Факультатив для (не)летающей гарпии

– …Итак, начнем с самых азов. Кто мне расскажет теорию магического разлома?

За непроглядным лесом рук профессора Синна стало не видно. Даже Ринка и Кай подняли руки. Я посмотрела на Мадди, рисующую цветочек на первой странице своей тетради. Казалось, она совсем не слышала слов профессора. Я легонько толкнула её локтем, привлекая внимание:

– Теория магического разлома, – повторила я слова профессора.

– Ерунда какая-то, в школе проходили. Я тогда болела.

– Да-а-а. Видимо, профессия квартового дворника – это наш удел, – пошутила я.

Мадди иронично улыбнулась:

– В том случае, если нас не выгонят на повторном вступительном экзамене.

Вдруг стало совсем не смешно.

Шестая глава

Огромный скандал разгорался прямо на улице. Я сидела на зеленой траве в тени ветвистого тисового дерева, отрешённо поглядывая в сторону. Разговор с ректором, отношение с Маринкой и не слишком приятный разговор с приемными родителями заставили меня закрыться от внешнего мира, чтобы хоть как-то защитить свое ранимое сердце.

Мадди была другой. Она битый час распылялась перед Каем, который был шокирован новостью о том, что всю кварту исключат, если мы не сдадим экзамены. Они так громко выясняли отношения, что за скандалом уже наблюдали зеваки.

Ринка подошла и села возле меня.

– Как думаешь, они подерутся? – спросила фарви.

– Если так, то я ставлю на Мадди. Уверенна – она уложит его одной левой, – мы рассеялись.

Засунув два пальца в рот, Ринка громко свистнула, привлекая внимание склочников.

– Давайте отложим все разборки на потом, есть более важные задачи, – фарви достала из рюкзака небольшую книгу и с любопытством начала её рассматривать. Видимо, их раздали, пока мы были с Мадди у ректора. – Это факультативы. Есть обязательные и которые выбираешь по желанию. Чем больше факультативов, тем больше балов приносит кварта своему братству.

– Напомни, зачем мне переживать за какие-то баллы для братства? – спросила Мадди, которая, как и я, была не в курсе дел.

– Академия начисляет баллы братствам. Чем больше баллов, тем больше кварт получают стипендию. Не знаю, как у вас дела с финансами, но я не откажусь от лишних денег, – сказала Ринка.

– Самые успешные кварты получают выгодные предложения работы. Может, вы хотите быть квартовыми статистами, но у меня были более амбициозные планы на будущее, – поддержал Ринку Кай.

– Хорошо, давайте свои факультативы, – пробубнила недовольно Мадди.

Вчетвером, толкаясь головами, мы пытались рассмотреть, что же за дополнительные занятия предлагает нам академия. Выбор был разнообразен: заклинания и зельеварение, разведения магических растений и животных, астромагия и менталистика. У меня просто разбегались глаза.

– Можно выбрать любой факультатив? – уточнила я.

– В принципе, да. Главное, чтобы у тебя была способность к этому предмету.

– А как узнать, если у тебя дар к этому предмету? Как вообще узнать, проснулась ли во мне магия? Ведь профессор Синн, сказал, что часто бывает, когда магия в кварте распределяется неравномерно, и один из её участников может остаться без дара.

Мой вопрос нагнал на нашу четверку тревожные мысли. Первой заговорила Ринка:

– У меня есть магия. Я управляю природной магией.

Она провела ладонью над зеленой травой, от чего она стала неестественно быстро расти.

– Только сегодня это обнаружила, – взгляд Ринки полетел в мою сторону, как бы предупреждая, чтобы я не рассказала её секрет.

И раз Ринка стала рассказывать о себе, я решила раскрыть и свои карты.

– Я, кажется, могу летать. Я, правда, не пробовала, но думаю, если потренируюсь – у меня получится.

Кай притих. Мадди, слушая нас, поникла. Мне вспомнились слова том, что её дед тоже был в кварте, но магический дар в нем так и не проснулся. Она взяла книжку с перечнем факультативов и, словно не замечая нашей беседы, произнесла:

– Я, наверное, на магическое рисование пойду. У меня неплохо получаются скетчи. А в черчении в своем классе я была лучшей. Кто со мной?

***

Я смотрела на библиотеку с разочарованием. На фоне главного корпуса со всем его величием она выглядела уныло и заурядно: одноэтажное здание с несколькими окнами и табличкой «Библиотека академии кварт». Воображение рисовало картину, в которой сонная старушка выдает затертые до дыр книги. Я открыла входную дверь, и в глаза ударил яркий свет. Внешне неприглядное здание внутри захватывало своим великолепием: художественный паркет, множество высоких – в три этажа – массивных стеллажей с книгами, спиральные лестницы с ажурными коваными перилами, под куполом – картины из истории Квадрата миров и миллионы книг! Их взгляды вцепились в меня, едва я вошла в библиотеку, заставляя чувствовать себя неловко. А еще они разговаривали так, и их голоса сливались в один зудящий гул, что казалось, где-то под потолком гудит огромный пчелиный рой. Маленькие светящиеся феи порхали между полками и разговаривали с книгами – их голоса, напоминающие трели колокольчиков, звенели, складываясь в нежную мелодию.

– Вот тебе и тишина в библиотеке.

– Чем могу помочь уважаемой гарпии?

Я настолько засмотрелась на все это великолепие, что не заметила, как ко мне подошел библиотекарь. Енот ростом с человека в синей клетчатой рубашке, кофейной жилетке и брюках как-то странно на меня смотрел.

– Мне нужны учебники, – я протянула список книг, который нам выдал секретарь, чтобы подготовиться к вступительному экзамену.

– Сейчас соберем, – он взял бумагу, и вместе мы пошли между рядами глазастых учебников.

Енот-библиотекарь поднял вверх мой листок и тут же несколько фей подхватили его и начали что-то обсуждать. Чуть ли не до драки они ругались, кто будет держать список.

– Им скучно, – пояснил библиотекарь-енот, – вот и не знают чем заняться. На всех фей-помощниц не хватает читателей, а тут такой большой заказ – как бы не случился скандал.

Маленькие помощницы напоминали стаю голубей, сражающихся за кусок хлеба, брошенный редким прохожим. Накал ссоры фей нарастал, и библиотекарь забрал список и дал задание каждой найти один учебник. Довольные волшебницы разлетелись в разные стороны, оставляя за собой след из блесток. Не прошло и пяти минут, как они начали возвращаться, а учебников собиралось так много, что пришлось складывать их в самоходную послушную тележку.

– Что-то еще, уважаемая гарпия? – спросил енот, когда все книги были собраны, а я замешкалась, нерешительно глядя на него.

– У меня есть небольшая просьба. Она личная.

Енот навострил уши.

– Я весь – внимание!

– Мой отец – Леонол Гейл, был осужден шестнадцать лет назад. У него случился инфаркт во время заседания суда, я думала, может, остались какие-то газетные вырезки или судебные записи. Мне бы очень хотелось разобраться, что тогда произошло.

Библиотекарь-енот призадумался, затем произнес:

– Есть газеты в читальном зале, а еще есть кое-что. Пойдёмте, я покажу.

Он провел меня в угол библиотеки в небольшое странное помещение с золотистой пиктограммой на темном синем полу. Вдоль стен до самого потолка стояли стеллажи с невероятным количеством колб с разноцветными порошками. Библиотекарь читал названия, бурча себе под нос «Где-то я её видел».

– Нашёл! – енот взял один из сосудов и протянул мне.

Я непонимающе уставилась на бутылочку.

– Это выпить?

– Нет, что вы! Здесь песок времени! – ужаснулся он.

Он открыл тугую пробку и бросил песок в центр комнаты. Но он не упал на пол – песчинки застыли в воздухе, словно оседали пылью на невидимые образы: комната, мебель, люди… Перед нами оживали события прошлого…

Отец гордо сидел на месте для осужденных, на его лице не было и тени страха, он с вызовом смотрел на происходящее вокруг, излучая уверенность в себе.

– Я прошу вызвать свидетеля, – обратился прокурор к судье.

Зал заседания забит до отказа. На втором этаже зеваки разве что на головах друг друга не стояли. То и дело слепили вспышки фотоаппаратов. Появление свидетеля подняло волну шума. Судья вытер платком пот с лица и со всей силы ударил молотком:

– Соблюдайте тишину!

Облаченная во все черное, между рядами появилась Одетта Чейк. Она скользнула безразличным взглядом по отцу и заняла место для допроса свидетелей.

Первым начал прокурор:

– Представьтесь, пожалуйста, для протокола.

– Одетта Чейк, ректор академии кварт.

– Уважаемая гарпия Чейк, кем вам приходится уважаемый гарпий Гейл?

Острый взгляд свидетельницы обратился к отцу.

– Он один из кварты моей дочери – Элании Чейк.

– На ваш взгляд, какие отношения были между господином Гейлом и Эланией?

– Сугубо рабочие. Моя дочь – приличная гарпия благородных кровей.

Прокурор подошел к трибуне Одетты и произнес, обращаясь ко всем:

– Расскажите присяжным о ссоре, который вы слышали накануне трагедии.

В помещении повисла гробовая тишина.

– Я подошла к двери дома дочери и услышала, как Леонол и Элания обсуждали что-то на высоких тонах. Я не подслушивала, крик стоял такой, что даже у глухого прорезался бы слух.

– Что было предметом ссоры?

– Сердце мастера. Я так поняла, что Элания хотела кому-то его передать, а Леонол оставить себе.

В зале заседания поднялся взволнованный гомон.

– Тишина! Идет судебный процесс! – молоток судьи требовательно громыхнул, призывая к порядку.

– Продолжим, – снова заговорил прокурор, – что случилось после ссоры?

– После ссоры мы нашли Эланию и еще двоих… в том состоянии, – голос Одетты задрожал. – Это он с ними сделал! – Одетта подскочила с места и указала пальцем на отца. Ярость была в каждом её слове и взгляде. – Я застала его возле них! Я видела, как он накладывал заклятье, держа в руках книгу мастера! Предатель! Убийца!

– Ложь! Я ничего не делал, меня подставили! – Леонол поднялся с места, заставляя встрепенуться рядом сидящих стражей.

– Я не убивал их! И они не мертвы!.. Я не виноват, – он смотрел на меня, словно видел. – Поверь мне…

Внезапно сжал рубашку в районе груди, его лицо исказила гримаса боли, и, издав утробный рык, он упал на пол.

– Врача в зал суда! – крикнул прокурор.

Песок времени начал оседать на пол, разрушая иллюзию. Енот потряс колбой, и золотистым шлейфом песчинки потянулись в неё.

Я была озадачена.

– Что такое «книга мастера»?

Библиотекарь уставился на меня, удивленный моей неосведомленность.

– Чтобы это понять, надо увидеть её воочию.

Он предложил мне пройти в соседний совсем небольшой пустой зал. В центре на огороженном низко висящей цепью возвышении на изящном пюпитре лежала книга. Я хотела пройти к ней, но библиотекарь меня предостерёг:

– Она защищена магией, к ней нельзя приближаться.

– Это книга мастера?

– Она самая. После завершения Магикайской войны мало что осталось от легендарных мастеров. Те немногие, которых удалось захватить, не могли объяснить природу своей силы. Большинство из них говорили, что такими их сделал Высший Мастер – именно он подчинял и распределял силу. Но во время последнего сражения за столицу Магикайи он погиб, унеся с собой свои секреты. Он него осталась лишь эта книга и…

– Сердце мастера? – закончила я рассказ енота.

– Нет. Я хотел сказать – и записи о его жизни, рассказанные теми, кто его знал. А сердце мастера – это легенда. Никто никогда его не видел, и нет ни единого доказательства его существования.

– Почему легенда? Я слышала о нем в видении песка времени.

– Это лишь слухи. Пожалуй, Леонол Гейл был единственным, кто знал секрет сердца мастера, – библиотекарь задумался и после паузы продолжил: – Книга мастера очень ценна, как историческая память. В ней множество записей, сделанных рукой Высшего Мастера, но нет ни оного заклинания. Я работаю тут давно и пару раз просматривал книгу. Леонолу Гейлу удалось раскрыть её секрет, но было ли это благодаря сердцу мастера или другому магическому артефакту – уже не узнать.

Хотелось верить в слова библиотекаря, но то рвение, с которым орден пытается разыскать артефакт, говорит об обратном.

– Спасибо вам, господин…

– Лукас Медери – глава ассоциации библиотекарей Квадрата миров, – представился енот.

– А я – Аттика Гейл. Ну, это вы уже поняли.

– Конечно, вы очень похожи на своего отца, – произнес енот.