Хроники тридцатилетней войны

— А рядовых оставим в Лусатии, в батраках у местных жителей? Сбегут ведь…

— Куда? Обратно в рекруты? Пусть спасибо скажут, что мы их в свои ряды не припахали. Впрочем, кто-то обязательно сбежит домой, а кто-то и останется, приживется. Кстати, пора драгунский полк выслать в сторону Лебау: на перехват отступающих или на устрашение обороняющихся…

Когда небольшая колонна саксонских командиров (человек 120, при шпагах) скрылась за поворотом дороги на Дрезден, на главной площади Баутцена началось необычное представление: разбор пленных саксонцев в работники горожанами (и вдовыми горожанками) и местными крестьянами, слух меж которыми о небывалой халяве распространился со скоростью верхового пожара. Выбор фиксировался писцами городской ратуши в книгах прихода, после чего бывшего вояку вели в городской дом или везли на телеге в деревню. К вечеру разобрали больше тысячи (а за последующие два дня — всех).

К середине дня с юга подошел основной воинский контингент, а с востока примчались гусары с сообщением, что полк, оборонявший Лебау, сначала отстреливался, но с подходом с тыла драгун его командиры пали духом и сложили оружие.

— Сколько пленили? — спросил Кристиан у гусарского полковника.

— Около тысячи, с ранеными. Да еще с полсотни перебиты, — ответил Вильгельм и, уловив недоумение в глазах главнокомандующего, добавил:

— Мы-то их только попугали своими саблями, да за дома заставили попрятаться, а вот драгуны стали щелкать их из карабинов всерьез — издали, конечно.

— У нас потери есть?

— У меня пять убитых и десяток раненых. Столько же у кирасир. Они, кстати, сейчас прибудут сюда. Драгуны же целехонькие…

— Моя вина, — скривился Кристиан (и Алекс тоже). — Надо было туда мушкетеров вместо вас послать… Ладно, отправь в Лебау сообщение с курьером, чтобы доставили сюда саксонских офицеров и унтеров, а рядовых пусть разберут себе в работники местные жители. После этого драгуны должны вернуться в Баутцен.

Глава двенадцатая. Битва при Вилемове

Через пять дней намеренного сидения в Баутцене (кавалерия, впрочем, шерстила все городки Верхней Лусатии, где стояли небольшие гарнизоны саксонцев и была создана саксонская администрация) голубиная почта принесла Кристиану ожидаемые разведданные: из Дрездена по дороге на Баутцен вышла смешанная колонна войск (рейтары, гусары, мушкетеры с пикинерами) численностью около 12 тысяч солдат, полевая артиллерия в количестве 8 пушек и, конечно, обоз. Тяжелые пушки очень тормозили колонну, которая за первый день преодолела не более 15 км — хотя гусарские разъезды достигли городка Бишофсверда (около 20 км до Баутцена), за которым попали под обстрел егерского батальона, занявшего опушку лесного массива. (Было в богемской армии уже и такое подразделение, все бойцы которого имели на вооружении штуцеры, гранаты, метательные ножи и умели много чего — под стать натуральному спецназу).

В тот же день из Пирны в сторону Нойштадта выдвинулась более мобильная колонна войск (два полка кирасир и два полка рейтар), которые к концу дня вошли в этот городок, а наутро из него вышло уже 6 кавалерийских полков, которые направились на восток, явно намереваясь пересечь Рудные горы (границу с Чехией) в направлении Шенов-Шлукнов и далее, видимо, в обход на Баутцен, Два же мушкетерских полка, стоявших в Нойштадте, пошли с юга на Бишофсверду.

— Куда нам следует податься? — спросил мысленно Кристиан у Алекса еще в первый день саксонской активности. — К Бишофсверде или в Шенов?

— За Бишофсверду я спокоен: там лесной массив не даст саксонцам развернуться, и они будут вынуждены атаковать либо через неширокий (300 м) разрыв массива, либо делая большой крюк через Шемельн и Демиц или просто вдоль 20-метровой дороги, что совсем глупо. Поэтому поскачем вместе с нашим кирасирским полком на юг, в Шенов. Встретить же нарушителей границы лучше всего по дороге из деревни Лобендава в деревню Липову, где дорогу на водоразделе тоже перегораживает протяженный лес шириной до 300 м. Если же они побоятся этой дороги, то пустятся из Лобендавы в обход на юг через деревню Вилемов прямо на Шенов. Там кавалерии есть где разгуляться, но и мушкетерам будут укрытия: как в окрестных лесах, так и за деревенскими домами…

Выступив из Баутцена перед рассветом, в 3 часа, кирасирский полк сумел прибыть в Шенов к 7 часам.

— Каковы сведения наблюдателей? — спросил Кристиан у обманчиво флегматичного Иоганна Эрнста фон Саксен-Веймара.

— Рейтарский разъезд доскочил до Лобендавы, потом проверил дорогу через лес к востоку от нее, но далее продвигаться не стал, вернулся в деревню. Но вот новый голубь… Та-ак, что теперь пишут? Ага, к Лобендаве густо движутся и рейтары и кирасиры, но дальше деревни не идут, концентрируются.

— Кто у Вас там, в лесу?

— Драгуны, вдоль всей опушки. Я в это направление не очень верю, сам пошел бы в обход.

— Но вот же выстрелы пошли, да так густо!

— Да, видно короткий путь их поманил. А вот и очередной голубь! Точно, рейтарский полк пошел по лесной дороге. Послать туда мушкетеров, что ли?

— Не спешите, герцог. Полк драгун, укрытый в лесу, вполне может справиться с полком рейтар. Тем более с нашими карабинами. Ждите нового голубя.

Спустя четверть часа этот голубь явился с сообщением: "Вся масса кавалерии пошла на рысях на юг, к Вилемову".

— Что есть у Вас в районе Вилемова?

— Мушкетерский полк по обе стороны от прохода в лесном массиве. И гусарский полк в самой деревне.

— А здесь, в Шенове?

— Второй мушкетерский полк и кирасиры моего полка.

— Берите мушкетеров на коней к своим кирасирам и отправляйтесь рысью в Вилемов. Разместите мушкетеров в самой деревне, а сами готовьтесь к встречному бою с кирасирами врага. Мои кирасиры чуть отдохнут и вскоре тоже подтянутся к вам. Гусаров в бою пока не задействовать. Я с личной охраной побуду на голубиной почте. Не забывайте отправлять голубей.

Вскоре после отбытия герцога на позиции с запада, от Вилемова, донеслась дружная ружейная пальба. А от драгун прилетел голубь: "Рейтарский полк, с которым мы сражались, отступил к деревне. Граф фон Лобковиц". Тем временем пальба еще усилилась.

— Видимо, в дело вступил второй мушкетерский полк, — рассудил мысленно Кристиан.

— Видимо, — изрек Алекс. — Надо отправлять всех кирасир.

И отправили.

Вскоре прилетел голубь: "Мушкетеры очень хороши, но кирасиры рвутся мимо Вилемова. Шлите второй полк!"

Прилетел новый голубь от драгун: "Рейтары поскакали из деревни на юг, вслед за всеми. Что делать? Граф фон Лобковиц"

— Пусть скачут за ними и наносят удар в тыл, по обстановке, — подсказал Алекс. — Такие удары никто не любит.

Кристиан быстро написал записку и отправил голубя. А потом предложил: — Теперь сидеть здесь нет смысла, резервы исчерпаны. Скачем в Вилемов?

Вылетев на возвышенность восточнее Вилемова, Кристиан и его небольшой отряд (20 латных гвардейцев) остановились: отсюда очень хорошо просматривалась панорама битвы. На переднем плане бились грудь в грудь чернодоспешные кирасиры саксонцев (проскочившие за Вилемов) и светлокирасные богемцы — и было заметно, что богемцы вот-вот тех опрокинут. Их ряды были плотными и стройными, а палаши рубили направо-налево. Саксонцы уже, видимо, разрядили свои пистоли и теперь тоже махали палашами, но было это им явно непривычно. А вот и финал: строй саксонских кирасиров совсем рассыпался и они помчались кто куда, просто спасая свои жизни. Их преследованием занялись вынырнувшие из Вилемова гусары, а богемские кирасиры помчались в деревню, где черные рейтары гонялись за чешскими мушкетерами. На западной окраине Вилемова появились было саксонские рейтары нового полка, но вдруг они стали падать с коней десятками — вероятно, от выстрелов в спину подоспевших драгун. Да и засевшие в окрестных лесах мушкетеры стрельбы не прекращали.

— Ну вот, — молвил вслух Кристиан. — Наши солдаты и офицеры справились без нас.

Глава тринадцатая. Бойня у Бишофсверде

Хорошо после удачного боя отдохнуть у бивачного костра, вволю поесть и выпить пива да закурить трубочку. Но если солнце еще не достигло полудня, кони вполне способны рысить вдаль, а в 20 км отсюда войска собираются на новую, еще более важную битву, сердце истинного военачальника сделает выбор не колеблясь.

— Надо значит надо, — вздохнул Кристиан. — Да и уснуть нам иначе не удастся…

И уже после обеда ("Война войной, а обед должен быть по расписанию!") кирасирские кони понесли двойной груз (кирасир и мушкетеров) сначала к Нойштадту, а затем на север, к Бишофсверде, драгуны же сопутствовали им налегке. Ну, а гусары остались охранять пленных саксонцев, которых набралось опять под 3 тысячи — притом, что около 2 тысяч их пало убитыми или тяжело ранеными (и пара тысяч разбежалась).

К вечеру конное подкрепление соединилось с защитниками Бишофсверде, возглавляемыми Вильгельмом Саксен-Веймаром. Впрочем, городок богемцы отдали без боя подошедшему авангарду саксонцев, а сами сосредоточились вдоль его восточной окраины, в лесу и, в основном, за лесом. Общее количество обороняющихся составило около 12 тысяч, в том числе по 2 тысячи кирасир, драгун и гусар (против 14 тысяч у наступающих). Плюс 12 полковых пушек на конной тяге, которые предварительно были сосредоточены на северном фланге, напротив упомянутого прохода через лес. Пушки были защищены спереди и с боков от пуль и конницы наскоро сооруженными бревенчатыми стенками высотой в полтора метра, имевшими продольную амбразуру для стрельбы. Сзади же эти "капониры" не были огорожены — с целью быстрой эвакуации пушек.

Саксонские гусары провели с утра активный поиск противника и обнаружили за упомянутым северным проходом артиллерийскую позицию с легкими пушками и пехотным охранением, а на опушках леса — тех же егерей. Соответственно, к проходу было отправлено несколько терций пехоты, под прикрытием которых артиллеристы стали устанавливать тяжелые пушки. Возня с пушками длилась более часа. Но лишь только терции подались влево и вправо, обеспечивая артиллеристам сектор обстрела, как с южной опушки леса резко активизировалась штуцерная стрельба егерей, которые в считанные минуты оставили пушки без наводчиков и обслуги. Саксонская пехота бросилась к этой опушке и с немалыми жертвами со своей стороны оттеснила егерей вглубь леса. Артиллерийское начальство, жутко сквернословя, сформировало кое-как новую обслугу (с собой в роли наводчиков), но тут выстрелы штуцеров раздались с противоположной, далекой вроде бы опушки и окончательно лишили саксонскую армию пушечной поддержки.

Курфюрст Иоганн Георг, который сам руководил предпринятой экспедицией, двинул вперед пехотный корпус численностью в 6 тысяч — полагая, что легкие пушчонки врага не принесут ему больших потерь. Рейтар и гусар он пока придержал — вдруг понадобится пустить их в обход, через Шмельн. При этом курфюрст терзался досадой от того, что ранее повелел конному корпусу из Нойштадта идти на Баутцен, вместо того, чтобы помочь здесь, у Бишофсверде (хорошо хоть оттуда подошли два мушкетерских полка, тоже оставленные пока в резерве).

Пехота, одетая в традиционные для Саксонии полосатые сине-желтые куртки и штаны, втянулась в проход между лесными массивами и исчезла с глаз курфюрста. Вдруг впереди началась густая ружейно-пушечная пальба, не прекращающаяся ни на секунду! (Никогда Иоганн Георг не слышал еще такого темпа стрельбы). А вскоре из прохода повалила толпа обезумевших безоружных людей, которая стала рассеиваться в полях севернее Бишофсверде. Стрельба же стала утихать и почти прекратилась.

— Полковник! — подозвал взбешеный курфюрст командира гусар. — Узнайте, что там произошло и отловите мне несколько беглецов, желательно унтера или офицера.

Гусарский эскадрон поскакал к проходу, а второй пустился ловить дезертиров. Вскоре перед Иоганном Георгом предстала группка понурых пехотинцев различной степени расхристанности; был среди них и офицер.

— Ваше имя и звание? — обратился к нему гневно курфюрст.

— Барон фон Шлегниц, лейтенант мушкетеров, — с надрывом ответил беглец.

— Почему Вы бежали с поля боя?

— Моя рота легла там почти вся! За несколько минут! — закричал лейтенант. — Вы послали нас на бойню! В нас стреляли со всех сторон: в лоб терции и с флангов, из леса. Как охотники стреляют загнанных за флажки волков! Те, кто не побежал назад, остались лежать на том поле, убитые или раненые…

— Вы стреляли в ответ?

— Мы даже не видели толком своих противников. К тому же на наш один выстрел они успевали сделать десять!

— Их не могло быть в 10 раз больше…

— Наверно, они чаще стреляли.

— Что ж, лейтенант, Вашу участь я решу после боя…

Тут подскакали гусары, что разведывали участок боя.

— Ваше сиятельство! Все поле густо завалено нашими солдатами. Между ними ходят богемцы и, кажется, вытаскивают раненых…

— Это, наверно, мародеры!

— Нет, ими руководят офицеры…

Пользуясь отсутствием активности со стороны богемцев, курфюрст провел летучее совещание с оставшимися командирами.

— Мое мнение, — рубанул рейтарский полковник, — надо срочно отступать, так как пехоты у нас почти нет, а из пушек стрелять некому.

— Вы забыли, граф фон Пфлуг, — возразил полковник гусарский, — что в тыл богемцам сейчас заходит наша вторая кавалерийская группа…

— Хорошо было бы с ней связаться через ваших гусар, — парировал рейтар. — А то вдруг и этой группы уже нет?

— Уймитесь, граф, — поморщился курфюрст. — Но с Вашим предложением я согласен: пошлем два гусарских эскадрона разными дорогами сейчас же. И чтобы шли скрытно, в обход деревень. Найдете кавалерию, объясните полковнику фон Шляйницу наше положение и подтвердите мой приказ о быстрейшем ударе в тыл богемцам. Сами же срочно сюда. Ну, а нам надо занять оборону у Бишофсверде и ждать этого удара.

Глава четырнадцатая. Фиаско курфюрста Саксонии

Тем временем в основном лагере богемской армии, устроенном за Бишофсвердским лесом, Кристиан анализировал с Алексом донесения наблюдателей.

— "Два эскадрона гусар прокрались с юга и севера от шоссе в сторону Баутцена"

— У нас это называют: пойди туда, не знаю куда, и найди то, чего там нет, — усмехнулся Алекс.

— "Мушкетеры занимают дома на восточной окраине Бишофсверде, а рейтары с гусарами оттягиваются к его западной окраине. Туда же тащат пушки"

— Уходят в оборону, но надеются нанести одновременные удары с фронта и тыла. Пушки же им пока ненужные жаба бросить не дает. Хотя, может, курфюрст послал за новыми артиллеристами…

— Так что, беспокоить до вечера их не будем?

— Не стоит, своих бойцов жалко. Подстрелят еще кого-нибудь. Ночью наши кавалеристы их окружат, а утром мы им устроим театральное представление: авось, оно проймет их до печенок…

Утро 19 июня 1621 г выдалось в Лусатии опять солнечным и тихим. Впрочем, саксонцы встретили его невыспавшимися: всю ночь им мнилось, что к Бишофсверде походят ожидаемые черные кирасиры или, напротив, городок обходят богемские кавалеристы. Но вот в 5 часов на востоке действительно раздался многотысячный топот тяжелых коней, и со стороны Шмельна к окраине города галопом стали выезжать чернодоспешные кирасиры! Одна странность: они не спешили на встречу со своим круфюрстом, а встали в оцепление вдоль юго-восточной окраины Бишофсверде! А вот еще новость: с запада раздался очень похожий многотысячный конский топот и к городу подлетели галопом светлодоспешные кирасиры! Да еще в компании явно богемских гусар… А конные части к Бишофсверде все стягивались и стягивались: черные же рейтары, но богемские драгуны, гусары… А за ними потянулись и пехотные части, состоящие в основном из мушкетеров. Когда Иоганн Георг вполне осознал, что его деморализованное 8-тысячное войско находится в плотном окружении победоносных богемских частей общей численностью за 15 тысяч, он выехал со своими офицерами на восточную окраину городка и замер в ожидании. Кристиан не стал долго его томить и подъехал со своими полковниками навстречу, отождествив курфюрста с массивным господином средних лет, обладателем мясистого носа и спесивого выражения на лице.

— Позвольте представиться, Ваша светлость, — спрыгнул он с коня и отвесил поклон. — Кристиан, сын князя фон Анхальт-Бернбург, временно командующий армией Лусатии.

— Я не знаю никакой Лусатии, — буркнул курфюрст. — Есть германская область Лаузиц, южную часть которой Саксония взяла под свою опеку.

— Вас неверно информировали, Ваша светлость, и король Богемии Фридрих поручил мне донести до Вас, что Лусатия наряду с Силезией, Моравией и Чехией является неотъемлемой частью Богемии. Поэтому, я надеюсь, Вы заверите через меня моего короля, что более войска Саксонии на эту территорию не вступят?

— Территориальные споры, молодой человек, нахрапом не решаются, и потому никаких заверений я Вам давать не буду.

— В таком случае мне придется ограничить пока Вашу свободу — чтобы Вы, вернувшись в Дрезден, не подвергли Саксонию и Богемию риску нового военного конфликта. А далее все будет в руках Божьих и короля Богемии.

— Вы посмеете меня арестовать? Я имперский князь, особа неприкосновенная! Представляете, какие силы ополчатся на вашего короля в защиту меня?

— Представляю, Ваша светлость. Те же самые, что ополчились на него год назад.

— Вы будете преданы анафеме с амвонов церквей всех германских конфессий!

— Это вряд ли. Вильгельм фон Саксен-Веймар, уведите своего родственника и обеспечьте его охрану. А вы, господа побежденные офицеры, вденьте шпаги в свои ножны — иначе можете лишиться их с головой. Поверьте, лично с вами ничего страшного не случится. Вы, должно быть, слышали, что у меня есть традиция: попавших ко мне в плен в первый раз отпускать под обещание не обнажать против Богемии оружия, а попавших второй раз — уже не миловать?

Вечером, когда пленных и их вооружение рассортировали и переписали, а курфюрста успели (по голубиному донесению) поместить в одну из башен крепости Ортенбург, Кристиан, расположившийся в самом комфортном доме Бишофсверде, пригласил для беседы герцога Иоганна Эрнста фон Саксен-Веймара.

— Итак, герцог, — с ходу взял он быка за рога, — место курфюрста Саксонии пока вакантно. И Вы либо занимаете его сейчас, либо не занимаете никогда!

Обычно флегматичный герцог слегка покраснел и, выдержав паузу, возразил:

— Князья империи не примут меня в свои ряды. Тем более при живом курфюрсте. Да и Дрезден еще не в наших руках…

— Формальное право у Вас есть? Чем Эрнестинские Веттины хуже Альбертинских? Ведь если бы Иоганн Георг так и остался бездетным, эта линия должна была пресечься, и Вы само собой становились его преемником?

— Это так. Но он женился снова, и Магдалена Сивилла Прусская родила ему множество наследников.

— Которые все еще дети (старшему сыну 8 лет) и нуждаются в опеке. В Вашей опеке, герцог.

— Повторяю, курфюрст еще жив.

— Князья Евангелической унии уже осудили его как агрессора. А теперь он будет отбывать наказание в нашей тюрьме. Долго ли в неволе потерять здоровье и покинуть мир живых?

— Вот если это случится, детям назначат опеку — и, скорее всего, материнскую.

— По законам Саксонии женщина не может править страной, значит и регентом быть не может. Только дядя принцев, то есть Вы или кто-то из Ваших братьев. Вам ли этого не знать?

— Стать правителем Саксонии всего на 5 лет?

— За эти пять лет мы сообща наведем новый порядок в Священной Римской империи! То есть прижмем совсем этих католиков и выберем своего, протестантского императора. К тому времени границы многих немецких государств будут перекроены и даже названия их могут поменяться. Например, вместо Саксонии возродится Тюрингия в границах от Польши и Богемии до Пфальца и от Баварии до Бранденбурга. Кому же править в этой Тюрингии как не герцогу ее естественной столицы, Веймара?