Помоги проекту - поделись книгой:
Катерина очень экспансивная, солнечная и сердечная девушка: с друзьями, независимо от пола, она привыкла общаться непринужденно и раскованно, она допускает умеренные и невинные физические контакты с ними. Однажды она была в баре вместе с Марио, и, рассказывая ему что-то, сжала его руку повыше локтя. В этот момент появляется Симоне, ее приятель: Катерина тотчас же замолчала, вскинула голову, напрягла спину и убрала руку с плеча друга.
Стороннему наблюдателю (а также Симоне) могло бы показаться, что за этой реакцией что-то кроется. Однако дело было не только во взволновавшей Катерину болезненной ревности Симоне, который мог превратно истолковать ее намерения… дело в том, что Марио сделал то же самое!
Прежде всего, отделим эмоциональные сигналы от действий, отражающих межличностные отношения.
Что касается первых, то мы принимаем, в основном, классификацию, представленную Стефано Бенемельо. Таким образом, мы разделяем телесные сигналы на три категории:
– действия, отражающие напряжение;
– действия отказа;
– действия удовольствия.
Действия, отражающие напряжение, это все виды поведения, выдающие тревогу, опасение и страх; в этот класс мы также включаем действия самоуспокоения, сигналы, не отражающие непосредственно эмоциональное напряжение, но возникающие как следствия состояние беспокойства, как формы самоутешения.
Класс действий отказа включает выражения досады, беспокойства и подавленного гнева.
Облизывание губ языком, пропускание прядей волос сквозь пальцы, выгибание груди колесом – все эти действия относятся к сигналам удовольствия, то есть к поведению, свойственному нам, когда мы возбуждаем в другом индивиде чувства влечения, любопытства или интереса.
Мы подробно остановимся на этих проявлениях в 3-й и 4-й главах, когда будем детально рассматривать каждую из этих категорий.
Говоря о таких жестах, как потирание носа, выковыривание чего-то в зоне слезной борозды, отряхивание невидимых пылинок с пиджака и тому подобное, мы невольно задаемся вопросом, всегда ли эти сигналы имеют своей целью воздействовать на поведение другого индивида, его намерения или его суждение о чем-либо.
Основываясь на последних данных науки, можно утверждать, что в одних случаях это является возможным, а в других нет.
Например, было установлено, что варианты поз, отражающие различные состояние души, регистрируются миндалиной. Когда испытуемым, принимавшим участие в эксперименте, демонстрировали позы, отражающие чувство страха, то у них значительно увеличивалась активность областей мозга, отвечающих за эмоциональные реакции. Более развитые части мозга затем оценивали, насколько адекватной и приемлемой была реакция миндалины; в противном случае, они тормозили ее.
Примером того, как функционирует миндалина при восприятии угрозы, может служить интервью Билла Клинтона во время трансляции FOX News Sunday от 22 сентября 2006 г.
Журналист и телеведущий Крис Уоллес на всем протяжении интервью не переставал обвинять Клинтона в том, что он, в сговоре с Бушем и Бен Ладеном, стремился нанести урон американскому народу, на что экс-президент возражал, погрозив журналисту указательным пальцем и утверждая, что что «во-первых, гипотеза о его сговоре с Бен Ладеном полностью лжива».
Затем, видя, что Уоллес не собирался признавать себя побежденным, Клинтон резко выдвинулся вперед; в ответ на это журналист подался назад, продемонстрировав тем самым, что его миндалина усмотрела реальную угрозу в неожиданном жесте его собеседника.
Пересматривая замедленную видеозапись интервью, можно отметить полную синхронность движения американского экс-президента, когда он выдвинулся вперед, и журналиста, когда он подался назад, уловив сигнал угрозы, которую он в первое мгновение воспринял всерьез.
Способность понимать сигналы тела, безусловно, можно считать преимуществом с точки зрения межличностного общения. Проведенные исследования показали, что те, кто обладают такой способностью в достаточной мере, в гораздо большей степени бывают удовлетворены отношениями в паре, они более привлекательны, уравновешены, авторитетны и доброжелательны; друзья и знакомые воспринимают их как сердечных, дружелюбных, открытых и эмпатичных, конструктивных и ответственных людей.
Эта способность имеет имя: ее называют невербальной чувствительностью. Речь идет о поведении, родственном эмпатии, умении поставить себя на место других и разделить их эмоции; однако способность читать телесные послания вовсе не обязательно означает разделять чувства других индивидуумов.
Некоторые категории людей лучше могут декодировать и использовать язык тела в сравнении с другими.
Джудит Холл, Роберт Розенталь и другие американские исследователи разработали тест, позволяющий понять, каким образом личность, профессия, возраст и пол могут повлиять на большую или меньшую степень восприимчивости к невербальным сигналам.
Прежде всего, включив в эксперимент детей, они выяснили, что способность воспринимать такие сигналы усиливается со возрастом, начиная с 8 лет до достижения зрелости (у взрослых это качество вполне развивается между 20 и 30 годами). За единственным исключением: оценка модификаций голоса и других звуковых сигналов достигает наибольшей точности у детей, по сравнению с взрослыми. Этот вывод, полностью подтвержденный другими исследованиями, возможно, указывает на то, что восприимчивость к тону голоса частично утрачивается в ходе социализации. Это может зависеть от того факта, что поскольку голос в большей степени передает эмоциональные послания, в сравнении с позой или телесными движениями, то дети, вырастая, приучаются игнорировать эти сигналы, чтобы не ставить в неловкое положение своего собеседника.
Что касается пола, то выяснилось, что женщины, в основном, отличаются большей восприимчивостью по сравнению с мужчинами; это различие сохраняется на протяжение всей жизни, на всех ее этапах. Женщины обладают большей чуткостью при восприятии невербальных сигналов, а также при запоминании невербальных сигналов, отмеченных ими при взаимодействии. «Слабый» пол, в частности, отличается от «сильного» пола более тонким умением различать косвенные признаки негативных эмоций, тем не менее было установлено, что женщины с патриархальным типом мышления гораздо менее проницательны, чем их более эмансипированные подруги.
Отчасти такая повышенная чувствительность может зависеть от того факта, что, ухаживая за новорожденными младенцами, женщины неизбежно начинают более чутко реагировать на звуки и телесные движения. Тем не менее гораздо более правдоподобным представляется объяснение, согласно которому, девочки уже в восьмилетнем возрасте значительно опережают мальчиков в развитии, а также, что у них существует своего рода врожденная восприимчивость, коренящаяся в особенностях структур женского мозга.
Мозг любого человеческого существа состоит из двух половинок (своим внешним видом напоминающих грецкий орех), которые тем не менее обладают разными свойствами: правое полушарие отвечает за фантазию, восприятие невербальных сигналов и интуицию, в то время как левое полушарие связано со способностями к математике, логике, оно занимает доминирующее положение, контролируя деятельность правого полушария.
В то время как у мужчин связь между двумя полушариями осуществляется почти исключительно через мозолистое тело, сплетение нервных волокон, находящееся на поверхности мозга, у женщин имеются многочисленные внутриполушарные связи, своего рода подземные соединения. Они усиливают контакт между двумя полушариями, что позволяет женщинам не только с легкостью облекать свои эмоции в словесную форму, но также быстрее реагировать на сигналы, посылаемые левым полушарием.
Что касается типичных и стандартных ситуаций, то в них преимущества женского пола проявляются гораздо слабее. Например, психологи Терренс Хорган и Джесси Смит заметили, что женщины хуже оценивают невербальное поведение в сфере военной службы; напротив, мужчины хуже понимают язык тела социальных работников.
Определенные области профессиональной активности нуждаются в индивидуумах, наделенных повышенной восприимчивостью к восприятию невербальных сигналов, или, возможно, опыт, приобретенный в ходе деятельности в этих сферах, улучшает способности к декодированию такого типа сообщений.
В любом случае самые высокие показатели при проведении тестов, касающихся невербальной коммуникации, получили актеры и студенты, изучающие изобразительные искусства. На втором месте оказались клиницисты (психиатры, психологи, врачи, средний и младший медперсонал психиатрических клиник), чьи показатели сравнимы со студенческими. Умеренно «интуитивными» также оказались преподаватели и руководители разного уровня.
Способность читать телесные послания может также зависеть от того, каким было детство человека.
Исследование психологов Холли Ходжинс и Ричарда Кестнера наглядно продемонстрировало, что способность к восприятию невербальных сигналов связана с ранним детским опытом: добродушный характер, гармоничные отношения в семье и умеренная строгость могут считаться факторами, лучше всего способствующими развитию такой способности. Жизнь в сравнительно спокойном и благоприятном окружении делает человека более восприимчивым к невербальным сигналам, посредством которых транслируются позитивные эмоции (счастье, энтузиазм, интерес), в то время как опыт жизни рядом с жестокими и агрессивными родителями приводит к неспособности разделять эти эмоции; с другой стороны, вопреки расхожему мнению, это не приводит к лучшему распознаванию гнева, страха и других негативных эмоций.
Жизнь в семье, где было принято открыто выражать свои чувства, способствует развитию способности выражать свои эмоциональные состояния; однако, напротив, это никак не помогает учиться воспринимать невербальные послания. В то же время детские годы, проведенные в атмосфере строгости и запретов, приводят к появлению чуткости к сигналам опасности перед лицом враждебного окружения.
Кроме нашего раннего опыта, наши характерные особенности также оказывают влияние на формирование восприимчивости к невербальным сигналам.
Например, закрытые и застенчивые люди прежде всего воспринимают сигналы и выражения лица, связанные с тревогой и беспокойством.
Люди, живущие с чувством зависимости от оценочного суждения других, оказываются особенно чувствительными к знакам неодобрения, раздражения и нетерпимости; между тем именно страх порицания или боязнь увидеть неприязненное выражение приводят к тому, что человек отводит взгляд, предпочитая смотреть вниз и упуская таким образом, возможность считывать многочисленные невербальные сигналы. Наконец, у них в памяти надолго запечатлелись примеры поведения, выражения лица и поз, связанных с раздражением, гневом и нетерпением, но они не упускают из вида другие примеры, отражающие невербальные сигналы положительных эмоций.
Человек, находящий в состоянии тревоги, также более восприимчив к восприятию выражения лица и других невербальных сигналов. Однако в стрессовой ситуации эта способность заметно ослабевает. Кроме того, индивид более чувствителен к мимике и жестам, выражающим угрозу; если затем он сталкивается с человеком, посылающим как позитивные, так и негативные сигналы, то его внимание прежде всего привлекают именно критические или неодобрительные сигналы.
Аналогично, человек, погруженный в депрессию или переживающий трудный период, прежде всего воспринимает негативные невербальные сигналы. Более того, чем глубже он уходит в депрессию, тем более он склонен к восприятию сходных эмоций, в особенности это касается женщин. Затем, депрессивные индивиды оказываются в большей степени чувствительны к поведению и взглядам, выражающим отказ, они замечают их даже там, где их нет; кроме того, они способны считывать даже вымышленные, существующие исключительно в их воображении сигналы страха и опасности. В целом, тем не менее, они гораздо хуже интерпретируют невербальные сигналы, и, как ни странно, это также касается очевидных выражений страха и опасности. Напротив, в том случае, когда речь идет о сигналах грусти, они оказываются на редкость точными и наблюдательными. Наконец, когда поведение человека или выражение его лица совершенно недвусмысленное, они бывают невнимательными к проявлениям одобрения, энтузиазма и счастья.
Противоположным образом реагируют экстраверты и оптимисты: эти последние более восприимчивы и проницательны к невербальным знакам, выражающим одобрение и удовлетворение.
Вам никогда не приходилось встречать людей, выглядящих застенчивыми, немногословными, растерянными, как будто они ощущают себя не в своей тарелке на званом ужине, на свадьбе или на рабочем совещании? Возможно, это были алекситимики.
Алекситимия (буквально «отсутствие слов для эмоций»), термин, предложенный психиатром Питером Сифнеосом в начале 70-х годов XX в., это своего рода недостаточность или ограничение, препятствующее человеку, страдающему этим недугом, идентифицировать и сознавать как собственные эмоции, так и переживания других людей. Она характеризуется также проблемами с различением эмоций от простых физических ощущений, а также преимущественной ориентацией на внешнюю, а не на внутреннюю реальность.
Считается, что таким печальным недостатком страдают около 10 % населения, хотя и в разной степени.
Индивид, отличающийся такой неспособностью, часто кажется безучастным и смущенным, его поза бывает более скованной, он демонстрирует очевидные признаки тревоги и беспокойства во время разговора или взаимодействия, выглядит застенчивым, холодным и медлительным. В зависимости от степени развития такой недостаточности, он может, разговаривая, впадать в противоречие, колебаться, надолго замолкать, казаться подавленным и устремлять взгляд в пустоту. Часто такой человек бывает конформистом. У него может также напрочь отсутствовать чувство юмора. В противоположность смущению и растерянности, иногда алекситимик может демонстрировать преувеличенные и неконтролируемые эмоции с внезапными приступами гнева и последующей фрустрацией.
Несмотря на то что обычно люди, страдающие этим расстройством, имеют низкий образовательный уровень, именно неспособность взаимодействовать и ладить с другими служит основной причиной алекситимии, поэтому алекситимиков нередко можно встретить среди математиков, физиков, компьютерщиков и других специалистов, привыкших работать в одиночестве: неслучайно этим недостатком страдали такие знаменитые личности, как Альберт Эйнштейн или Билл Гейтс.
Было установлено, что более 47 % лиц, обращавшихся к своему врачу общей практики с жалобами на психосоматические проблемы или беспричинные боли, страдали алекситимией: в частности было обнаружено большое количество алекситимиков среди индивидов с синдромом раздраженного кишечника, страдающих частыми соматизациями, паническими атаками, булимией, анорексией или употребляющих наркотики.
Кроме того, стало известно, что необычно высокий процент людей с таким дефицитом наблюдается среди страдающих депрессией; возможно, что именно вследствие такой «эмоциональной глухоты» эти индивиды становятся одинокими, неудовлетворенными уровнем межличностных отношений и неспособными сделать деловую карьеру. Фрустрация, развивающаяся вследствие алекситимии, часто толкает людей с этим расстройством к тому, чтобы искать утешения в алкоголе или наркотиках.
Такая эмоциональная «анестезия» может также развиться на основе подчеркнутого предпочтения триллеров и фильмов ужасов, вызывающих сильные и оттого более понятные эмоции.
Некоторым из нас свойственно поступать определенным образом, когда мы нервничаем или бываем расстроены: в таких случаях люди кусают нижнюю губу, поигрывают бровями или пощипывают их, загибают уголки страниц и т. п. Партнеры, или родители, живущие с ними бок о бок, быстро научаются распознавать такие знаки эмоциональной возбудимости и сразу же чувствуют, что с нами что-то не так.
Можно было бы подумать, что родные и близкие понимают живущих рядом с ними партнеров, детей и родителей лучше, чем кто бы то ни было, однако научные исследования показали, что дела не всегда обстоят таким образом.
Понимать, что происходит с близким человеком, это большое благо для пары: чуткие и внимательные партнеры, как правило, способны уловить негативные эмоции другого во время конфликта и суметь преодолеть кризис. К сожалению, в несчастливых парах все происходит с точностью до наоборот.
Такие партнеры не способны правильно считывать тревожные сигналы друг друга. Аналогично, соседи по комнате или квартире, более восприимчивые к невербальной коммуникации, лучше выстраивают отношения, по сравнению с теми, кто страдает «моральной глухотой».
Тем не менее, как уже было отмечено, близкие друзья или партнеры не обладают способностью лучше понимать язык тела своего близкого друга и партнера, чем совершенно постороннего человека.
Одна из причин этой эмоциональной «миопии» связана со стереотипами и предрассудками, касающимися таких людей: наше суждение относительно этих «особенных» для нас людей приводит к преувеличению их достоинств и преуменьшению недостатков; мы думаем, например, что они достойны доверия или что они априори хорошие и честные. Кроме того, нам всегда хочется надеяться на то, что у наших близких отношений есть будущее.
Исследование, проведенное американскими психологами Эриком Андерсоном, Мэттью Энсфилдом и Беллой ДеПауло, показало, например, что тот, кто живет с партнером, в гораздо большей степени склонен доверять его словам, по сравнению с незнакомцами. В действительности, кажется, что такое отношение окупается: пары, отношения в которых строятся на взаимном доверии, бывают более прочными и долговременными. Однако, если, с одной стороны, это укрепляет отношения в паре, то с другой, оно создает своего рода шоры, мешающие разглядеть очевидные признаки неверности или обмана. Обнаружение улик предательства или равнодушия могло бы поставить под вопрос само дальнейшее существование отношений, и, вследствие этого, человек предпочитает не замечать очевидного, делая вид, что ничего не происходит. В частности, такое поведение более свойственно женщинам, чем «сильному» полу.
Верно также и то, что с течением времени партнеру начинают уделять гораздо меньше внимания и, следовательно, многое может ускользнуть от «замыленного» взгляда: предполагается, что партнер продолжает вести себя определенным, привычным и предсказуемым образом и т. д.
Об истоках такой, типичной для близких отношений «невнимательности» задумались Вейлин Штернгланц из Техасского университета, и та же самая ДеПауло, доцент университета Калифорнии.
Эти двое психологов набрали группу, в состав которой вошли сорок восемь пар друзей, знакомых, по крайней мере, в течение трех месяцев. Членов каждой пары приглашали прийти вместе, но затем почти сразу же их разделили: одного из них отправили заполнять опросник об отношениях с другом, в то время как второй (которого снимали на видеокамеру) оставался с экспериментатором, который попросил его рассказать о ком-нибудь, кто заставил его почувствовать себя очень счастливым, или, наоборот, несчастным, или, может быть, сильно разозлил.
Добровольца попросили рассказать об этих происшествиях дважды: вначале ему предложили открыто выразить свое отношение к указанным событиям, не скрывая своих чувств, а затем еще раз вспомнить все, скрыв на этот раз свои переживания. В дальнейшем этого человека отсылали заполнять точно такой же опросник, какой ранее предлагался его другу. Первый же, между тем, просматривал запись интервью своего друга (без звука), а также интервью, записанное одним из незнакомых участников. Закончив просмотр, он должен был определить, какие именно эмоции они испытывали во время видеозаписи.
Подведя итоги, исследователи сделали вывод, что при оценке эмоций участники эксперимента проявляли точность и заинтересованность, просматривая видеозапись, на которой их друзья давали выход своим эмоциям, в то время как их оценки оказывались очень приблизительными, когда речь шла о незнакомцах.
Кроме того, в тот момент, когда друг вспоминал о каком-либо счастливом эпизоде, они также открыто выражали свою радость, как будто бы разделяя ее вместе с рассказчиком. Напротив, когда им предлагалось оценить видеофрагмент, в котором их друг выражал негативные эмоции, то сочувствие почти исчезало, и они оценивали увиденное с такой же отстраненностью, как и видеозаписи незнакомых участников. При сравнении опросников, касавшихся дружбы, и оценке видеозаписей выяснился любопытный факт: чем более крепкими были дружеские отношения, тем неприятнее становилось открытие каких-либо скрытых, тайных эмоций друга.
По мнению авторов исследования, недостаток проницательности, проявленный участниками эксперимента, проистекает, как это ни странно, из того факта, что мы испытываем чувство ответственности в отношении чувств тех, кто нам близок. Другими словами, мы не можем открыться ему или, напротив, оставаться равнодушными, если близкому человеку плохо. Поэтому, если мы оказываемся не в состоянии утешить его или же, напротив, опасаемся, что мы стали причиной его огорчения, то иногда мы предпочитаем просто игнорировать его сигналы, избегая, таким образом, вступать в конфликт или подвергать риску само существование близких отношений.
Кроме исключительных случаев (таких как тяжелая алекситимия), любой из нас при соответствующей подготовке сможет стать экспертом в сфере понимания и интерпретации языка тела.
Выяснилось, что, читая книги на эту тему, или посещая курсы, посвященные данному вопросу, можно не только научиться уделять больше внимания невербальным сигналам, но и гораздо лучше взаимодействовать с другими людьми, стать добрее, терпимее, дружелюбнее, научиться вставать на точку зрения другого, чтобы лучше понимать мотивы его поступков.
Глава вторая. Инструкции по применению
Важность восприятия осознают все, тем не менее тот способ, каким мы воспринимаем мир вокруг нас, обусловлен схемами, предрассудками и предвзятыми представлениями, которые мы усвоили, живя в обществе и мирясь со всеми его условностями.
Мы размышляем, например, о знаменитом «лице» планеты Марс: мы различаем на его неровной поверхности очертания человеческого лица только потому, что у нас в сознании имеется схема такого лица. Иными словами, мы склонны видеть известное и игнорировать то, что для нас лишено смысла. Именно поэтому мы обычно не обращаем внимания на некоторые из невербальных сигналов, когда, например, человек мелко и часто постукивает ступней, резко отодвигается или нервно сглатывает: мы склонны считать это случайными или чисто физиологическими проявлениями, не представляющими интереса для наблюдения. Если, напротив, мы отталкиваемся от предположения, что любое малейшее изменение выражения лица, его цвета и мышечного тонуса и т. д. представляет собой реакцию на некоторый стимул, то тогда мы будем, прежде всего, отслеживать такие изменения и затем приписывать им задним числом мотивы, не имеющие ничего общего с реальностью.
Чтобы научиться понимать сигналы тела, нам следует избавиться от стереотипов, предрассудков и восприятия, основанного на чужом опыте.
Псевдонаука, известная под именем физиогномики (дисциплина, изучающая соотношение внешности человека и его личности), оказала заметное влияние на обыденное сознание, содействуя закреплению в нем стереотипов, априорных представлений, касающихся наружности человека и его поведения. Таким образом, встречая человека со скошенным подбородком, мы уже заранее считаем его неуверенным в себе, а если у него вдруг выпуклые глаза, то он, конечно же, непременно должен быть холериком, пухлые губы непременно считаются признаком чувственности и страстности, в то время как тонкие, нитевидные свидетельствуют о застенчивости и закрытости. Подобные соображения могут искажать наши суждения о людях и подталкивать нас к неадекватному поведению по отношению к ним.
Лаура Маст из государственного колледжа Западного Миссури продолжила исследования таких искаженных представлений, доказав воздействие сочетания определенных черт лица и особенностей телосложения на наши суждения об окружающих.
На основании проведенного исследования она пришла к выводу, что лицо играет более важную роль в коммуникации по сравнению с телом.
Кроме того, пропорции лица и телосложение в большей или меньшей степени располагают нас по отношению к другому человеку, вне зависимости от какой бы то ни было мотивации. Например, мужчину с широким лицом и худощавым телом воспринимают, в соответствии с другими особенностями, вполне позитивно. Худое лицо в сочетании с полным или худым телом, напротив, вызывает скорее негативные суждения, в то время как корпулентная внешность в соединении с широкой физиономией производит в целом вполне благоприятное впечатление на окружающих.
Женщины, по сравнению мужчинами, производят противоположное впечатление: те из них, у кого худощавое лицо, оцениваются, скорее, позитивно, не обращая внимания на габариты тела, в то время как широколицые вызывают, скорее негативные ассоциации, которые, однако, может смягчить изящный силуэт женщины.
Когда исследовательница захотела выяснить, насколько привлекательными показались участникам эксперимента люди, изображенные на предложенных им фотографиях, то оказалось, что полные люди воспринимались более позитивно, чем худые. Что касается личностных черт, то мужчины с широким лицом и худощавым телом воспринимались как более щедрые и великодушные.
В последующих исследованиях внимание уделялось изучению важности внешнего вида человека для производимого им впечатления: например, было доказано, что избыточный вес или крайняя худоба претендента оказывают негативное влияние на собеседовании при приеме на работу. Особенно стойкие предрассудки касаются людей, страдающих ожирением (в особенности женщин), которые воспринимаются как ленивые, апатичные, ненадежные и некомпетентные. По этой причине, как выяснилось, очень полным людям чаще предлагают черную, низкоквалифицированную работу с почти полной невозможностью карьерного роста, именно потому, что считают их неповоротливыми, немотивированными и лишенными инициативы.
Как мы увидим, на самом деле ситуация гораздо более сложная.
Последующий процесс, приводящий к переносу собственных предрассудков на других людей, называется трансфером. Понятие трансфера было введено в научный оборот Зигмундом Фрейдом для объяснения того, каким образом пациент психоаналитика, вступающий с ним в определенные отношения, начинает приписывать ему свое поведение, мысли и чувства, не имея никаких на то оснований. Отец психоанализа заключил, что так происходит, когда отношения с аналитиком становятся значимыми для пациента, то последний начинает проецировать на него пережитый опыт своих отношений с родителями.
В наши дни психолог Сьюзен Андерсен выяснила, что трансфер действительно существует и что он представляет собой первый процесс межличностной оценки, используемый во взаимодействии с другими, в основном на бессознательном уровне. Андерсен убедительно показала также, что мы проецируем не только фигуры своих родителей, но также людей, имеющих большое значение в нашей жизни, на основании сходства черт лица, телосложения, одежды, манеры поведения, привычек, тона голоса.
Естественно, именно потому, что такая оценка основывается исключительно на внешних и поверхностных характеристиках, она, как правило, остается произвольной и необоснованной.
Процесс восприятия обостряет наше внимание.
Для того чтобы понимать и интерпретировать язык тела наших собеседников, нам следует сконцентрировать внимание исключительно на них и на их поведении, что означает полностью отвлечься от того, что происходит вокруг, даже от наших собственных эмоций, от мыслей, которые неизбежно приходят нам в голову и от своих внутренних ощущений.
Придется также научиться управлять потоком своего внимания, то есть мгновенно направлять его на ту часть тела, в которой происходят изменения, и осознавать тот факт, что, в зависимости от полученного стимула, человек, за которым мы наблюдаем, может демонстрировать противоречивые реакции.
Познакомившись поближе с особенностями невербального поведения, затем мы должны будем также обратить свое внимание на речь собеседника и в дальнейшем продолжать наблюдение в двух плоскостях: поддерживать беседу и одновременно отслеживать невербальные реакции.
Когда мы научимся понимать значение жестов, которые будут проанализированы в следующих главах – так, облизывание губ служит признаком удовольствия, вытирание несуществующих крошек в уголках рта – знаком досады, глотание – сигналом напряжения и т. д. – тогда мы сможем начать тренировку своей наблюдательности.
Поделиться книгой: