Пусть говорят, что я не верю в бога, Что не ношу нательного креста, Что поношу в словах своих Христа, Что в храм его закрыта мне дорога… Пусть говорят. Я сам не возражал… Прощать врагам обиды — не умею, И каяться в грехах своих — не смею, Ведь я пока их и не совершал… 1981 г. Успокой
Не знаю как, но успокой Мою израненную душу, Поставь свечу за упокой, Иль просто-напросто послушай Поток моих пустых речей Наружу рвущихся из тела… Поставь хоть тысячу свечей, Но только сделай своё дело — Убей в душе моей печаль Из тела вырви мою душу Или скажи ей невзначай: Хозяин твой мне и не нужен… И всё поймёт моя душа И успокоится не споря… И я уйду с ней не спеша Залить вином в трактире горе… 1979 г. Не уезжай
Не уезжай — беззвучно шепчут губы Не уезжай — кричат мои глаза, Но вдруг себя одёргиваю грубо: Прости, не то я, кажется, сказал… Не волен я тебя держать, не волен, Как и не волен вслед тебе бежать. И если я тобою тайно болен, Зачем тебя той болью обижать? Не думай обо мне. Живи спокойно. Я тоже проживу уж как-нибудь… Пусть одному мне будет тайно больно, Но только ты вернуться не забудь! 1979 г. Телефонный звонок
Прорвался голос твой сквозь шум эфира И я кляну в душе родную связь. Как будто разделяет нас полмира, Но ты и сквозь полмира прорвалась… Обрывки фраз твоих ловлю из бездны В ответ кричу, быть может невпопад: Не исчезай! Но ты опять исчезла — Разъединил бездушный автомат… А я кричал и звал тебя… Напрасно! Пока не понял как мы далеки… Не только жизнь и связь над нами властна — Вновь вместо слов тоскливые гудки… 1979 г. Он жизнь мне подарил
Мне говорят я по ночам кричу… Всё может быть, кричу, но не от страха Меня вы не будите, я хочу В последний раз ещё сходить в атаку, Чтоб друга защитить от пули злой, От той, что наяву его сразила, Чтоб друг мой был по-прежнему живой, Но только я вернуть его не в силах… И никаких моих не хватит лет И слов моих простить себя за слабость. Он мне тогда отдал бронежилет, А подарил, выходит, жизни радость… 1981 г. Ушла, не сказав до свидания…
Ушла, не сказав до свидания, Лишь хлопнула дверь. Сгоряча… И первое наше свидание И локон волос у плеча И губы от холода синие И капли дождя на лице И счастья неясные линии И ссоры минувшей фальцет — Остались за дверью. Как просто Решается в жизни подчас. Не будет ненужных вопросов И слёз из накрашенных глаз… Не будем друг друга, ругаясь, В своей правоте убеждать… Нет, хлопнула дверью другая, А эта останется ждать Стоять под дождём и под ветром… Так раньше случалось не раз — Сначала тобой был отвергнут, И принят обратно в тот час… 1978 г. Гололёд
На улице сегодня гололёд А мне вот нравится: разнообразие! Но только почему-то весь народ Ругается: какое безобразие! Кого они ругают? Не ругайтесь Ведь дворник в том совсем не виноват. Вы лучше, как и я вот, покатайтесь… Они не понимают и спешат. Идут и ищут в море гололёда Асфальтовые островки И зря не знают — так намного проще — Бежать, скользить и мчаться словно вихрь! А их вот тыщи Кричат мне: разобьёшься, Им жить охота, Им жалко свою жизнь, И падают, смешно взмахнув руками… Я мимо них со смехом прокачусь. Нет, я не радуюсь, не спорю с чудаками — Мне жалко их… Но я у них учусь. 1967 г. Память
В час вечерний сижу Своей жизни конспекты листаю. В свою память смотрюсь — Память самый надёжный альбом. Я вот этого знал, А его почему-то не знаю Или просто забыл Или не был с ним вовсе знаком… А вот эту любил А вот та — ревновала напрасно. Ну а этот портрет Для кого я в себе берегу? Симпатичная девочка Взгляд влюблённый и ласковый Как зовут тебя, милая? Вспомнить я ну никак не могу… …Фотографии в памяти Надписи полуистёртые. Детский ломаный почерк Знакомый до боли в глазах… Но теперь повзрослев, Стали мы неприступными, гордыми И не можем, как прежде, Всей правды друг другу сказать… И всё чаще кривим мы душою К обману готовые И к тому, чтоб забвением Чувства навек зачеркнуть. Покупаем альбомы И фото вставляем в них новые… Только зря мы пытаемся Память свою обмануть. В уголках нашей памяти Лица хранятся безвестные… Я вечерней порой Достаю свой потёртый альбом И в моей комнатушке Неуютной, прокуренной, тесной Соберутся друзья За единственным в доме столом… 1978 г. Тем не нашим
Когда спросят при встрече: Ты зачем разменялся на мелочи, Мы ж тебе предлагали Свободу и деньги и власть И вина закатись В ресторанах смазливые девочки — Выбирай и плати, Утоляй свою жажду и страсть! И носил б ты сейчас Джинсы что ни на есть — заграничные И причёску под «хиппи» Ну и крест на цепи золотой… Но на этот вопрос Что имею я в жизни обычной? Им отвечу: А что в вашей жизни пустой? Кутежи до утра, Но за ними приходит похмелье… И приходит расплата — За счастье ведь надо платить… Вы свободу глотаете Словно волшебное зелье Упиваетесь жизнью И можете вовсе пропить… Вы не цените жизнь Ни в копейку, ни в рубль завалявшийся… Да и где вам ценить, Ваша ценность — ярлык на штанах. Взять бы вас длинногривых, Тупых, отожравшихся И упрятать в Сибирь Или всех закопать в ледниках… Вы ж считаете — зря Мы вот так разменялись на мелочи И по восемь часов в шумном цехе Стоим у станков? Только вы не надейтесь Ни на деньги свои, ни на девочек, Ну а модные джинсы Вряд ли скроют от глаз дураков… 1971 г. Фемита ла комедиа
На твой спектакль я не достал билета. Толпа у кассы. Людей невпроворот. Увы, меня безвестного поэта Тупой швейцар прогонит от ворот. А ты в том зале. И свет уже потушен. Висит над залом сладкий полумрак. И разодетые в шелка и джинсы души Глазами так и жрут Гамлетов фрак… И ты для них с ума сегодня сходишь? Офелия! Родная! Не дури! И Гамлет твой сегодня пьяный вроде Всё лезет целоваться… Так умри! Умри, Офелия! Умри как Дездемона! Пусть я поэт и вовсе не актёр На сцену вырвусь… Ты падёшь без стона… А в зале урагановый восторг! Швейцар вздохнёт: опять переиграли… Под гром оваций унесут тебя… И долго буду я в ревущем зале Стоять один, рубаху теребя… 1981 г. Ты — муза?
Муза в гости пришла. Здравствуй, Муза, Проходи и садись ко столу. Вот стакан, вот бутылка, Вот ужин… Закуси и начнём рандеву! От восторга кричу: Ай, да баба — Не моргнув выпивает стакан! И на пол женский Видимо, слабый, Я скорее иду на таран… А она, словно ведьма, хохочет: Ты поэт вновь набрался уже. И сидит за столом, Между прочим, Словно в прочном Сидит блиндаже… И глазами стреляет Как пушка… И в квартире Сплошной артобстрел… Может Муза не Муза? Неужто! Снова чёрт ко мне в дом Залетел… 1981 г. Амур
Залетел на огонёк В опустевшую квартиру Незнакомый паренёк Так похожий на факира… Оказался балагур, Неплохой и скромный малый. Говорил, что он Амур, Но про это врал, пожалуй… Посидели, погрустили, Помечтали вместе вслух, За знакомство пропустили, Тут он сразу и потух… Пыль сошла со слов слащавых Обнажилась плоть и суть… Мне кричал: начни сначала И стучал зачем-то в грудь… Говорил: любовь — отрава, Нашим женщинам не верь… Мне от слов тех дурно стало Выгнал я его. За дверь… Пусть Амур он, пусть Пророк он, Но зачем же клеветать! …Кто-то долго бился в окна Не хотел всё улетать… 1981 г. Улица детства
Забрёл случайно ли, невольно ли На улицу минувших лет И хоть зовётся она Школьною Но школьных лет давно уж нет… Остались лишь воспоминания Но и они ожили вдруг: Здесь белобрысый мальчик Саня Когда-то жил — мой лучший друг Здесь в доме с номером шестнадцать, Где три берёзы под окном… Жаль не успел я попрощаться С тем домом старым. А потом Когда сюда пришёл однажды — Ни дома нет, ни тех берёз… И детства не бывает дважды В отличие от детских слёз… 1981 г. Литературные пародии
Чертополох
Вот так мои стихи
Весёлые, живые строчки…
И вдруг прокрадывается, ох!
Поставить бы в том месте точку
А я вставляю в них чертополох…
Н. Иванова Люблю цветы Безумно и безмерно! Не выразят любовь И сотни слов. Вы розы любите, К примеру, А я люблю — Чертополох… Вы розы покупаете Любимым. Цветов прекрасных Я купить не смог У магазина Проторчав напрасно И подарил жене Чертополох… И пусть букет мой Будет неказистым Лишь ты скажи, Что он совсем Не плох, Ведь розы увядают Слишком быстро, Зато во всю цветёт Чертополох… …Так и в стихах: Благоуханье Красивых слов, Как пышных роз В десятках строк. Но вот доходит До признания В любви — В словах Чертополох… Поставить бы В том месте точку, Чтоб лишнего, Не дай мне бог, Вдруг не сказать. А между строчек Уж пророс Чертополох… Я убит под откосом
Сентябрь отпел, отбушевал
Пожаром дней златоволосых
Живут во мне твои слова:
Любовь убита под откосом.
Не будь, родная, палачом,
В разлуке осень не виновна.
Кто только с небом обручён
Не должен резать грудью волны…
А. Чертенков Живут во мне твои слова: Любовь убита под откосом! Так ты ж одна со мной была… Так кто убийца? С тем вопросом Хожу и думаю, страдая, Ответа не найду ни в чём… Злюсь на себя, А злясь, рыдаю, Тебя считая палачом. Я в небо рвусь, А ты боишься, Чтоб я однажды не сбежал… И под откос Спихнуть стремишься Меня. И притаив кинжал, Взмахнёшь рукой — Любовь убита! …Сентябрь отпел, отбушевал И я тобою позабытый Упал сражённый наповал. Оставив песню недопетой, Свои стихи не дописав, И словно дым от сигареты Я таю тут же на глазах… В разлуке осень не виновна, Я на бессмертье обречён, Ведь не удержишь, безусловно, Того, кто с небом обручён… Лишь одного я не пойму: Ну, почему же под откосом, А почему же не в Крыму? Там море — Спрячешь без вопросов… Высота
Пройдись по бордюру.
Держись.
Вот так!
Теперь через пропасть
Шагни по бревну.
Ну? Почему?
Страшна высота?
А. Ильинский Давно знакомая палата… Соседи вроде бы не те… Лежу закованный, как в латы Грущу о новой высоте. На сто процентов загипсован И больше некуда спешить Читаю лишь про невесомость Так вроде бы полегче жить… Ильинскому поверив сдуру, Теперь я жалуюсь врачу: Хожу по стенам, по бордюру, По потолку… Летать хочу! Рвать притяжение земное И руки вот уж — два крыла… Пошёл бы он тогда со мною И пациентов было б два! Испорченный телефон
Бегу в такую стужу
К автомату на Сенной
Звоню чужому мужу:
Поехали со мной!
От мороза трубка рыжая
Огнём раскалена
А муж бубнит обиженно:
Приехала жена…
Л. Никольская В лютый зной В июльский полдень К автомату на Сенной Прихожу… При всём народе Говорить с чужой женой. Замолчали люди Тут же, Вот уж шепчут за спиной: Это надо же! При муже Говорит — Пошли со мной! …А от зноя трубка рыжа, Жарит так, что мочи нет… А она бубнит обиженно: Муж приехал на обед! За стеклом Людишек месиво Шепчут: знать, не повезло! Ах, зачем трубу повесила!? Нет монеты как назло… А вокруг на удивление Целое столпотворение: — Знать не хочет! — Кто? Актриса? — Ну даёт, и он туда… — Как зовут её? — Лариса Я расслышал без труда… — Что ж он Голову морочит ей? — Ненормальный… — Просто псих… — Муж был дома, Между прочим… — Ну а он? — Читал ей стих! И пошло гулять В народе… На Сенной зевак Не счесть! А я ей хотел пародию Эту вот, Как вам прочесть… Я к вам с отмычкой не приду
Живи. Вам дали ордер
На тёплое жильё
Я вам вручу как орден
Спокойствие своё.
Я не приду с отмычкой
Не беспокойся — нет…
Л. Никольская Растрезвонили соседки Дали, мол, квартиру Светке. Почему? Ведь первой в списке Дать должны её Лариске… Дело сделано. Как орден, Ей вчера вручили ордер… Что ж, хорошее жильё, Жаль, что только не моё… Вспомнить старые привычки — Снова взяться за отмычки? Только что у этой Светки — Стол стоит да табуретки… Дали бы её Ларисе — Там и для меня нашлись бы В книжном шкафчике с духами Две тетрадки со стихами Я их взял бы тихо, чисто И продал бы пародисту Александру Иванову… А теперь заботы снова. Ведь не зря хожу я грустный — У неё замок французский… У других поэтов тоже На французские похожие… Так что спи спокойно, Света Выйди замуж за поэта Вот тогда к тебе приду И его стихи найду… Ну а если уж с отмычкой- То пойду к Никольской лично… 1981 г. Вот так и случается
Утро. Будильник орёт. Ненормальный! Вахтёр у ворот как салага-дневальный. Старуха с мешком вновь у дома напротив — Я семечек тоже пощёлкать не против… Но мимо куда ж я несусь так ретиво? Ах, да, за углом — жигулёвское пиво, К нему — магазин… И начнётся разгул! …Вот так и случается первый прогул… 1984 г. На реке
Комары уж так кусаются — Зажигают волдыри! По реке с тобой катаемся Мы на лодке до зари. Тихо режем воду вёслами Вдоль по зеркалу реки. Обсуждают люди взрослые: Это что за чудаки… Ну а мы с тобой влюблённые Размечтались дружно вслух, Распугали в тёмных омутах Задремавших к ночи щук. Нам с тобой никак не хочется Расставаться до утраю Только ночь опять закончится Также быстро, как вчера. Снова к берегу причалим мы Снова на землю сойдём — То ли тольк повстречались мы, То ли век уже вдвоём… Не понять соседкам-сплетницам — Пусть поточат языки! …Ах, вы, ночи, ночи летние — Двое посреди реки… 1973 г. Чужие окна
По джунглям каменным бреду в ночной тиши… Чужие окна смотрят равнодушно Как я ищу дорогу в Храм души… Им ничего подобного не нужно. За ними споры все разрешены Там совесть спит за прочными замками И нет там ни пороков, ни вины — Кто ж будет заниматься пустяками, Когда вокруг владычествует ночь… Лишь только я сомнением ведомый Бегу один из этих джунглей прочь Без прав на ночь. И, как она, бездомный… Ищу в себе надёжный свой приют Без толстых стен и без ненужных окон… Но в доме том, где ангелы поют, Меня пока не ждут. Не вышел сроком… 1987 г. Сотворение мира
Решил однажды бог-творец Открыть чудесный свой ларец По паре тварей из ларца Взял, чтобы не было конца Началу жизни на планете — Чтобы пошли у тварей дети, Потом чтоб дети у детей… А из Адамовых костей На свет он Еву сотворил, И людям разум подарил… Но чтобы люди не зазнались И чтобы всё сполна познали: Любовь и смерть, восторг и боль — Чуму для них создал и корь… Привил им лесть и славы зависть, Войну придумал для забавы… Всё вроде бы учёл творец: Земля — один на всех Дворец, Где люди — все друг другу братья… Неплохо! Если ж разобраться, Создатель что-то не додумал… Войну создатель зря придумал! И стал творец людей губитель… Зачем тогда создал обитель, Чтоб ждать в ней смерть ежеминутно? Но может это божья шутка Такая же как ад и рай? Но бог молчит. Сам выбирай — Сказал себе я, в мир жестокий Явившись точно в божьи сроки… 1987 г. Песни
Уходят люди. Песни остаются. С годами в них словесная руда Так переплавится, такие отольются В них строки — будет песня хоть куда! Уходят люди. Мрачные прогнозы Не стройте у присыпанных могил. Пройдёт печаль. Заменят песней слёзы, Как эстафету, передав другим. Уходят люди. Остаются дети. И будут внуки будущих детей Петь наши песни. Знаю, что и эти, В многоголосье новых площадей. Уходят люди. Сменятся эпохи, Но сколько не промчится тысяч лет, А песни будут жить. Не так и плохи Дела у нас, коль песням сносу нет! 1987 г. Солдатский альбом
Свой солдатский альбом достаю я не часто И листаю страницы, словно годы свои. Имена вспоминаю, но, быть может, напрасно — Время дело своё с нами молча творит… Время нас не щадит. Память в нас не жалеет, Но ему не подвластно, что хранит мой альбом. Фотографии старые в нём слегка пожелтеют, но такими же будут во всём остальном… В нём друзья и приятели, и просто знакомые Будут юными вечно. Молодыми всегда И виски у ребят сединою не тронуты И минуют их годы. И минует беда… Где-то там и моя юность тоже затеряна. — Посмотри-ка, сынок, это кто здесь такой? И он смотрит в альбом, отвечая уверенно: Это, папка, не ты. Это кто-то другой… Я его понимаю. Будет время — узнает. Будет время и он той дорогой пройдёт И такой же альбом заимеет, я знаю. И его, может, сын так же в нём не найдёт… Суть не в том. Для него молчаливы страницы, А я в них полковую вновь услышу трубу, Грохот гаубиц, Может, и «Ура» на границе — Эти звуки в себе, как любовь, берегу… 1975 г. Возвращение домой
Конец дороге. Верю и не верю. Но вот уже водоворот людской Влечёт меня в обшарпанные двери К давно забытой жизни городской… Иду домой. По сторонам глазею И улиц вспоминаю имена. Мой город спит. Пока в нём как в музее Такая же ночная тишина… А сквозь туман дома в микрорайонах Плывут навстречу словно корабли. Иду домой. Счастливый и влюблённый В свой старый город, в лучший край земли… 1971 г. Из поэмы «Мы — интернационалисты»
…Облаять нас из подворотни, Охаять каждый новый день, И лжи завалы наворочать, И навести тень на плетень Сегодня многие желают И лают, лают, лают, лают Скорей не сдуру, а со страха… И ждут и ждут Советов краха: — Вдруг лопнет ваша перестройка? — Не выйдет! — Ну а вдруг? А вдруг? Ну, что ж, мы им ответим бойко: Тогда, увы, придёт каюк, Не нам, а вам — милитаристам К тому же, знайте, очень быстро… *** …Пусть брешут «радио-собаки» О том, что интервенты мы. Мы лезем в бой не ради драки, Не из-за комплекса вины — Мы интернационалисты И в том поступков наших суть: Мы знаем нашу цену риска Уж если бьём — ни как нибудь А точно в цель. Одним ударом — Враги боятся нас не даром! *** …Но если вдруг мы злее станем За тех, кто свой Отчизне долг Отдав, погиб в Афганистане, Навряд ли в этом будет толк. Но если мы за всех убитых Свою потребуем вдруг дань Навряд ли будем этим сыты Навряд ли злая стихнет брань, Что все мы — экспансионисты, Что мы готовы отхватить Себе всё то, что близко слишком, И что легко заполучить… Таким пора бы на лечение — Мы сами для себя решим В чём смысл и предназначенье Всех наших дел, что мы вершим… 1987 г. Солдатские дни
Пусть дни проходя, пусть уходят годы, Но знаю не забудешь никогда И ты тот день, когда увидев Одер, Мы поняли, зачем пришли сюда. Здесь к прошлому пока нам нет возврата И письма нашим мамам для надежд. Привёл сюда нас главный долг — солдата На главный наш сейчас с тобой рубеж… И знаем мы, как матери всплакнули, Увидев номер почты полевой На том письме, которое черкнули Когда затих наш первый в жизни «бой»… …Всё позади. Ночные переходы, Нежданная всегда тревоги трель… И как сейчас с тобой считаем годы, Считали дни в листве календарей. На самом деле было их немного Но именно о них грустим сейчас — Давно не нам объявлена тревога И в первый бой опять идут без нас… 1978 г. Зубная боль
Зубная боль грызёт всю ночь меня. Я до утра и маюсь с ней и мучаюсь. Который час в ушах моих звенят Оркестры нервов к боли не приученных. Вот так бы совесть мучилась порой, Была б тогда и боль вполне терпимой… Я для неё, конечно, не герой, Но, видимо, им стать необходимо. А я пасую вновь и анальгин От боли принимаю. Так уж вышло — Ни совести в угоду, ни другим, Кто эту боль мою, увы, не слышит. Мне оправданий нет перед собой Я как и все, такой же — не из стали. …Когда у совести опять зубная боль, Мы быть людьми ещё не перестали… 1982 г. Зеркало
На зеркало пенять не мудрено И зеркало винить во всё не сложно За то что показало нам оно Всё так как есть. Совсем не так как можно. А мы ему той правды не простили… (Смотреться в зеркало порой небезопасно!) Бьём по лицу стеклянному в бессилии — Нет зеркала! Но образ тот ужасный Как оказалось, мы в себе носили… 1983 г. Родился день
Родился день в малиновой купели… Ах, как рассветы летом хороши! Смотрю в окно на чудо-акварели И всё в них есть для глаз и для души… А день-художник чем-то недоволен — И вот уже совсем иной сюжет: На небе голубом над жёлтым полем Пунктиром белым жизни нашей след… А день опять — то тут, то там подмажет И вот уже от туч свинцовых тень… А всё-таки художник он не важный! И всё-таки вчера был лучше день… Вчера он рисовал куда красивей — Большое солнце — красный помидор… Ну а сегодня — просто летний ливень И прочий никому не нужный вздор… Людей с зонтами на грибы похожих Огромных луж небрежные мазки… Какая невидаль: промокшие прохожие И мужики в подъезде пьют с тоски… …Досрочно закрываю галерею — Зашториваю наглухо окно. Быть может завтра новый день сумеет Создать не хуже Рафаэля полотно… 1973 г. Совет
Возвысь себя над суетой Будь выше мелочных упрёков А ошибёшься ненароком — Не забывай — ты не святой! Возвысь себя, но не над правдой Будь выше зла, но не добра Будь лучше, чем ты был вчера, Не в мелочах, а в самом главном… 1973 г. Цена вопроса
Себя мы ценим кто во что горазд… Кто словом, кто рублём, а кто делами. Встречал людей с деньгами я не раз Богатых не словами, а столами… Встречал других, кто сразу лез в карман Не за деньгами лез — за словесами — А на поверку — просто дилетант… Красиво говорить умеем сами! Зато когда найти я захотел В толпе людской того, кто делом ценен — То сам, увы, остался не у дел… Есть много деловых. Но только — мнений… 1973 г. Ссора
Осколки слов — куски свинца шального Бьют рикошетом даже в тех, кто прав… Утихнет бой. А утром вспыхнет снова, Законы перемирия поправ. Опять начнётся в доме перепалка Слова и клятвы — всё как и вчера… Обойму слов мне отстрелять не жалко, Но если только это не игра. Игра в слова — не меньше и не больше. Тогда приму я этот странный бой… Но почему, чем говорим мы дольше, Тем дальше мы расходимся с тобой? 1974 г. Знай, живи
Я живу не в «Англетере» — В доме номер пятьдесят, В комфортабельной «фатере»… …Фотографии висят Тут и там вокруг по стенам — Здесь — Она, а там — Поэт… Комфортабельный застенок! Всё в нём есть — Свободы нет… Нет душе моей простора… И санузел есть и лифт, Десять метров коридора… Только места нет для рифм! Есть верёвка бельевая… Знай, живи, довольный всем! Но душа — она ж живая, И поэту тридцать семь… 1988 г. Имена
Здесь под пятою обелиска Навеки спрятана война. Из нескончаемого списка Читаю павших имена. Петров, Васильев, Николаев Смирнов, Степанов, Берестов… И вижу как костры пылают Из окровавленных бинтов. Белов, Проценко, Виноградов Прокофьев, Силин, Саркисян… И вижу кто-то встал с гранатой И кто-то бросился под танк. Семёнов, Гребнев, Четвертак И восемнадцать Ивановых… И миллион на всех атак… Я это всё увидел снова В святом для каждого огне У обелиска над обрывом Как будто сам был на войне Как сам лежал среди разрывов… 1975 г. Стихотворения в прозе
Притча о розе
В розу он влюбился сразу и навсегда. Едва продрался на свет. Но был ещё слишком мал. А роза благоухала где-то наверху…
— Ничего — думал он — и я вырасту…
И потянулся вверх. Что ни день, всё ближе час желанной встречи. От переполняемых чувств неразделённой любви даже зацвёл. А когда могучий дуб склонял к розе свои ветви, ревновал. И становился от ревности всё колючее. Но вдруг увидел, что он не один такой влюблённый.
— И всё же, я ближе — успокаивал он себя, чуть свысока поглядывая на своих колючих собратьев.
И вот час встречи наступил.
— Роза, — сказал он ей однажды — я без ума от вас!
Но роза даже не обратила внимания…
— Роза, я люблю вас!
Но роза не слушала.
— Роза, я ваш навсегда!
Но роза лишь тихо качалась на своей ветке и не замечала одинокого влюблённого…
— Лопух! — проворчал растущий рядом шиповник. — Разве не видишь, она влюблена…
— В кого? — спросил влюблённый лопух. — Ведь ближе меня здесь никого нет!
— В себя — ответил шиповник.
— А разве так бывает?
— Бывает… И наклонившись к розе, что-то тихо тихо ей прошептал.
— Ах! — воскликнула роза и расцвела ещё пышнее.
— Что ты ей сказал? — удивился влюблённый лопух.
— Сказал, что ей очень к лицу этот цвет! Что она лучшая роза в саду! Что такого благоухания я ещё не встречал ни у одной розы!
— Ладно — решил лопух — утром я ей скажу всё тоже самое.
А ночью налетел ураганный ветер и сорвал с розы все её прекрасные лепестки. Но не зря говорят, что влюблённые слепы…
— О, роза, вы лучшая роза на свете — произнёс утром свои долгожданные слова влюблённый лопух.
