Верь в меня

– Что-то случилось? – спросил он перед сном, и тут она расплакалась.

– Я боюсь, – шепотом, чтобы не разбудить детей, сказала она. – Я была недавно на плановом осмотре у врача, и… в общем, мне велели сдать дополнительные анализы.

– В смысле? – переспросил Денис, до которого не сразу дошло то, что сказала Мирослава.

– Если без подробностей, то это гинекология. Они… они подозревают рак, – прошептала Мирослава и, закрыв лицо руками, беззвучно зарыдала.

Дениса буквально подбросило с места, он немедленно вспомнил, как его втянуло, словно в воронку омута, в черную похоронную процессию. «Такая молодая… Рак…» – эхом прозвучали в голове отзвуки призрачных голосов.

«Нет», – негодующе ответило сознание. Рак, по мнению Дениса, являлся приговором. Крахом всего. Это же… Нет, этого не будет!

Мозг заработал, как компьютерная программа, настроенная на поиск решения.

Вишняков вспомнил недавние разговоры в «Аэгне», какие-то письма, все, что в последнее время имело отношение к медицине и клиникам.

– Я пока не сказала ничего родителям, – всхлипывала в него Мира, а Денис гладил ее по голове, близкий к панике. – Там такой анализ… с тройным тестом… И вот все три теста оказались положительные, а это значит плохие… Я так боюсь…

– Тихо-тихо-тихо… Тут самое главное – это план, – успокаивал он жену, а мысли скакали как бешеные. – А план будет такой: ничего пока никому и не говори. Не надо. Сами справимся. Завтра с утра я обзвоню всех, кого знаю. Нужна клиника хорошая, специалисты и лекарства. А главное, начать все это вовремя и не запускать. Тебе результаты выдали на руки?

– Да, я забрала… – всхлипывая, ответила Мира.

– Ты прямо сейчас можешь их мне дать? – уточнил Денис.

– Да, конечно… – Мирослава с растерянным видом сходила за сумкой и протянула мужу несколько разнокалиберных листков. – А зачем тебе?..

– Я для начала сделаю копии, – пояснил Денис, – и завтра отнесу знакомым, которых вспомнил. Хорошо, что МФУ дома есть…

После выхода первой книги родители Мирославы подарили им компактный МФУ. Дареному коню, конечно, в зубы не смотрят, но Денис про себя недоумевал, зачем им дома такая техника. Он же писатель, а не офисный работник… Кто бы мог подумать, что этот аппарат теперь пригодится именно таким образом.

Мира, успокоенная бурной деятельностью мужа и тихим жужжанием светокопира, который выплевывал свежеотпечатанные копии документов, перестала всхлипывать.

– Постарайся уснуть. – Обеспокоенный Денис смотрел на осунувшееся лицо жены.

– Я не могу спать третий день, не получается, – пожаловалась жена. – И тебе мешать не хотела, ты же пишешь…

– Ты просто растерялась, – решительно сказал Денис. – Ты, что ли, не понимаешь, что так нельзя было? Как маленькая… Я тебе снотворного дам. Ты знаешь, какое оно классное! У-у, его даже у нас и не производят. И Анора, и Лена из аптеки, да и мозгоправ один в голос говорят, что мне с этим лекарством повезло, так что давай глотай, будешь спать как младенец. А младенца Катьку положим сегодня рядышком, она, глядя на тебя, тоже утихомирится, и будете с ней на пару сопеть…

Мирослава послушно проглотила таблетку.

Денис дождался, пока дыхание жены и Катюшки, котенком приткнувшейся к маме под мышку, станет ровным, заглянул к Ване, удостоверился, что там тоже все хорошо, и сел за ноутбук, отключив телефоны. Так. Третьего и четвертого «Олафа» ему придется сделать за рекордно короткие сроки, и романы должны стать убойным… чтобы его жена могла жить. А для этого потребуются деньги…

Так быстро он еще никогда не работал. Когда Вишняков, бывало, отпускал себя во все тяжкие, текст всегда шел как по маслу. Герои, казалось, оживают и действуют самостоятельно, а он только следит за тем, чтобы они не вильнули в сторону от намеченного плана. Раньше, как порой замечал Денис, стоило ему зазеваться, и персонажи иногда устраивали «бунт на корабле». Приходилось переписывать по нескольку страниц. Но сейчас он точно следил за кадрами зубодробительного кино и просто записывал то, что проносилось у него перед глазами. Пальцы носились над клавишами, взгляд не отрывался от монитора…

…Вишняков не сразу понял, что за окном уже рассвело. Встал, потянулся так, что хрустнули все косточки, протер красные воспаленные глаза. Их словно засыпало песком, но спать не хотелось. Он сохранил текст, посмотрел статистику и присвистнул. Да, похоже, сегодня он превзошел сам себя. Три с половиной авторских листа за одну ночь! Работал на чистом адреналине. И вроде сюжет гладко пошел, хоть и виражи крутые… Да, это не ново, но таки отправил он Олафа на Великую Отечественную. Пусть-ка скандинав за нашу Родину повоюет, то-то у фрицев глаза на лоб полезут… Особенно от дружка его, «молота Тора»… Пусть и Валентин Валентиныч выпучит глаза, когда Вишняков принесет ему в клюве свежеиспеченный третий роман про неистового варвара! Уже скоро, написано почти две трети.

Заглянул в обе комнаты, посмотрел, как там Мира, Катя и Ваня. Все трое мирно спали.

Наскоро перекусив и оставив дома сонное семейство, Вишняков схватил распечатки, копии анализов и помчался буквально по всем клиникам – пока тем, что находились ближе к дому. В первых же двух подтвердили – анализы не просто плохие, а однозначно онкология, причем в запущенной стадии. Сердце глухо сорвалось в какую-то пропасть. Да этого просто не могло быть!

И Денис набрал номер, который набирать ему хотелось в самую последнюю очередь – это был депутат, курировавший детские сады и школы. Он, который в свое время благосклонно отнесся к Денисовым опусам про скандинава, Вишнякову устроили «встречу со школьниками», где присутствовали местные реконструкторы… которые, после того как автор зачитал им фрагменты первой книги, сразу же на нее, что называется, «запали». И это Денис считал настоящим знаком качества, почище любой премии – не секрет, что фанатики-реконструкторы зачастую лучше разбираются в истории, чем профессора, что студентов учат…

Впрочем, зря Вишняков переживал – депутат оказался неплохим дядькой, отнесся по-человечески к Денисовой беде и продиктовал ему другой номер. Это был специалист как раз в той области, которая требовалась Мирославе, гинекологической онкологии. Доктор медицинских наук, некий Синельщиков Виктор Семенович.

Видимо, Денису везло, и он не только дозвонился, но и умудрился добиться встречи в этот же день. До встречи оставалось полтора часа.

– Мира! – закричал он в трубку. – Не разбудил?

– Нет, солнышко, у нас все нормально, мы все встали уже и завтракаем, – к радости Дениса, голос у жены был довольно спокойным. – Твоя таблетка просто чудо, я нормально выспалась. И дети не хулиганят…

– Собери, пожалуйста, детей и сама соберись, хорошо?

– Что-то плохое случилось? – обеспокоилась Мира.

Денис даже не мог сказать, хорошее ли случилось, ведь визит к онкологу для выяснения причины скверных анализов – само по себе явление не из приятных, но… Это был шанс.

– Нас ждут в клинике «Надежда», – сказал он. – Я сейчас прилечу мухой, и поедем все втроем.

– Зачем втроем? – немного испугалась Мирослава. – А что, если я позвоню маме и она посидит с детьми?

– Просто не успеем, – объяснил Вишняков. – Сейчас не до жиру, быть бы живу… Очень повезло, что Синельщиков смог принять – он светило в своей области, так вот, до приема времени у нас осталось только-только доехать. Если хочешь, когда уже будем возвращаться, позвоним. Ты как себя чувствуешь?!

– Ты знаешь, отлично, – задумчиво сказала Мирослава. – Даже сама не ожидала…

– Замечательно! Жди, сейчас буду!

Трудно сказать, кто нервничал сейчас больше, он или Мирослава. Пожалуй, Денис и не помнил, когда в последний раз ощущал себя таким… взрослым. Он понимал, что в данный момент жена нуждается в его помощи, и он мог ее оказать, или, по крайней мере, делал для этого все.

Роман «Дьявол в сердце ангела» в его глазах совершенно потерял привлекательность. Надуманные коллизии отступили в тень перед лицом настоящей опасности, которая могла отнять у них все, пришла пора вернуться в реальность. Реальностью сейчас была скорость принятия решений и деньги. А деньги – это запущенная издательством серия. То есть договор был заключен пока не на серию, а отдельно на первую и вторую книгу, но главред ясно дал понять, что конкретно эта тема покупается. И намекал на то, что если Денис продолжит в том же темпе, то договор будет именно на серию, а это уже другие тиражи и, соответственно, другие деньги. Отлично. Третья книга стремительно движется к финалу и должна разлететься как горячие пирожки, раз уж разошлись первые две – как теперь оценивал Денис, вяловатые и скучноватые. Тем более сейчас его подстегивал мощный стимул. Здоровье, да что там здоровье – сама жизнь Мирославы. Ради этого, оказывается, он был готов на многое…

Умница Мирослава уже собрала детей. При взгляде на нее у Дениса вдруг сжалось сердце. Нет, судьба не может обойтись с ними так… История, конечно, знала и более несправедливые ее казусы, но, как и известно, чужие беды – слабое утешение, если их вообще можно назвать утешением…

…Такси застряло в пробке почти перед самой клиникой.

– Пойдем пешком, – неожиданно предложила Мира. – Сколько у нас еще времени?

– У нас еще целых тридцать пять минут, – успокоил Денис. – Даже если будем тащиться, как больные улитки, все равно успеем…

Ваня расхохотался.

– Больные улитки! Мы больные улитки! – кричал он, подпрыгивая, и все рвался вперед, норовя обогнать.

– Боюсь, среди нас только одна больная улитка, и это я, – пошутила жена, и Денис поразился, как она сохраняет мужество в такой ситуации…

Внезапно перед семейством Вишняковых открылся небольшой храм, который до того был скрыт от взгляда домами.

– Слушай, это знак, – Мирослава внезапно крепко взяла Дениса за руку. – Не зря же пробка случилась именно в этом месте, а? Давай зайдем? Буквально на пять минут, ты же сказал, мы успеваем.

– Успеваем, – неохотно согласился Денис, внутренне поразившись тому, что идея войти в храм почему-то показалась ему какой-то… отталкивающей. Но, кстати, вовсе не потому, что он водил дружбу с дьяволом. Точнее, поэтому, но…

У Дениса не было чувства, что он предает «друга с той стороны» – тот никогда не запрещал ему ходить в церковь, да и вообще, похоже, не считал себя врагом Бога. Но сам факт этой дружбы словно делал для Дениса неуместным посещение Дома Божьего.

«Тьфу на тебя, – сказал сам себе Денис. – Какой еще «дом Божий»? Культовое сооружение, не более того» – и они вошли…

Внутри было покойно, чисто и светло. Денис никогда не считал себя верующим, да и Мирослава обычно не звала его посетить церковь. Иногда на Пасху, правда, они все вместе заходили куда-нибудь, чтобы освятить куличи, просто потому, что оказывались рядом. Но сейчас совсем другое. Казалось, сам воздух в этой небольшой аккуратной церквушке был пропитан покоем и надеждой. Денис купил несколько свечей и попросил старушку-служительницу поставить их за здравие.

– Молебен бы за здравие заказать надо, – деловито шепнула старушка, внимательно посмотрев на них. – Записочку только напишите, с именем…

Неожиданно подспудная тревога отпустила Дениса; он словно почувствовал, как с неприятным, металлическим клацаньем разжимаются клещи, стискивающие его душу, и та, словно птица, расправляет крылья. Будто он ребенок, ведь для детей чудо реально. И в неожиданном порыве он по-детски спросил старушку:

– Скажите… а это правда поможет?

– Если будете верить, обязательно поможет, – сказала старушка. – Вы только верьте. Не раздумывайте, а верьте, как ребенок, и чудо случится.

От этих простых слов, удивительным образом перекликающихся с возникшим в душе Дениса чувством, на сердце потеплело и показалось, что черная туча, сгустившаяся над ними, постепенно отступает, впуская солнечный свет… И лицо Мирославы просветлело, и он действительно на какую-то минуту поверил, что все обойдется.

Они дошли до клиники вовремя, хотя Катюша похныкивала и периодически просилась на руки.

– Посидишь с ними, хорошо? – улыбнулась Мира. – Я сейчас быстренько.

И скрылась за белой дверью.

«Слишком много этих белых дверей за последнее время», – подумал Денис, между делом затевая с детьми нехитрую игру. Нужно было искать по сторонам предметы или просто пятна красного цвета. Это были инопланетные захватчики. Потом, когда ни одного инопланетянина не осталось, они переключились на поиски синих пятен – чем больше синего они обнаруживали, тем больше «жизненной энергии» получали. Но желтые пятна посчитать уже не успели, потому что из дверей кабинета вышла Мирослава, и вид у нее был вполне спокойным. Денис не успел даже открыть рот для вопроса, как из-за ее плеча выглянул сам Синельщиков:

– Денис Витальевич, можно вас на минуточку?

– Мира, я сейчас, – бросил Вишняков, заходя в кабинет.

Улыбка Виктора Семеновича, секунду назад игравшая на его губах, увяла, глаза стали усталыми:

– Присядьте, пожалуйста.

Сердце Дениса оборвалось – таким был этот взгляд. Усталым и… профессионально-равнодушным.

– Я хотел бы обнадежить вас, – начал Синельщиков. – Но не стану. Анализы не просто плохие, это практически приговор. И если это был профилактический осмотр, то я не знаю, куда раньше смотрели и врачи, и вы сами.

– Я… – растерянно произнес Денис и замолчал.

Сказать было нечего. Много ли найдется мужей, которые интересуются гинекологическими осмотрами своих жен? Да им и свое здоровье чаще всего до лампочки… Сейчас Денис готов был укорять себя за это, но что толку?

– В самом начале развития болезни шансы у человека есть всегда, – продолжал между тем Виктор Семенович. – Да и после, на второй, третьей стадии, даже уже когда пошли метастазы. Онкология штука такая, бывают чудеса – да, бывают. Но у вашей жены это все давно тянется, ее элементарно проглядели. Так случается, это называется «бессимптомным протеканием». Мы обращаемся к врачам только тогда, когда у нас что-то болит, но болезни встречаются очень хитрые, словно даже разумные. В их арсенале – огромный опыт борьбы и широкий спектр оружия. Они могут подавлять реакцию нервных окончаний, могут производить местную анестезию участка своей деятельности. Потому всегда нужно проходить периодические осмотры, чтобы заметить то, что не чувствуете. Вы этого не делали, и вот результат. Извините за прямоту, она вам наверняка кажется жестокой… но это факт. И подобных случаев в моей практике множество, в онкологии это скорее правило, потому государство и реализует программу освидетельствования населения. Увы, у нас не диктатура, и силком на диспансеризацию мы затащить не можем, полагаемся на добрую волю.

– Неужели… – упавшим голосом сказал Денис, – … все?!

– У нас есть методики для борьбы с раком на этой стадии, – сказал доктор. – Они приносят прекрасные результаты, но… Для нашей медицины эта сфера новая, и мы не можем дать стопроцентную… даже пятидесятипроцентную гарантию исцеления. Слишком мало результатов для уверенной статистики. Можно сейчас отправить вашу жену в Германию. У них большой опыт в этой области, а технологии, пусть и не такие революционные, но отработаны. Там в Эссене работает человек, которого я знаю лично, мы вместе стажировались. Директор клиники гинекологической онкологии. Но если лететь туда, то лететь немедленно.

Рука онколога написала на листочке несколько цифр и подвинула этот листочек к Вишнякову. Нули расплывались перед его глазами.

– Да, – жестко повторил Синельщиков. – Это цена вопроса. Не я эту цену придумал. Причем сумма нужна сразу, на условиях стопроцентной предоплаты.

– Но это гарантирует… – начал было Денис. Доктор остановил его:

– Не гарантирует. В онкологии нет никаких гарантий. Это правда, которую я, врач, даже из самых гуманных побуждений не имею права от вас скрывать. Само лечение очень агрессивно, это жесткая радиология в комплексе с химиотерапией. Для организма такая терапия не менее опасна, чем сама болезнь, но без этого через три месяца ваша жена умрет. И три месяца – это самый крайний срок. А теперь успокойтесь – хотя я понимаю, как звучат подобные слова в этой ситуации. Я сказал вашей жене, что надежда есть – ей я не мог сказать иного. А вам придется нести это бремя, вы муж. И именно вам поднимать ваших детей. Смиритесь. И сделайте это прямо сейчас, вы не можете выйти к ней с таким лицом. Я даже не могу предложить вам коньяку, хотя он у меня есть – запах ваша жена почувствует немедленно и наверняка сразу же поймет, в чем дело.

Денис помолчал, пытаясь собраться с мыслями, которые упорно не хотели собираться.

– Мы… – хрипло начал Денис и закашлялся. – Вы знаете, такси по дороге к вам попало в пробку, и мы пошли пешком. И по дороге зашли в храм, я поставил свечу, и…

– …И это лучший для вас сейчас выход, – заключил Виктор Семенович. – Лечить душу. Вам нужно чаще ходить в храм. Вы знаете, я, специалист в своей области, в детстве потерял мать. Онкология, будь она неладна. Именно поэтому я пошел в медицинский на эту специализацию. В нашей семье все медики. И, знаете, как ни странно для таких циников, как медики, все мы частенько посещаем храм… А теперь я вынужден попрощаться. Жена ждет вас, а другие пациенты ждут меня.

«Он практически похоронил ее», – в ужасе понял Денис. Но ужасаться было некогда, пора спешить к Мирославе.

Вишняков, точно прыгая в холодную воду, покинул кабинет, отчаянно боясь, что любое его слово, любой взгляд будет фальшивым. Спас Ваня.

– Папа, ты чего ползешь, как больная улитка!! – налетел сын; ему очень понравилось это отцовское сравнение.

– Я больной крокодил! – подхватил немедленно писатель. – Как там наши больные инопланетяне? Много синего нашли? Все маме отдадим…

А потом стало некогда думать. Дети устали и расшалились, пора было уводить их отсюда. Наскоро одевшись, все спустились в вестибюль.

– Я позвонила родителям, попросила их приехать, – сказала Мирослава. – Очень удачно получилось, отец как раз сейчас на машине! Они и детей могут на дачу забрать.

Видимо, Синельщиков сказал Мирославе не ту правду, которую услышал сейчас от него писатель, потому что у нее был по-прежнему спокойный вид. Ну да, врач ведь утешил ее, что надежда есть… Это порадовало Дениса, потому что сам он вряд ли мог бы сейчас говорить с женой о чем-то, что хоть как-то касалось их сегодняшнего визита в клинику.

– И знаешь, куда они подъедут? – Они уже подходили к выходу; Мирослава так и лучилась. – К тому самому маленькому храму. Давай сейчас до него дойдем опять, хорошо?

В душе Дениса поднялся гнев. Какой еще храм? Разве не понятно, что это не работает? Он только что был в храме, он искренне, как ребенок, попросил Бога о помощи – и где эта помощь?! Небеса остались глухими к искренней просьбе. Может, никакого Бога и нет вовсе? Или Он есть, но Ему глубоко плевать на Дениса, Мирославу, детей? Тогда зачем ему такой Бог? Может, лучше обратиться к…

Он обнял Мирославу и тихонько сказал:

– Вот что, выходите потихоньку, а я быстренько в туалет сбегаю, хорошо?

И когда Денис оказался в одиночестве среди белого кафеля, то саданул кулаком в плитку и мучительно прошептал, закрыв глаза:

– Мне нужна твоя помощь!

– Оп-па! И я здесь, – немедленно ответили за его спиной, несмотря на то, что зов был тих и неубедителен. – Я хотел было эффектно появиться из писсуара, но знал, что ты не оценишь такую шутку…

– Помоги, – прошептал Денис пересохшими губами.

Друг с той стороны потер артистичными пальцами (кажется, даже покрытыми бесцветным лаком) гладко выбритый подбородок.

– Я рискну показаться тебе циником, как добрый доктор, но, кажется, я не первый, к кому ты сегодня обратился за помощью, правда? И я сейчас отнюдь не о коновале. Слушай, а почему ты не позвал меня прямо там? Я знаю то место, там висит образ святого Никиты Бесогона… Зайди как-нибудь, полюбуйся.

– Зачем? – не понял Денис.

– Чтобы сравнить, – ответил его собеседник. – Видишь ли, на иконе изобразили меня, таким, как они меня представляют. Ты думаешь, это шуточки? У них есть чин изгнания меня. Не вдаваясь в метафизику, должен сказать, что, когда его читают, мне, мягко говоря, неприятно. Словно внутри меня зреет раковая опухоль, распространяя внутри метастазы того, что они называют добром – фрустрации, рефлексии и комплексов. Сила слова велика, и эту силу они употребляют против меня. А ты пошел просить их о помощи.

– Но я же не знал!!! – буквально прокричал Денис. Приоткрывший двери уборщик, выходец с жаркого юга, в испуге захлопнул их с той стороны, но Денис не обратил на это никакого внимания.