США и Англия во 2-й мировой войне

— штандартен-фюрер СС Сикс. Была определена и резиденция его штаба. Составлена «розыскная книга», в которой значилось 2700 лиц различных профессий, а также список «антигерманских организаций». Этих лиц, в их число были включены все члены английского парламента, предстояло арестовать в первую очередь, а соответствующие организации разгромить. Вблизи каждого крупного города должны быть созданы концентрационные лагери.) для действий против Англии, главный элемент ударной мощи германской военной машины — сухопутная армия не считала эту операцию своей основной задачей. Штабы армии были заняты разработкой более широкой кампании на Востоке, а вторжение в Англию отступило на задний план и рассматривалось как неизбежный, но второстепенный компонент планирования и подготовки. С первых чисел июля 1940 г. началась переброска войск к границам Советского Союза. Директива Г итлера от 31 июля 1940 г. об увеличении армии до 180 дивизий была отдана, и это отмечено в самом тексте, в предвидении войны против Советского Союза. 9 августа главный штаб вооруженных сил отдал распоряжение о подготовке театра войны на Востоке. Широкое строительство железных и шоссейных дорог, прокладка линий связи, сооружение складов на подступах к Советскому Союзу в целях маскировки объяснялось необходимостью защиты в воздушной войне на Западе.

Независимо от первоначальных военных намерений Гитлера, план вторжения в Англию — «Морской лев» — самой логикой развертывания германской военной машины превращался лишь в средство маскировки, хотя и дорогостоящей, обширных военных приготовлений на Востоке.

Германские танковые дивизии, прогрохотав по дорогам Западной Европы, остановились перед гигантским противотанковым рвом — Ла-Маншем. Как форсировать его достаточными силами, избежав или предотвратив встречу с британским флотом? Над этой проблемой и ломали голову в германских штабах, планируя операцию «Морской лев». Перед германскими штабистами лежали разведывательные сводки, оценивавшие вооруженные силы Англии в 39 полных дивизий. Хваленая германская разведывательная служба жестоко ошиблась — действительно, на бумаге значилось 27 дивизий и 14 бригад, но только три дивизии были полностью оснащены и вооружены. Англия располагала миллионами мужественных людей, готовых защитить свои дома, но с вилами и охотничьими ружьями. Не хватало даже винтовок, в Дюнкерке было брошено 2300 орудий, 90 тыс. винтовок, 120 тыс. автомашин и других транспортных единиц. Во Францию в составе экспедиционного корпуса было отправлено 704 танка, удалось эвакуировать — 25. Всего летом 1940 г. в Англии насчитывалось едва ли 200 танков, многие из них учебные и около 500 орудий. Как признавал Черчилль в речи на закрытом заседании палаты общин 23 апреля 1942 г., «в 1940 г. силы вторжения в 150 тыс. отборных солдат могли внести смертельное смятение в наши ряды». Первоначальные силы вторжения по плану операции «Морской лев» составляли 250 тыс. человек. Флот собрал достаточное количество судов и барж, чтобы высадить в первом эшелоне 90 тыс. человек и 650 танков, кроме того, намечалась выброска парашютных частей. В целом за шесть недель после начала вторжения через Ла-Манш намечалось перебросить 23 дивизии.

В ходе подготовки возникли острые разногласия между тремя видами германских вооруженных сил. Армия выступала за более широкий фронт высадки, флот настаивал на том, чтобы максимально сузить его. Гитлер взял сторону армии, заметив: предложения флота — «очевидное самоубийство, с таким же успехом я мог бы послать солдат в колбасную машину». Представители флота в ответ указали, что при попытке высадки широким фронтом войска вообще не достигнут британского побережья. Геринг, командовавший военновоздушными силами, считал, что одной авиации окажется достаточным, чтобы поставить на колени Англию. В результате командование ВВС не столько думало о поддержке армии и флота, сколько разрабатывало самостоятельные планы. Подозрительность Гитлера усугубляла трудности подготовки: он боялся, чтобы за его спиной не возникла оппозиция, поэтому штабных совещаний на высшем уровне с участием представителей трех видов вооруженных сил практически не проводилось. Гитлер, объявленный к этому времени нацистской пропагандой «величайшим полководцем всех времен», полагал, что высаживаться, быть может, вообще не придется, так как в Англии трудности войны приведут к волнениям и устранению от власти правительства Черчилля. Геринг горячо поддерживал мнение фюрера, и 1 августа была отдана директива о ведении «воздушной и морской войны против Англии». На германские военно-воздушные силы возлагалась задача сломить волю Великобритании к борьбе.

13 августа настал «Орлиный день», объявленный Герингом. Германская авиация нанесла массированный удар по британским аэродромам, радиолокационным станциям и завязала воздушные бои, стремясь подорвать силы британской противовоздушной обороны. Началась «Битва за Англию» — месяц с небольшим активных действий в воздухе. Силы германской авиации в этих боях составляли 1200 бомбардировщиков и 1000 истребителей, англичане располагали 250 бомбардировщиками и 960 истребителями. В ПВО Англии насчитывалось около 1800 зенитных орудий. Бои достигли большого ожесточения: 7 сентября 300 германских бомбардировщиков бомбили восточный Лондон, ночью при свете горящих пожаров над городом появилось еще 250 бомбардировщиков. В эту ночь тяжелые часы пережила не только столица, но и вся Южная Англия: британское командование ожидало с минуты на минуту высадки. Войска стояли наготове, в церквах звучал набатный звон — созывали добровольцев. Последующие две недели также прошли в крайней тревоге: сведения, полученные от разведки, показывали большое сосредоточение судов и барж в портах европейского побережья.

По ту сторону фронта, однако, вторжение отдаляли с каждым днем: самоуверенные прогнозы Геринга не оправдывались, а германская авиация несла все возрастающие потери. 15 сентября, день, который рассматривается в Англии как поворотный пункт, немцы потеряли 60 самолетов (правда, английские летчики тогда насчитали 174 машины), англичане — 26. В общей сложности с 10 июля по 1 октября германская авиация потеряла 1408 самолетов, английская—781. Командование германских военно-воздушных сил не видело просвета, по-прежнему германские бомбардировщики встречали многочисленные британские истребители. Превосходство англичан в радиолокационной технике, дававшее возможность маневрировать своими истребительными эскадрильями, конечно, значило многое, но не все. Ключ к успеху лежал в другом: в сентябре 1939 г. английская авиационная промышленность произвела 93 истребителя, в январе 1940 г. — 157, в июле 1940 г. выпущено 490, а в последние три месяца под ливнем бомб врага английская авиационная промышленность давала по 460 машин ежемесячно. В Германии производство истребителей как в сентябре 1939 г., так и летом 1940 г. составляло в среднем по 200 самолетов в месяц. Сводные данные поучительны: в 1940 г. Англия произвела 9924 боевых самолета (из них 3710 бомбардировщиков и 4283 истребителя), Германия — 8070 боевых самолетов (3954 бомбардировщика и 2424 истребителя).

Господство в воздухе, а к этому только и стремилась пока германская авиация, оставалось недостижимой задачей. В боевом журнале германского военно-морского флота 12 сентября отмечается: «В ее нынешней форме воздушная война не может помочь подготовке к операции «Морской лев», которая сосредоточена главным образом в руках морского флота. В частности, незаметно каких-либо попыток со стороны германской авиации атаковать корабли английского флота, которые имеют сейчас возможность почти беспрепятственно действовать в Ла-Манше». Хотя гитлеровская солдатня по-прежнему распевала «Мы идем на Англию»— «предполагаемое вторжение в Англию стало чепухой… — говорил Рундштедт. — Мы стали рассматривать всю подготовку как своего рода игру, потому что было очевидно — вторжение невозможно, если наш флот не сумеет прикрыть высадку или перебросить подкрепления». Еще 3 сентября Гитлер отдал приказ о вторжении в 20-х числах сентября, 14 сентября было объявлено об отсрочке операции, 17 сентября она была отложена до особого распоряжения и, наконец, 12 октября перенесена на 1941 г. Армия не желала вверять свою судьбу двум другим видам вооруженных сил — флоту, потому что он был очевидно слаб, и авиации, показавшей неспособность добиться решающих успехов, несмотря на оглушительную саморекламу Геринга. Престижу армии, завоеванному в «блицкриге» на Западе, флот и авиация могли противопоставить только весьма длительное овладение Норвегией и очевидную неудачу в воздушных боях над Британскими островами. Хотя, по словам Йодля, «наши планы в значительной степени напоминали планы Юлия Цезаря», времена с тех пор изменились, и вермахт ничего не мог поделать без флота и авиации, но не мог полностью и положиться на них. Однако все эти тактические разногласия покрыла гигантская тень, отбрасываемая подготовкой к войне против Советского Союза. В конечном счете для борьбы с нашей страной готовилась армия в 180 дивизий, 26 дивизий, нацеленные на Англию, составляли около 15 % этих сил.

Война на Западе ограничилась боевыми действиями в воздухе и на море. Действия немецкой авиации против Британских островов стратегически приносили мало пользы — это была история не осуществленных до конца противоречивых планов, бесконечной и бессистемной смены первоочередных объектов бомбардировок, однако в любом случае страдало мирное население. Лондон испытал «блиц» — 57 ночей подряд, с 7 сентября по 3 ноября, на город налетало в среднем по 200 бомбардировщиков. 14 ноября 500 бомбардировщиков сбросили 600 т бомб на Ковентри, — основательно разрушив город. Погибло 400 человек. Германское радио оповестило, что все города Англии будут «ковентрированы». Тяжелые удары были нанесены и по многим другим английским городам. По масштабам англо-американских бомбардировок на позднейших этапах войны налеты германской авиации в 1940 г. выглядят сравнительно скромными — за этот год на английские города были сброшено около 37 тыс. т бомб. Однако в 1943–1945 гг. немцы располагали лучшей системой убежищ, чем англичане в 1940 г..(Как заметил Черчилль: «Конечно, если бы в 1940 году против Лондона применялись бомбы образца 1943 года, то мы были бы поставлены в условия, которые могли бы полностью уничтожить всю человеческую организацию. Однако все происходит своим чередом и взаимно связано, и никто не имеет права сказать, что Лондон, который, бесспорно, не был побежден, не является также непобедимым».)

В 1940 г. была принята система страхования — убытки от налетов должны были компенсироваться государством. В основу системы был положен принцип — вся страна должна нести тяготы войны, а не только те, чьи дома разрушены бомбами. За время войны всего было выплачено, таким образом, 830 млн. фунтов стерлингов. В ответ английская авиация начала наносить систематические удары по германским городам, в том числе на Берлин было сброшено за 1940 г. 14,6 тыс. т бомб. Директива английского правительства в отношении целей бомбардировок, отданная 30 октября 1940 г., гласила: «Хотя и следовало бы придерживаться правила о бомбардировке только военных объектов, однако немецкое население, проживающее в районе таких объектов, должно испытать тяготы войны». Налет 134 английских бомбардировщиков на Маннгейм 16 декабря 1940 г. без указания конкретных целей открыл новую страницу воздушной войны — бомбардировок «по площадям», т. е подрыва морального духа населения. Англия, потрясенная ожиданием вторжения, отныне вела войну не «в лайковых перчатках».

Укрепление англо-американского сотрудничества

Появление гитлеровских дивизий на том берегу Атлантики, от Нарвика до Бордо, накалило политические страсти в Соединенных Штатах. Широкие массы американцев осознали, что дальнейшие победы фашизма ставят под угрозу национальную безопасность страны, однако это не устранило, а напротив углубило уже давно существовавшие противоречия во внешней политике США. Правительство Рузвельта прежде всего думало о безопасности самой Америки, эту цель преследовала широкая программа вооружений, принятая конгрессом в мае — июле 1940 г. В основу ее было положено максимальное усиление авиации и флота. Было решено довести ежегодное производство самолетов до 50 тыс., создать флот «двух океанов», удвоив уже имевшийся значительный военно-морской флот. 15 июня Рузвельт отдал секретное распоряжение — начать работу над атомным оружием.

Правительство и командование армии стояли за оказание помощи Англии, чтобы отсрочить нападение агрессоров на Соединенные Штаты. По подсчетам американских стратегов, сопротивление Англии даст США год передышки — шесть месяцев потребуется Германии для ее завоевания и шесть месяцев для освоения захваченного и консолидации своих позиций. Разворачивавшейся американской армии не хватало вооружения, однако командование вооруженных сил США было готово уделить часть его для помощи англичанам, ибо, как объяснил начальник штаба американской армии генерал Маршалл в меморандуме 24 июня 1940 г., «если англичане покажут, что они могут выстоять перед лицом германского удара и, получая небольшую помощь, продержаться с год, тогда с точки зрения нашей безопасности желательно передать им кое-какие военные материалы и вооружение». Это решение затрагивало кардинально важный вопрос: США формально являлись

«нейтральным» государством. Оказание помощи превращало их в невоюющего союзника Англии. Не был ли чрезмерен риск: помогая Англии — вовлечь неподготовленные США в вооруженную борьбу? Где та роковая грань, которую опасно перейти? Некоторые члены правительства США — министры Стимсон, Нокс и Икес — считали возможным идти напролом и прямо объявить войну Германии в июне 1940 г. Рузвельт, однако, полагал, что оказание помощи Англии не приведет к войне с Германией.

Политические противники Рузвельта — «изоляционисты» исходили из того, что с Англией покончено и любая винтовка, отправленная за океан, ослабит США и усилит Германию, так как неизбежно попадет в руки гитлеровцев. Они стояли за то, чтобы укрепить военную мощь Америки и встретить врага, если агрессоры решатся напасть на США, в Атлантике. Неменьшее значение в расчетах «изоляционистов» играло и то обстоятельство, что они надеялись на возникновение войны между Германией и СССР. Это разжигало их пыл в борьбе за то, чтобы США остались в стороне от европейской войны.

Один из органов «изоляционистов» — «Сошиал Джастис» писал летом 1940 г. о тех, кто был поборником помощи Англии: они «образуют самую опасную пятую колонну, какая когда-либо существовала на нейтральной земле. Они являются Квислингами Америки. Они — Иуды Искариоты среди апостольской общины нашей нации. Это — змеи в траве, защищенные влиянием золота, правительства и иностранцев».

Летом 1940 г., когда после катастрофы в Дюнкерке английская армия остро нуждалась в оружии, правительство США в порядке срочной помощи продало за 41,3 млн. долларов Англии 615 тыс. винтовок, 86 тыс. пулеметов, 895 75-миллиметровых орудий и некоторое количество боеприпасов. Для англичан это оружие оказалось весьма своевременным подспорьем, боевая мощь американских вооруженных сил едва ли пострадала: подавляющее количество проданных винтовок, пулеметов и орудий были устаревшими и никогда не поступили бы на вооружение американской армии. Английские солдаты получили пулеметы отечественного производства — «Марлин», «Виккерс», «Льюис», которые хранились в США со времен первой мировой войны. Боеприпасы также были старыми. Продажа вооружения подверглась резкой критике со стороны «изоляционистов», изображавших этот шаг чуть ли не самоубийством для США: разве сами англичане не отказались послать свои истребители во Францию в самый критический для нее момент, чтобы приберечь их для защиты Британских островов? А как поступают США? Между тем возникла проблема, памятная жителям Британских островов со времен первой мировой войны: действия германских подводных лодок и авиации в Атлантике ставили под угрозу снабжение Великобритании. Потери торгового флота угрожающе росли.

Еще 15 мая Черчилль обратился с просьбой к США предоставить во временное пользование 40–50 старых эсминцев и несколько сот самолетов новейших типов. Американское правительство согласилось передать эсминцы, но на таких условиях: Англия должна официально заверить США, что в случае ее поражения флот ни в коем случае не будет передан Германии и США получат базы в английских владениях в западном полушарии. Первое было легко обещать. В речи 4 июня Черчилль заявил: если Англия падет, «наша заокеанская империя, вооруженная и обороняемая английским флотом, продолжит борьбу до тех пор, пока в час, предназначенный богом, Новый Свет со всей своей силой и мощью не выступит для спасения и освобождения Старого Света». Для публичной речи этих слов было достаточно, но 9 июня Черчилль инструктирует британского посла в США: «Если бы Великобритания пала в результате вторжения, то прогерманское правительство могло бы добиться от Германии гораздо более легких условий, выдав флот, что превратило Германию и Японию в хозяев Нового Света… именно так оно бы поступило и, пожалуй, не могло бы поступить иначе. Президент должен ясно осознать это. Вы должны говорить с ним в этом духе и, таким образом, рассеять беззаботное предположение Соединенных Штатов, что они сумеют в результате проводимой ими политики подобрать обломки Британской империи». Прямым следствием разъяснения английского правительства явился повышенный интерес США к судьбе британских детей. Из чисто альтруистических побуждений, объясняла американская печать, Соединенные Штаты принимали все больше и больше детей из Англии, спасая их от ужасов бомбардировок. По-иному рассуждали в американском правительстве. Там опасались, что английские моряки не приведут свои корабли в США в случае капитуляции Англии. Тогда, на заседании кабинета, — записывает 4 августа в дневнике Икес, — «я указал, что чем больше английских детей мы вывезем к себе, тем больше будет у нас заложников и тем большим будет желание англичан прислать нам свой флот. Президент согласился, что это мудрое предложение».

Напрасно английское правительство пыталось убедить США, что нельзя обусловливать передачу эсминцев какими-либо материальными уступками с другой стороны. Напрасно Черчилль просил, как он выражался, своего «хорошего друга» — Рузвельта передать эсминцы в качестве великодушного подарка, дабы продемонстрировать миру узы, связывающие англосаксонский мир. В Вашингтоне остались непреклонными к мольбам англичан, государственный департамент разъяснил, что условия конституции делают «совершенно невозможным» передачу эсминцев в качестве подарка. После долгих споров 2 сентября было подписано англо-американское соглашение о передаче 50 эсминцев в обмен на аренду 8 баз в британских владениях в западном полушарии сроком на 99 лет. США получали базы на Ньюфаундленде, Бермудских и Багамских островах, Ямайке, островах Антигуа, Санта-Лючия, Тринидад и в Британской Гвиане. Эсминцы, переданные Англии, уже были списаны из состава американского флота. Это были корабли постройки времен первой мировой войны, подлежавшие продаже на слом по 4–5 тыс. долларов каждый. Таким образом, констатировал президент в письме председателю сенатского комитета по военно-морским делам, за корабли, «находящиеся при последнем издыхании», общей стоимостью в 250 тыс. долларов США получают 8 баз в британских владениях в западном полушарии. Использование этих 50 эсминцев в тех критических обстоятельствах принесло некоторую помощь Англии, хотя до конца года удалось переоборудовать и использовать только 9 кораблей. Английское правительство, однако, было довольно не военными выгодами соглашения, которые были невелики,(Капитан британского военно-морского флота Д. Макинтайр, прославившийся в борьбе с подводными лодками в Атлантике, с большой долей иронии вспоминает об американской помощи английскому флоту и на позднейших этапах войны. В США впоследствии строились эсминцы, получившие название «британские эскортные миноносцы», которые передавались Англии. «Основная слабость этих кораблей, — пишет Макинтайр, — заключалась в несовершенстве их артиллерии. Я до сих пор не могу понять, где американцы отыскали короткоствольные 75-миллиметровые мушкетоны, которыми были вооружены эти корабли. Помнится, в шутку мы окрестили их слоновыми ружьями. Они выпускали один снаряд в минуту. Я подозреваю, что он целиком состоял из стали и не был начинен взрывчатым веществом. Единственный раз мы из злости открыли огонь из этих мушкетонов, но снаряды отскакивали от цели не взрываясь. Эскортные миноносцы, которые американцы предназначали для своего флота, были вооружены 127-миллиметровыми пушками — оружием иного класса:».) а тем, что, подписав его, США сделали решительный шаг к участию в войне на стороне Англии. По существу со 2 сентября 1940 г. США становились невоюющим союзником Англии.

Завершение формирования блока агрессоров. Подписание Тройственного пакта

Успехи гитлеровской Германии — крах Франции, безвыходное, как казалось, положение Англии — вызвали острую тревогу у Японии и не потому, что японские милитаристы не желали окончательного разгрома противников держав «оси», а потому, что в Токио опасались опоздать к разделу британских владений. Сиге-мицу так описывает обстановку: «Если Япония будет стоять в стороне, сложив руки, английские колонии перейдут в руки немцев. Японии придется еще хуже, чем до войны. Дальний Восток окажется под германским контролем, а немцы не слишком церемонятся. Тех, кто раньше соглашался с Германией, охватила паника, когда они думали о последствиях германских побед. Они не могли успокоиться, пока Япония не заключит своевременно пакта с Германией о разделе сфер влияния после войны… Им была ненавистна сама мысль, что Япония может не поспеть на автобус». Японское правительство, рассчитывая на скорое торжество Германии в Европе, форсировало оформление Тррйствен-ного пакта. Это соответствовало видам Германии: договоренность с Японией создавала угрозу Советскому Союзу и нейтрализовала США в Европе.

27 сентября 1940 г. в Берлине был подписан Тройственный пакт. Япония признала «руководящую роль Г ермании и Италии в установлении нового порядка в Европе», Г ермания и Италия взяли аналогичное обязательство в отношении роли Японии в Азии. Три агрессора договорились оказывать друг другу политическую, экономическую и военную помощь для достижения своих целей. Так завершилось формирование агрессивного блока, начало которому положил «Антикоминтерновский пакт» еще в 1936 г. Отныне угроза человечеству неизмеримо возросла. Пожар войны полыхал в Европе, с каждым днем надвигался военный конфликт на Дальнем Востоке. Однако свободу действий агрессоров против своих империалистических соперников по-прежнему сковывало существование Советского Союза. Именно этот фактор не позволил Германии нанести сокрушительный удар Англии на других театрах войны. Между тем осенью 1940 г. гитлеровское руководство вынашивало дерзкие планы, связанные с использованием в войне Испании против Англии.

Франкистская Испания домогалась принять участие в войне на стороне Германии. Еще 12 июня Испания объявила, что она не «нейтральная», а «невоюющая» страна. 19 июня Франко официально поставил в известность Германию, что Испания готова вступить в войну на условиях получения Гибралтара, Французского Марокко, провинции Оран в Алжире и расширения испанских колоний. Ответа из Берлина не последовало, территориальные претензии франкистов не совпадали с гитлеровскими планами «нового порядка» в Европе. 22 сентября Франко пишет Гитлеру: «Ваши уважаемые идеи удовлетворяют наши желания… Я заверяю вас в моей неизменной и искренней верности к вам лично, германскому народу и делу, за которое вы сражаетесь. Я надеюсь, что в борьбе за это дело наши армии сумеют вскоре восстановить узы товарищества». Однако для гитлеровского руководства вступление Испании в войну было лишь второстепенным фактором и целесообразность его зависела от осуществления более широких планов. Неопределенность в воздушной и морской войне против Англии побудила германское командование заняться изучением иных путей нанесения ей поражения. Геринг отстаивал широкий охватывающий маневр, чтобы полностью изгнать англичан из бассейна Средиземного моря. Для этого намечалось использовать три группы армий: одна нанесет удар через Испанию, захватит Гибралтар, а затем двинется через Марокко к Тунису, вторая через Италию двинется в Триполитанию, а третья — через Балканский полуостров и Турцию к Суэцкому каналу. «Когда окружение будет успешно завершено, — объяснил Геринг, — нужно предложить Англии право мирного судоходства через Средиземное море, если она согласится договориться с Германией и присоединится к нам в войне против России».

План Геринга встретил поддержку командования армии. 12 ноября Гитлер отдал директиву о проведении операции «Феликс», важной составной части обширного плана Геринга, — взятия Гибралтара. Однако осуществление ее задержалось — Франко настаивал на немедленных территориальных компенсациях, Гитлер соглашался передать Испании французские территории, но тогда, когда режим Виши будет компенсирован за счет британских владений. Франкисты заподозрили попытку делить шкуру еще не убитого медведя, Гитлер, в свою очередь, заметил, что французские войска смогут оборонять свое Марокко от англичан лучше, чем испанцы «с их темпами, показанными в гражданскую войну», и т. д. Но спор этот не имел существенного значения: подготовка к войне против СССР в ближайшие недели не только привела к отклонению плана Геринга, несмотря на его очевидные стратегические преимущества, но и к отказу от локальной операции «Феликс». Масштабы предстоящей войны с СССР требовали всех ресурсов. Это сказывалось даже на самых незначительных операциях в иных районах. Так, когда в начале 1941 г. германский флот предложил захватить Мальту, являющуюся бельмом на глазу для держав «оси» в Средиземном море, Гитлер ответил: «Эта операция планируется на осень 1941 г., после завершения Барбароссы» (войны с СССР). В результате Советский Союз, еще не участвовавший в войне, не только спас Англию от вторжения, но избавил ее от осложнений на всех других театрах военных действий.

Нападение Италии на Грецию. Война в Африке

Итальянские фашисты с растущей завистью наблюдали за успехами гитлеровцев. Муссолини постоянно повторял: «Унизительно сидеть со сложенными руками, когда другие пишут историю». Когда в сентябре 1940 г. гитлеровские войска, готовясь к войне против СССР, вступили в Румынию не только без консультации, но и без предварительного уведомления Италии, Муссолини решил действовать — гитлеровская Г ермания подбиралась к Балканам, которые итальянские фашисты рассматривали сферой собственных интересов. В Риме принимается решение захватить Грецию. Муссолини заметил при этом: «Мы отплатим Гитлеру его же монетой. Он узнает об оккупации Греции из газет. Так будет восстановлено равновесие между нами». 28 октября 1940 г. итальянские войска вторглись в Грецию, но греческий народ поднялся на защиту своей родины. Итальянские войска уже в ноябре были выброшены из Греции, и борьба была перенесена на территорию Албании. Неудачи в Греции вызвали трения между Германией и Италией. 20 ноября Гитлер, упрекая Муссолини в несвоевременности нападения на Грецию, писал ему, что прямым последствием отпора греков явилось отклонение Болгарией и Югославией приглашения присоединиться к Тройственному пакту и вообще в мире «определенно усилились позиции тех… кто утверждает, что последнее слово в этой войне еще не сказано». В Берлине срочно занялись изысканием путей поднять престиж держав «оси». Хотя все силы Германия сосредоточила против СССР, пришлось также обсудить вопрос о проведении кампании на Балканском полуострове.

В Африке военные действия также не снискали лавров итальянским фашистам. Италия объявила войну Англии 10 июня, но наступление итальянских войск на Египет задерживалось — Муссолини определил, что оно начнется в тот день, когда «первый взвод немецких солдат вступит на английскую землю». Этого не случилось, тогда было принято решение все равно наступать, ибо, если бы гитлеровцы начали мирные переговоры с Англией, считали в Риме, Италия не могла в них участвовать, не дав ни одного сражения англичанам. 13 сентября итальянские войска вступили в Египет и продвинулись на 80 км от границы, где и остановились. Из Англии на Средний Восток были срочно отправлены подкрепления, в самой метрополии осталось не более 250 танков. Как считает ряд буржуазных историков, английское правительство смогло пойти на такой риск в разгар «битвы за Англию» только потому, что знало о решении Гитлера оставить Британские острова в покое и начать войну против СССР. 7 декабря английские войска нанесли контрудар. Они значительно уступали противнику по силам и преследовали ограниченные цели. Контрнаступление ввиду слабого сопротивления противника неожиданно для самих англичан переросло в длительную кампанию, в ходе которой к февралю

1941 г. было захвачено 130 тыс. пленных, а англичане далеко углубились в Ливию. Одновременно начав в декабре 1940 г. наступление в Эфиопии, английские войска в мае 1941 г. очистили эту страну от итальянцев. Победа сама по себе была внушительна, но еще более важным было то, что удалось отвратить угрозу, нависшую над Суэцким каналом.

Принятие основополагающей англо-американской стратегии в войне

В ноябре 1940 г. Рузвельт преодолел критический рубеж — на выборах он был избран в третий раз президентом США. Отныне, имея перспективу четырех лет пребывания у власти, его правительство могло спокойнее относиться к исступленной кампании «изоляционистов». Хотя во время избирательной кампании Рузвельт и руководство демократической партии клялись, что США не будут вовлечены в войну, а американские юноши никогда не будут посланы за океан, с конца 1940 г. англо-американские отношения приобретают характер союза. На пресс-конференции 17 декабря Рузвельт привел наглядный пример: «Представьте себе, что загорелся дом моего соседа, а у меня на расстоянии 400–500 футов от него есть садовый шланг. Если он сможет взять мой шланг и присоединить к своему насосу, то я смогу помочь ему потушить пожар. Что же я делаю? Я не говорю перед операцией: «Сосед, этот шланг стоит мне 15 долларов, тебе нужно заплатить за него 15 долларов». Нет! Какая же сделка совершается? Мне не нужны 15 долларов; мне нужно, чтобы он возвратил мой шланг после того, как потушен пожар». 29 декабря в традиционной речи по радио — «беседе у камелька» он заявил: «США должны стать «арсеналом демократии», ибо с нацистами ни одна страна не может жить в мире». В январе 1941 г. в конгресс был внесен законопроект ХР-1776 (цифра намеренно совпадала с датой — 1776 г. — провозглашения Декларации независимости США): в интересах обороны США предлагалось давать взаймы или в аренду вооружение противникам Гитлера (ленд-лиз). Ярый изоляционист сенатор Уилер немедленно заявил: ленд-лиз означает «свежевырытую могилу для каждого четвертого американского парня». Начало предвещало мало доброго. «Изоляционисты» прекрасно знали, что 90 % американского народа не желают вступления в войну, хотя сочувствуют жертвам агрессии.

Соблюдения обычной военной тайны в англо-американских штабных переговорах, открывшихся 29 января 1941 г. в Вашингтоне, оказалось поэтому недостаточным: нужны были дополнительные меры предосторожности — против зорких аргусов в собственной стране. Разглашение факта переговоров неизбежно сорвало бы принятие ленд-лиза в конгрессе. Высокопоставленные британские офицеры прибыли в США в штатском, а делегация носила невинное название — «технических советников английской закупочной комиссии». Сведения о переговорах не просочились в печать, и это избавило правительство Рузвельта от необходимости публичного объяснения с «изоляционистами». Тогда пришлось бы раскрыть сокровенные замыслы правящих кругов США — воевать до последнего британского солдата. В директиве Рузвельта от 16 января 1941 г. американской делегации прямо указывалось: «Мы должны сделать все возможное, чтобы непрерывно снабжать Великобританию, главным образом с той целью, чтобы сорвать основной замысел Гитлера о вовлечении США в войну в данный момент, а также для того, чтобы подбодрить Великобританию». Советники президента особо предупреждали американскую делегацию, чтобы она не шла на поводу у англичан: «Мы не можем себе позволить вручить судьбу нашего государства английскому руководству, да и не нуждаемся в этом… Англичане никогда не упускают из виду свои послевоенные интересы — коммерческие и военные. И мы также должны в конечном счете заботиться о своих собственных интересах». В результате принятый совещанием основополагающий стратегический план «АБС-1» был англо-американским по названию («АВС» — от начальных букв английского названия — «американо-британские переговоры»), а на деле отражал главным образом американский взгляд на стратегию второй мировой войны. Этот план определял стратегические цели США и Англии на протяжении всей войны и не претерпел до победы над Японией каких-либо существенных изменений.

Хотя в плане исследовалась гипотетическая ситуация, что США «вынуждены» принять участие в войне, но организационные меры подлежали немедленному претворению в жизнь. Основная мысль плана «АБС-1»: враг номер один — Германия, и ей предстоит нанести поражение в первую очередь. Отсюда делался вывод — сосредоточение военных усилий США и Англии на европейском театре и в Атлантике. Концентрация американских сил в Северной Атлантике высвобождала британские войска для отправки подкреплений на Средний и Дальний Восток. Принятие принципа «Германия враг № 1» было здравым с военной точки зрения, ибо там и лежал центр тяжести второй мировой войны. Что касается Японии, то было решено, что в случае вступления ее в войну боевые действия на Тихом океане будут носить оборонительный характер. Лишь после разгрома европейских держав «оси» надлежит расправиться с Японией. Иными словами Дальний Восток и Тихий океан признавались второстепенными театрами войны. США категорически отказались послать туда свои силы для обороны Британской империи. Настойчивые предложения англичан направить американскую эскадру в Сингапур натолкнулись на категорический отказ. Аргументация американцев в военном плане представлялась безупречной: отправка крупных контингентов из США на Дальний Восток поставит под угрозу выполнение первоочередной задачи — разгрома Германии. Но в сущности в основе этой позиции США лежало стремление остаться пока в стороне от неизбежной войны на Дальнем Востоке, воевать чужими руками.

План «АБС-1», определивший стратегические цели, не конкретизировал военных операций на суше. Больше того, правительство США не утвердило плана, и формально он ни к чему не обязывал Вашингтон. Руки США были по-прежнему развязаны, и они могли в любой момент отказаться от плана «АБС-1» в свете «последующих событий». Английское правительство, напротив, без промедления утвердило его.

Тем временем закон о ленд-лизе преодолевал яростное сопротивление

«изоляционистов» в обеих палатах конгресса. Нашлись противники его и в самом американском правительстве. Вице-президент Гардинг заметил на заседании кабинета: «Англичане на голову населения самый богатый народ в мире, если они заботятся о собственной свободе, то пусть распродадут все». Но Рузвельт напомнил: «Мы доили английскую корову финансов, у которой когда-то было много молока, но теперь она выдоена почти до конца». В самом деле: Англия выплатила США уже более 4,5 млрд. долларов. Когда платежи задерживались, США не слишком церемонились с взысканием средств: так по распоряжению президента в Кейптаун был направлен американский военный корабль, чтобы забрать все золото, добытое там. Хотя по просьбе американского правительства англичане продали по низкой цене предприятия фирмы «Кортолдс», они были тут же перепроданы по гораздо более высокой цене через биржу и т. д. Англия уже находилась на грани истощения своих золотых и долларовых резервов. От внимания американского правительства не ускользнуло и предупреждение Черчилля о будущих последствиях этого, сделанное в письме президенту 8 декабря 1940 г.: «Хотя мы будем прилагать все усилия и пойдем на всяческие жертвы, чтобы платить, я полагаю, что вы согласитесь, что было бы в принципе неверно и фактически взаимно невыгодно, если бы в разгар этой борьбы Великобритания лишилась бы всех своих активов и оказалась раздетой до нитки после того как победа будет куплена нашей кровью».

11 марта 1941 г. закон о ленд-лизе вступил в силу. Он был принят 60 голосами против 35 в сенате, 260 против 165 — в палате представителей.

В преамбуле закона указывалось, что США будут предоставлять помощь другим государствам, так как их сопротивление агрессии «жизненно важно для обороны Соединенных Штатов». С каждым государством — получателем помощи по ленд-лизу — США подписывали двустороннее соглашение, по которому Соединенным Штатам оказывалась обратная материальная помощь. Зачастую предоставление американской помощи сопровождалось условиями, не относившимися к задачам борьбы против агрессоров, а накладывавшими обременительные обязательства на получателя в послевоенный период. По духу американо-английского соглашения о ленд-лизе Англия, например, фактически отказывалась от системы имперских преференций. Даже реакционный американский историк Т. Бейли пишет: «Правительство США предложило ленд-лиз не потому, что Британия заслуживала нашей помощи, а действуя из чисто эгоистических соображений. Мы посылаем оружие в Англию, англичане продолжают сражаться, а мы можем остатьсй в стороне. Мы дадим возможность Британии воевать (нашим оружием) до последнего англичанина, а тем временем останемся нейтральными и будем процветать». На первое время для оказания помощи по ленд-лизу было ассигновано 7 млрд. долларов.

Захват гитлеровской Германией Греции и Югославии

Готовясь к войне против Советского Союза, гитлеровская Германия вовлекала в агрессивный блок все новые и новые страны. В октябре 1940 г. к Тройственному пакту присоединилась Румыния, в ноябре — Венгрия, 1 марта 1941 г. — Болгария. Антинародные правительства этих стран обязались сотрудничать с Г ерманией и предоставили свои страны в распоряжение гитлеровских вооруженных сил. Дело оставалось за двумя государствами Балканского полуострова — Грецией и Югославией. Народ первой бросал вызов державам «оси», оказывая сопротивление фашистской Италии. Англия решила использовать итало-греческую войну, чтобы создать фронт на Балканском полуострове. С 7 марта 1941 г. в Греции был высажен небольшой британский экспедиционный корпус. Гитлеровцы разработали операцию «Марита», чтобы прийти на помощь своему итальянскому союзнику и захватить Грецию. С марта 1941 г. вдоль греко-болгарской границы стали сосредоточиваться германские войска. Что касается Югославии, то в Берлине первоначально намечалось вовлечь ее в блок агрессоров «мирным путем». 25 марта 1941 г. югославское правительство тайком от народа присоединилось в Вене к Тройственному пакту. Но как только известия об этом достигли страны, последовал взрыв народного негодования. 27 марта правительство было сметено, по улицам Белграда проходили демонстрации под лозунгами «Лучше война, чем пакт!», «За союз с Россией!». Было создано новое королевское правительство Симовича, которое отказалось ратифицировать пакт, хотя и не аннулировало его.

27 марта Гитлер отдал «директиву № 25» — о захвате Югославии, что являлось не самоцелью, а входило составной частью в непосредственную подготовку к войне против СССР. На совещании 27 марта в имперской канцелярии в Берлине германские командующие были информированы так: «Главная цель нападения на Югославию… при реализации плана «Барбаросса» оставить свободным правое плечо». 6 апреля гитлеровская Германия напала на Югославию и Грецию. Вместе с германскими армиями действовали итальянские, венгерские и болгарские войска. По личному приказу Гитлера Белград подвергся беспощадной бомбардировке, осуществлялась операция «Кара». Берлинское радио объявило, что цель Германии — окончательно изгнать Англию с континента Европы. Против Греции и Югославии агрессоры бросили 71 дивизию, из них 46 — германских. Противостоявшие им силы были несоизмеримо слабее. Основной удар гитлеровцы нанесли с территории Болгарии в направлении Ниш и Скопле. Германские танковые дивизии прорвали югославские линии и 10 апреля установили контакт с итальянскими войсками в Албании. Германо-венгерская группировка, вторгшаяся с севера, 12 апреля заняла Белград. Остатки югославской армии в беспорядке отступили к Сараево, где 17 апреля капитулировали. Правительство Симовича вместе с королем бежало из страны. Гитлеровское командование, сокрушившее превосходящими силами югославскую армию, оценило кампанию как военный парад. Однако трудности захватчиков только начинались: поражение королевской армии было не концом, а началом сопротивления югославского народа. В стране с первых дней оккупации возникает партизанское движение.

Наступление на Грецию германские войска также начали с территории Болгарии, по долине реки Струмы в направлении Салоник. Прорыв германских дивизий после непродолжительных боев на этом участке привел к их выходу в тыл основной группировке греческих войск, сражавшихся в Эпире против итальянцев. Они так и не успели отойти и 21 апреля капитулировали. Остатки греческой армии и британский экспедиционный корпус откатывались к портам Пелопоннеса, где поспешно грузились на суда. 27 апреля германские войска вступили в Афины, в ночь на 28 апреля последние греческие и английские солдаты были эвакуированы. Из 53 тысяч человек британского экспедиционного корпуса была вывезена 41 тысяча. 20 мая немцы высадили парашютные десанты на Крит и после ожесточенных боев к 1 июня захватили остров. Одновременно с кампанией на Балканском полуострове развернулось наступление держав «оси» в Северной Африке, в котором приняли участие прибывшие туда германские войска под командованием Роммеля. Англичане потерпели серьезное поражение и к 12 апреля, когда прекратилось наступление Роммеля, были далеко отброшены на территорию Египта. Над Суэцким каналом и позициями Англии на Среднем Востоке нависла угроза.

Новые победы Германии вызвали глубокое уныние в Лондоне. Был поставлен вопрос о вотуме доверия правительству Черчилля. В парламенте 7–8 мая состоялись прения, во время которых представители правительства доказали, что было сделано все возможное. За вотум доверия было отдано 443 голоса, против 3. Поддержка парламента была силой, но только моральной, а Англии недоставало материальной, чтобы выстоять. 4 мая 1941 г. Черчилль пишет Рузвельту: «Если сейчас или в самом ближайшем времени вы не сможете занять более активную позицию, соотношение сил может резко измениться не в нашу пользу. Я уверен, г-н президент, что вы не поймете дурно, если я выскажу вам все, что у меня на душе. Единственно, что, на мой взгляд, может решающим образом нейтрализовать растущий пессимизм в Турции, на Ближнем Востоке и в Испании, это немедленное присоединение к нам Соединенных Штатов в качестве воюющей державы». Так представлялась английскому правительству обстановка в мае 1941 г. Спустя 16 лет в книге «Большая стратегия», входящей в официальную историю участия Англии в войне, проф. Дж. Батлер писал: «Тобрук, Сирия, Малайя, битва за Англию и тем более операция «Морской лев» немецкое верховное командование теперь особенно не интересовали. Оно было занято другой, более важной задачей. Сейчас можно лишь с улыбкой сопоставлять переписку между Каиром и Лондоном по вопросу об изыскании одной бригадной группы для каких-либо важных действий с немецкими директивами об использовании 100 или больше дивизий на Восточном фронте».

Завершение подготовки Германии к нападению на СССР

Балканская кампания хотя и отвлекла некоторые силы Германии, не оказала влияния на размах и сроки подготовки войны против СССР. Операции против Греции, и Югославии не помешали сосредоточить основные контингента гитлеровских вооруженных сил на подступах к границам нашей страны. Уже с 14 апреля начинается отвод германских дивизий с Балканского полуострова. Что касается сроков нападения на Советский Союз, то они зависели главным образом от общей готовности гитлеровских армий и условий погоды. Бывший гитлеровский генерал Блюментритт пишет: «Цели бы даже и не было Балканской кампании, все равно начало войны с Россией, очевидно, пришлось бы отсрочить, так как в 1941 г. оттепель наступила поздно», 5 декабря 1940 г. намечалось начать войну «в конце мая», затем срок перенесли на 15 мая. 24 января в докладе о положении с горючим указывалась дата 1 июня. Наконец, 7 апреля была определена дата 22 июня. Окончательно это решение было утверждено 30 апреля. Вооруженная борьба в Греции, на Крите и в Северной Африке, война на море и в воздухе стратегически не имели никаких последствий для нападения гитлеровской Германии на Советский Союз.

Составление «плана Барбароссы»— войны против СССР — началось с конца 1940 г. В ноябре — декабре предварительные наметки были проверены во время оперативной игры в генеральном штабе сухопутных сил в Цоссене. Германское командование считало, что война против СССР займет 3–4 месяца. 18 декабря 1940 г. Гитлер издал директиву № 21 о «плане Барбароссы». Основная цель: «Немецкие вооруженные силы должны быть готовы к тому, чтобы еще до окончания войны с Англией победить путем быстротечной военной операции Советскую Россию… Конечной целью операции является отгородиться от азиатской России по общей линии Архангельск — Волга. Таким образом, в случае необходимости остающаяся у России последняя промышленная область на Урале может быть парализована с помощью авиации». Гитлеровское руководство самоуверенно считало, что удар германских вооруженных сил быстро положит конец существованию Советской страны. Бесноватый фюрер говорил Йодлю, что СССР будет разгромлен менее чем за полгода. Эти расчеты строились на песке: начиная войну против Советского Союза, германское командование плохо знало противника. Как признавал впоследствии битый гитлеровский генерал Гальдер: «В нашем распоряжении были трофейные документы Голландии, Бельгии, Греции, Югославии и даже французского генерального штаба. Однако ни одна из этих стран не была лучше информирована, чем мы. Сведения о приграничных войсках были в основном правильны, но мы не имели никаких сведений о потенциальных возможностях этого громадного государства». 11 июня 1941 г. Гитлер даже подписал директиву № 32 — «Подготовка к периоду после осуществления операции «Барбароссы». В ней указывалось, что для оккупации Советского Союза после его разгрома достаточно 60 дивизий и одного воздушного флота. Намечались направления дальнейших ударов: на Средний Восток через Закавказье, из Ливии через Египет, из Болгарии через Турцию. Планировалось захватить Гибралтар и провести вторжение на Британские острова.

В документах, подготовленных гитлеровским руководством перед войной с Советским Союзом, подчеркивался особый характер борьбы — двух противоположных идеологий. Оперативная директива верховного командования от 13 марта 1941 г. гласила «В районах операции на рейхсфюрера СС от имени фюрера возлагаются особые задачи для подготовки организации политической администрации. Эти задачи вытекают из необходимости проведения борьбы между двумя противоположными политическими системами». Кроме того, исполнительная власть в оккупированных районах могла передаваться командующим группам армий и командующим армиями. Тем самым поголовно на всю гитлеровскую армию возлагалось выполнение человеконенавистнических целей фашистского режима — не только уничтожение партийных, советских работников и представителей советской интеллигенции, но и физическое истребление народов нашей страны. В Берлине были разработаны детальные планы экономического ограбления СССР. Гитлеровские главари в случае успеха своих захватнических планов готовили голодную смерть для многих миллионов советских людей.

Для нападения на Советский Союз гитлеровцы предназначили 153 немецкие дивизии, что в количественном отношении составляло около 75 % состава действующей армии. «Фактически же, — пишет бывший гитлеровский генерал Мюллер-Гиллебранд, — это была значительно большая часть боевой мощи, так как остальные 56 дивизий, как правило, не представляли собой полноценных соединений… Усилия главного командования сухопутной армии были направлены на то, чтобы сосредоточить все имевшиеся силы на решающем театре военных действий против Советского Союза, не считаясь с трудностями и угрозами, которые в результате этого могли возникнуть на других театрах войны». Кроме того, против СССР использовались силы сателлитов Германии — Финляндии, Венгрии, Румынии и Словакии, которые выставили войска, эквивалентные 37 дивизиям. Таким образом, всего против СССР было использовано в начале войны 190 дивизий. К 22 июня 1941 г. германские вооруженные силы находились в зените своего могущества. Они насчитывали 7234 тыс. человек личного состава во главе с опытным генералитетом. Германская армия, авиация и флот были полностью отмобилизованы, получили боевой опыт. Молниеносные кампании с 1 сентября 1939 г. обошлись германским войскам чрезвычайно дешево — общие потери к моменту нападения на СССР (включая несчастные случаи) составили 93,7 тыс. человек убитыми. Для сравнения можно указать, что в первый год войны против СССР среднемесячные потери только германских сухопутных сил в среднем равнялись 165 тыс. человек.

Военная машина гитлеровской Германии использовала ресурсы всех оккупированных стран. Много это или мало? Вот некоторые основные цифры: на подготовку к войне в 1933–1939 гг. Германия затратила 90 млрд. марок. С сентября 1939 по июнь 1941 г. в оккупированных странах было захвачено сырья, промышленного, транспортного оборудования и других ценностей на 128 млрд. марок. Станочный парк Германии в 1940 г. насчитывал 1 178 тыс. станков (в США—942 тыс., в Англии—700 тыс.). По некоторым данным, в 1942 г. продукция, полученная из оккупированных областей, на 22 % превысила производство в самой Германии. Один только пример: в канун войны с Советским Союзом 92 гитлеровские дивизии были в основном оснащены французскими автомашинами. Кроме этого, все без исключения нейтральные государства Европы — Швеция, Швейцария, Испания, Португалия, а также Турция — послушно выполняли германские заказы, поставляя как промышленные товары, так и сырье, последнее иной раз поступало через них из заморских стран, формально отрезанных от Германии британской блокадой. На Советский Союз была обрушена совокупная экономическая и военная мощь всей континентальной Европы.

Глава третья. Участие США и Англии в антигитлеровской коалиции

Создание Советским Союзом предпосылок для образования антигитлеровской

коалиции

В грозные годы после начала второй мировой войны Советский Союз не только укреплял свою обороноспособность, но и способствовал созданию международных условий для конечного поражения фашизма. Летом 1940 г. сложилось напряженное положение в прибалтийских странах. Усилились происки фашистской агентуры, подняла голову реакция, участились случаи нападения на советских военнослужащих, находившихся там в соответствии с договорами о взаимопомощи, заключенными осенью 1939 г. с Латвией, Литвой и Эстонией. В середине июня 1940 г. Советское правительство, указав на грубые нарушения постановлений этих договоров, потребовало пропустить на территорию Латвии, Литвы и Эстонии достаточное количество войск. 15–17 июня советские войска вступили в прибалтийские страны. 26 июня Советское правительство обратилось к Румынии, потребовав возвращения Бессарабии, захваченной румынскими боярами в 1918 г. вопреки воле ее населения. В советском заявлении также указывалось, что вопрос о возвращении Бессарабии был «органически связан с вопросом о передаче Советскому Союзу той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава». Население Буковины еще в 1918 г. высказалось за воссоединение с Советской Украиной. 28 июня советские войска вступили в Бессарабию и Северную Буковину и эти области были воссоединены с Советским Союзом.

В прибалтийских странах произошла социалистическая революция, трудящиеся стали хозяевами своей страны. Народы этих стран смогли осуществить свободное волеизъявление, избрав латвийский и литовский сеймы и государственную думу Эстонии, которые провозгласили восстановление Советской власти в своих странах. Латвия, Литва и Эстония обратились к Верховному Совету СССР с просьбой о присоединении к Советскому Союзу. На сессии Верховного Совета СССР в августе 1940 г. вопрос был положительно разрешен. Латвия, Литва и Эстония стали союзными социалистическими республиками. Советская граница была продвинута на сотни километров на Запад. Действия Советского Союза вызвали известное замешательство в Берлине: выдвижение советских войск на Запад осложняло планировавшуюся войну против СССР. В то же время правительства США и Англии заявили о своем «непризнании» свободного волеизъявления народов прибалтийских стран. Золото Латвии, Литвы и Эстонии, сданное на хранение в США, было секвестировано, были захвачены суда этих стран в портах США и Англии.

Создание «Восточного фронта» было одной из важнейших предпосылок последующего успешного ведения коалиционной войны против держав «оси». Если бы этого не было сделано, если бы этот фронт проходил по старой границе, гитлеровцы выиграли бы 200–300 километров при нападении на СССР.

Советский Союз стал могучим фактором мира на Дальнем Востоке. Пока Советский Союз не принимал участия в войне, японские милитаристы опасались идти на военные авантюры на Дальнем Востоке и Тихом океане. 20 апреля 1940 г. ТАСС опубликовал опровержение на заявления японской печати о том, что СССР ищет соглашения с Японией любой ценой. «Эти слухи смехотворны, — говорилось в заявлении ТАСС, — так как ввиду известной обстановки на Дальнем Востоке не СССР, а именно японцы нуждаются в соглашении». Летом 1940 г., когда после разгрома Франции и оккупации Голландии дальневосточные владения этих стран оказались «бесхозяйственным имуществом», удара Японии не последовало, хотя со всех точек зрения момент для захвата их был самым благоприятным. Генерал Д. Макартур, находившийся на Филиппинах, недоумевал: «Япония получила свой шанс после вторжения Гитлера в Голландию и разгрома Франции. Если бы тогда она нанесла удар в южном направлении, ей дешево могла бы достаться победа». Генерал-губернатор Голландской Индии (Индонезии) говорил: «Была какая-то причина, но мы ее не з'наем. Японцы легко могли завоевать нашу страну в 1940 г.». Разгадка сдержанности японских милитаристов заключалась в том, что они после уроков Хасана и Халхин-Гола постоянно учитывали военную мощь Советского Союза. Один из главарей клики японских милитаристов генерал Койсо предостерегал своих единомышленников: «Осуществляя движение на юг против волков, надо остерегаться тигра с северных ворот». В результате война на Тихом океане началась по крайней мере на два года позднее, чем могло бы быть.

В период «странной войны» по вине правительств США и Англии между СССР и этими странами политические связи были сведены до минимума. Однако страшная опасность для человечества, созданная державами «оси», приводила к некоторым аналогичным выводам как в СССР, так и в Вашингтоне и Лондоне. Руководствуясь интересами своей национальной безопасности, США и Англия приняли основополагающее стратегическое решение — Германия враг № 1. Следовательно, решающий фронт второй мировой войны лежит на европейском театре. На Дальнем Востоке придется пока ограничиться обороной. 13 апреля 1941 г. Советский Союз заключил с Японией пакт о нейтралитете на 5 лет. Это решение Советского правительства соответствовало коренным интересам всех свободолюбивых народов. Хотя СССР не мог полагаться на верность японских милитаристов своим обязательствам и был вынужден на протяжении войны держать значительные оборонительные силы на Дальнем Востоке, пакт с Японией создавал новые предпосылки для успешного ведения коалиционной войны против Германии, ибо СССР мог сосредоточить большие силы на Западе. Однако тогда мудрый шаг Советского правительства вызвал ярость в столицах обеих коалиций, разумеется по противоположным мотивам.

Гитлеровская Германия, завершавшая подготовку к войне против СССР, усиленно предостерегала Токио от какой-либо договоренности с Советским Союзом. Чтобы обеспечить внезапность нападения, Гитлер запретил предоставлять Японии какие-либо данные о «плане Барбаросса». Но когда накануне подписания пакта о ненападении японский министр иностранных дел Мацуока посетил Берлин, Риббентроп достаточно прозрачно заявил ему: «Будет лучше, имея в виду ситуацию в целом, не заводить разговоры с русскими слишком далеко… Однако одно совершенно очевидно: Германия ударит немедленно, если Россия когда-либо нападет на Японию. Я готов дать Японии эти определенные гарантии». Правительства США и Англии со своей стороны пытались отвести опасность на Дальнем Востоке от себя, толкнув Японию на войну против Советского Союза. Когда Мацуока был в Москве, американский и английский послы вручили ему послания своих правительств, отговаривая от непоппявимого шага. Черчилль, указав на опасность для Японии войны с США и Англией, выразил надежду, что «будет достигнуто заметное улучшение в отношениях между Японией и двумя великими морскими державами Запада». Японское правительство дало бессодержательный ответ.

Подписание пакта о ненападении с Японией не отразилось на дружественных отношениях СССР и Китая. Посол СССР в Китае А. С. Панюшкин разъяснил министру

иностранных дел Китая, что Советское правительство проводит самостоятельную внешнюю политику и советско-японские отношения не могут отрицательно влиять на советско-китайские отношения. Даже в буржуазных кругах Китая правильно поняли позицию Советского Союза. Газета «Чайна пресс» писала: «Вновь обретенное уважение Японии к Советской России вытекает из недавних событий в районе Халхин-Гола, которые убедили японских милитаристов, что Россия — громадная военная сила, не боящаяся маленькой Японии, и что СССР не пожелает купить Дружбу с Японией ценой отказа от дружественных отношений с Китаем». Пакт о ненападении с Японией еще более укрепил позиции прогрессивных сил Китая: замыслы гоминдановцев достичь сговора с японскими

милитаристами на основе антисоветской политики обанкротились.

В Европе в связи с новыми агрессивными действиями Германии Советский Союз сделал ряд предостережений. После вступления германских войск на территорию Болгарии, Советское правительство 3 марта 1941 г. заявило, что это «независимо от желания болгарского правительства ведет не к укреплению мира, а к расширению сферы войны и втягиванию в нее Болгарии». 5 апреля 1941 г. в Москве был подписан советско-югославский договор о дружбе и ненападении. Советский Союз, всего за несколько часов до гитлеровского нападения на эту страну, подчеркнул свое дружественное отношение к народам Югославии. Советское правительство понимало, что агрессия гитлеровской Германии против СССР неизбежна, и предприняло ряд шагов на международной арене, в дальнейшем имевших положительное значение для исхода войны.

США и в первую очередь Англия продолжали прилагать все усилия, чтобы вовлечь Советский Союз в войну на два фронта. Причем ради этой цели английское правительство было готово пойти далеко, руководствуясь, мягко говоря, странной логикой. Вот что говорится в «Большой стратегии»: «В конце мая (1941 г.) в Лондоне сложилось мнение, что, создав угрозу кавказской нефти, можно будет наилучшим образом оказать давление на Россию, с тем чтобы она не уступала немецким требованиям. 12 июня комитет начальников штабов решил принять меры, которые позволили бы без промедления нанести из Мосула силами средних бомбардировщиков удары по нефтеочистительным заводам Баку. 13 июня Идеи сообщил советскому послу, что в случае нападения Германии на Россию Великобритания готова направить военную миссию и в срочном порядке рассмотреть вопрос об оказании экономической помощи России». Последнее предложение необходимо было рассматривать в свете предшествовавших фактов. С одной стороны, 19 апреля 1941 г. в НКИД СССР поступило послание от Черчилля на имя И. В. Сталина о передвижении германских танковых дивизий к границам Советского Союза. Сам Черчилль говорит об этом послании: «Я написал краткое и загадочное письмо». С другой стороны, было известно, что 10 мая 1941 г. в Англию прибыл заместитель Гитлера Гесс. Цели таинственного появления Гесса на Британских островах — он выбросился на парашюте в Шотландии, — по-видимому, не получили удовлетворительного объяснения. В приговоре Международного военного трибунала в Нюрнберге сказано: «Улетая в Англию, Гесс вез с собой некоторые мирные предложения, которые, как он утверждал, Гитлер был готов принять. Примечательно, что этот полет произошел всего лишь через несколько дней после того, как Гитлер назначил точную дату для нападения на Советский Союз — 22 июня 1941 г.». В этих условиях осмотрительность в оценке британских заявлений Советскому Союзу была вдвойне оправдана, хотя национал-социалистическая партия официально выразила «скорбь» о том, что «этот идеалист пал жертвой собственных галлюцинаций».(Наибольшее распространение получила следующая версия подготовки миссии Гесса: будучи преданным Гитлеру, он решил осуществить неудавшийся замысел — заключить мир с Англией. Влиятельный в верхушке нацистов «профессор» и астролог Гаусгофер рассказал Гессу, что он трижды видел во сне Гесса управляющим самолетом, который летит в неизвестном направлении. Куда? Конечно, в Англию! Гесс научился управлять самолетом, но к кому обратиться в Англии и с кем вести переговоры? «Кто самые влиятельные люди в Англии?»— осведомился Гесс у Гаусгофера. — «Несомненно, герцоги. А кто у них надежен? — Герцог Гамильтон, я встречал его, и он подходит для вашей цели. — Где он живет?» Достали карту Шотландии, пометили там поместье герцога Гамильтона. 10 мая Гесс выбросился на парашюте у поместья Гамильтона. Гесс был задержан и помещен под стражу, — чтобы предотвратить попытку его освобождения, его охранял батальон. С Гессом встречались представители английского правительства, которым он изложил программу мира. Гесс предложил рассматривать его как представителя Германии и назвал ряд военнопленных немецких офицеров, которые должны были составить делегацию на время переговоров. 17 мая Черчилль сообщал Рузвельту о высказываниях Гесса: «Если он говорит искренне и находится в здравом уме, то это отрадный признак плохой работы германской разведки. С ним не будут плохо обращаться, но желательно, чтобы пресса не представляла его и его авантюру в романтическом свете». В 1945 г. Гесс был предан суду во время процесса над главными немецкими военными преступниками в Нюрнберге и осужден к пожизненному заключению.)

Нападение гитлеровской Германии на СССР и позиции США и Англии

По крайней мере с начала 1941 г. правительства США и Англии во все возрастающей степени основывают свои стратегические планы на возможности войны между Германией и Советским Союзом. Действия германских подводных лодок в Атлантике склоняли Рузвельта и правительство США к более активному вмешательству, даже если это могло привести к вовлечению в войну. Командование американской армии на совещании 16 апреля в основном поддержало точку зрения, высказанную одним из участников совещания: «Если мы будем выжидать, то дело кончится тем, что мы останемся в одиночестве, и внутренние беспорядки могут привести к появлению коммунизма. Меня могут назвать задирой, но что-то надо делать». Было спланировано занять 22 июня 1941 г. Азорские острова, высадить морскую пехоту в Исландии, сменив там англичан. Главнокомандующий Атлантическим флотом адмирал Кинг заметил в этой связи: «Это фактически акт войны» 2 апреля Рузвельт обсудил «план № 1 обороны полушария» — американские корабли будут конвоировать английские суда в Западной Атлантике, в случае необходимости ппинимая решительные меры против подводных лодок. Однако с середины апреля Рузвельт внезапно круто поворачивает руль политики: экспедиция на Азорские острова отменяется, 24 апреля вступает в силу «план № 2 обороны полушария» — американские корабли патрулируют воды Атлантики только до 25° з. д. (на полпути между Америкой и Европой) и их функции ограничиваются сообщением о передвижении немецких подводных лодок.

Биограф Рузвельта Р. Шервуд пишет о «необъяснимом поведении» президента в эти месяцы: «Во время ужасного кризиса, вызванного молниеносной войной на Западе, Дюнкерком и падением Франции, он был почти одинок в своем собственном правительстве, когда принимал смелые, даже отчаянные решения. Теперь, год спустя, когда положение Великобритании снова было исключительно тяжелым, он снова был почти одинок. Однако теперь он был одинок в своем нежелании принимать решения и действовать». Рузвельт не поддержал воинственных деятелей правительства и представителей командования: он предпочитал выжидать. Белый дом получал все новую и новую информацию о сосредоточении германских войск у границ Советского Союза. И когда ночью 21 июня 1941 г. в США стало известно о нападении Германии на СССР, первой мыслью ближайшего советника президента Г. Гопкинса было: «Проводившаяся президентом политика поддержки Великобритании действительно окупила себя. Гитлер повернул налево». Военный министр США Г. Стимсон 23 июня в меморандуме президенту сообщил мнение командования вооруженных сил о последствиях войны между СССР и Германией для США: «Германия будет основательно занята минимум месяц, а максимально, возможно, три месяца задачей разгрома России». Соединенные Штаты должны без промедления использовать эту «драгоценную передышку… прежде чем Германия высвободит ноги из русской трясины… Этот шаг Германии почти напоминает дар провидения». Стимсон предложил принять активные меры в Атлантике для дальнейшего оказания помощи Англии. Штаб американской армии летом 1941 г. сформулировал свое мнение таким образом: «Лучший способ помочь СССР — продолжить помощь Великобритании».

Публично правительство США на первых порах заняло весьма сдержанную позицию в соответствии с политическими планами, составленными еще до 22 июня 1941 г. 14 июня Вашингтон информировал британское правительство о политике США по отношению к СССР в случае нападения на него гитлеровской Германии. «Наша политика заключается в том, чтобы не идти на уступки Советской России, которые она может предложить с целью улучшения американо-советских отношений. Если же мы пойдем на них, то потребуем компенсаций в полном объеме». Накануне вероломного нападения гитлеровской Германии на СССР — 21 июня государственный департамент докладывал правительству: «Мы должны твердо придерживаться следующего политического курса: тот факт, что Советский Союз сражается с Германией, не означает защиту им, борьбу за или согласие с принципами международных отношений, которых придерживаемся мы. Мы не должны заранее давать Советскому Союзу никаких обещаний в отношении помощи, которую мы сможем оказать в случае германо-советского конфликта, и не принимать на себя никаких обязательств в отношении нашей будущей помощи Советскому Союзу, или Германии». Официальная точка зрения правительства США о советско-германской войне была сформулирована и. о. государственного секретаря С. Уэллесом на пресс-конференции 23 июня 1941 г. «Для Соединенных Штатов принципы и доктрины коммунистической диктатуры столь же нетерпимы и чужды, как принципы и доктрины нацистской диктатуры, — говорил С. Уэллес. — По мнению правительства США, любая борьба против гитлеризма, любое сплочение сил, выступающих против гитлеризма, независимо от их происхождения, ускорит конец нынешних гитлеровских руководителей и тем самым будет способствовать нашей собственной обороне и безопасности. Гитлеровские армии сегодня — главная опасность для американского континента». 24 июня Рузвельт публично заявил, что США окажут помощь СССР. В первые недели войны между Германией и СССР правительство США на словах пришло на помощь СССР, на деле оно заняло выжидательную позицию, изменение ее зависело от хода вооруженной борьбы на советско-германском фронте.

Британские правящие круги, имевшие за плечами двадцать два месяца войны, пошли дальше. 21 июня в узком кругу Черчилль беседовал о возможности войны между Германией и СССР. Он заметил, что Гитлер надеется заручиться в этой войне поддержкой правых в Англии и США и что в этом он ошибается. Англия окажет помощь СССР. Черчиллю был задан недоуменный вопрос: не означает ли это отступление от его принципов убежденного противника коммунизма. «Нисколько, — ответил Черчилль. — У меня лишь одна цель — уничтожение Гитлера, и это сильно упрощает мою жизнь. Если бы Гитлер вторгся в ад, я по меньшей мере благожелательно отозвался бы о сатане в палате общин». И в самом деле, вечером 22 июня Черчилль выступил по радио. Он начал с оговорки: «За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем». И далее британский премьер-министр сказал, что Англия окажет помощь СССР, ибо «вторжение в Россию — это лишь прелюдия к попытке вторжения на Британские острова. Он (Гитлер), несомненно, надеется, что все это можно будет осуществить до наступления зимы и что он сможет сокрушить Великобританию, прежде чем вмешаются флот и авиация Соединенных Штатов… Поэтому опасность, угрожающая России, — это опасность, грозящая нам и Соединенным Штатам». В Советский Союз была послана британская миссия. По предложению Советского правительства, 12 июля 1941 г. между СССР и Англией было подписано соглашение о совместных действиях в войне против Германии. Стороны обязались оказывать друг другу взаимную помощь и не заключать сепаратного мира с врагом. Советско-английское соглашение послужило началом образования антигитлеровской коалиции.

Однако до окончательного оформления ее еще должно было пройти время. Против помощи Советскому Союзу и сотрудничества с ним в США и Англии выступили влиятельные реакционные силы. Советско-германская война представлялась им высшим торжеством политики «баланса сил» — видные деятели в англосаксонских странах публично призывали остаться в стороне от нее, дать Германии и СССР максимально истощить друг друга. Г. Гувер рекомендовал: поскольку СССР и Германия «сцепились в смертельной схватке…

государственная мудрость требует от США остаться посторонним, внимательным наблюдателем, но вооруженным до зубов». Еще дальше пошел Г. Трумэн, настаивавший: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если будет выигрывать Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше». Аналогичные высказывания делались и в Англии, в том числе министром авиации Мур-Брабазоном. Они вызвали бурю возмущения в английском народе, и Черчилль был вынужден уволить Мур-Брабазона в отставку. Смысл этих наглых выпадов реакционеров заключался в том, чтобы не допустить помощи СССР со стороны США и Англии. Летом 1941 г. правительство США, а в некоторой степени и Англии, практически разделяло их позицию, хотя и по другим мотивам. В Вашингтоне и Лондоне считали, что сопротивление Советских Вооруженных Сил не продлится более трех месяцев. Вооружение и снаряжение, посланное в Советский Союз, неизбежно попадет в руки гитлеровцев. В первые месяцы войны Советский Союз не получил ощутимой помощи от США и Англии. Как мимоходом замечает Черчилль в своих мемуарах: «Я прекрасно понимал, что в эти первые месяцы нашего союза мы могли сделать очень мало и старались заполнить пустоту вежливыми фразами». Укрепление антигитлеровской коалиции зависело не от доброй воли правительств США и Англии, а от успеха советского народа в борьбе против гитлеровской Германии.

Вступление Советского Союза в войну с Германией окончательно изменило характер второй мировой войны, ставшей антифашистской, освободительной. Это не могло не наложить отпечаток на политику правящих кругов Англии, США, ибо широкие народные массы требовали скорейшего нанесения поражения европейским державам «оси» активными действиями. Поскольку, однако, Англия в тот период не вела широких операций, а США вообще не принимали участия в войне, демократическая общественность решительно выступила за оказание помощи Советскому Союзу. Активную роль в этом движении как в США, так и в Англии сыграли коммунистические партии. В декларации Английской компартии в связи с нападением Германии на СССР говорилось: «Дело Советского Союза — дело трудящихся всего земного шара, дело свободы и социализма… Мы требуем солидарности с социалистическим Советским Союзом». Американские коммунисты, учитывая политическую обстановку в стране, призывали: «Давайте защитим Америку оказанием всесторонней помощи Советскому Союзу, Великобритании и всем народам, сражающимся против Гитлера».

21 июля Рузвельт отдает первое указание о продаже вооружения и военных материалов Советскому Союзу — до конца октября (начало действий ленд-лиза в отношении СССР) было продано вооружения и военных материалов на 41 млн. долларов. 16 августа правительство Англии предоставило кредит СССР в размере 10 млн. фунтов стерлингов. Это было ничтожной каплей по сравнению с потребностями, вызванными войной с Германией. Размеры помощи, по-прежнему ограничивала затянувшаяся дискуссия о сроках сопротивления Советского Союза. Американские и английские штабы все еще предсказывали победу Германии над Советским Союзом в три месяца. Рузвельт был «оптимистом» — он отодвигал этот срок до 1 октября.

В конце июля Рузвельт направляет в Советский Союз своего ближайшего советника Гопкинса для ознакомления с обстановкой на месте. Гопкинс 30–31 июля вел в Москве переговоры с Советским правительством. Здесь, в столице Советского Союза, посланец Рузвельта убедился в огромной мощи нашего государства. В докладе Рузвельту Гопкинс писал: «Я очень уверен в отношении этого фронта… Здесь существует безусловная решимость победить». Позднее, свидетельствует Шервуд, Гопкинс высказывал «чрезвычайное раздражение по адресу военных наблюдателей в Москве, когда они присылали по телеграфу пессимистические доклады, которые могли основываться только на догадках и предубеждении». Гопкинс обещал, что США и Англия окажут Советскому Союзу помощь, но предупредил, что она не поможет поступить «в оставшееся до плохой погоды время». Прямым следствием миссии Гопкинса явилось официальное сообщение государственного департамента советскому послу в США 2 августа 1941 г. о продлении на год советско-американского торгового соглашения 1937 г. В американской ноте указывалось, что США «решили оказать все осуществимое экономическое содействие с целью укрепления Советского Союза в его борьбе против вооруженной агрессии… (так как это) соответствует интересам государственной обороны Соединенных Штатов».

Однако предоставление помощи из США, даже за наличный расчет, по-прежнему затягивалось, указания президента на этот счет фактически игнорировались. В правительстве США тем временем обсуждался вопрос, что следует запросить с Советского Союза за помощь. На заседании правительства «зашел разговор о золотых запасах, которые могут иметь русские… — записывает в дневнике Икес. — Мы, по-видимому, стремимся к тому, чтобы русские передали нам все свое золото, которое пойдет в погашение за поставки товаров, пока не будет исчерпано. С этого момента мы применим к России закон о ленд-лизе». 24 августа 1941 г. конгресс ассигновал очередные 5 млрд. долларов на осуществление ленд-лиза. Советский Союз был исключен из числа государств — получателей помощи. Орган монополистического капитала США газета «Уолл-стрит джорнэл» писала: «оказывать» помощь Советскому Союзу значит «бросать вызов нравственности». А в это время советский народ в кровопролитной борьбе защищал интересы всего человечества. Командование германского флота, видевшее возраставшее участие американских кораблей в патрулировании Атлантики, настаивало, чтобы было разрешено атаковать их. Гитлер категорически запретил, приказав избегать любых инцидентов с США до выяснения перспектив войны с Советским Союзом. Так советские солдаты спасли жизни моряков невоевавших Соединенных Штатов.

Атлантическая хартия

Вступление Советского Союза в войну с Германией означало начало заката европейских держав «оси». В самом начале войны Советский Союз в отличие от своих союзников ясно сформулировал цели освободительной борьбы. Они были указаны в директиве ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 29 июня, которая по поручению Центрального Комитета была изложена и развита в выступлении И. В. Сталина по радио 3 июля 1941 г. «Целью этой всенародной отечественной войны против фашистских угнетателей, — говорил И. В. Сталин, — является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма… Наша война за свободу нашего Отечества сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы. Это будет единый фронт народов, стоящих за свободу против порабощения и угрозы порабощения со стороны фашистских армий Гитлера».

Что касается Англии, воевавшей два года, и США, правительство которых объявило себя сторонником противников Гитлера, то официально они не выдвинули целей войны. Теперь было решено поправить этот промах и разработать собственную политическую программу. Это было сделано на первой конференции Рузвельта и Черчилля, которая состоялась 9—12 августа 1941 г. на борту американских и британских кораблей в гавани Арджентия (Ньюфаундленд).

14 августа правительства США и Англии огласили декларацию, состоявшую из 8 пунктов, которая получила название «Атлантической хартии». Это был весьма расплывчатый по содержанию документ. Его основные положения сводились к следующему: руководители США и Англии заявили, что они будут добиваться окончательного уничтожения нацистской тирании, они не стремятся к территориальным или иным приобретениям, но не согласятся на территориальные изменения, которые не находятся в соответствии со свободно выраженной волей соответствующих народов. Рузвельт и Черчилль заявили об уважений США и Англией права народов избирать форму правления по собственному желанию, о необходимости дать всем странам доступ на равных основаниях к торговле и мировым источникам сырья и о том, что после уничтожения нацистской тирании люди должны жить, не зная страха и нужды. Наконец, в Атлантической хартии содержались широковещательные декларации о послевоенном периоде — обеспечение «свободы морей», отказ государств от применения силы и избавление народов от бремени вооружений. На бумаге, таким образом, был изложен ряд демократических принципов, но все зависело от того смысла, который вкладывали в Атлантическую хартию правящие круги США и Англии.

Послевоенный мир, по мнению Рузвельта, должен был быть американо-английским. Черчилль предложил упомянуть в Атлантической хартии о создании международной организации после войны. Рузвельт воспротивился, указав, что «не будет поддерживать создание новой ассамблеи Лиги Наций, во всяком случае он не будет делать этого некоторое время, пока международные полицейские силы, созданные США и Великобританией, не получат возможности действовать». Черчилль на конференции отстаивал интересы' британского империализма, — ссылки на свободу морей и равные возможности, на которых настаивали США, предвещали наступление американских монополий на позиции Англии. Американцы дали понять своим английским партнерам, что они не являются «добрыми дядюшками» и поддерживают Британскую империю отнюдь не для того, чтобы вернуть её старым владельцам. Гопкинс, участвовавший в конференции, констатировал: «Первые признаки разрыва между союзниками по послевоенным вопросам имели место не между СССР и западными державами, а между США и Британией по вопросу о самой Атлантической хартии». По возвращении в Англию Черчилль поторопился заверить правящие круги Великобритании, что Атлантическая хартия не подрывает основы ее колониального господства. Выступая в палате общин 9 сентября 1941 г., он подчеркнул: «…Декларация ни в какой степени не меняет различных политических заявлений, делавшихся время от времени относительно конституционного правления в Индии, Бирме или в других частях Британской империи».

Британские начальники штабов изложили на конференции свои стратегические планы, которые исходили из того, что против Германии следует усилить блокаду, воздушную и морскую войну, но не начинать широких операций на суше, пока не сломлена воля противника к борьбе. «Мы не намерены, — указали британские военные, — создавать огромные пехотные армии, подобные тем, что были в 1914–1918 гг. Силы, которые мы применим, будут состоять из бронетанковых дивизий с самой современной техникой. В дополнение к ним надо тайно вооружить и снарядить местных патриотов, чтобы в нужный момент они могли поднять восстание». Американские начальники штабов уклонились от обсуждения военных вопросов. Хотя политически британская стратегия отвечала задачам истощения Германии и СССР, с военной точки зрения она приобретала смысл в том случае, если основное бремя сухопутных операций в коалиционной войне нес Советский Союз. Это в свою очередь неизбежно поднимало вопрос о материальной помощи Советским Вооруженным Силам. Было решено провести в Москве трехстороннее совещание о совместном использовании экономических ресурсов государств — противников держав «оси». Советское правительство согласилось на созыв такого совещания.

24 сентября на межсоюзной конференции в Лондоне Советский Союз присоединился к Атлантической хартии, оговорив, что практическое применение ее принципов «неизбежно должно будет сообразовываться с обстоятельствами, нуждами и историческими особенностями той или другой страны». В этот крайне тяжелый период войны Советское правительство подчеркнуло верность ленинским принципам внешней политики. В отличие от расплывчатых формулировок Атлантической хартии в советской декларации от 24 сентября указывалось: «Советский Союз в своей внешней политике руководствовался и

руководствуется принципом самоопределения наций… Советский Союз отстаивает право каждого народа на государственную независимость и территориальную неприкосновенность своей страны, право устанавливать такой общественный строй и избирать такую форму правления, какие он считает целесообразными и необходимыми в целях обеспечения экономического и культурного процветания всей страны». Таким образом, Советское правительство ясно заявило, что оно не поддерживает колониальной политики империалистических держав. Если составители Атлантической хартии носились с планами американо-английского господства в мире, то советская декларация предлагала основывать международные отношения на системе «коллективных действий против агрессоров».

Присоединение Советского Союза к Атлантической хартии усилило демократический характер провозглашенные принципов, сковало маневры реакционных сил в США и Англии.

Московская конференция 1941 г.

К осени 1941 г. стал очевиден провал гитлеровских планов «молниеносной» войны против Советского Союза, на советско-германском фронте предстояли длительные и тяжелые спажения. В борьбу втягивались все силы Германии и Советского Союза. Английское правительство сделало из этого надлежащие выводы: коль скоро на Востоке перемалываются силы врага, что снимает угрозу Великобритании, необходимо оказывать помощь Советскому Союзу на иных основаниях, чем ранее предусмотренный наличный расчет. 6 сентября британское правительство сообщило Советскому правительству, что Англия будет оказывать помошь СССР на условиях, аналогичных американскому ленд-лизу.

Советское правительство уже 3 сентября поставило вопрос об открытии «второго фронта» в Европе, что дало бы возможность оттянуть с советско-германского фронта 30–40 вражеских дивизий. Из Лондона поступил отказ. 13 сентября И. В. Сталин пишет Черчиллю: «Мне кажется, что Англия могла бы без риска высадить 25–30 дивизий в Архангельск или перевести их через Иран в южные районы СССР для военного сотрудничества с советскими войсками на территории СССР по примеру того, как это имело место в прошлую войну во Франции. Это была бы большая помощь». И это предложение было отклонено. Черчилль разъяснил мотивы этой позиции британскому послу в Москве Криппсу. В телеграмме от 5 сентября он пишет: «Ничто из того, что мы могли бы сделать сейчас или в прошлом не могло бы повлиять на ужасное сражение на русском фронте». И в другой телеграмме несколько спустя: «обвинения, что мы готовы «сражаться до последнего русского солдата», на меня совершенно не действуют… Но было бы глупо посылать в виде символической жертвы две или три английские или англо-индийские дивизии в глубь России для того, чтобы их окружили и искрошили там. У России никогда не было недостатка в людских ресурсах, и сейчас у нее имеются миллионы обученных солдат, для которых требуется современное вооружение». Едва ли есть необходимость морализировать по поводу действий Англии в коалиционной войне, государственная «мудрость» Черчилля определялась давней британской политикой воевать чужими руками. В. И. Ленин в «Тетрадях по империализму» приводил слова Бисмарка о том, что «Англия в войне употребляла европейские государства как «отличную пехоту».(В. И. Ленин, Тетради по империализму, стр. 69,)

29 сентября — 1 октября в Москве состоялась конференция представителей СССР, США и Англии. 1 октября было подписано трехстороннее соглашение — протокол о

поставках. США и Англия обязались направлять Советскому Союзу ежемесячно 400 самолетов, 500 танков, автомашины, алюминий и некоторые другие виды военных материалов. Американский представитель Гар-риман от имени США и Англии подтвердил «получение от Советского правительства крупных поставок советских сырьевых материалов, которые значительно помогут производству вооружения в наших странах».

30 октября США открыли Советскому Союзу кредит в 1 млрд. долларов. 7 ноября Рузвельт распространил закон о ленд-лизе на Советский Союз, сообщив администратору по ленд-лизу: «Сегодня я выяснил, что оборона СССР важна для обороны Соединенных Штатов». С 22 июня прошло уже почти пять месяцев. До конца 1941 г. американские поставки по ленд-лизу составили 545 тыс. долларов, или 0,1 % от всех поставок по ленд-лизу. Между тем, как писал начальник штаба американской армии генерал Маршалл, в 1941 г. «решающим фактором для страны было время… Советский Союз купил… это время для нас ценою своей крови и отваги».

Разработка «программы победы» в США

Черчилль был готов воевать «до последнего русского солдата», по ту сторону Атлантики президент невоевавших Соединенных Штатов вынашивал более широкие планы. Биограф Рузвельта Шервуд писал, сравнивая своего кумира с Черчиллем: «Если кого-нибудь из них можно было назвать последователем Макиавелли, то скорее всего Рузвельта». У Рузвельта был большой простор для действия, ибо за ним стояла несоразмерно большая мощь первой страны капитализма. Уже полгода претворялся в жизнь ленд-лиз. «Деньги, истраченные на ленд-лиз, — писал Г. Трумэн, — безусловно спасали множество американских жизней. Каждый русский, английский или австралийский солдат, который получал снаряжение по ленд-лизу и шел в бой, пропорционально сокращал военные опасности для нашей собственной молодежи». Разве нельзя подчинить всю стратегию США схеме ленд-лиза — остаться в стороне и накоплять силы, пока другие сражаются? Рузвельт высказался в пользу этого в документах, направленных им в конце лета и ранней осенью 1941 года командованию вооруженных сил. На взгляд президента, политика «Арсенал демократии» отвечала этой цели.

30 августа Рузвельт писал: «Ресурсы военной экономики США и их союзников в достаточной степени превосходят имеющиеся у держав оси, что само по себе обеспечивает поражение последних». Американский генералитет немедленно поставил под сомнение как исходные посылки, так и всю аргументацию президента. Начальник оперативного управления штаба армии генерал Джероу раздраженно заметил: «Было бы глупо предполагать, что мы можем побить Германию простым превышением продукции». Штабы предложили искать путь к победе по другой формуле: сначала уяснить цели, затем рассчитать количество войск, необходимое для их достижения, а только после этого заняться установлением масштабов военного производства. Суммируя мнение командования вооруженных сил, Г. Стимсон подчеркнул, что оно диаметрально противоположно политике «Арсенал демократии». Командование считает, что «необходимо быстрее, если не немедленно», схватиться с Германией, а не ограничиваться нынешней политикой «предоставления вооружения, военных материалов, транспорта и помощи военно-морским флотом». Профессиональные военные, подчеркивал Стимсон. считают, «что без вступления в войну США Великобритания и ее союзники не могут разбить Германию, а сопротивление Британских островов не может быть бес-конечным вне зависимости от того, насколько нам удастся развить свою военную экономику».

Точка зрения командования вооруженных сил основывалась на оценке предполагаемого хода войны в Европе. Считалось, что военная мощь Геомании будет убывать в связи с войной против СССР до середины 1942 г., к этому сроку Советский Союз «станет ппак-тически бессильным». Тогда Германия вновь начнет наращивать свою мощь и к середине 1943 г. станет непобедимой, что создаст смертельную угрозу для американского континента. Поэтому необходимо без промедления спасать самих себя, что может быть достигнуто только вступлением Соединенных Штатов в войну. В кардинально важном документе «Мнение объединенного комитета относительно общей производственной программы Соединенных Штатов», датированном 11 сентября 1941 г., который был подписан генералом Маршаллом и адмиралом Старком, утверждалось: «Половинчатый мир между Г ерманией и ее нынешними активными военными противниками, очевидно, дал бы Г ермании возможность реорганизовать континентальную Европу и пополнить свои силы. Даже в том случае, если Британское содружество наций и Россия потерпели бы полное поражение, у Соединенных Штатов имелись бы серьезные основания продолжать войну против Германии, несмотря на значительно возросшую трудность достижения полной победы. Отсюда следует, что основной стратегический метод, который следует применить Соединенным Штатам в ближайшем будущем, должен заключаться в том, чтобы материально поддержать нынешние военные операции против Германии и усилить их путем активного участия Соединенных Штатов в войне и в то же время держать Японию в узде ожидания дальнейшего развития событий».

Американские штабы, назвавшие свои наметки «программой победы», предлагали создать армию в 215 дивизий, из них 61 танковых, общей численностью в 8,8 млн. человек. В указанном документе от 11 сентября говорилось: «Мы должны быть готовы воевать с Германией, вступив в боевое соприкосновение с ее силами и решительным образом сломив ее волю к борьбе. Авиация и флот внесут свой важный вклад, однако для того чтобы сблизиться с врагом и уничтожить его в собственной цитадели, нужны эффективные и достаточные наземные силы». Командование американских вооруженных сил намечало такие конечные цели войны для США: «Сохранение территориальной, экономической и идеологической целостности Соединенных Штатов и остальной части западного полушария, предотвращение распада Британской империи, предотвращение дальнейшего расширения территориального господства Японии, создание в конечном счете в Европе и Азии баланса сил, который вернее всего обеспечит политическую стабильность в этих районах и будущую безопасность Соединенных Штатов». Эта программа не могла удовлетворить политических руководителей США, с их точки зрения, узость военного мышления наложила отпечаток как на рекомендуемые цели, так и на пути их достижения. Монополистические круги США открыто заявили о своих претензиях на мировое господство,(Председатель Национальной промышленной конференции США В. Джордан, например, говорил 10 декабря 1940 г.: «Каков бы ни был исход войны, Америка в международных делах и во всех других аспектах жизни вступила на путь империализма Скипетр переходит к Соединенным Штатам») а генералитет после окончания войны видел прежний мир, но без угрозы Америке. Следовательно, политические цели не подходили, В военном отношении правящие круги США следовали политике «баланса сил», что предусматривало сохранение собственных сил, а профессиональные военные настаивали на ударе в лоб — бросить многомиллионную американскую армию на нацистскую цитадель. «Программа победы» не получала полностью одобрения правительства, только ее отдельные компоненты начали претворяться в жизнь.

Было дано указание по-прежнему вести подготовку к войне, но как? Стратетические расчеты вообще, констатировал генерал Джероу, основывались на «довольно туманной государственной политике, еще не было ясно, в какой мере наше правительство намеревалось связать себя обязательствами в отношении использования вооруженных сил». На совещании в Белом доме 22 сентября 1941 г., во время которого обсуждалась «Программа победы», было решено с марта 1942 г. большую часть вооружения передавать союзникам, что само по себе делало нереальным строительство армии в размере 215 дивизий. Решение это соответствовало политике «Арсенал демократии». Правительство США собиралось воевать чужими руками. Естественно, цели американского правительства не предавались широкой огласке, даже высшему военному командованию США оставалось лишь гадать о политическом курсе собственного правительства. Рассмотрев весь комплекс вопросов, связанных с «Программой победы», американские военные историки Р. Лейтон и Р. Коакли пишут в одном из томов 96томной официальной истории участия армии США в войне: «Накануне Перл-Харбора перспективы заключались в том, что вкладом Америки в войну будет оружие, а не армии». Политическим деятелям Вашингтона для обеспечения такого развития событий оставалось решить последнюю задачу, как остаться в стороне, если вспыхнет вооруженный конфликт на Дальнем Востоке и Тихом океане?

Обострение отношений США и Англии с Японией

Еще в сентябре 1940 г. Япония захватила северную часть Французского Индокитая. Направление японской агрессии в сторону южных морей встревожило Вашингтон и Лондон. США ответили наложением 26 сентября 1940 г. эмбарго на вывоз в Японию некоторых видов стратегического сырья, в первую очередь железа и металлического лома. Затем последовало постепенное лицензирование американского и английского экспорта в Японию. Меры эти не имели ощутимых экономических последствий для Японии, однако они свидетельствовали о нараставшем напряжении в ее отношениях с США и Англией. Японские милитаристы усилили проникновение в Таиланд и к марту 1941 г. в значительной степени укрепили свои позиции в этой стране. Одновременно они начали шантажировать голландские власти в Индонезии, домогаясь далеко идущих экономических уступок. Японское правительство не скрывало, что его цель — создание «великой восточно-азиатской сферы взаимного процветания». Претензии Японии на монопольное господство не только в Китае, но и во всей Юго-Восточной Азии серьезно ущемляли империалистические интересы США и Англии.

Япония лихорадочными темпами готовилась к «большой войне». Операции в Китае, хотя и занявшие значительные ресурсы Японки, в планах японских милитаристов занимали подчиненное место: в декабре 1939 г. японское правительство отдало директиву — на войну в Китае разрешалось тратить не более 20 % остродефицитных материалов и не свыше 40 % военного бюджета.

Агрессивная война всегда была главным компонентом японской внешней политики. В Токио дискутировался вопрос не о принципе — осуществить агрессивные замыслы японских милитаристов вооруженной рукой, а о сроках. Предстояло, однако, наметить очередность среди противников. «Антикоминтерновский пакт» и давняя вражда японских милитаристов, казалось, указывали на первоочередной объект для нападения — Советский Союз. Японский министр иностранных дел Мацуока сразу же после 22 июня 1941 г. явился к императору и заявил: «Прежде всего нападение на Советский Союз. Войны с США следует избежать, но в случае вступления Америки в войну Японии придется воевать и с ней». Из Берлина настойчиво разъясняли истинные интересы Японии, приглашая японских милитаристов встать под знамена германских крестоносцев и отправиться в поход против коммунизма. 10 июля Риббентроп напомнил японскому правительству: «Наша цель остается прежней: пожать руку Японии на Транссибирской железной дороге еще до начала зимы». Рука была протянута.

В Токио, однако, решили поразмыслить, а не бросаться очертя голову в огонь войны против Советского Союза. 2 июля на совещании у императора было принято решение: «Хотя наше отношение к советско-германской войне определяется духом оси Рим — Берлин — Токио, однако мы некоторое время не будем вмешиваться в нее, но примем по собственной инициативе меры к тайному вооружению и для войны против Советского Союза… Если ход советско-германской войны примет благоприятный для Японии оборот, то мы применим оружие». Квантунская армия была увеличена до 1 млн. человек, к ней насчитывалось тысяча танков и полторы тысячи самолетов. На совещании 2 июля было решено одновременно подготовить удар на юге — захватить южную часть Индо-Китая. Двойственный характер решений совещания у императора был порожден сомнениями, все еше терзавшими токийских политиков, — где нанести основной удар: на Севере или на Юге. Без большой задержки сверхсекретные японские решения стали известны в Вашингтоне: в конце 1940 г. американцы сумели раскрыть японский «розовый» код и дешифровали перехваченные радиограммы Токио. Уже 5 июля штаб армии США ориентирует американских командующих на местах: мы пришли к «безошибочному выводу», что Япония вступит в войну в самом ближайшем будущем. Ее наиболее вероятный образ действия: «пакт о нейтралитете с Россией аннулируется», следует нападение на советский Дальний Восток в конце июля или «когда рухнет сопротивление в европейской России».

Здесь ключ ко всем последующим событиям, единственное удовлетворительное объяснение того факта, почему Японии спустя полгода удалось застать врасплох Соединенные Штаты. Дело заключалось в том, что решения совещания у императора 2 июля исходили из той посылки, которая была аксиомой и для государственных деятелей США, — Советский Союз продержится против Германии максимум три месяца. В Вашингтоне была правильно схвачена и прослежена логическая связь наиболее вероятных действий Японии в зависимости от обстановки на советско-германском фронте. Ошибка американских руководителей, имевшая роковые последствия для Соединенных Штатов, явилась не промахом суждения о последствиях, а была вызвана посылкой, принятой за аксиому последующих умозаключений, — пессимистической оценкой в способности Советского Союза выстоять в борьбе с гитлеровской агрессией. В Токио в конечном итоге оказались более гибкими, чем в Вашингтоне, — там сумели вовремя отбросить неоправдавшиеся надежды. Соединенные Штаты, находившиеся в одном лагере с Советским Союзом, оказались менее зоркими и проглядели переориентировку непосредственных агрессивных целей Японии. Таким образом, можно с достаточными основаниями утверждать, что правительство США само навлекло беду на собственную страну. Японские милитаристы оказались ближе к истине в оценке сил Советского Союза, чем руководители американской политики.

Соединенные Штаты в эти критические месяцы строили свои отношения с Японией так, чтобы не оказаться в войне с ней, но толкнуть японских милитаристов на Советский Союз. 24 июля Япония захватила южный Индо-Китай. США ответили наложением секвестра на японские фонды и практически прекратили торговлю с Японией. Английское и нидерландское правительства, опасавшиеся за судьбу своих владений, поспешили последовать примеру Соединенных Штатов. Черчилль, решивший, что наконец американское правительство заняло твердую позицию, предложил Рузвельту совместно предупредить Японию, что дальнейшее продвижение вызовет войну. Однако в Лондоне не поняли игры американского правительства, в расчеты которого вовсе не входило ссориться с Японией. Рузвельт категорически отклонил английское предложение. Своим советникам президент объяснил: «Черчилль неисправим. Он хочет, чтобы эта война закончилась как другие, — расширением империи. Теперь его больше всего пугает Восток — судьба Гонконга, Малайи, Индии и Бирмы. Я вновь и вновь был вынужден отказать в его просьбах принять угрожающие меры против Японии, ибо я стараюсь избежать нападения на нас». Действия президента и государственного департамента в это время приобрели столь сложный и непостижимый на первый взгляд характер, что их не понимали не только союзники США, ко и члены американского правительства, непосредственно не связанные с ведением внешних дел. Рузвельт отменил распоряжение министра внутренних дел Икеса о наложении эмбарго на экспорт нефти в Японию. Обиженный министр подал в отставку, Рузвельт не принял ее.

Вопрос о поставках нефти в Японию имел решающее значение для агрессора: полное прекращение их ставило японское правительство перед дилеммой — либо немедленно начать войну (мобилизационных запасов хватало для боевых операций на год с небольшим), либо вообще отказаться от нее. Завладеть нефтяными промыслами Япония могла только в Индонезии. Генерал Маршалл и адмирал Старк заявили президенту: «Эмбарго на нефть по всей вероятности вызовет в ближайшем будущем нападение Японии на Малайю и Голландскую Индию. Если США суждено воевать на Тихом океане, то действия, могущие привести к войне, следует отложить до тех пор, пока Япония не будет связана боевыми действиями в Сибири». Так считали командующие вооруженными силами США в июле 1941 г., 5 ноября они уточнили свою точку зрения, представив правительству меморандум с перечислением поводов для войны. В качестве таковых в нем упоминалось нападение Японии на американские, английские, голландские владения на Дальнем Востоке или Тихом океане, а также на английские доминионы. «Нападение на Россию, — писали они, — не оправдывает вмешательства Соединенных Штатов».(США, однако, едва ли подняли бы оружие, если бы японская агрессия не затронула американские владения. Черчилль замечает по этому поводу: «Крупные государственные деятели Америки, окружавшие президента и пользовавшиеся его доверием, не менее остро, чем я, сознавали грозную опасность (подчеркнуто мною. — Н. Я.) того, что Япония нападет на английские и голландские владения на Дальнем Востоке и будет тщательно обходить Соединенные Штаты и что вследствие этого конгресс не даст санкции на объявление войны Америкой».)