце июня и в конце июля в Лондоне. Споры были длительными и ожесточенными, разногласия проявились не только между правительствами, но и между военными и политическими деятелями. Американские командующие настаивали: «Если немцы схватят за горло русскую армию, то никакие булавочные уколы не отвлекут их от поставленной цели. И чем дальше от нацистской цитадели будут проводиться такого рода операции, тем меньшие результаты они дадут». Решающая схватка между англичанами и американцами произошла на совещании в Лондоне 22 июля. Американские представители Маршалл и Кинт заявили после него: «Во время дебатов, происходивших до 22 июля, не произошло ничего такого, что могло бы изменить наше твердое убеждение, что Великобритания является единственным районом, откуда все силы союзников могут быть брошены против нашего основного противника — Германии». Черчилль стоял на своем, предлагая заменить «второй фронт» во Франции высадкой в Северной Африке. 23 июля он получил поддержку Рузвельта. Военные были вынуждены отступить. О вторжении в 1942 г. не приходилось и думать, что касается 1943 г., то американские начальники штабов констатировали в меморандуме президенту: «Итак, советские победы, а не неминуемое поражение Советов, становятся решающей предпосылкой вторжения в 1943 г.».

Черчилль заявлял, что высадка союзников в Северной Африке, зашифрованная под символическим названием «Факел», поможет Советскому Союзу, но на крайний случай все же нужно проследить, чтобы можно было нанести удар через Ла-Манш в 1942 г. Американские военные историки Р. Лейтон и Р. Коакли замечают в этой связи: «Возвышенная риторика Черчилля маскировала неразрешимую загадку. Если «Факелу» было суждено ослабить давление на Россию, тогда операция должна быть большой. Если же следовало провести ее так, чтобы не нанести «смертельного ущерба» возможности высадки в 1942 г., тогда ее надлежало проводить небольшими силами». Действительно, с точки зрения военной логики позиция Черчилля выглядела абсурдом, но она всецело определялась политическими мотивами — пусть Германия и СССР максимально ослабят друг друга, в то время как англо-американцы сохранят свои силы и займут важные стратегические плацдармы. 25 июля США и Англия приняли окончательное решение о высадке в Северной Африке. Правительству США оказалось необходимым объяснить крутой поворот своей политики: в отличие от англичан, которые обставили свое согласие на вторжение в 1942 г. различными оговорками, Рузвельт дал ясное обещание Советскому Союзу открыть второй фронт в 1942 г. Президент избрал гибкую формулировку, он сообщил Черчиллю и своим командующим, что заверения, сделанные советской делегации в Белом доме, «имели цель лишь обнадежить Советское правительство». Черчилль вызвался посетить Москву и дать там объяснения. Его сопровождал американский представитель А. Гарриман.

12 августа в Москве Черчилль сообщил Советскому правительству об отказе открыть второй фронт в Европе в 1942 г. Объяснения британского премьера не были убедительными. И. В. Сталин в меморандуме Черчиллю 13 августа указал: «Мне и моим коллегам кажется, что 1942 год представляет наиболее благоприятные возможности для создания второго фронта в Европе, так как почти все силы немецких войск, и притом лучшие силы отвлечены на Восточный фронт, а в Европе оставлено незначительное количество сил, и притом худших сил». В ответ Черчилль уподобил захваченную Гитлером Европу огромному крокодилу и даже изобразил его на клочке бумаги. С помощью рисунка, он объяснил, как англо-американцы собираются ударить в его мягкое брюхо, т. е. с юга. В меморандуме Советскому правительству 14 августа Черчилль указал: «Мы собираемся провозгласить «Факел», когда он начнется как второй фронт». Вероломное нарушение США и Англией своих обязательств поставило Советский Союз в тяжелое положение, ибо советское командование в своих расчетах на осеннюю и зимнюю кампании 1942 г. учитывало, что второй фронт будет открыт в этом году. Уже в сентябре английское правительство принимает решение отказаться от проводки транспортов в северные порты Советского Союза. Но как сообщить об этом Советскому правительству после недавних заверений о «помощи»? Черчилль ищет совета президента. 22 сентября он пишет ему: «Меня постоянно беспокоит Россия, я просто не знаю, как мы сможем примирить с нашей совестью и нашими интересами приостановку отправки конвоев в Россию до 1943 г., отсутствие каких-либо предложений с нашей стороны составить совместные планы для проведения операции «Юпитер» (вторжение в Норвегию. — Я. Я.) и тот факт, что нет никаких признаков проведения нами наступления в Европе весной, летом и даже осенью 1943 г.». В ответ Рузвельт посоветовал одно — тянуть «до последней минуты» с сообщением Советскому Союзу об отказе в дальнейшей отправке конвоев северным путем. В октябре Советское правительство ставит вопрос о доставке в СССР ежемесячно по 800 боевых самолетов из США и Англии. Заявка СССР не удовлетворяется, в переписке с Советским правительством Рузвельт и Черчилль умалчивают об этом вопросе… В октября в Москву поступают два послания: Черчилль сообщает о приостановке конвоев северным путем до 1943 г., Рузвельт пишет: «Доблестная оборона Сталинграда глубоко взволновала в Америке всех, и мы уверены в ее успехе». 16 октября Рузвельт пишет И. В. Сталину: «Я отдал распоряжение не щадить никаких усилий в целях полного обеспечения наших маршрутов судами и грузами». А вот итоги, подведенные после войны американскими историками Р. Лейтоном и Р. Коакли: самолеты «были именно той частью его (И. В. Сталина) заявок, которую американцы как раз не хотели удовлетворить». Маршалл даже предложил сократить количество самолетов, отправлявшихся из США в СССР с 212 до 100 в месяц. И далее общий вывод Р. Лейтона и Р. Коакли: «Когда решалась судьба великого сражения под Сталинградом, поставки из Соединенных Штатов далеко не достигли обещанного по второму протоколу. К концу ноября было отправлено 840000 тонн груза против 1608000, намеченных по плану». Это написано не в прогрессивном издании, а в соответствующем томе официальной истории участия армии США в войне, которое выпускается в свет Пентагоном.

Сосредоточение подавляющей части германских вооруженных сил против Советского Союза позволило англо-американцам приступить к активным боевым действиям в Северной Африке. Первый удар был нанесен в Египте у Эль-Аламейна. Против незначительного по боевой мощи немецкого «Африканского корпуса» и итальянской группировки англичане собрали большие силы. В Египет были доставлены новейшие американские истребители-бомбардировщики и танки. Германским командующим на месте было очевидно, что без подкреплений разгром неминуем. Роммель настойчиво требовал доставить в Африку самолеты и танки. Однако из Берлина следовали только обещания, ибо все резервы забирал советско-германский фронт. Гитлеровцы по необходимости рассматривали североафриканский театр как второстепенный, для англо-американцев он стал основным по доброй воле. Результаты не замедлили сказаться.

В ночь с 23 на 24 октября 1942 г. английские войска под командованием Монтгомери перешли в наступление у Эль-Аламейна. Однако, несмотря на подавляющее превосходство в силах (зам. командующего «Африканским корпусом» генерал Тома жаловался: против 1200 самолетов противника у меня был «всего десяток самолетов»), успех обозначился не сразу. Потребовалось больше десяти дней, чтобы сломить сопротивление германо-итальянской группировки. Исход дела решило не воинское мастерство Монтгомери, а полное истощение ресурсов у гитлеровцев. Роммель так и не получил многократно обещанной помощи из Германии. На 500 снарядов английской артиллерии гитлеровцы могли отвечать только одним. Вместо поставок военной техники и боеприпасов 3 ноября в штабе Роммеля была получена телеграмма Гитлера: «Как часто случалось в истории человечества, железная воля возьмет верх над превосходством противника в живой силе. У ваших войск один выход: победа или смерть». Но германские солдаты не собирались умирать. 4 ноября началось отступление «Африканского корпуса» вдоль побережья на запад. Оно носило организованный характер. Поэтому реляция британского командующего на Ближнем Востоке генерала Александера от 6 ноября, начинавшаяся словами «Звоните в колокола!», встретила сдержанный прием в Лондоне. Там пока воздержались от отдачи соответствующего указания церквам и решили подождать. До конца января 1943 г. английские войска шли по пятам за «Африканским корпусом», отходившим к Тунису. На этом пути, протяжением свыше 3000 километров, боев почти не было, на дорогах, правда, встречалась боевая техника, брошенная противником, но обычно немцы оставляли ее из-за недостатка горючего, а не в результате действий британской авиации.

8 ноября 1942 г. началась высадка англо-американских войск в Алжире и Марокко.

США настаивали на том, чтобы эту операцию — «Факел» — считать чисто американской, вплоть до того, чтобы одеть в американскую форму британских солдат и проставить американские опознавательные знаки на английских самолетах. В первом эшелоне высаживались 7 дивизий (6 американских и 1 английская), общей численностью в 110 тыс. человек. Для их переброски потребовалось много сотен транспортных судов, прикрывавшихся 650 военными кораблями США и Англии. При транспортировке войск не было потеряно ни одного солдата. Хотя огромные армады отплыли из американских и английских портов в конце октября, англо-американцам удалось сохранить в тайне места предстоявших десантов. Приближение конвоев к Гибралтару, естественно, не укрылось от внимания германской разведки, но выводы, к которым пришли в Берлине, оказались ошибочными. Гитлеровцы ожидали, что конвои направляются в североафриканские порты значительно восточнее, во всяком случае, они пройдут Сицилийский пролив, и соответственно подготовили свою авиацию. Однако десанты высадились в Касабланке, Федале и Рабате (Марокко), Оране, Алжире. Здесь не было войск держав «оси», англо-американцы встретили разрозненное сопротивление французских частей, оказавшихся верными правительству Виши. В последовавших стычках обе стороны потеряли примерно по 3 тысячи убитых и раненых. Хотя Петэн отдал приказ отразить «нападение», французские власти в Северной Африке пришли к соглашению с союзниками, и 11 ноября боевые действия были прекращены. Правительство Виши разорвало дипломатические отношения с США, которые поддерживались вплоть до этого момента.

Гитлеровцы, хотя и просмотрели высадку десантов, в дальнейшем действовали с неожиданной для союзников быстротой. Уже 9 ноября они начали перебрасывать войска в Тунис сначала по воздуху, а затем и морским путем. В ночь с 10 на 11 ноября 10 германских и 6 итальянских дивизий вступили в неоккупированную часть Франции и заняли ее. 26 ноября гитлеровцы сделали попытку завладеть французским флотом в Тулоне. Они заняли береговые батареи и забросали выход из гавани минам». Французские моряки предпочли потопить свои корабли, чтобы они не попали в руки Германии. В Тулоне пошел ко дну 61 военный корабль общим водоизмещением в 225 тыс. т, в том числе 3 линкора и 8 крейсеров. Для гитлеровцев это был тяжкий удар, а англо-американцы испытывали облегчение — если бы французские военные корабли присоединились к сторонникам де Голля, это значительно укрепило бы авторитет Франции. С ней как с великой державой правящие круги США и Англии не хотели считаться. Де Голль комментирует в своих мемуарах события в Тулоне: «Исполненный печали и гнева, я мог лишь следить за тем, как вдали рушится то, что было одним из важнейших залогов спасения Франции, приветствовать по эфиру отдельные героические эпизоды, сопровождавшие бедствие, да принимать по телефону соболезнования, которые великодушно, но не без тайного удовлетворения выразил мне английский премьер-министр».

Германское командование полностью использовало крупный стратегический промах англо-американцев, которые, имея подавляющее превосходство на море, так и не рискнули высадиться в Тунисе. В результате от портов высадки до Туниса было необходимо пройти до 500 км, преимущества морского пути не были использованы. А тем временем в Тунис прибывали все новые германские и итальянские части. В этих условиях заявление генерала Маршалла на совещании у президента в ноябре 1942 г. о том, что Тунис будет занят в «две-три недели», было явно беспочвенным. Однако эта и аналогичные оценки военных побудили глав правительств США и Англии сделать хвастливые заявления. Опережая события, Черчилль 9 ноября выступил с нашумевшей речью. Он сказал: «Это не конец. Это даже не начало конца, это, пожалуй, конец начала». Почувствовав, как ему казалось, твердую почву под ногами, британский премьер заявил, имея в виду США: «Позвольте мне, однако, внести ясность в следующий вопрос на тот случай, если кто-нибудь в нем заблуждается. Мы не намерены сдавать своих позиций. Я стал первым министром короля не для того, чтобы председательствовать при ликвидации Британской империи». Рузвельт взял слово 17 ноября, заметив: «Кажется, что в войне, наконец, наступил перелом. Но сейчас не время для ликования. Сейчас надо только сражаться и трудиться, чтобы победить». В ближайшие недели американскому президенту и британскому премьеру пришлось отказаться от необоснованного оптимизма. Для этого потребовалось в общем немного: пять германских дивизий, поспешно сосредоточенные в Тунисе, в начале декабря отбросили американские и английские войска на запад от Туниса и Бизерты, вынудив их перейти к обороне. А английская армия, наступавшая из Египта, еще была далеко. Фронт стабилизировался. Союзным войскам предстояли тяжелые бои. Зимние дожди в Тунисе не только размыли дороги, исключив возможность широкого маневра, но и уничтожили надежды на скорое занятие Северной Африки.

Глава четвёртая. Вклад США и Англии в разгром европейских

держав «оси»

Международные последствия победы под Сталинградом

Коренной перелом в ходе войны ознаменовала победа Советских Вооруженных Сил под Сталинградом, именно на берегах Волги была сначала остановлена, а затем отброшена волна фашистской агрессии. В 1942 г. в битвах на советско-германском фронте были перемолоты лучшие гитлеровские дивизии. В оборонительный период сражения под Сталинградом враг с 17 июня по 19 ноября 1942 г. потерял 250 тыс. убитыми и 580 тыс. ранеными. За время наступления советских армий, начавшегося с 19 ноября 1942 г. по 2 февраля 1943 г., были наголову разбиты 32 фашистские дивизии и три бригады, в том числе полностью уничтожена или пленена 330-тысячная армия под Сталинградом. Кроме того, 16 дивизий противника потерпели значительный урон. Если до начала Сталинградского сражения выпуск военной техники и боеприпасов в Германии в общем покрывал потребности фронта, то бои у Волги привели к значительному дефициту. В приволжских степях и в самом городе была потеряна шестимесячная продукция танков и автомашин, четырехмесячная продукция артиллерийских заводов, двухмесячное производство стрелкового вооружения промышленности Германии. При попытках снабжать окруженную группировку в Сталинграде была потеряна авиационная армия. Это серьезнейшим образом ослабило силы гитлеровской Германии решительно на всех фронтах.

Морис Торез писал в начале 1943 г.: «Славная Сталинградская эпопея знаменует решительный поворот в справедливой войне цивилизованного мира против гитлеровской Германии. Во время сражения при Валь-ми Гёте воскликнул: «С этого места и с этого дня начинается новая эпоха мировой истории!» Что же сказать о Сталинграде, где о советскую скалу разбились волны фашистских орд, погрузивших в страшный мрак Европу и угрожавших всему миру. Под Сталинградом германская армия потерпела самый большой разгром, какой когда-либо отмечен в летописи войны».

Сталинградская победа подняла международный авторитет Советского Союза на невиданную высоту. Она не только изменила ход войны на советско-германском фронте, а следовательно и всей второй мировой войны, но имела огромные международные последствия. В оккупированных фашистскими захватчиками странах усилилось движение Сопротивления. Сталинград привел к тому, что Япония и Турция, готовые напасть на Советский Союз, отказались от своих намерений. В конце 1942 г. японское правительство в ответ на настойчивые приглашения из Берлина напасть на советский Дальний Восток ответило: «Японское правительство… прекрасно понимает желание своего союзника — Германии, чтобы Япония также вступила в войну против России. Однако ввиду сложившейся в настоящее время обстановки японское правительство в войну вступить не может». Победа под Сталинградом внесла разброд и шатания в лагерь агрессоров.

Г итлеровские войска продолжали вести упорные бои против Советской Армии, однако яростное сопротивление объяснялось не только послушанием букве и духу приказов фюрера. Некоторые германские командующие уже тогда руководствовались не только воинской дисциплиной. Фельдмаршал Паулюс, плененный в Сталинграде с остатками 6-й армии, позднее отмечал: «Я надеялся путем длительного упорного сопротивления под Сталинградом послужить как раз интересам немецкого народа, так как мне казалось, что поражение на Восточном фронте заградит всякий политический выход. Революционная мысль — сознательно способствовать поражению с тем, чтобы отстранить Гитлера и нацистов как препятствие на пути к окончанию войны, в то время совершенно не приходила мне в голову». Однако небольшая часть представителей правящих кругов Германии, предвидя разгром, становится на путь поисков выхода из создавшегося положения. После Сталинграда в Германии возникает заговор с целью устранить Гитлера как предварительное условие для достижения соглашения с западными державами против Советского Союза. Во главе заговорщиков встали бывший начальник генерального штаба Бек и бывший бургомистр Лейпцига Герделер. 13 марта 1943 г., во время посещения Гитлером фронтового штаба фельдмаршала Клюге, группа офицеров подбросила в самолет Гитлера бомбу замедленного действия, однако она не сработала.

После разгрома германских армий под Сталинградом победа над фашистскими агрессорами стала неизбежной. Это осознали в Вашингтоне и Лондоне. Если триумф советского оружия вызвал волну симпатий и благодарности Советскому Союзу в народных массах всего мира, то реакционеров обуревали противоположные чувства. По мнению «экспертов по русским делам» в США и Англии, в этой победе таилась «новая опасность». Профессиональный английский разведчик Брюс Локкарт, весьма влиятельный в политических кругах своей страны, пояснял: «Эта опасность заключалась в том, что если два месяца тому назад английское и американское правительства считали, что России потребуется большая союзническая помощь во время и после установления мира, так как, хотя Россия и явится основным орудием победы, она окажется серьезно ослабленной, то сейчас по крайней мере существует возможность для нее выиграть войну без нас и без необходимости нашей помощи вообще». Хотя вопрос о том, насколько война истощит силы Советского Союза, пока оставался открытым, ответ на него в дальнейшем в значительной степени зависел от последовательности самих западных союзников в стратегии непрямых действий.

В Лондоне и Вашингтоне вынашивали далеко идущие антисоветские замыслы. В сентябре 1949 г. Г. Макмиллан огласил выдержки из меморандума У. Черчилля, разосланного членам британского кабинета в октябре 1942 г. «Все мои помыслы, — указывал У.Черчилль, — направлены прежде всего к Европе — прародительнице современных наций и цивилизации. Произойдет чудовищная катастрофа, если русское варварство поглотит культуру и независимость древних государств Европы. Хотя сейчас трудно говорить об этом, я верю, что европейская семья наций сумеет действовать единым фронтом, как единое целое, под руководством европейского совета. Я обращаю свой взор к созданию единой Европы». В 1942 г. в качестве первого шага к созданию Дунайско-Балканской федерации был подписан союз между находившимися в Лондоне эмигрантскими греческим и югославским правительствами.

В ноябре 1942 г. в Швейцарию прибыл руководитель американской стратегической разведки А. Даллес. Он стремился нащупать связи с заговорщиками в правящей верхушке Германии. При встрече в феврале 1943 г. с их представителем князем Гогенлоэ А. Даллес заявил, что «путем расширения Польши в сторону Востока и сохранения Румынии и сильной Венгрии» следует поддержать создание «санитарного кордона против большевизма и панславизма» в Восточной Европе. Он согласился «с государственной и промышленной организацией Европы на основе больших пространств, полагая, что федеративная Великая Германия (подобная США) с примыкающей к ней Дунайской конфедерацией будет лучшей гарантией порядка и восстановления Центральной и Восточной Европы». Однако А. Даллес подчеркнул: «При всем уважении к историческому значению Адольфа Гитлера и его дела трудно себе представить, чтобы возбужденное общественное мнение англосаксов согласилось на Гитлера как на бесспорного хозяина Великой Германии. К договорам с Гитлером нет доверия — ни в отношении их длительности, ни в отношении их соблюдения. Между тем восстановление взаимного доверия является после войны решающим делом».

Из советской победы под Сталинградом американское правительство и командование сделали далеко идущие выводы в отношении строительства собственной армии. Коль скоро выяснилось, что Советские Вооруженные Силы способны нанести решающее поражение Германии, правящие круги США с удвоенной энергией стали проводить политику «экономии» собственных ресурсов. 5 ноября 1942 г. Управление военного производства докладывало президенту: «США могут внести более значительный вклад в успешное завершение войны производством и доставкой огромного количества вооружения и снаряжения нашим союзникам, чем посылкой на войну крупных контингентов американских солдат, что помешает развертыванию нашей военной экономики. Хотя мы не можем использовать иностранных рабочих, чтобы облегчить положение с людскими ресурсами, иностранными солдатами можно заменить американских солдат на многих театрах войны». «Программа победы», предусматривавшая формирование армии в составе 215 дивизий, после Сталинграда подверглась крутому сокращению. Было решено ограничиться армией в составе 89 дивизий, с которой США и закончили вторую мировую войну. Однако высвобождавшиеся ресурсы были брошены на всемерное укрепление авиации и флота. Правящие круги США не хотели нести значительных потерь, с которыми неизбежно сопряжены крупные сухопутные операции. Американская стратегия строилась с таким расчетом, чтобы, сохранив свои силы, обескровить Советский Союз.

Балканский вариант второго фронта

Отказ от открытия второго фронта в Северо-Западной Франции в 1942 г. вызвал горячую дискуссию в политических и военных кругах США и Великобритании. Если командование сухопутных сил США осталось недовольным согласием Рузвельта с Черчиллем об отсрочке вторжения в Европу, то командование ВМС США искренне поддержало ее, хотя по иным соображениям, нежели британский премьер-министр Война на Тихом океане, в первую очередь действия оперативного соединения Ни-мица, которое базировалось на Гавайских островах, обеспечивались всецело американским военно-морским флотом. Используя шумную агитацию «изоляционистов», взывавших о мщении за Перл-Харбор и требовавших разгрома в первую очередь Японии, американские адмиралы выступили за пересмотр основополагающей стратегической установки — Г ермания враг № 1.

Командованию ВМС удалось завербовать в число своих сторонников военного министра США Г. Стимсона. Он сообщил президенту свое мнение: «Раз англичане отказались от соглашения с нами, то мы должны отвернуться от них и взяться за войну с Японией». В сумме давление, оказанное на Ф. Рузвельта в этом отношении, было чрезвычайно большим. Президент, однако, не уступил. Он подтвердил уже известное положение о том, что разгром Японии не означает поражения Германии, а решительная схватка с Японией без участия Советского Союза окажется чрезвычайно тяжелой для Соединенных Штатов.

Общественность США и Великобритании настойчиво требовала активного ведения борьбы против фашизма. Попытка продолжить тактику «странной войны», вспоминал в 1956 г. Маршалл, в тогдашних условиях политически была бы смертельно опасна. Американский и английский народы поверили в обещания своих правительств открыть второй фронт, данные в 1942 г., и с нетерпением ожидали их выполнения. Хотя высадка в Северной Африке изображалась англо-американской пропагандой как «второй фронт», эта уловка не могла ввести в заблуждение широкие народные массы. В докладе Исполкома на V национальном съезде американского Конгресса производственных профсоюзов в ноябре 1942 г., например, отмечалось: «Имеется абсолютная необходимость отвлечь силы врага наступлением против Германии… Это мотивируется тем, что преобладающая часть германских вооруженных сил сосредоточена против России». А съезд происходил в первые дни после высадки в Северной Африке! Правящие круги США и Англии стремились ограничить рост демократических сил в Европе, вызванный антифашистским характером войны.

Овладение Северной Африкой с населением почти в 36 миллионов человек дало бы возможность сформировать под контролем американцев французские вооруженные силы. Для этой армии, существовавшей пока на бумаге, американцы летом 1942 г. уже подыскали командующего — французского генерала Жиро. Правительство США, не доверявшее де Голлю, ибо он, на взгляд Ф. Рузвельта, был слишком самостоятелен и претендовал на роль Жанны д'Арк, отводило Жиро роль «освободителя» Франции под американским покровительством. Политический смысл ориентации на Жиро, которого поддерживали крупные французские капиталисты и консервативное высшее офицерство, заключался в том, чтобы при изгнании гитлеровцев из Франции не допустить победы прогрессивных сил. В это время представитель Французского комитета национального освобождения в СССР во время беседы в НКИД СССР указывал, что правительство США стремится сохранить во Франции «всю административную, военную и пропагандистскую машину, передав ее в руки Жиро, который первый со своей армией должен будет высадиться во Франции и при поддержке США захватить всю государственную машину, чтобы помешать свободному волеизъявлению французского народа».

Английское правительство рассматривало высадку в Северной Африке как важнейшую предпосылку последующего вторжения на Балканский полуостров. В Лондоне нашли убежище королевские правительства, бежавшие из Югославии и Греции, которые всецело зависели от англичан. Британское управление специальных операций поддерживало контакт и оказывало ограниченную помощь тем элементам антигитлеровского сопротивления в странах Балканского полуострова, которые остались верны эмигрантским правительствам и могли помочь утверждению британского влияния на Балканах. В то же время Черчилль рассчитывал, что высадка западных союзников на Балканском полуострове крупными силами побудит Турцию к вступлению в войну с Германией. Конечной целью британской стратегии, которую высшие американские военные насмешливо называли «черчиллевелианской», был выход англо-американских вооруженных сил в Юго-Восточную и Центральную Европу до подхода туда советских армий, чтобы не допустить ее освобождения советскими воинами и восстановить «санитарный кордон» вдоль западных границ Советского Союза.

Еще до высадки в Северной Африке Черчилль 6 сентября 1942 г. предложил Рузвельту нанести удар в «подбрюшье» Европы — через Сицилию, Сардинию и Италию. В ноябре 1942 г. Рузвельт согласился обсудить эти вопросы. 14–25 января 1943 г. в Касабланке, в Северной Африке, состоялось англо-американское совещание, в котором приняли участие Рузвельт и Черчилль. На совещании были приняты следующие решения о действиях в 1943 г.: «Операции переносятся из Северной Африки в Южеую Европу, на Додеканесские острова, в Грецию, на Крит, в Сардинию, Сицилию. Одновременно мы сосредоточиваем силы в Англии для вторжения через Ла-Манш в случае… уменьшения сил Германии во Франции или вывода их, или внутреннего краха» Германии. Первоочередным объектом после овладения Северной Африкой была указана Сицилия. Что касается вторжения через Ла-Манш, то итоги «сосредоточения сил» на Британских островах видны из того, что к лету 1943 г. там осталась всего лишь одна американская дивизия.

Совещание в Касабланке было венцом «балканской стратегии» Черчилля. Хотя американские руководители, в особенности комитет начальников штабов, не были ее последовательными сторонниками, на этой стадии войны они согласились с англичанами, рассчитывая проверить правильность суждений У. Черчилля в ходе операций. По существу обе стороны, участвовавшие в совещании, молчаливо согласились, что вторжение в Европу в 1943 г. не состоится. Дальнейшее англоамериканское стратегическое планирование тем не менее зависело от развития войны. Советскому правительству по предложению Черчилля было решено направить ответ, в котором «должны быть изложены наши общие намерения, но не должно содержаться никаких обещаний».

30 января 1943 г. И. В. Сталин, выразив благодарность за «дружеское совместное послание», писал президенту США и премьер-министру Великобритании: «Понимая принятые Вами решения в отношении Германии как задачу ее разгрома путем открытия второго фронта в Европе в 1943 году, я был бы Вам признателен за сообщение о конкретно намеченных операциях в этой области и намеченных сроках их осуществления». 9 февраля Черчилль ответил, что Ла-Манш будет форсирован в августе или сентябре 1943 г. 14 февраля он пишет в Москву: «Цепь необыкновенных побед» советских армий «лишает меня возможности слова, чтобы выразить Вам восхищение и признательность, которую мы чувствуем по отношению к русскому оружию. Моим наиболее искренним желанием является сделать как можно больше, чтобы помочь Вам». 16 февраля Советское правительство указало в своем ответе, что в результате приостановки боевых действий англо-американцев в Северной Африке немцы перебросили на советско-германский фронт 27 дивизий. «Таким образом, вместо помощи Советскому Союзу путем отвлечения германских сил с советско-германского фронта получилось облегчение для Гитлера, который ввиду ослабления англоамериканских операций в Тунисе получил возможность перебросить дополнительные свои войска против русских».

22 февраля ответил Рузвельт. Он ссылался на сильные дожди в Тунисе, сделавшие «поля и горы непроходимыми», и пожелал «героической Советской Армии дальнейших успехов, которые вдохновляют всех нас». 25 февраля откликнулся Черчилль: «То, что вы делаете, просто не поддается описанию». 23 февраля Рузвельт воздал «должное русскому народу, в котором русская армия берет свои истоки», а Черчилль 11 марта сообщил: «Я и президент серьезно желаем, чтобы наши войска участвовали в Европе в общем сражении, которое вы ведете с такой доблестью». 16 марта Председатель Совета Министров СССР в посланиях президенту США и премьер-министру Великобритании указал, чго «неопределенность» их ответов по вопросу об открытии второго фронта во Франции «вызывает у меня тревогу, о которой я не могу умолчать». После этого западные союзники надолго замолчали о втором фронте.

Наконец, 4 июня 1943 г. американский посол в Москве лично вручил И. В. Сталину послание Рузвельта с сообщением о том, что Объединенный комитет начальников штабов принял решение уделить основное внимание борьбе с подводными лодками, вывести в ближайшее время Италию из войны, что «создаст угрозу позициям держав «оси» в районе Балкан», а вторжение во Францию откладывается на весну 1944 г. Рекомендации Объединенного комитета начальников штабов были утверждены Рузвельтом и Черчиллем. 11 июня И. В. Сталин ответил: «Это Ваше решение создает исключительные трудности для Советского Союза, уже два года ведущего войну с главными силами Германии и ее сателлитов с крайним напряжением всех своих сил, и предоставляет Советскую Армию, сражающуюся не только за свою страну, но и за своих союзников, своим собственным силам, почти в единоборстве с еще очень сильным и опасным врагом». Правительство СССР не сочло возможным присоединиться к принятому решению.

19 июня Черчилль направил в Москву послание с объяснением мотивов нового отказа от открытия второго фронта в Европе. Напыщенный стиль послания далеко не соответствовал его содержанию — это была попытка оправдаться. В послании, например, указывалось, что против вторжения во Францию выступали англо-американские военные специалисты. Черчилль в данном случае прибег к прямой лжи: американские штабы считали возможным вторжение во Францию уже летом 1942 г. и неоднократно настаивали на проведении его. Оценка последствий операций союзников на Средиземном море носила фантастический характер: Черчилль настаивал, что в результате их гитлеровцы отложили наступление на советско-германском фронте. 24 июня 1943 г. Советское правительство дало достойный ответ. Указав на неоднократные обещания Рузвельта и Черчилля провести вторжение в 1943 г., Советское правительство констатировало: «Условия для открытия второго фронта в Западной Европе на протяжении 1943 г. не только не ухудшились, а, напротив, значительно улучшились». В заключение этого послания подчеркивалось: «Дело идет здесь не просто о реагировании Советского правительства, а о сохранении его доверия к союзникам, подвергаемого тяжелым испытаниям».

В 1943 г., как и в 1941 и 1942 гг., Советский Союз должен был вынести на своих плечах основное бремя войны. Гигантские силы были введены в действие на советско-германском фронте с обеих сторон, Германия истекала кровью, но гибли и миллионы советских солдат. А в это время Черчилль хладнокровно писал Идену: «Никто не может предвидеть, каково будет соотношение сил и куда выйдут армии-победительницы. Однако представляется вероятным, что США и Британская империя не будут слишком истощены и будут представлять собой наиболее мощный экономически и по вооружению блок, какой когда-либо существовал в мире. Советский Союз будет нуждаться в нашей помощи для восстановления страны гораздо больше, чем нам будет нужна его помощь». Затягивание открытия второго фронта было одним из главных средств, при помощи которого правящие круги Соединенных Штатов и Великобритании пытались достичь желаемых для себя результатов в ходе войны.

Занятие США и Англией Северной Африки. Овладение Сицилией

Нерешительные действия англо-американских войск в Тунисе позволили гитлеровцам не только организовать оборону, но и нанести ряд чувствительных ударов. «Африканский корпус» Роммеля соединился с германскими войсками в Тунисе. Хотя против гитлеровцев теперь действовали не только англо-американские части, высадившиеся в ноябре 1942 г. в Алжире и Марокко, но и испытанные ветераны — «крысы пустыни» 8-й английской армии Монтгомери, пришедшие по пятам Роммеля из Египта, немцы в начале февраля перешли в наступление. Находившиеся в Южном Тунисе американцы были отброшены на 150 км. к северу. Только введя в действие превосходящие во много раз силы, союзникам удалось к 25 февраля восстановить положение. Повторные неудачи американцев вызвали резкое недовольство британских командующих, которые предложили вообще отвести американские части в тыл для дополнительного обучения. Между англичанами и американцами сложились весьма напряженные отношения. Как вспоминает генерал Брэдли, «некоторые английские офицеры, особенно высшие, относились к американской армии с плохо замаскированной насмешкой. Обладая большим военным опытом, они смотрели на американцев как на провинциалов, ничего не понимавших в сложном искусстве ведения войны. Они с готовностью признавали качественное превосходство американского вооружения, однако посмеивались над нами, говоря, что «у нас слишком всего много».

Когда 20 апреля 1943 г. началось решительное наступление англо-американцев и французов в Тунисе, то они имели двойное превосходство в пехоте, тройное — по артиллерии, четырехкратное — по танкам и абсолютное господство в воздухе и на море. После непродолжительных боев, 7 мая были взяты Тунис и Бизерта. Остатки итало-германской группировки отступили на мыс Бон. Ими командовал генерал Арним, Роммеля незадолго до этого отозвали в Германию, чтобы после Паулюса в Сталинграде еще один фельдмаршал не попал в плен. Порты Сицилии отстоят от Туниса всего на 160 км. Союзники ожидали массовой эвакуации и горели желанием одержать внушительную победу на море. Пылая жаждой мщения за Дюнкерк, командование британского флота разработало план операции под названием «Возмездие». Британским кораблям, сосредоточившимся у мыса Бон, 8 мая был отдан приказ: «Топите, жгите и уничтожайте, не пропускайте никого». Но «Возмездие» не было осуществлено, — 250 тыс. солдат, держав «оси», из них 140 тыс. немцев, предпочли плен сомнительному спасению. 12 мая 1943 г. итало-германская группировка капитулировала. Северная Африка была занята армиями США и Англии. Потери союзных сил за время кампании в Тунисе оказались небольшими — 10,3 тыс. убитых, из них 2,7 тыс. американцев.

Операцию по захвату Сицилии готовили без особой спешки. Для начала было решено занять крошечный островок Пантеллерия, находящийся в проливе между Тунисом и Сицилией. На Пантеллерии был слабый итальянский гарнизон и несколько десятков самолетов в подземных ангарах. С 18 мая по 11 июня остров подвергался артиллерийскому обстрелу с моря и ожесточенным бомбардировкам. Авиация сбросила 6570 тонн бомб. Наконец, 11 июня могучая союзная эскадра с десантом появилась у острова. Итальянский гарнизон немедленно выбросил белый флаг. Союзные солдаты высадились на острове и выяснили, что гарнизон почти не понес потерь, самолеты оказались в целости, а ущерб англоамериканским войскам при взятии Пантеллерии нанес… осел, который укусил одного солдата. Одновременно капитулировали гарнизоны близлежащих островков Линоса и Лампедуза, причем последний сдался летчику, совершившему вынужденную посадку из-за нехватки горючего.

На рассвете 10 июля англо-американские войска широким фронтом высадились на южном побережье Сицилии. Итальянские части, не оказав сопротивления, разбежались. Некоторые трудности встретили американцы, натолкнувшиеся на германские подразделения. Попытка использовать воздушнодесантные части оказалась не слишком успешной. В ночь на И июля самолеты с десантниками были обстрелены собственной зенитной артиллерией. Вот что рассказывает очевидец генерал Брэдли: несмотря на строгое предупреждение о том, что над районами высадки ночью пройдут свои самолеты, зенитки открыли огонь. «Как стая вспугнутых перепелок, строй самолетов рассыпался в разные стороны. Пилоты старались спасти свои машины. В затемненных кабинах вспыхнул свет, и десантники начали выбрасываться из машин. Некоторые приземлялись в районе расположения наших дивизий. Их принимали за немцев и открывали по ним огонь, пока они еще раскачивались на стропах парашютов. Из 144 самолетов, участвовавших в выброске воздушного десанта, не вернулось 23 машины Половина уцелевших самолетов, получивших повреждения в результате зенитного огня, едва дотянула до Туниса. Утром перед нашим взором открылась печальная картина: из воды торчали останки сбитых самолетов. Парашютисты потеряли свыше 20 процентов своего состава». Дальнейшие боевые действия англо-американцы вели против двух германских дивизий, укомплектованных ополченцами. Эти две слабые дивизии, не имевшие воздушной поддержки, сопротивлялись больше месяца двенадцати первоклассным англоамериканским дивизиям.

Темпы продвижения англо-американских войск зависели от скорости отступления противника. Крупных боев не было, боевые действия ограничивались стычками с арьергардами немцев. Командир 82-й американской дивизии генерал Риджуэй вспоминает о кампании на Сицилии: американские солдаты «плавали в голубом море, мылись, чистили одежду и оружие, а изредка выходили на шлюпках принимать капитуляцию небольших итальянских гарнизонов, находившихся на близлежащих островах… Когда мы двинулись на Палермо, пришел приказ освободить дороги и пропустить вперед 2-ю бронетанковую дивизию, которая должна была нанести удар по этому крупному городу на северном побережье Сицилии. И вот мы сошли с дороги, а 2-я бронетанковая дивизия с грохотом пронеслась мимо нас в Палермо. Но в городе танкисты встретили не противника, а парашютистов 82-й дивизии. Они уже несколько часов находились в городе и успели вином промыть себе горло. Стоя на тротуарах, они с издевкой аплодировали танкистам… Вся кампания длилась недолго и для 82-й дивизии была больше похожа на маневры, чем на настоящую войну». 17 августа гитлеровские войска покинули Сицилию, переправившись через Мессинский пролив. Они увезли с собой даже всю тяжелую технику.

Несомненно, приближение войны к Апеннинскому полуострову имело катастрофические последствия для итальянского фашизма. Однако первопричиной его краха были общие неудачи всей «оси», огромные потери итальянских войск на советско-германском фронте. Там лучшие дивизии итальянской армии потеряли до 150 тыс. человек. Даже Черчилль признает в своих мемуарах «Военное поражение и истребление итальянцев в России, Тунисе и Сицилии» привели к падению Муссолини. На первом месте, как видим, стоит советско-германский фронт. Летом 1943 г. взоры всего мира были прикованы не к бассейну Средиземного моря, а к Курску, на подступах к которому советские армии нанесли решительное поражение гитлеровцам.

Влияние побед Советской Армии на определение американской стратегии

В Сицилии двум союзным армиям потребовалось 38 дней, чтобы не разгромить, а прогнать две слабые немецкие дивизии с острова. На советско-германском фронте в течение одной недели было остановлено и потерпело сокрушительную неудачу гитлеровское наступление под Курском, начавшееся 5 июля. В нем принимало участие 50 отборных германских дивизий, оснащенных новейшей техникой и имевших сильную поддержку с воздуха. Этому наступлению гитлеровское руководство придавало решающее значение. Накануне его Гитлер подчеркнул: «Неудачи не должно быть!» Кейтель указал командующим: «Мы должны начать наступление из политических соображений». В приказе по войскам Гитлер настаивал: «На направлении главного удара должны использоваться лучшие соединения, лучшее оружие, лучшие командиры… Победа под Курском должна явиться факелом для всего мира». Факел был зажжен, и в его огне сгорели лучшие дивизии гитлеровской Германии.

Неслыханное поражение Германии под Курском оказало глубокое воздействие на обстановку на всех фронтах второй мировой войны. В Вашингтоне и Лондоне, говоря словами Лиддел-Гарта, видели, что «русское наступление стало все больше походить на прилив огромного 1600-километрового побережья». Не за горами было то время, когда волна докатится до Германии. Блистательные победы советских армий показали, что сильнейшей военной державой мира является Советский Союз, способный в одиночку нанести конечное поражение агрессорам. Англо-американским правящим кругам приходилось все более считаться с исполинской мощью Советских Вооруженных Сил.

В конце августа 1943 г. в канадском городе Квебеке состоялась очередная конференция высших политических руководителей и представителей военного командования Соединенных Штатов и Великобритании. Американскую делегацию возглавлял Рузвельт, британскую — Черчилль. Агентство Рейтер сообщало о причинах поспешного созыва совещания: «Скорее летние победы Красной Армии, чем англо-американские успехи в Тунисе и на Сицилии, обусловили необходимость быстрого пересмотра планов союзников». Американский комитет начальников штабов, трезво признав второстепенное значение операций США и Великобритании в глобальной стратегии антифашистской коалиции, попытался оценить будущие политические последствия войны. Рекомендации комитета, рассмотренные в Квебеке, гласили: «По окончании войны Россия будет занимать господствующее положение в Европе. После разгрома Германии в Европе не останется ни одной державы, которая могла бы противостоять огромным военным силам России. Правда, Великобритания укрепляет свои позиции на Средиземном море против России, что может оказаться полезным для создания равновесия сил в Европе. Однако и здесь она не будет в состоянии противостоять России, если не получит соответствующей поддержки. Выводы из вышеизложенного ясны. Поскольку Россия является решающим фактором в войне, ей надо оказывать всяческую помощь и надо прилагать все усилия к тому, чтобы добиться ее дружбы. Поскольку она безусловно будет занимать господствующее положение в Европе после поражения держав «оси», то еще более важно поддерживать и развивать самые дружественные отношения с Россией». Дальнейшее подтверждение этим выводам американские стратеги усматривали в обстановке, сложившейся в войне на Дальнем Востоке и Тихом океане. Предвидя тяжелые сражения на этом театре, где союзники пока не приблизились на расстояние удара к японским островам, комитет указывал: «Если войну на Тихом океане придется вести при недружественной или отрицательной позиции России, трудности неимоверно возрастут и операции могут оказаться бесплодными».

Американский комитет начальников штабов в связи с бесконечными поисками альтернативных решений политического курса в отношении СССР 16 мая 1944 г. представил Государственному департаменту развернутое объяснение мотивов своей позиции. Основное содержание документа — констатация «революционных изменений в соответственной военной силе государств», явившихся следствием «феноменального роста» мощи СССР. «После войны, — указывал комитет, — в мире останутся три великие державы — США, Великобритания и СССР. В случае конфликта между двумя последними разница в военных силах, которые они выставят на континенте Европы, будет в нынешних условиях такова, что ее не сможет преодолеть наше вмешательство на стороне Великобритании. С учетом военных факторов — людских ресурсов, географических условий и особенно нашей способности перебросить силы через океан и развернуть их на континенте — мы сможем успешно защитить Великобританию, однако мы не сможем нанести поражения России. Другими словами, мы окажемся в войне, которую нельзя выиграть». Отсюда прямой вывод, сделанный в документе, — конфликт с СССР смертельно опасен для США и Великобритании, необходимо продолжить сотрудничество с Советским правительством.

На Квебекской конференции американская делегация настояла на том, чтобы в 1944 г. провести вторжение через Северо-Западную Францию. Решение это было встречено в штыки англичанами, которые согласились с ним только на словах. Черчилль по-прежнему отстаивал балканский вариант второго фронта. В Соединенных Штатах критики политики Рузвельта по сей день указывают, что была якобы совершена фатальная ошибка. Однако американское правительство и штабы знали, чего они добивались: выявившееся огромное военное преобладание Советского Союза неизбежно привело бы к освобождению Западной Европы советскими войсками, в то время как англо-американцы, если бы они последовали советам Черчилля, неизбежно застряли бы на Балканах и в Альпах. Выступив за открытие второго фронта во Франции, США стремились предотвратить такой исход. У. Липпман писал в 1950 г.: «Предположим, мы вторглись бы на континент с юга… Не значило бы это, что русские войска вошли бы в пределы всей Северной Германии, включая Вестфалию, Голландию, Бельгию и Люксембург, а быть может, и в самую Францию до нашего прихода туда?.. В 1942 и 1943 гг. я был твердо убежден в правильности стратегии Черчилля. Это было в то время, когда казалось невероятным, что русская армия может продвинуться в Европу… Но когда стало очевидно, что предстоит вторжение (Советской Армии) в Германию, я изменил мнение и понял, что Стимсон и Маршалл были в сущности правы как раз с точки зрения политики дальнего прицела, отличной от непосредственной военной точки зрения, когда они стремились ввести мощные англоамериканские силы в Западную Германию».

Поскольку эта американская стратегия отвечала требованиям широких народных масс провести вторжение через Ла-Манш, ее было нетрудно изобразить как искреннее желание помочь Советскому Союзу. Однако претворение в жизнь американской стратегии, намеченной в Квебеке, произошло не сразу. Английское правительство воспользовалось событиями в бассейне Средиземного моря и сделало отчаянную попытку добиться ее пересмотра в пользу балканского варианта второго фронта.

Капитуляция Италии

Продолжавшееся участие Италии в войне вызывало растущее недовольство итальянского народа. С конца 1942 г. в стране началось стачечное движение, в ряде провинций складывался национальный фронт борьбы. Возникли реальные предпосылки перехода власти в руки демократических сил, решительного поворота в политических судьбах Италии. Влияние Итальянской коммунистической партии в массах стремительно усиливалось. Буржуазные круги Италии видели, что дальнейшее продолжение войны ставит под угрозу само их существование. Поражения на фронтах, рост недовольства внутри страны побудили их отмежеваться от фашизма. Даже самые консервативные, монархические круги итальянской буржуазии поняли, что медлить больше нельзя. Муссолини был избран козлом отпущения за войну, затеянную итальянскими империалистами.

24 июля состоялось совещание фашистского Большого совета. Муссолини заявил о своей готовности «произвести необходимые перемещения, подвинтить гайки». Однако 19 голосов было подано за резолюцию недоверия Муссолини, 7 — против, двое воздержались. Но отставки Муссолини не требовалось. Совершив этот самый мужественный шаг оппозиции дуче, члены Большого совета разошлись. Никто из них не ночевал дома. Когда 25 июля Муссолини явился на прием к королю, последний предложил ему подать в отставку. По выходе из королевского дворца Муссолини был арестован. 9 сентября 1943 г. «Правда» писала: «Удары по гитлеровской армии под Орлом и Белгородом вышибли Муссолини из седла, начался тяжелый кризис фашистской Италии». Итальянское правительство возглавил маршал Бадольо.

В начале августа правительство Бадольо в глубокой тайне вступило в переговоры с США и Англией о перемирии. Общей точкой соприкосновения между обеими сторонами была боязнь роста демократических сил, страстное желание предотвратить усиление авторитета единственных последовательных борцов против фашизма — итальянских коммунистов. Англо-американцы всеми силами стремились сохранить политический фасад Италии. 30 июля Рузвельт пишет Черчиллю: «Здесь есть скандалисты, которые поднимут шум, если создастся впечатление, что мы признаем Савойскую династию или Бадольо… Мы должны вступить в «переговоры с любым лицом или лицами в Италии, которые наилучшим образом… предотвратят хаос». 31 июля Черчилль ответил: «Меня нисколько не страшит, что создается впечатление, что я признаю Савойскую династию или Бадольо, если они смогут побудить итальянцев делать то, что необходимо для наших военных целей. Хаос, большевизация или гражданская война, конечно, препятствовали бы достижению этих целей». Желание правящих кругов Италии свалить вину за войну на Муссолини как нельзя лучше соответствовало видам вашингтонских и лондонских политиков. Рузвельт особо подчеркнул необходимость добиваться выдачи «главного дьявола вместе с его основными сообщниками по преступлениям».(«Главный дьявол», однако, ускользнул 12 сентября гитлеровцы выкрали его из места заключения и доставили на север Италии, где Муссолини под охраной эсэсовцев организовал марионеточное фашистское правительство, насмешливо прозванное «республикой Сало» (По месту его пребывания в местечке Сало на берегу озера Гардо.)) В ходе переговоров Италии с США и Англией было достигнуто соглашение об условиях перемирия. Но как объявить о них? Правительство Бадольо смертельно боялось мести гитлеровцев и умоляло англо-американцев о защите. В конечном итоге было решено приурочить сообщение о выходе Италии из войны к высадке англо-американцев на Апеннинском полуострове.

Переговоры с Италией правительства США и Англии взяли целиком в свои руки и вели за спиной Советского Союза. Советское правительство было информировано лишь о их результатах и то с запозданием. 22 августа И. В. Сталин писал Рузвельту и Черчиллю: «До сих пор дело обстояло так, что США и Англия сговариваются, а СССР получал информацию о результатах сговора двух держав в качестве третьего пассивного наблюдающего. Должен Вам сказать, что терпеть дальше такое положение невозможно». И В. Сталин предложил создать военно-политическую комиссию из представителей трех держав «для рассмотрения вопросов о переговорах с различными правительствами, отпадающими от Германии». США и Англия затянули вопрос о издании такой комиссии, дав согласие на организацию ее лишь в сентябре 1943 г. А тем временем в прямом подчинении союзного командующего на Средиземном театре военных действий была учреждена Союзная контрольная комиссия, предусмотренная условиями перемирия с Италией. Возникло так называемое «Союзное военное правительство» (АМГОТ), которое управляло итальянскими землями, занятыми войсками США и Англии. Тем самым американские и английские правительства стремились полностью устранить итальянский народ от решения своей судьбы.

К началу сентября 1943 г. в Италии дислоцировалось 16 германских дивизий. Германские штабы прекрасно понимали слабость своих сил перед лицом противника, имевшего неограниченное господство на море и в воздухе. В конечном счете союзные десанты могли быть высажены в любой точке протяженного побережья Италии. Гитлеровцы не имели никаких возможностей помешать этому. Поэтому их планы предусматривали немедленное отступление с Апеннинского полуострова на линию Масса-Каррара-Пезаро к северу ог Флоренции, а в худшем случае даже на рубеж реки По. В любом случае германские генералы исходили из того, что Рим будет оставлен. Действия англо-американцев превзошли самые оптимистические расчеты гитлеровцев. Вместо того чтобы использовать свое превосходство на море, избрав выгодные места для высадки, командующие США и Англии на Средиземном море предпочли вторжение на Апеннинский полуостров с носка итальянского «сапога».

3 сентября 1943 г. после сокрушительной бомбардировки с воздуха и массированной артиллерийской подготовки 8-я английская армия Монтгомери переправилась через Мессинский пролив. В ответ не прозвучало ни одного выстрела: итальянские части сопротивления не оказали, а германские заранее отошли. 8 сентября две английские дивизии высадились в Таранто, в тот же день в районе Салерно началась высадка основной ударной группировки союзников — 5-й американской армии в составе восьми дивизий под командованием Кларка, которая имела цель занять Неаполь. Вечером 8 сентября по радио из Рима выступил Бадольо. Он объявил о капитуляции Италии. Немедленно вслед за этим король и правительство перелетели на самолетах под крылышко англо-американцев и обосновались в районе Бриндизи.

Теперь, когда союзники открыли свои карты, гитлеровцы отказались от своих планов оставления Апеннинского полуострова. Вечером 8 сентября германские части в Италии получили условный сигнал — начать осуществление «варианта ось» — разоружение армии своего бывшего союзника. Операция не представила особого труда: итальянские солдаты разбежались, а вооружение и запасы горючего захватили немцы. Союзные войска, вторгшиеся на юге, опасности не представляли, они продвигались черепашьими темпами. Поэтому гитлеровцы сосредоточили основное внимание на американском десанте в Салерно. Им удалось собрать в районе Салерно три дивизии и 13 сентября нанести контрудар. Две американские дивизии были разгромлены, плацдарм разрезан. Американский командующий перебрался с берега на корабль, послав паническое донесение в вышестоящий штаб: если не прибудут резервы, войскам США грозит Дюнкерк. На поддержку американской 5-й армии была брошена вся тактическая и стратегическая авиация союзников на Средиземном море, на самом плацдарме была высажена воздушнодесантная дивизия. Только эти чрезвычайные меры спасли 8 американских дивизий от трех германских. 16 сентября 5-я американская армия соединилась с 8-й английской. 27 сентября англо-американцы заняли Фоджу, 1 октября вступили в Неаполь,

Г итлеровцам удалось стабилизировать фронт значительно южнее, чем предполагалось раньше. Для подкрепления его в сентябре — октябре были сняты германские гарнизоны с Сардинии и Корсики. Как пишет бывший гитлеровский генерал Вестфаль, «удивительно пассивные действия военно-морских сил и авиации западных союзников позволили провести эвакуацию настолько успешно, что, когда эти войска по прошествии некоторого времени оказались на территории Италии, они были в состоянии немедленно вступить в бой». К началу ноября германские войска держали оборону на рубеже реки Гарильяно с центром в Монте-Кассино. Гитлеровцы располагали девятью дивизиями неполного состава, против них находилось тринадцать англо-американских дивизий. По количеству артиллерий, танкой, пехоты они превосходили немцев в три раза, сравнивать силы союзной и гитлеровской авиации вообще не приходилось. Тем не менее вооруженные силы США и Англии не добились сколько-нибудь значительных успехов. Бывший гитлеровский командующий в Италии Кессельринг подводит итог: «Насколько благоприятными были предпосылки для союзников, настолько незначительными были их действительные успехи». Неудачи англоамериканских войск в Италии укрепили убеждение правительства США, что балканский вариант второго фронта приведет к освобождению Западной Европы Советской Армией.