Штрихкод греха

— Да все он выговаривал, все четко сказал, все буквы.

— А когда он звонил?

— Ой… вот не помню точно. Я ведь звонки передаю устно, запись не ведется. Но помню, что это было несколько дней назад.

— Ладно. Давайте теперь перейдем к взаимоотношениям Константина Александровича и вашего дяди, то есть, простите, вашего племянника, Аркадия?..

— Аркадия Сергеевича, — напомнила Елизавета. — Ну, какие у них были взаимоотношения? Я даже и не знаю, что сказать.

— Вы сказали, что ваш дя… племянник является юрисконсультом компании. Так? А помимо служебных отношений их что-то еще связывало? Ну, я имею в виду, общались ли они в свободное от работы время?

— Да! Они были, можно сказать, друзьями. Ну, не близкими, а скорее… ну, как это говорят…

— Приятелями, вы хотите сказать?

— Вот-вот, приятелями.

— И как именно они общались в нерабочее время?

— Они посещали рестораны, в сауну очень любили ходить. Да, и еще ипподром.

— Ипподром? Что, они оба увлекались лошадьми?

— Ну, не совсем лошадьми… они… играли.

«Так, стало быть, делали ставки, выигрывали-проигрывали. Не проиграл ли Бартелеймонов на скачках? А проиграв, остался должен. Отсюда и напоминание неизвестного мужчины о том, что долг платежом красен».

— Хорошо. А где сейчас ваш… дя… племянник?

Тьфу, и что ко мне привязалось это слово!

— Да вот, и сама не знаю. Звоню-звоню ему на сотовый, а он недоступен, — с тревогой сказала Елизавета.

— А может, он, как и компаньон Константина Александровича, тоже любит отключать телефон, если находится вне офиса?

— Нет, что вы! Аркадий ответственный. Вот я уже и беспокоиться начала, а вдруг с ним что-то случилось… нехорошее. Вдруг его тоже… убили?

Елизавета испуганно закрыла рот рукой и посмотрела на меня глазами, полными слез.

— Ну, не надо думать о плохом, — подбодрила я ее, хотя и сама подумала о том же.

А что? Чем черт не шутит? Возможно, на компанию планомерно «наезжают». Поэтому ожидать можно все что угодно.

— Ладно, Елизавета, я пойду. Спасибо вам.

Мы вышли из кабинета Бартелеймонова и прошли в приемную.

В дверь кто-то нетерпеливо стучал. Елизавета открыла дверь.

— Ну что? Ваш юрисконсульт вернулся? — в дверях стояла Регина, та самая, которая опасалась, что ее босс убьет за неподписание договора с компанией «Прометей».

— Нет еще!

— Ладно, тогда мы его подождем, — сказал Геннадий Борисович и прошел в приемную.

— Вы что? Собираетесь здесь ждать, в приемной? — недовольно спросила Елизавета.

— Ну а где же еще? — вступила в разговор Аделаида Степановна. — Не в коридоре же нам стены подпирать, девушка!

— Меня Елизаветой зовут! — бросила девушка.

— Очень приятно, вот и познакомились, — заметила Регина и села на диван.

Я потихоньку вышла из приемной, оставив Елизавету разбираться с отобедовавшими Аделаидой Степановной, Региной, Геннадием Борисовичем и другими.

Я спустилась по лестнице, вышла на улицу и направилась к своей машине.

Кажется, Елизавета рассказала мне все, что знала. Несмотря на то что работала она в компании, по ее словам, очень недолго, она была в курсе того, что здесь происходило. У меня не было оснований сомневаться в правдивости ее показаний. Девушка она простоватая, иногда даже наивная, но чувствовалось, что она ничего не привирала и не приукрашивала.

Какие же первые выводы можно было сделать? Прежде всего можно предположить, что смерть Бартелеймонова была выгодна его конкурентам. К ним я бы отнесла компаньона Константина Бартелеймонова — отсутствовавшего в данное время Николая Самодвигина. Вполне возможно, что у них давным-давно идет скрытая холодная война. Может быть, Бартелеймонову не нравилось, что Самодвигин частенько отсутствует на рабочем месте. А кому, интересно, это может понравиться? Самодвигин отдыхает себе спокойно на фешенебельных заграничных курортах в свое удовольствие, а Бартелеймонов тут вкалывает как папа Карло.

Не случайно ведь, со слов Елизаветы, компаньоны уже поднимали вопрос об упорядочении процентов с прибыли. Сдается мне, что эту тему первый поднял Бартелеймонов. А Самодвигину это явно не понравилось. И он вполне мог «заказать» Константина. А может быть… точно такая же идея пришла в голову и Бартелеймонову? Но Николай оказался проворнее. Он нашел киллера, а сам скрылся за границей. Идеальное алиби, между прочим, обеспечил себе Николай Витальевич. Его финансы, надо полагать, вполне позволяли нанять убийцу.

Второй момент. Кроме Самодвигина у Бартелеймонова могли быть и конкуренты, так сказать, извне. Кто-то хотел устранить успешную компанию.

Этот «кто-то», несомненно, знал, что роль первой скрипки, так сказать, в «Прометее» играет Константин Бартелеймонов. Если его нейтрализовать, то компания потеряет свое лидерство на рынке. Собственно, уже сейчас компания начинает сдавать свои позиции, сотрудники уже не в состоянии работать так, как прежде. Елизавета ведь сказала, что вчера всех отпустили раньше времени. Кто, интересно, взял на себя временные бразды правления? Не племянник ли секретарши, Аркадий Сергеевич Сокольников? А какова его роль? Не замешан ли еще и он? Как знать.

Возможен еще один вариант, при котором конкуренты внешние и конкурент внутренний, так сказать, — Николай Самодвигин — объединились. То есть у них совпали цели.

И наконец, еще одна версия, касающаяся убийства Бартелеймонова, — это заинтересованность его жены, то есть вдовы — Светланы Бартелеймоновой. Правда, тесть Константина, Владислав Барабанников, утверждает, что его дочь безутешна, день и ночь скорбит по безвременно ушедшему, вернее, убиенному, супругу, но ведь очень часто так случается, что жена как раз таки и является ключевой фигурой совершенного преступления.

В моей практике уже были такие случаи, когда супруга нанимала киллера для убийства драгоценного благоверного. Причем она — вот дурочка! — в целях экономии обратилась к своему инструктору по фитнесу, а не к профессионалу.

К тому же в данном случае Бартелеймонова никак нельзя назвать образцом супружеской верности. Ведь тесть его недвусмысленно дал понять, что Константин изменял Светлане. Какая же женщина будет мириться с таким положением дел? Кроме того, Светлана Владиславовна имеет физический изъян — она прихрамывает вследствие полиомиелита. Как там ее назвала Елизавета? Ах да, хромоножкой.

В принципе, против Константина Бартелеймонова могли объединиться Николай Самодвигин, Светлана Бартелеймонова и неведомые пока конкурирующие структуры. И у каждого из них имеется свой интерес.

У компаньона и конкурентов — экономический, у Светланы — месть и тоже финансовая заинтересованность. Ведь она может единолично распоряжаться немалыми деньгами. Правда, необходимо еще выяснить, существует ли завещание. И в чью пользу оно составлено. Может быть, конечно, Светлана Бартелеймонова здесь совершено и ни при чем.

Да, как же это я забыла про звонок мужчины, который не представился Елизавете. Он просил передать Константину, что долг платежом красен. То есть Бартелеймонов мог кому-то задолжать и не выплатить вовремя. Но что-то сомнительно, что тот, кто дал в долг, возьмет и убьет своего должника. Это возможно только в том случае, если должник наотрез отказывается платить. Да и то… есть же, в конце концов, и другие методы воздействия.

Кстати, ситуацию с долгом может прояснить Светлана. Уж ей-то, как супруге, должны быть известны такие вещи. Хотя… не факт. Почему это бизнесмен должен отчитываться перед супругой? Но ведь, с другой стороны, близкий человек, каким, несомненно, для Николая Бартелеймонова являлась Светлана, может многое подметить, даже если муж не станет вдаваться в подробности своего бизнеса.

Если ее разговорить, то, как знать, разгадка преступления может оказаться совсем на поверхности. А может быть, и нет…

Жаль только, вдова в настоящий момент находится не в лучшем состоянии. Владислав Барабанников заметил, что его дочь тяжело перенесла смерть мужа. Возможно, что разговора как такового может и не быть. Но и в этом случае мой визит не будет напрасным. По крайней мере, я хотя бы буду иметь представление о том, в какой обстановке жил Константин Бартелеймонов, был ли его дом уютным, куда хочется возвращаться и отдыхать от бурных коммерческих будней. Или же наоборот: покойный бизнесмен не имел такого пристанища.

Ладно, Таня Иванова, хватит размышлять. Принимайся за дело.

Я завела машину и поехала.

Бартелеймоновы проживали в шестиэтажном доме улучшенной планировки, расположенном на тихой улочке имени Семенова в центре Тарасова. Дом находился на значительном расстоянии от дороги и был огорожен.

Я подошла к домофону на стальной двери и набрала номер квартиры. Ответили мне не сразу. Наконец пиликающие звуки прекратились, и женский, немного скрипучий, голос сказал:

— Да. Я слушаю.

— Светлана Владиславовна? — спросила я.

— Да, это я.

— Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова. Мне необходимо поговорить с вами.

— Частный детектив? Но я никого не приглашала, — несколько растерянно произнесла женщина. — И по поводу чего вы хотите поговорить со мной?

— По поводу убийства вашего мужа, Бартелеймонова Константина Александровича.

— Но я не понимаю… как вы узнали? Ведь я никого не нанимала. И вообще… меня же допрашивали… полиция.

— Меня нанял ваш отец, Светлана Владиславовна, он попросил расследовать преступление и, соответственно, найти убийц вашего супруга, — терпеливо объяснила я суть дела.

— Папа просил вас об этом? — с сомнением произнесла Светлана. — Странно. Тогда почему же… Подождите секунду.

«Наверное, она отошла от двери, чтобы созвониться с Барабанниковым и проверить, действительно ли так обстоят дела, — подумала я. — Действительно, странно, почему тесть Константина заказал расследование, а дочь — без понятия».

Однако ждать мне пришлось недолго. Через пару-тройку минут в домофоне снова раздался голос Светланы:

— Ну, проходите тогда, если вам надо поговорить. Только я не понимаю, что я еще могу рассказать. — В ее голосе звучало явное неудовольствие.

Послышались характерные звуки домофона, я открыла дверь и вошла в небольшой, но уютный двор.

Интересно, почему она не хочет со мной встретиться? Только ли состояние человека, совсем недавно потерявшего своего близкого, тому причиной? Сейчас выясним.

Я подошла к подъезду, и в это время его дверь открылась. Из подъезда вышли молодая женщина и девочка лет пяти-шести. Ребенок стал упираться и тянуть женщину обратно.

— Не хочу! Не хочу! — вдруг закричала девочка. — Мне будет больно! Очень больно! Пойдем домой!

— Вот полечим зубки и тогда пойдем, — спокойно ответила женщина и вывела девочку на крыльцо подъезда.

— А-а-а! — закричала девочка так пронзительно, что у меня заложило уши.

— Катюшенька, перестань кричать, — так же спокойно сказала женщина, — ты же не хочешь расстраивать свою мамочку? Зубки надо лечить и беречь. Пойдем, солнышко.

Катя уже снова открыла рот, чтобы издать очередную порцию децибел, но тут ее мама сделала ход конем:

— А когда мы выйдем от врача, то зайдем в Детский мир…

— Правда, мам? Ты купишь мне куклу? Ту, про которую я тебе говорила? Правда, мам?

— Правда, Катенька, обещаю. Ну идем же. Мы уже опаздываем.

Мама с дочкой спустились по ступенькам, а я вошла в подъезд.

В просторном вестибюле подъезда было многолюдно и шумно. За столом важно сидел старичок лет восьмидесяти и со строгим видом вопрошал двух стоящих перед ним женщин пенсионного возраста:

— Так я не понял, к кому вы идете, гражданочки? — спросил он женщин.

— А мы что, должны перед вами отчитываться, к кому идем? — раздраженно спросила одна из женщин. — Вот еще новое дело!

— Погоди, Марина, не кипятись, — осадила ее другая женщина. — Мы же вам уже объяснили, — обратилась она к строгому старичку, — что идем навестить свою приятельницу.

— Да что ты, Кира, ему докладываешь! — в сердцах воскликнула Марина. — Ты ему еще скажи, в какую квартиру мы направляемся!

— Где живет ваша подруга? — невозмутимо спросил консьерж. — В какой квартире?

— Ну, это уж слишком! — снова воскликнула Марина. — И где только такого откопали? Издевается над людьми! Почему нет Валентины Сергеевны?

В это время дверь подъезда открылась, и в вестибюль, запыхавшись, быстрым шагом вошла низенькая полная женщина примерно лет шестидесяти с небольшим.

— Вот наконец-то! Валентина Сергеевна! Ну где же вы были? — спросила Марина. — Мы уже битый час втолковываем ему, что идем в гости к Вере Николаевне!

— Папа, что ты тут устроил? — напустилась на старичка Валентина Сергеевна. — Я же попросила тебя только посидеть. Ты что? Хочешь, чтобы меня уволили? Проходите, конечно, и, ради бога, извините.

— А вы, девушка, к кому? — не захотел отдавать бразды правления отец Валентины Сергеевны.

— Я иду к Светлане Владиславовне Бартелеймоновой, она меня уже ждет, — ответила я.

— А… — хотел что-то еще спросить старичок, но дочь тут же прикрикнула на него:

— Папа! Пожалуйста, помолчи уже! Идите, девушка, идите.

Я поднялась на шестой этаж. Тамбурная дверь уже была открыта. В ней стояла среднего роста худая женщина в пестром домашнем халате до пят.

— Проходите, — безо всякого выражения сказала она и, прихрамывая, скрылась в дверном проеме.

Я пошла за ней.

Через небольшой, но стильный холл я вслед за хозяйкой миновала широкий и длинный коридор и оказалась в большой гостиной, тоже со вкусом отделанной.

Я обратила внимание на резные настенные панели, двухуровневый потолок со множеством встроенных светильников, а также — на дубовый паркет, покрытый посередине роскошным ковром с таким длинным ворсом, что я почувствовала, что мои ноги по щиколотку провалились в нежную и теплую массу.

— Садитесь, — так же бесстрастно пригласила Светлана и первая села на изящную оттоманку.

Я последовала ее примеру и расположилась на такой же точно, стоящей напротив.

— Я сегодня не планировала никаких… в общем, я не собиралась сегодня ни с кем встречаться, — сообщила Бартелеймонова. — Я себя неважно чувствую.

— Понимаю вас, — сказала я, — и сочувствую вашему горю. Но дело не терпит отлагательств. Поэтому я задам вам всего лишь несколько вопросов, я долго вас не задержу. Потом, если надо будет, я зайду еще. Хорошо?