Как стать лучшим редактором глянца и медиа

• поймать читателя на крючок.

Посмотрите, есть ли все это в следующем тексте:

«Маленькая хрупкая женщина с оливковой кожей и миндалевидными глазами, словно сошедшая с полотен галереи Уффици, принимает меня в офисе при магазине Pasquale Bruni на миланской виа делла Спига[81]. На столе перед ней лежит роскошное колье с желтыми бериллами, от которого разлетаются звонкие золотые брызги: его вот-вот обернут черным бархатом, уложат в кофр и отправят в Москву[82]. Это колье – первая ласточка коллекции, созданной моей визави Евгенией Бруни[83] и ее отцом Паскалем Бруни специально для русских женщин»[84].

Соколова А. Роман в камне // Vogue. 2014. Декабрь. С. 136.

Чтобы заинтересовать, нужно писать коротко и емко. Большой объем фичера вводит в искушение, провоцирует растекаться мыслью по древу. Но многословие во вступлении мешает увлечь глубже. В эру мобильного интернета никто не будет тратить время, чтобы смаковать вместе с нами простейшую мысль. Поэтому всегда безжалостно сокращайте, тем более вступление!

Сравните:

А. 722 знака.

Одиннадцать лайков. Повторяю: одиннадцать! Ровно столько собрало в «Инстаграме» мое первое в жизни селфи. Для сравнения: снимок моей собаки Коры в уггах получил тридцать девять. И ладно, если бы я сделала его впопыхах, как некоторые, в лифте издательского дома. Нет, я делала портрет на фоне современного искусства, взгляд с прищуром, красная помада, как учила Наташа Поли. Она уверяла, что красная помада принесет мне сотню лайков, но как она ошиблась! Полное фиаско с фотографией обидно было еще и потому, что законы успешного фото – кому о них знать лучше, как не редактору глянца? Глаза мне открыла подруга. «А ты что, без контуринга снимала?» – прокомменировала она фото. Серьезно? Нужно было с контурингом?

B. 414 знака.

Одиннадцать лайков! Столько собрало в «Инстаграме» мое первое в жизни селфи. Это был портрет на фоне арт-объекта, ракурс вполоборота и чуть сверху, взгляд с прищуром, красная помада, все как учила в Vogue Наташа Поли. Но, видимо, это селфи супермодели с помадой собирает тысячи лайков, мое – лишь одиннадцать. «А ты что, без контуринга снимала?» – прокомментировала пост подруга. Серьезно? Нужно было с контурингом?

Соколова А. Я и моя тень // Vogue. 2016. № 02. С. 178.

«Зачастую в начале статьи нужно рисовать картинку. Специалист по драматургии журналистского текста Барбара Нортон, которая давала нам когда-то мастер-класс в Condé Nast, была против этого, она считала это «трепотней». Но среди героев журнала есть люди, про которых читателю интересно все. Например, Брэд Питт: как он волосы поправил или, наоборот, ему плевать, как волосы лежат. Как посмотрел на себя в зеркало на съемке. А вот про режиссера это не интересно: от него ждешь умных мыслей, чтобы он поделился своим знанием».

Виктория Давыдова, главный редактор Vogue 2010–2018

И снова, проведя вас по лабиринту правил, скажу: забудьте о них! Вспомните о Томе Вулфе и ценности непосредственности – и будьте собой. Как автор вот этих строк:

«На прощание княжна утащила из вазы манго. Я сам на него смотрел во все глаза, но София оказалась проворнее. «Мне на завтрак», – махнула она рукой, убегая. Ну кто успел, тот и съел. И вообще мне грех жаловаться – давно я не болтал с наследницами папы Иннокентия XI. Ее роду восемьсот лет, а ей – двадцать три года. Римлянка с собственным палаццо и с замками в самых живописных местах Италии. Каждая статья о ней кончается словами «Ноблесс оближ» – «происхождение обязывает». Я на ее месте за это сразу запускал бы манго в лоб. Что обязывает? Кого? Почему девочка должна отвечать за три ветви своего рода – итальянскую, греческую и венгерскую?»

Тарханов А. Сбежала из дворца // Vogue. 2016. Март. С. 144.

Фичер. Анализ

В начале главы были приведены четыре синопсиса. Пора посмотреть, как они были реализованы в текстах.

Фичер А

Зачарованный cтранник

Супермодель Наталья Водянова – лицо новогодней премьеры «Щелкунчик. Опера» – о новой жизни в Париже и благотворительной работе в России.

«Это была любовь с первого взгляда, самая важная встреча в моей жизни. До сих пор, когда еду через площадь Согласия на левый берег Сены, от красоты у меня замирает сердце. Нужно прожить в этом городе какое-то время, чтобы понять: в Париже всегда сказочное небо, эти симфонии облаков и света – не случайность»[85]. О романе Натальи Водяновой с Парижем мы с ней говорим в Москве. Сегодня на ней пышная юбка ниже колена мятного оттенка Ulyana Sergeenko, белая блузка и босоножки Louis Vuitton, тренч Stella McCartney. Но завтра Наташа вернется в Париж, где на съемке с другом семьи, фотографом Паоло Роверси, примерит шитый пыльным золотом камзол и треуголку Щелкунчика, созданную для нее художником Павлом Каплевичем, задумавшим к Новому году превратить известный балет на музыку Чайковского в оперу и пригласившим Водянову стать лицом проекта. После премьеры треуголка, камзол и эскизы к остальным костюмам будут выставлены на лондонском аукционе MacDougall’s – все вырученные деньги пойдут в фонд «Обнаженные сердца»[86].

Пока наш автомобиль ползет по московским пробкам, Наташа вспоминает этапы ее встреч и разлук с Парижем. Пятнадцать лет назад она приехала туда настороженной голодной девчонкой, по ее собственному выражению, «прямым рейсом из Нижнего Новгорода». Подписала многомиллионные контракты с L’Oréal Paris и Calvin Klein. Вышла замуж за лорда Джастина Портмана и родила троих детей. Жила в Нью-Йорке, затем переехала в Лондон. И вот десять лет спустя она снова в Париже – уже в статусе суперзвезды, которая может выходить на подиумы только тогда, когда хочет – для Стеллы Маккартни и Рикардо Тиши, и сниматься в рекламе тех Домов, с которыми, как с Guerlain, давно дружит. Она переехала с тремя детьми, с чьим отцом развелась, ради новой любви – ее роман с парижанином Антуаном Арно, наследником империи LVMH, длится уже около трех лет, в мае 2014 года родился их сын Максим[87].

Страна детей[88]

«В Париже мы всей семьей любим гулять на набережной у моста Александра III, там недавно разбили парк и построили чудесную детскую площадку. В хорошую погоду на старом семейном фургоне приезжает мороженщик. Себе я покупаю ванильное мороженое, а дети обожают манговое». Игровые площадки для Водяновой не только точка на карте многодетной матери, а своего рода барометр справедливости мироустройства. В ее собственном детстве в Нижнем Новгороде площадок не было – только дворы с качелями, но они были не убежищем, а еще одним испытанием. Известный факт: Водянова росла в неполной семье и помогала маме с сестрой Оксаной, страдающей церебральным параличом и тяжелой формой аутизма. Оксана очень любила гулять, и Наташа проводила с ней на улице по шесть часов кряду. При первой же возможности, всего четыре года спустя после старта ее модельной карьеры, Водянова принялась конвертировать мировую славу в исправление мироустройства. За десять лет созданный ею фонд «Обнаженные сердца» построил в России почти сто тридцать объектов: в Нижнем Новгороде, в Якутске, в подмосковном онкологическом центре и в следственном изоляторе Питера, а еще в Беслане[89].

Я помню нашу встречу с Наташей в 2011 году, накануне ее поездки в пострадавший от наводнения Крымск: она прилетела в Москву по другим делам, но бросила все, снарядила колонну КамАЗов с самым необходимым и поехала. Я видела, какой она в такие моменты бывает: решительной и неумолимой, в голубых глазах вспыхивает стальной огонь. Та поездка многим показала: супермодель, освоившая рупор XXI века – социальные сети, в хаосе чрезвычайной ситуации может быть не менее эффективна, чем профессиональные спасатели[90].

План-перехват

Когда Водянова говорит о своем фонде, она уже давно имеет в виду не площадки[91]. Они строятся и будут строиться впредь: на них охотно жертвуют деньги, алгоритм их создания отработан как дважды два. Но три года назад фонд запустил программу «Каждый ребенок достоин семьи» – и замахнулся на одну из самых болезненных для российского общества тем. Ее задачи: улучшить отношение россиян к детям с ментальными нарушениями, поддержать их родителей и снизить число отказов от таких детей в роддомах, увеличить количество специалистов, умеющих учить и лечить, и прочее, прочее, прочее[92]. Как вышло, что от такого понятного прикладного проекта Наталья перешла к столь глобальным задачам? «Начиная с 2004 года меня постоянно спрашивали: почему вы не помогаете больным детям? А я не понимала вопроса: я хотела сделать счастливыми всех детей, а не только больных.

Потому что самым счастливым человеком в семье была именно Оксана: для меня и мамы было важнее накормить ее, а потом уже себя, сестра росла в любви и не знала тягот жизни. Но потом я прочитала книгу Алана Филпса, и это все изменило»[93].

Иваново детство

Корреспондент Daily Telegraph, британец Алан Филпс, проработал в России несколько лет, а по возвращении на родину написал книгу «Мальчик из дома ребенка номер десять». Это книгу он прислал Водяновой, приложив к ней записку: «Наталья, я хочу поблагодарить вас и вашу маму за то, что вы не оставили Оксану в интернате. К сожалению, не всем детям повезло так, как ей». Главный герой его книги – мальчик Ваня, с которым во время посещения российского детского дома познакомилась жена Алана Сара. В возрасте шести лет страдающий церебральным параличом Ваня был признан необучаемым («Его спросили, что такое светофор, а он не знал, потому что редко бывал на улице, понимаете?» – говорит Водянова) и переведен в дом инвалидов. Там мальчика нельзя было навестить, оттуда его нельзя было усыновить. Когда Сара все-таки сумела увидеть ребенка, испытала шок: раньше Ваня ползал, а теперь не вставал, прежде ел твердую пищу, теперь – из бутылочки. Мальчик, когда-то выучивший для общения с ней несколько слов на английском, свою гостью не узнал. К счастью, Алан и Сара сумели помочь Ване и он навсегда уехал из интернатов[94].

«Пока читала книгу, плакала. Я не представляла, что бывает с особенными детьми, если от них отказываются родители, – говорит Наташа. – Но кроме ужаса, почувствовала негодование. Потому что, если бы я не попала в Париж, с Оксаной случилась бы беда. Мы тогда заложили квартиру, и, если бы не деньги, которые принесла моя работа, нашей семье негде было бы жить и пришлось бы отдать Оксану в интернат. Она бы там наверняка погибла»[95].

Водянова немедленно встретилась с Филпсом, он познакомил ее с горсткой российских волонтеров, и у нее сложился план. А я представляю, каким огнем горели тогда ее голубые глаза. «Я сказала: если буду заниматься спасением одного конкретного ребенка, эмоционально не выдержу. По натуре я системный человек и решила действовать масштабно»[96]. Так появилась программа «Каждый ребенок достоин семьи». В этом году в Москве в третий раз прошел одноименный форум: на нем встретились ведущие специалисты по детскому развитию со всей страны и зарубежные эксперты с мировыми именами, врачи, учителя, чиновники и родители. Задача форума – говорить о проблемах в этой сфере, учиться их решать и в конечном итоге объединиться, чтобы изменить ситуацию. «Кроме того, что проводим форум, мы выделяем гранты на поддержку некоммерческих организаций, которые работают с детьми. А еще немного реформируем, чтобы они не только занимались их досугом, но могли готовить к школе, развивать необходимые для самостоятельной жизни навыки».

Водянова не только движущая сила программы, но и конечный потребитель: второй год она берет своих старших детей и вместе с мамой и Оксаной едет на неделю в инклюзивный летний лагерь под Нижним Новгородом, где вместе отдыхают дети с особенностями развития и без них[97]. «В этом году мама сопротивлялась: в прошлый раз поездка прошла тяжело – аутисты плохо адаптируются к новым условиям, незнакомым людям, поначалу Оксана много плакала, мало ела. Мама расстраивалась: “Я же говорила тебе, говорила”. В этом году она наотрез отказалась ехать. Тогда я сказала: “Ты как хочешь, а мы с детьми возьмем Оксану и поедем!” Мама сдалась, и поездка была изумительной: Оксана прекрасно помнила лагерь, была счастлива, играла с другими детьми, постоянно целовала нас и смеялась. Думаю, так нужно вытаскивать всех мам – подобные поездки на пользу всей семье».

Сказка странствий

Мы разговариваем второй час, а я так и не могу понять, что же в ней изменилось. В ее облике появилось что-то новое, но что?

«Я тоже чувствую, что стала другой, внутренне ощущаю себя иначе. Наверное, это связано с тем, что я теперь мать четверых детей, а еще и с работой фонда. Парки давали чувство удовлетворения: ты задумал построить площадку – ты ее построил, на открытии увидел счастливых детей – и сложил это в сердце, как в копилочку. А сейчас копилка стала такой огромной, мы туда бросили несколько монеток, а она пустая. Усилия огромные, и я чувствую эту тяжесть. Это отражается, как оказалось, даже на платьях: в вещах, которые я прежде любила, мне некомфортно. Я помню, как умирала по платьицам школьницы от Ульяны Сергеенко. Но сейчас я просто не могу это надеть, больше не чувствую себя девочкой, которая прыгала от радости на открытии парков»[98].

Каждый человек по-разному проживает свои детские травмы – кто-то старается забыть, кто-то использует как топливо для творчества, кто-то всю жизнь вознаграждает себя за боль, кто-то стремится искоренить причину. Последнее про Водянову. Поэтому она снова и снова на всевозможных круглых столах и форумах, на американских, российских и бог весть каких еще ток-шоу рассказывает свою историю. Как свидетельство, как заклятие. Потому что у нее есть возможность быть услышанной – в отличие от всех тех безголосых, кто сегодня по шесть часов гуляет с сестренкой на холодных улицах неприветливых городов. Поэтому она снова и снова оставляет Париж и свою семью. В бытовой психологии это называют «закрыть гештальт» – снять с себя давно принятое обязательство. А для этого, как в сказке, нужно износить три пары железных башмаков, три посоха железных изломать[99].

Художник Павел Каплевич познакомился с Наташей в этом году через общих друзей в Париже – и пригласил стать лицом грядущей премьеры: «Во-первых, мы хотели поддержать фонд “Обнаженные сердца”. А во‐вторых, ведь Водянова – воплощение Маши из сказки, красивая, волшебная девочка». Я возражаю: мне в Наташе видится скорее Щелкунчик – маленький рыцарь с сабелькой, один против всех. «Знаете, – говорит Каплевич, – а ведь я так и не смог сделать для нее костюм Маши, как планировал. Я сшил для нее камзол и треуголку»[100].

Соколова А. Зачарованный странник // Vogue. 2014. Декабрь. С. 226.

Фичер B

Гримасы воли

Записавшись на безобидную гимнастику для лица, Настя Лыкова обрела веру и в будущее, и в саму себя.

Можно я сразу к делу?[101] У меня приподнялось правое веко. После месяца занятий гимнастикой для лица. Я вообще-то давно уже собиралась сделать блефаропластику, потому что мое опустившееся правое веко придавало мне горестный вид. Но один симпатичный хирург сказал, что можно оперировать, только когда аналогично повиснет почему-то пока бодрое левое веко, другой предложил подумать полгода, позаниматься йогой, привести в порядок нервы и потом уже вернуться, а третий согласился не только прооперировать веки, но заодно, раз уж все равно наркоз, убрать жир с коленок, подтянуть кожу за ушами и, может быть, сделать грудь – и я испугалась его энтузиазма. Как раз в этот момент от коллеги – продвинутого бьютиголика – я услышала о наборе на курсы гимнастики для лица и решила попробовать. Вообще-то гимнастика для лица – не такая уж для нашего города новость. Систем и методик существует масса, но девушка-бьютиголик расхваливала тренинг «SuperЛицо», которую ведет единственный в России сертифицированный тренер Анастасия Бурдюг. «Ты должна ее потрогать, у нее такие мышцы на скулах и лбу! – агитировала она. – А еще Настя только-только привезла из Америки новый комплекс упражнений, так что самое время попробовать»[102].

Автор методики – американский косметолог Кэрол Маджио. Тридцать лет назад она неудачно переделала себе нос. В то же время муж Кэрол выступил с оскорбительным заявлением, что она выглядит значительно старше своих тридцати шести лет. Тогда Кэрол собрала волю в кулак, изучила анатомический атлас и разработала комплекс упражнений для мышц лица, которые позволили придать ее истерзанному носу более естественный вид, подтянуть шею и щеки и начать зарабатывать миллионы, помогая женщинам по всему миру выглядеть лучше – так, во всяком случае, гласит официальная легенда[103]. Кэрол и правда объехала со своими семинарами полмира, собирала стадионы, а ее книжка «Аэробика для мышц лица» издавалась чуть ли не на двадцати языках, включая русский.

В книжке приводятся четырнадцать гримас, в которых нужно застывать, считая про себя до тридцати-сорока, для начинающих и девять гримас для продолжающих, а в длинном вступлении Кэрол на разные лады объясняла, почему заниматься гимнастикой для лица так же важно, как гимнастикой для тела.

Эта мысль вызывает снисходительную улыбку у многих косметологов и пластических хирургов, в лучшем случае они готовы рассматривать гимнастику как дополнительное средство борьбы с послеоперационными отеками или как способ усилить действие крема. Но это потому, что они не встречали сертифицированного тренера Анастасию Бурдюг. Высокая, тоненькая и очень эффектная Настя заходит в класс, где собралась на вводное занятие наша группа: две девушки лет по двадцать, две дамы в районе пятидесяти и я. «Я не верю в волшебную таблетку, – с порога объявляет Настя. – Я верю в последовательную работу над собой». Тренер показывает фотографии своих учениц «до» и «после». Некоторые из них производят сильное впечатление: иногда даже после первого занятия женщины выглядели значительно свежее и моложе[104].

Анастасия фотографирует каждую из нас, а потом достает свои снимки. «Здесь мне двадцать девять, это еще до занятий. Видите, линия подбородка поплыла, веки тяжелые. А это – спустя год тренировок, это – спустя два, это – спустя три». «Так, подождите, а сейчас-то вам сколько лет?» – я сбита с толку, потому что без ложной скромности горжусь своим умением точно определять женский возраст с первого взгляда.

Оказывается, Насте тридцать четыре. И она занимается гимнастикой для лица два раза в день, утром и вечером. Еще две недели назад на новый, самый современный комплекс из тринадцати упражнений от Кэрол Маджио у Насти уходило по тридцать минут утром и вечером, сейчас – ровно шесть. Дело в том, что время от времени Кэрол составляет новую программу упражнений, иначе мышцы привыкнут и прогресса не будет. И Настя как раз вернулась из Лос-Анджелеса, где Кэрол обучила ее новому комплексу.

Настя тем временем предлагает каждой ученице дотронуться до ее лица. После некоторых колебаний кладу пальцы на лицо тренера. Мышцы под нежной кожей и правда стальные. Даже под глазами. «Я – киборг, – смеется Настя, надевает на ручку колпачок и тычет этим колпачком себе по нижнему веку. – Мне не больно, видите?» Морщин у нее под глазами нет совершенно, на лбу – тоже, никаких мешков под глазами, и только шея не выглядит абсолютно идеальной – шея как раз и заставила меня подумать, что Насте тридцать четыре года, а не двадцать[105]. Группа приступает к занятиям. Первое упражнение – для век. Надо, придерживая пальцами нижние и верхние веки, зажмуриться, как будто вам до смерти страшно, и держать глаза зажмуренными до счета сорок. Ученицы начинают беспокоиться: как же так, всю жизнь стараешься лишний раз лицом не шевелить, а тут такие рожи надо корчить. «Не бойтесь, – говорит тренер. – Это единственный способ заставить работать мышцу вокруг глаза». И показывает в анатомическом атласе круглую мышцу. Я смотрю в зеленые глаза Анастасии без уже положенных в ее тридцать четыре «гусиных лапок» и зажмуриваюсь изо всех сил. Занятие идет два часа, Настя говорит, что важно делать упражнения правильно, поэтому желательно побывать на семинаре, но можно заниматься и по книжке. На прощание Настя делает еще одну фотографию «после» и отпускает группу по домам.

Прихожу домой. Дети уложены, на кухне чистота, игрушки по ящикам, на ковре в гостиной – ни одной детальки «Лего», а муж с лицом человека, только что в одиночку победившего огнедышащего дракона, говорит мне: «А ты что это такая свежая?»[106] Я сама себе свежей не кажусь ни секунды, сделанные Настей фотографии меня – что «до», что «после» – не вызвали никакой радости, да и моя верхняя губа, оказывается, закатывается к зубам хуже, чем у других студенток. Но на следующее утро я беру распечатку с упражнениями и все-таки приступаю. Во-первых, потому что мышцы лица, как и любые другие, оказывается, после первой тренировки ноют и просят о нагрузке. Во-вторых, потому что Настя, как выражалась Рената Литвинова, очень заразительная, и мне, если честно, тоже хочется кожу вокруг глаз, в которую можно тыкать колпачком ручки.

«Слушай, надо же быть просто одержимой, невменяемой, сумасшедшей и заниматься только этим с утра до ночи, чтобы накачать мышцы на лице», – говорит мне одна знакомая, которую я зову вместе сходить на второе занятие[107]. Знакомой, как и мне, почти сорок, и у нее нет времени ждать, когда линия подбородка улучшится от тренировок. «Надо резать прямо сейчас, – говорит она. – Потому что страшно стареть». Мне, чего уж там, тоже страшно стареть, но и перестать быть похожей на саму себя с новой линией подбородка или новыми веками тоже страшно. И я продолжаю делать упражнения.

«Десять минут утром и вечером – это на самом деле очень много времени, – говорит другая моя знакомая, работающая мама двух мальчиков. – Ты понимаешь зачем?» Я и сама спрашиваю себя зачем, пока последовательно хмурюсь, жмурюсь и высовываю кончик языка. Честное слово, было бы мне двадцать пять, я бы давно бросила, но мне тридцать восемь, и я продолжаю, неделя за неделей.

«Это просто твой способ медитации, очень женский», – говорит мне одна увлеченная эзотерикой знакомая. Действительно, десять минут утром и десять минут вечером, посвященных только себе, – серьезная психологическая поддержка. Ну а спустя месяц, наутро после тяжелого дня (если вы когда-нибудь переезжали из одной страны в другую в сжатые сроки и вам нужно было проследить, чтоб ни одна деталь «Лего» по дороге не потерялась, вы меня поймете) – так вот, после очень тяжелого дня я встала утром и обнаружила, что мое горестно висящее правое веко изменило траекторию. Я смотрела в зеркало, и меня просто распирало от радости. Мне по-прежнему было тридцать восемь лет, мои «гусиные лапки» были на месте, да и веко изменилось едва-едва. Cтесняюсь признаться, но все-таки признаюсь: в эту минуту я ощутила вкус настоящей победы. Вполне возможно, что веки я все-таки подрежу. Но теперь я знаю, что у меня в руках – инструмент, который поможет мне выглядеть лучше, чем я могла бы, и сейчас, и через десять лет. При минимальном использовании волшебных таблеток[108].

Лыкова Н. Гримасы воли // Vogue. 2015. Август. С. 116.

Фичер C

Ну вот и Джон

Джон Гальяно в Москве: теперь он арт-директор сети «Л’Этуаль». VOGUE встретился с дизайнером и узнал, что привело его в Россию.

В ожидании встречи с Джоном Гальяно[109] в столичной гостинице «Украина» я вспоминаю слова Линды Евангелисты, ближайшей подруги дизайнера и первой, кто навестил его в реабилитационном центре, куда он попал сразу после скандала 2011 года: «Если в комнату входит Джон и на нем не надето нечто необычное, я знаю – что-то не так. И надеюсь никогда не увидеть его в рубашке поло, джинсах и с короткой стрижкой». Что же на нем будет сегодня?[110] Услышав от кого-то из ассистентов, что между черным костюмом и розовым он выбрал черный, пугаюсь. Я, как и Линда, не хочу вместо великого фантазера и волшебника увидеть человека из толпы. Но вот появляется Гальяно – веселый, энергичный, – и меня отпускает: на нем костюм на голое тело, длинный шарф с бахромой и люрексом в духе 1920-х годов, рокерские ботинки, волосы гривой. «Позитивно? Ты хочешь, чтобы я выглядел позитивно?»[111] – иронизирует он во время съемки над комментарием фотографа – тот хочет, чтобы Гальяно улыбался, и использует именно это слово, чтобы его поддразнить. Смеется, позирует, двигаясь перед объективом во всем известной, множество раз виденной нами на подиуме манере танцора фламенко – это не мы вдохновляем его, чтобы проще было войти в образ, а он нас.

Гальяно невероятно дружелюбен, на прощание жмет всей съемочной команде руки и, не дожидаясь моего вопроса, с ходу начинает рассказывать.

– Контракт был только-только подписан, а мне уже звонили мои друзья с криками: «Это правда?! Ты едешь в Россию?!» И вот я в Москве![112]

Когда в мае пресс-служба сети «Л’Этуаль», крупнейшего дистрибьютора парфюмерии и косметики в стране, распространила коммюнике под заголовком «John is back!», о новости заговорил весь мир. На фоне споров России с Западом в этом назначении в первую очередь увидели еще одно разногласие – этическое. В то время как мировая фэшн-индустрия не спешила раскрывать перед согрешившим и раскаявшимся любимцем двери и сердца, Москва не побоялась сделать первый шаг, самый трудный, – дала ему работу. Не просто работу – первый контракт с момента его стремительного увольнения с поста главного дизайнера Dior в феврале 2011 года, вызванного обвинениями в стычке на национальной почве[113].

До появления в «Л’Этуаль» Гальяно, извинившийся публично множество раз, был окружен пустотой. Художник, создававший по тридцать две коллекции в год – для Dior и собственной марки John Galliano, за три последних года сшил свадебное платье для Кейт Мосс, поработал консультантом на коллекции осень-зима 2013/2014 у Оскара де ла Ренты и прочитал серию лекций в лондонском Сент-Мартинсе. И все, дальнейшее, как сказано у Шекспира, – молчание. Еще была попытка провести занятия в нью-йоркской школе искусств Парсонс, но студенты принялись писать петиции, и все отменилось. Американская молодежь выступила с присущим всякой молодежи максимализмом. В России в первую очередь подумали о бизнесе[114].

– Все произошло быстро: мне было сделано предложение, мы обсудили обязанности, я согласился, – говорит дизайнер[115].

В сети «Л’Этуаль» с ее восемьюстами магазинами, годовой выручкой в полсотни миллиардов рублей в год и портфолио косметических средств в диапазоне от L’Oréal до Chanel давно задумывались о том, что бренд должен представлять человек, напрямую ассоциирующийся с миром прекрасного. Робкой попыткой выступить на этом поле стало сотрудничество с Патрисией Каас: певица, являющаяся для русских воплощением парижского шика, стала лицом сети, но никак не ее движущей силой[116]. Имя Гальяно прозвучало в кулуарах компании около года назад – на фоне уже заявленной цели быть для клиенток чем-то большим, чем ретейлер, и желания развивать линию демократичной косметики, которую сеть выпускает под своим именем. По словам генерального директора «Л’Этуаль» Татьяны Володиной, прежде чем приступить к активным действиям по хантингу Гальяно, она спросила Максима Климова, ныне покойного владельца сети: «Ты поддержишь меня?» Он ответил: «Конечно, да».

В этом коротком диалоге заключено нечто большее, чем просьба о выражении согласия с замыслом. Пятно на репутации Гальяно было столь неизбывно, что идея связать с ним свое имя и тем самым подвергнуть опасности компанию не пришла в голову никому на Западе, и работающие с западными поставщиками Володина и Климов не могли об этом не знать. Тем не менее они связались с Джоном и услышали, что ему их предложение интересно.

– К вам обратились с вопросом, по сути состоящим из двух ключевых слов: «красота»[117] и «Россия». Какое из них показалось наиболее привлекательным, и самое главное – почему? – спрашиваю я у Гальяно.

– Оба. Но в первую очередь – «красота». Я люблю создавать что-то новое, и, как вы знаете, на моей предыдущей службе получил огромный опыт в этой сфере: вместе с парфюмерами и визажистами придумывал все – от концепций до упаковок, работал бок о бок с великими мастерами своего дела и многому научился. Тот факт, что Гальяно откликнулся на предложение о работе в индустрии красоты, людям несведущим кажется компромиссом и попыткой перемены участи:[118] мол, дизайнер будет не кроить, а придумывать помады и блески, талант пропадет. Однако красота – часть моды, ее естественное продолжение.

К теме красоты обращаются все великие дизайнеры[119]. Мадемуазель Шанель подарила женщине своего времени характер, создав Chanel № 5. В 1979 году Ив Сен-Лоран выпустил помаду № 19 своего фирменного оттенка «фуксия», а позднее запустил и целую парфюмерно-косметическую линию. «Мне нужно было создать лицо для женщины, которую я одеваю», – объяснял он. В 2006 году, прежде чем вернуться к женской моде и сделать первую коллекцию под собственным брендом, Том Форд представил аромат, а впоследствии и коллекцию макияжа. Сегодня диктовать моду в индустрии красоты стремятся все ведущие Дома: только за последние два года в этой сфере с огромным успехом выступили Dolce&Gabbana, Michael Kors, в сентябре ожидается дебют Gucci. Как писал русский Vogue в 1998 году в своем первом номере: «Гальяно просто создан для Dior прежде всего потому, что разделяет его всепоглощающую страсть к женственности». А что может быть женственнее, чем заключенная в изящный футляр пудра? Как еще пропеть оду женщине, если не предложить ей обезоруживающую помаду, чувственный запах?

Баловнем моды Гальяно стал почти сразу, встав со студенческой скамьи[120]. Свою дипломную коллекцию «Невероятные» в 1984 году в Сент-Мартинсе, знаменитом английском колледже моды и дизайна, он посвятил теме французского постреволюционного движения: создал восемь нарядов, которые немедленно были куплены хозяйкой престижного лондонского бутика Browns. Джон стал звездой Лондона. А вскоре и Парижа, встав у руля Dior.

На пост главного дизайнера Dior Гальяно заступил в 1997 году. «Женщина, которая наслаждается своей женственностью» – так молодой дизайнер описал новый образ, предложенный им для французского Дома. И стопроцентно совпал в этом и с его ДНК, и с ожиданиями клиенток. Вдохнуть второе дыхание в застывший в своей респектабельности Дом сумел именно он – эмигрант из Гибралтара, трудный подросток из южного Лондона, легенда Сент-Мартинса. Молодой дизайнер принес с собой энергию, страсть и безграничную фантазию, опирающиеся на наследие великого кутюрье и историю мировой культуры. Так Diоr вновь стал ультрамоден: его показы было невозможно пропустить, а потом и забыть. В первом ряду сидели самые знаменитые редакторы, актрисы и it girls, а по подиуму шагали его подруги – Наоми, Кейт.

Все, к чему он прикасался, превращалось в золото. Профессионалы моды любят пересказывать историю о том, как свое имя получил один из самых знаменитых ароматов Dior. Гальяно, возможно не очень уверенный в своем знании языка, поначалу мало говорил в офисе по-французски. На все вопросы отвечал коротко: «J’adore!» «Джон, сколько времени?» – «J’adore!» «Ты хотел бы пойти на ланч?» – «J’adore!» На собрании по поводу создания нового аромата: «Джон, что бы ты сказал, если бы мы…» – «J’adore!»

Историю и культуру России он тоже всегда обожал. В 1994 году в Париже Гальяно представил весенне-летнюю коллекцию «Бегство принцессы Лукреции из большевистской России». В ее основу легла случайно услышанная конспирологическая версия, согласно которой Анастасия, одна из великих русских княжон Романовых, чудом избежала гибели и бежала в Европу. В роли русской принцессы на дефиле выступила совсем юная Кейт Мосс[121].

В его коллекции для Dior Haute Couture весна-лето 2002 года также были отчетливо видны русские мотивы, ее показ в парижской Гранд-опера сопровождался демонстрацией работ Льва Бакста и Казимира Малевича. Была у Гальяно и коллекция по мотивам костюмов самого Бакста для дягилевских балетов – он даже придумал, будто эти костюмы подошли бы взбалмошной маркизе Луизе Казати, покровительнице художников и поэтов 1920-х годов. Гальяно вообще всегда любил додумывать исторические сюжеты: обладая глубокими познаниями о различных исторических эпохах, он регулярно ездил по миру в поисках новых впечатлений. В 1997 году он приехал в Санкт-Петербург[122], и сегодня, семнадцать лет спустя, рассказывает о той поездке с величайшим волнением:

– Я провел в городе довольно много времени: побывал в Эрмитаже – о, только там можно провести неделю, – где впервые увидел Климта в оригинале и был заворожен его золотистым сиянием. В Российском этнографическом музее я изучил коллекцию ваших национальных костюмов. А в один из дней отправился в Балетную академию имени Вагановой: я знал, что в их музее хранятся фотографии Нижинского из балета «Видение розы». Там действительно были все эти сокровища. Снимать было запрещено, и мы с тремя моими помощниками делали зарисовки. А потом откуда-то сверху спустился человек с тростью – если он прочитает это, пусть знает, как я благодарен ему. Незнакомец немного поговорил с нами и вдруг предложил подняться в класс. Еще в коридоре я услышал звенящее пианино, а потом увидел простой балетный станок и самих юных танцовщиков, выполняющих движения. Учитель отдавал команды, класс отрабатывал па – дисциплинированно и профессионально. Я посмотрел вниз: на голых расцарапанных досках пола поблескивали целые лужи пота. Из окон струился свет, словно с полотен Дега, и оседал на бледной коже студентов. Это был один из самых вдохновляющих моментов моей жизни.

– Вы знаете многое о культуре России. А что вам известно о русских женщинах?[123]

– Я знаю, насколько для вас важна красота. И что вы понимаете, что макияж – это власть, что косметика и ароматы расширяют ваши возможности, ибо позволяют стать тем, кем вы хотите быть.

Джон Гальяно показывает мне рекламные имиджи для «Л’Этуаль», созданные им уже в качестве арт-директора компании. Вот один с рабочим названием «Волосы»: шикарная Малгоша Бела раскинулась в кадре, ее кудри каскадом восходят к верхней границе фотографии и переливаются перламутром[124].

– Такой оттенок волос можно увидеть только на полотнах XVIII века, ну и еще у светских львиц из Лос-Анджелеса. Я провел уже несколько съемок, всего их будет двенадцать, и все они появятся в каталоге сети. Мы снимали в Нью-Йорке, и я вновь получил возможность сотрудничать с лучшими в мире фотографами, моделями, визажистами. Но теперь я наконец вышел из тени и приехал в Москву, чтобы познакомиться с командой, провести мастер-классы, устроить мозговой штурм, – вот тогда и начнется настоящее творчество. Точнее, только так оно и может начаться.

Мы рассматриваем эскизы коллекции макияжа, которую он сейчас создает для русских клиенток.

– Это дневная палитра, видите, как сияет кожа? Супер! Такого эффекта мы хотим добиться с помощью мультифункциональных средств. К примеру, у нас будет продукт, который сияет розовым на щеках, выделяет графику скул, высвечивает линию под бровью, – невидимые чернила; поймав блик света, они будут скульптурировать лицо, придавая ему здоровый блеск. Точно так работают фотографы – они рисуют облик с помощью игры света и тени. Палитра для вечера, конечно, более драматична: винные губы, акцент на глаза, характерные брови.

Джон зачарован темой красоты, его глаза горят, он явно счастлив снова работать, и я верю, что он «вернулся». Не вполсилы – по-настоящему[125]. «Я абсолютно вдохновлен возможностями, которые открываются перед нами благодаря новым технологиям, – инновации в сфере красоты поразительны, и они позволят нам зайти в творчестве так далеко, как мы того захотим», – говорит он.

История Джона Гальяно – это история невероятного восхождения и стремительного падения. Но еще – история о надежде на прощение и надежде на второй шанс. И похоже, эти надежды сбываются. Татьяна Володина так ответила на вопрос о возможных репутационных рисках: «Каждый человек может совершить ошибку. Гальяно изменился. И в этой связи мы думаем не о прошлом – мы думаем о будущем. И хотим дать великому таланту возможность снова творить»[126].

Пока ничего еще не решено до конца. Последуют ли за коллекциями макияжа Galliano for L’Étoile еще и ароматы? Планирует ли сеть расширять зону влияния и выходить на западный рынок? Будет ли «Л’Этуаль» выпускать еще и коллекции одежды? И даже простое – как часто Джон будет бывать в Москве, будет жить в гостинице или обзаведется домом? Кого он пригласит в команду? Все это работодателю и новому сотруднику только предстоит обсудить – пока есть только обоюдное желание заниматься творчеством и писать новую главу в истории красоты.

– Я счастлив жить одним днем. Я вышел из мира, где принято думать о будущем, но за последние годы я научился жить моментом. Знание о том, что случится со мной через месяц или через год, не является для меня самоцелью. Я не одержим идеей планирования. Конечно, я хочу вернуться в мир моды. И сейчас вплотную приблизился к этому.

Мы снова говорим о русских женщинах, и я спрашиваю, почему, по его мнению, у многих гениев XX века были русские жены, а вот русских женщин-творцов в XX веке было немного. Значит ли это, что мы можем лишь вдохновлять на творчество, но не стремимся создавать? «Не стоит противопоставлять музу и художника. Неправильно думать, что муза ничего не создает. Посмотрите на Кейт Мосс. Когда Кейт входит в кадр, ее тело, ее видение мира вступают в диалог с фотографом. Я всегда был вдохновлен музами, я создавал своих собственных муз сам… Знаете, что такое красота женщины? Это уязвимость, которую ты замечаешь во взгляде. Это и есть истинная красота, которая привлекает как мужчин, так и женщин. Давайте, когда я в следующий раз приеду, сходим пообедать: я хочу знать о вашей стране все!

Соколова А. Ну вот и Джон! // Vogue. 2014. Июль. С. 128.

Фичер D

Восток-запад

Иголки, банки, пиявки – в мире бум на альтернативную медицину. Корреспондент Vogue два месяца посещала сеансы акупунктуры, и вот что из этого вышло.

Я лежу на кушетке в клинике «Амрита» доктора Ен Джун Чоя, и две иголки у меня во лбу вибрируют, как антенны пришельца. За последние месяцы я была у пяти врачей в разных клиниках и каждый выписал ворох лекарств и рекомендаций. Я выполнила все, но лучше не стало. И вот, here I am[127].

– Сколько воды выпиваете в день?[128]

– Как положено, два литра.

– Вам этого мало: мочевины многовато, под ударом суставы и почки. Значит, ваша норма – три.

– Ладно, буду пить три.

– Дальше. Как часто вы занимаетесь любовью? В среднем?

– Э-э-э, ну… Три раза в неделю.

– Мало. Вам ведь тридцать четыре, а не сто. Ваша норма – четыре-пять раз в неделю по полтора часа.

Честно говоря, если бы не иголки, торчащие из моего лба, я бы расхохоталась в голос. Полтора часа? Пять раз? Это самый лучший рецепт, который мне когда-либо давали!

– Занятие любовью – один из способов аккумулировать энергию. А вы сейчас тратите больше, чем получаете. Как расходуется энергия? Во время стресса. И еще от излишней мозговой деятельности. Вы слишком много думаете – то есть живете по мужской модели. А должны жить по женской, слушать свою интуицию.

Почему я, которая всегда верила не в Деда Мороза, а в доктора Хауса (помните, если он не мог найти лекарство, значит: «Мы что-то упускаем»), лежу и слушаю доктора Ен Джуна? И главное – почему я ему верю?[129]

Идем на Восток

В 2015 году Всемирная организация здравоохранения констатировала феноменальный рост индустрии альтернативной медицины в США и Европе[130]. Травяные сборы, акупунктура, гирудотерапия и другие практики – основа сверхприбыльного бизнеса. Только в США он оценивается в тридцать два миллиарда долларов в год. Среди поклонников – Кейт Мосс, Виктория Бекхэм и Дженнифер Анистон (на одном рауте последняя даже щеголяла в платье, обнажающем плечи со следами от банок). Причин несколько.

Во-первых, обезличивание медицины больших городов. Из-за наплыва людей врачи тратят на прием не больше двадцати минут, а пациенты часто меняют клиники вместе с работой или местом жительства. Отсюда недоверие пациентов и стремление узнать второе и третье мнение. Во-вторых, сверхспециализация врачей. Семейный доктор, который наблюдает всех членов семьи и знает истории их болезни, – уходящая натура. Врачи же узких специальностей бросают все силы на излечение какого-то одного органа, не думая об организме в целом. Одно лечится, другое калечится. Наконец, имеет значение и агрессивный маркетинг фармакологических компаний. Современный западный человек уверен, что побочные эффекты новых лекарств либо скрываются, либо до конца не изучены, поэтому как огня боится «химии»[131].

Свободная стихия

Всего этого нет и в помине в центрах восточной медицины – не важно, китайских, корейских или тибетских. Побочные эффекты от иглоукалывания отсутствуют[132]. А врачи исповедуют холистический подход: они убеждены, что человек – единая система и лечить нужно его, а не отдельно взятые органы. Другой базовый принцип – представление о том, что в организме человека циркулирует энергия ци[133]. Это не та энергия, которая нужна нам, чтобы переделать за день все дела, а потом еще пробежать благотворительный полумарафон, нет. Энергия ци в организме движется по осям-меридианам, которые имеют на коже «представительства» – точки. Болезни изменяют здоровую циркуляцию ци. Воздействуя иглами, массажем, горячими банками, врачи могут восстановить нормальный путь ци и исцелить больного.

Точка входа

Когда речь заходит о восточной медицине, мы всегда слышим фразы «мудрость древних», «тысячелетний опыт», но никогда ни слова о клинических испытаниях[134]. Потому что их результаты неоднозначны. Одни ученые говорят, что их нет. Другие – что есть, да еще какие. «Есть приборы, которые фиксируют биологически активные точки на теле – электрическое сопротивление у них ниже, чем у окружающей ткани. Если посмотреть, как они устроены, видно, что там большое количество клеток, которые усиленно поглощают кислород и выделяют нейрогормоны, регулирующие различные функции в организме», – говорит Геннадий Панов, завкафедрой китайской медицины в Институте восточной медицины РУДН[135]. Этот институт дополнительного образования появился три года назад, а весной при нем была создана клиника, куда могут прийти все желающие.

«Спектр показаний для иглотерапии широк, – продолжает Панов. – С инфекционными заболеваниями вроде туберкулеза или если нужно хирургическое вмешательство, например, при злокачественных опухолях, мы, конечно, предлагаем обратиться в обычную больницу. Но все остальное вылечить можем. Вообще, чем хороша восточная медицина – эффект зачастую наступает мгновенно, буквально на кончике иглы. Мне удавалось снимать приступы бронхиальной астмы или головную боль за считаные секунды. Вводишь иглу – и пациенту легче. С точки зрения западной медицины, здесь срабатывает рефлекторный принцип: мы укололи точку, нервный сигнал мгновенно прошел через спинной мозг, переключился на внутренний орган, и спазм уменьшился».

Если раньше обучение на кафедре китайской медицины проходили только неврологи[136], то недавно Минздрав разрешил обучение гинекологам, гастроэнтерологам и еще десятку специалистов. Массово преподавать иглоукалывание в вузах пока не собираются, однако при министерстве сформирован совет, где будет обсуждаться этот вопрос.

Игла престолов

Пока своих специалистов в Москве не так много, зато все больше китайских: в прошлом сентябре на «Мосфильме» открылась клиника «Природа жизни», которая работает под патронатом Государственного управления по делам традиционной китайской медицины КНР. В отделанном ониксом и деревом помещении принимают врачи из лучших больниц Пекина[137].

Это не клиника в общепринятом смысле слова, а скорее закрытый клуб: членство стоит дорого (от полутора миллионов рублей в год), зато вы будете пользоваться всеми его благами. В минимальный пакет входит неограниченная медицинская помощь и консилиум с китайскими экспертами. Лечить будут все: и простуду, и экзему, и сахарный диабет.

Но ведь на родине метода лечение идет рука об руку с философией – должен ли углубляться в нее пациент, чтобы получить выраженный результат? «Это не обязательно, куда важнее изменить свой режим, – говорит мне через переводчика специалист клиники Цао Эрмэй. – Главная проблема подавляющего большинства москвичек – высокое психоэмоциональное напряжение. Чтобы на этом фоне сохранить красоту и здоровье, крайне важно следить за графиком труда и отдыха. Ложиться спать не позднее одиннадцати вечера, а просыпаться в шесть-семь утра. Важную роль играет питание: еда должна не нагружать организм, а давать силы»[138].

Укол, еще укол

О негативном влиянии эмоционального напряжения говорит и доктор Ен Джун[139]. По его словам, нервная система – основа, на которую опираются все другие системы организма. Если она истончается, каждый орган начинает жить своей жизнью. «Мало кто знает, что нервы не восстанавливаются ни сном, ни едой, ни отпуском на море. Их нужно лечить – и тогда все само начнет складываться, приходить в норму, – доктор заносит над моим лбом иглу и смеется тихим бархатистым смехом. – Вот сейчас я простимулирую точку пофигизма, чтобы вы меньше думали».

Доктора Ен Джуна, потомственного врача из Кореи[140], выпускника Сеульского национального университета, Восточного института медицины в Сеуле и Педиатрической медицинской академии в Петербурге, мне посоветовали сразу три подруги. Одной, кандидату экономических наук, он помог справиться с болями в шее. Другой – забеременеть. Третьей – выглядеть в сорок пять на тридцать (она уверяет, что даже не пришлось отказываться от привычки пить шампанское на завтрак!).

Мне врач назначил двенадцать сеансов иглоукалывания и вручил бутылочку с каплями[141]. Первые два сеанса я не чувствовала ничего. Да, массаж стоп, который после иглоукалывания делает ассистент доктора, – это приятно, но потом на тебя наваливается полный забот и тревог день, и легкость улетучивается. А потом, на третьем сеансе, утыканная иголками, как еж, я вдруг поняла, что впервые за много дней дышу полной грудью. Это чувство не прошло ни через час, ни через семь.

Через три недели я заметила, что давно не покупала шоколад, зато трижды – груши[142]. А ведь я никогда не ем фрукты, просто не люблю. Двенадцать сеансов позади, и чувствую, что я стала расслабленнее и уже не хватаюсь за сердце, когда КамАЗ подрезает мое такси. А еще у меня прошел недолеченный цистит. Конечно, варикозное расширение вен все еще со мной, но ноги стали болеть меньше. По моему совету на иголки ходит мой друг с болями в спине – массаж оказался бессилен, посмотрим, справится ли акупунктура. Как сказала на конгрессе восточной медицины в Макао генеральный директор ВОЗ Маргарет Чен, будущее за сочетанием восточных и западных методов лечения. Полностью согласна: когда энергия ци идет в нужном направлении и секс-режим в норме, причин съесть таблетку становится меньше.

Соколова А. Восток-Запад // Vogue. 2016. Май. С. 155.

Резюме главы

Как писать фичер?

Тема фичера → сбор информации → выбор угла → синопсис → трехчастный план → текст

Как вы уже поняли, фичер создается по тем же законам, что и статья: нужно четко сформулировать тему и угол подачи, составить трехчастный план. Однако в процессе работы вы должны помнить, что фичер – это не просто ответ на вопрос «что случилось?», но желание понять почему. Почему актер стал звездой? Почему появился тренд? Какие процессы происходят в обществе? Ваш текст должен ставить глобальные вопросы и давать на них ответы.

Первый абзац фичера должен быть идеален. От него зависит, заинтересует ли текст читателя. В первом абзаце вы должны: представить героя; заявить тему разговора; создать эффект присутствия; заинтересовать, увлечь читателя.

Формулы вступления в фичере:

• с яркой цитаты, с описания места действия или с мизансцены;

• с сути – то есть сразу что-то важное по теме;

• с героя – его биографии, внешности, места на карте;

• с вопроса.

И помните: над рассказать максимум интересного, использовав минимум слов. Так что пишите короче.

Почему хорошая статья может быть плохой?

Так бывает: читать текст интересно, но печатать нельзя. Обидно? Супер! Но придется смириться: есть недостатки, которые не компенсируют ни живость повествования, ни хороший слог, ни удачные шутки. Придется переписывать.

Вот список болезней, которые могут поразить внешне здоровый текст.

• Не сказано ничего нового о герое или предмете

То есть все, что преподносится в статье как нечто захватывающее, для читателя таковым не является, ибо было ему известно и прежде. Чтобы это исправить, обычно достаточно сделать в три раза короче ту часть, где вы рассказываете историю успеха героя (если текст про вещь, то историю создания вещи), а основной блок посвятить его текущим делам: чем он живет сейчас, над каким проектом работает?

• Нет угла

Любая статья должна давать четкий ответ на вопрос: под каким углом мы рассматриваем героя, событие, явление? Почему вообще пишем об этом статью? «Мы пишем об актере N, потому что у него выходит новый фильм», – может ответить автор. Но это не угол, а инфоповод. Угол – это всегда нечто концептуальное. Например: «Мы пишем об N, потому что он – лицо нового поколения российских актеров, которые не готовы ждать, когда их снимут в кино, а снимают его сами». Когда угол выбран верно, статья не разваливается на тысячу частей и не оставляет читателя в растерянности – потому что все в ней работает на раскрытие мысли-угла.

• Нет истории

Сюжет должен развиваться. Поезд должен выйти из точки А и дойти до точки Б. Если это невозможно, скорее всего, тема не стоит фичера – чтобы ее раскрыть, хватит и новости.

Предположим, в косметических магазинах появились кремы и лосьоны с пометкой «Релакс для кожи». Редактор предлагает сделать материал из серии «Проверено на себе»: он будет месяц использовать эти кремы, а потом опишет свои ощущения. Также в статье будет история создания таких кремов, мнение эксперта-косметолога и финальный вердикт: стоит покупать эти средства или нет. Звучит неплохо? Да. Но тут подключается здравый смысл: он говорит нам, что, скорее всего, выраженного эффекта от использования средств не будет, история создания – не прорыв в науке, а маркетинговый ход, а косметолог наверняка скажет, что средства эти ничем не отличаются от средств для чувствительной кожи. То есть поезд выйдет из точки А, но дойти до точки Б (читай – сильного финала) не сможет: топлива не хватит.

• Нет драйва

Рассуждения, пространные описания, да что угодно – умный, но скучный рассказ. Автор забыл, что текст в глянцевом журнале – не доклад на научной конференции. Итог: читатель перелистнет страницу, отвлечется на «Фейсбук» и больше никогда не купит журнал. Какой бы ни была тема, в статье должна быть живость инфотейнмента.

• Статья написана для другого журнала

Журнал мод всегда спросит актрису о том, кто ее любимый дизайнер, а автомобильный – водит ли она машину. А не наоборот.

Прочитайте и сравните две версии одного текста. Обратите внимание:

• какие блоки текста из первого варианта сохранились в отредактированной версии;

• как изменилась структура текста;

• как были отредактированы те части, которые присутствуют в обоих вариантах текста.

Текст А

Агнесса на горошине

Третьего марта в российский прокат выйдут сразу два фильма с участием актрисы Агнесс Дейн – «Да здравствует Цезарь!» и «Песнь заката», в котором она сыграла главную роль. А Агнесс в это время будет сниматься в военном фантастическом фильме «Титан» вместе с Сэмом Уортингтоном на острове Гран-Канария. Ей досталась роль ученой-микробиолога[143].

До того как стать актрисой и входить в роли разных людей, Агнесс Дейн работала моделью в течение двенадцати лет, изображая саму себя[144]. Легендарный букер Луи Чабан сказал ей при приеме на работу в модельное агентство Women Managеment: «Оставайся самой собой». «Я очень обрадовалась, – вспоминает Агнесс, – потому что носила одежду в стиле панк, причем в основном мальчиковую, и мне совершенно не хотелось надевать на себя несвойственные мне вещи и менять стиль. К счастью, Луи сказал, чтобы я продолжала одеваться так, как мне хочется. Я сделала короткую стрижку, потом побрила голову наголо, а когда волосы немного отросли, то красила их в разные цвета. Но это все равно была я».

Мы присели с Агнесс на террасе Sheats Goldstein Residence, или попросту дома Джеймса Гольдштейн в джунглях Беверли Крест. Этот дом только условно можно назвать стеклянным, так как многие его помещения не имеют стен. И надо смотреть в оба, чтобы не сорваться с горы, когда дух захватывает от открывшегося взору вида[145].

От Американской киноакадемии, где на рассвете были названы номинанты на «Оскар», до этого стильного дома, где снимали фильмы «Ангелы Чарли» и «Большой Лебовски», ехать на машине минут пятнадцать. Однако прошло уже полчаса, а я все еще уговаривала шофера такси Uber съехать с очередного горного склона при том, что он уже раз пять пытался высадить меня из машины, думая, что мы добрались до конечного пункта. Хорошо, что нам встретились перекусывающие на обочине рабочие, которые объяснили ему, что надо продолжать спускаться до такой стоянки машин, после которой уже обрыв. Потом я узнала, что дело не в шофере, а в навигационной программе, и что на многих из них этот летающий дом просто не показывается[146].

Я действительно спешила на встречу с Агнесс Дейн, несмотря на то, что ее имени не было в числе оскаровских номинантов. Но Агнесс простительно – она начинающая актриса, и у нее еще все впереди. В это нетрудно поверить, когда узнаешь, что она успела сыграть главную роль в фильме «Песнь заката» и ей досталась роль ученой-микробиолога в военно-фантастической драме «Титан». И я старалась взять интервью у Агнесс до ее вылета на Гран-Канарию на съемки с Сэмом Уортингтоном в этом фильме, процент ожиданий которого уже достиг девяноста пяти процентов[147].

К моему приезду Агнесс успела переодеться после фотосессии для нашего интервью. Она была в узких брюках и удлиненной куртке серо-зеленого цвета, под которой скрывались ее длинные ноги[148]. Я подумала, что в шутке, что ноги у моделей растут от шеи, только доля шутки. Поэтому неудивительно, что ее заметил на улице известный фотограф, и вскоре дочь медсестры из провинциального городка Фейлсворт, графство Большой Манчестер, превратилась в символ своего поколения.

Агнесс Дейн из тех редких девочек, которые не мечтали в детстве стать моделями. Она была старшей из трех детей матери-одиночки Лоррейн, работавшей медсестрой в местной клинике, и подрабатывала официанткой в ресторане fish-and-chips – Village Chippy. Для учебы в старших классах Лора Холлинс, это ее настоящее имя, перешла в школу All Saints Catholic Language, где она изучала математику, бизнес и театр. В это время она подрабатывала барменшей в местном пабе, хозяин которого устроил конкурс красоты – Face of Rossendale. Его королевой стала шестнадцатилетняя Лора, которая получила вместе с короной небольшую сумму денег. И Лора решила бросить школу и переехать в Лондон к своему другу и земляку Генри Холланду, с которым они дружили с тринадцати лет. Он мечтал сделать карьеру дизайнера моды, ну а Лора подумывала о карьере модели. Подруга ее мамы, эксперт нумерологии, посоветовала ей взять для этого псевдоним – так Лора Холлинс стала Агнесс Дейн[149].

Когда Агнесс и Генри пошли на шопинг в городке Кентиш, на севере Лондона, девушку заметил известный фотограф и предложил сделать фотосессию для агентства моды. Генри подбодрил подругу, и она согласилась. Так восемнадцатилетняя Агнесс Дейн начала работать моделью в Лондоне, в SELECT model management. Но ее дела шли не так хорошо, как хотелось: «Я очень тяжело работала года три, но выгодные предложения от модных домов получали другие модели. В результате я решила попытать судьбу в Нью-Йорке, где у меня даже не было своего агента. Модель Эрин Уотсон порекомендовала мне Луи Чабана из Women Management. При нашей первой встрече он сказал, что у меня есть все, что необходимо, чтобы стать успешной моделью. У меня был мальчиковый стиль, который Луи советовал не менять. Не могу сказать, что мне хотелось выглядеть мальчишкой. Я скорее хотела выглядеть как девушкӑ, которая любит моду, однако не стремится быть модницей».

Популярность Агнесс Дейн набирала обороты. Она сотрудничала с такими домами моды, как Burberry, John Galliano, House of Holland, Giorgio Armani, Vivienne Westwood, Paul Smith, Cacharel. Любая новая работа действовала возбуждающе, несмотря на связанные с ней трудности. Агнесс принимала участие в рекламных компаниях Anna Sui, Blugirl by Blumarine, Burberry, Cacharel, Gianfranco Ferré, Moussy, Maison Gilfy, Shiseido, Shiatzy Chen, Giorgio Armani, Mulberry, Paul Smith, Reebok, Gabriel Aubry и Vivienne Westwood. О ней говорили, как об одной из самых ярких моделей современности. Она много путешествовала, знакомилась с культурой других стран, встречала разных людей, много снималась, принимала участие в неделях моды и чувствовала себя счастливой[150].

У Агнес легкий характер – она чувствует себя своей не только в мире моды, но и в любом другом мире, в котором она оказывается. У нее поэтому много друзей, и не только из детства, но и среди коллег как в индустрии моды, так и в кино. «Многие из тех, с кем я работала, стали моими друзьями. Когда вы проводите с кем-то много времени, то вам невольно хочется узнать этих людей поближе и открыть им свою душу. Мне везло – мои отношения с коллегами часто перерастали в дружбу. А однажды я даже снималась вместе со своим старым другом-актером Мэттом Смитом, бывшим исполнителем роли Доктора Кто. Наш совместный фильм назывался “Пациент Зеро”. (В российский прокат выйдет восьмого сентября)»[151].

Могу свидетельствовать, что Агнесс располагает к себе. У нее добрый взгляд, ласковый голос и удовлетворенный вид. Она выглядит самодостаточной и счастливой. Чувствуется, что она полна энергии и готова делиться своими мыслями, переживаниями и идеями. Она явно живет в своем мире, и мир другого человека ей интересен только в случае взаимной симпатии. «Ты итальянка?» – спросила Агнесс при встрече, хотя была в курсе, что у нее интервью с российской журналисткой. «Какая прелесть», – подумала я, узнав в ней летающего в облаках двойника[152].

Тем не менее переход из индустрии моды в кинобизнес Агнесс считает для себя логичным и закономерным[153]. Несмотря на то, что моделирование шло как по накатанной, Агнесс хотелось новых впечатлений, ощущений и даже трудностей. С первыми шагами в кино она как будто ожила от долгой спячки. Каждая новая роль, которую она примеряла на себя, помогала ей открывать что-то новое, и этот процесс познания себя и окружающего мира буквально захватил ее. «Я люблю проводить исследования на различные темы, связанные с ролями, и складывать свои собственные картинки из мелких деталей, которые я откапываю во всеобщих завалах знаний». После съемок очередного фильма Агнесс чувствует себя духовно обогащенной и более целеустремленной, так как она приближается к своей цели – стать хорошей актрисой[154].

Агнесс не выделяет моделей из всех тех, кто решил приобщиться к актерству[155]. По ее мнению, каждый волен делать то, что ему нравится, и при желании менять что-то в своей жизни. «Модели становятся не только актрисами, но и дизайнерами, активистами или студентками для того, чтобы получить диплом и необходимые навыки в новой для них профессии. Что касается кино, то модели как никто чувствуют свое тело, они привыкли позировать перед камерой, жить и работать в походных условиях. Так что не удивительно, что их притягивает кино».

Жизнь такая короткая, что не все люди успевают найти себя и сделать карьеру, не говоря уже о том, чтобы начать новую карьеру. А Дейн неожиданно для всех сошла с подиума, где ей аплодировали, и решила стать актрисой, причем после того, как разменяла четвертый десяток. Она хорошо знает, что в кино ей никто не засчитает модельную славу, и снова начала с нуля. Для Агнесс Дейн главное, что ей по душе то, чем она занимается. Готовясь к съемкам драмы Брина Хиггинс «Электричество», в которой она сыграла главную роль страдающей эпилепсией женщины, Агнесс узнала об этом заболевании, наверное, все, что было возможно. Генри Холланд, который очень гордится своей подругой детства, сказал: «Я думаю, что она великолепно сыграла свою роль. Я также должен признать, что именно Агнесс помогла раскрутить мой бренд. Но наша дружба ненадуманная: мы знаем друг друга с тринадцати лет. Я мог сидеть в туалете, а она напротив мыться под душем, и наоборот»[156].

Агнесс знает, что такое конкуренция, не понаслышке – в модельном бизнесе одна из самых беспощадных конкуренций с ее бесконечными кастингами и необъективностью. Поэтому не удивительно, что ее не смущают кинопробы, когда на одну роль претендуют десятки, сотни, а то и тысячи актрис. Агнесс нравится готовиться к роли, показывать свое собственное видение персонажа и понимание истории. А если роль достается другой актрисе, то не беда – всегда остается надежда, что на следующей кинопробе повезет ей[157].

Агнесс привлекают сильные и решительные женские персонажи, которые знают, чего они хотят в жизни, и не боятся добиваться этого. Именно такой была шотландка Крис Гатри из фильма «Песнь заката», снятого по одноименному роману Льюиса Грассика Гиббона[158]. Она перенесла немало личных потрясений накануне, во время и после Первой мировой войны. Критики похвалили Агнесс Джейн за эту глубоко психологическую роль. Актриса призналась, что подготовиться к этой роли ей помогла мама. «У меня нет детей, в отличие от моей героини, и в ночь перед съемками я вдруг осознала, что понятия не имею, как буду играть. И тогда я позвонила маме и попросила рассказать, что же на самом деле испытывает мать, и как она может интерпретировать страхи и боль Крис Гатри. Это был долгий интересный разговор и очень памятный».

Лоррейн, мама Агнесс, ждала нас в сторонке[159]. После интервью они собирались навестить Эмили, младшую сестру Агнесс, которая три недели назад родила дочку. «Это моя первая внучка, ее зовут Этта Мей, – сказала мама и показала мне фотографию темноволосой малышки. – Я очень эмоциональный и сентиментальный человек, но быть рядом с дочерью и присутствовать при рождении на свет внучки – это, пожалуй, посильнее того, что я испытала, когда сама рожала своих детей. Потому что на этот раз я была не участницей, а свидетелем события, и это пробудило во мне воспоминания о том, как я рожала Эгги и Эмили, и их брата Грега, и это… я даже не знаю, как это выразить… я испытала невероятное чувство радости и благодарности»[160].

А Агнесс сказала: «Рождение моей племянницы – очень важное для меня событие. Я невольно оглянулась на свою жизнь и серьезно о ней задумалась… Когда ты присутствуешь при рождении ребенка, то понимаешь, как никогда раньше, что и ты когда-то была беспомощной крохой, которая полностью зависит от мамы. И в этот момент все встает на свои места и обретает глубокий смысл». И Лоррен добавила: «Получается, что вся твоя жизнь – это частички пазла, который ты собираешь на своем пути. И вот теперь одна из этих частичек, моя внучка, занимает в нем особое место, помогая мне, и Эгги, и нам всем сложить мозаику нашей жизни»[161].

После развода с актером Джованни Рибизи, с которым Агнесс прожила около трех лет, она снова вернулась к маме[162]. «Мы с мамой большие друзья, и чем старше я становлюсь, тем больше я это ценю. Сейчас мы живем вместе и проводим много времени друг с дружкой, хотя у меня есть бойфренд Джоэл. Но он, как и я сама, по натуре человек семейный и любит проводить свободное время с родными». Агнесс предпочитает не распространяться о своей личной жизни, но все-таки уточнила, что Джоэл не имеет отношения к миру кино. Они подумывают о том, чтобы завести детей, но сначала будет свадьба. «Я уверена в том, что личная жизнь, семья должны быть на первом месте, а карьера – на втором. Но я также уверена в том, что смогу их сочетать в этой последовательности. Я вижу, как мамы-актрисы берут своих детей на съемочные площадки, и они живут вместе с ними в трейлере. Разные дети по-разному реагируют на подобный образ жизни. Для меня это было бы здорово, но заранее планировать нельзя, так как все зависит от того, какие получатся дети. Я думаю, что у моих детей будут правила поведения, которые позволят держать их в определенных рамках. Но у них также будет свобода для того, чтобы они могли быть самими собой, чтобы им было легче самовыражаться. Я расскажу им о том, что можно и чего нельзя делать, а дальше они должны иметь возможность самостоятельно принимать решения и задавать себе вопросы, как поступить в том или ином случае и что такое хорошо и что такое плохо». А пока Агнесс и Джоэл растят двух забавных собак – терьера Душистый горошек и чихуахуа Руди. Когда они улетают из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, то оставляют собак Эмили.

Временами Агнесс Дейн испытывает ностальгию по модельному бизнесу[163], но понимает, что она иллюзорна. «Я оставила моду пять лет назад, и в ней явно произошли качественные изменения, о которых я толком ничего не знаю, хотя понемногу снимаюсь то здесь, то там. У меня, правда, есть своя марка одежды – Title A, которую мы разработали с моей младшей сестрой Эмили и подругой Трейси Мур. Но в Лос-Анджелесе мы находимся в изоляции от происходящего в Нью-Йорке и Париже. Я понимаю, что главное отличие современной индустрии моды – в ее повышенной и, думаю, превышенной скорости. Когда я была моделью, то с трепетом ждала выхода нового журнала с моей съемкой, и когда он наконец выходил через несколько месяцев, то очень радовалась. А теперь, когда фотографии моделей можно увидеть в любой момент на сайтах различных изданий, то невольно пропадает почтение как у самих моделей, так и у их аудитории»[164].

Агнесс продолжает одеваться как мальчишка. Ей нравятся мужские коллекции St. Laurent, как, впрочем, и его женские коллекции, спортивная одежда от Carhartt. «Когда нужно нарядиться, иду в бутик Hedy Shepard. Я обожаю одежду от Louella Barlett – она удивительная! И я, конечно, ношу одежду своей марки Title A. Ее отличает от других марок великолепное качеcтво тканей, чистые линии, спокойные и комфортные оттенки и, конечно, элегантность. И, что немаловажно, отдельные вещи можно легко смешивать в своем наряде в “сорванцовом” стиле»[165].

Агнесс Дейн предпочитает старые фильмы новым. Ей импонирует детская невинность Одри Хепберн, которая, кстати, работала фотомоделью, магнетизм Ингрид Бергман и уникальность Шарлотты Рэмплинг, которая тоже пришла в кино из модельного бизнеса. И она смотрит все фильмы с участием Кейт Уинслет. Агнесс раз двадцать посмотрела трейлер комедийного мюзикла братьев Коэнов «Да здравствует Цезарь!». Это комедия с элементами пародии, в которой она сама принимает участие в небольшой роли. Но зато ее действие происходит во времена золотого века Голливуда, который она обожает. «У братьев-режиссеров Коэнов тонкий вкус, и они ведут себя на съемках очень спокойно – стараются, чтобы вся съемочная группа чувствовала себя комфортно», – сказала Агнесс[166].

Свою жизненную философию Агнесс Дейн определила таким образом: «Я думаю, что для меня главное – это творить и ценить жизнь. Но и самопознание тоже очень важно для меня. И я занимаюсь им с азартом!»

Когда я ее спросила, какой совет она может дать себе пятнадцатилетней, то Агнесс сказала с уверенностью: «Я бы никогда ничего не стала менять. Я думаю, что события нашей жизни повлияли на то, кто мы такие сейчас. Таким образом, радость, горе, проблемы, волнения, взлеты и падения – все, что мы пережили, оставило свой неизгладимый след и повлияло на формирование нашей личности. Это наш уникальный опыт, поэтому я не хочу ничего менять в своей жизни, тем более что одни поступки крепко связаны с другими». А на вопрос: «Какой главный урок вы извлекли из своего опыта?», Агнесс ответила: «Мне кажется, что в жизни нужно иметь веру, веру в то, что ты идешь в правильном направлении, – для меня лично это очень важно. Это своего рода уверенность в том, что то, чем ты занимаешься, – хорошо как для тебя, так и для окружающих. И что тебя не осудят и не бросят после того, как ты сделаешь свое дело. И не важно, доставляет ли тебе это дело удовольствие или нет, не важно, насколько сложно завершить начатое, – оно дано тебе не случайно, а для того, чтобы ты могла испытать новые чувства и чему-то научиться. Это я к тому, что я живу осмысленной жизнью. Для меня все-таки жизнь имеет смысл, и эта вера придает мне уверенность в себе и позволяет сохранить спокойствие на душе. Так что я с радостью делаю свое дело»[167].

Для того чтобы сохранить душевное равновесие, Агнесс старается каждый день гулять по красивой местности и, конечно, думать. «Я очень интроспективная – постоянно занимаюсь самонаблюдением и самоанализом. Порой я пытаюсь выразить то, что чувствую, словами, несмотря на то, что получается законспектированный поток сознания. Но если тебе удалось выплеснуть из себя свои переживания и ощущения, то, значит, ты дал им определение, и они уже не являются чем-то неизвестным и таинственным. Я получаю удовольствие от самопознания».

Агнесс Дейн не считает себя знаменитостью. Она никогда не мечтала о славе, а стремилась делать свою работу на отлично, подходить ко всему творчески и привносить во все свою индивидуальность. Чем старше она становится, тем ей становится комфортнее с самой собой. Но она по-прежнему считает, что важно экспериментировать и искать то, от чего вы чувствуете себя хорошо и что доставляет вам удовольствие. Я имею в виду гулять, посещать картинные галереи, бывать на концертах и постоянно искать то, что вас вдохновляет[168].

Агнесс советует экспериментировать со своей внешностью, особенно, когда вы молоды:[169] «Меняйте прическу, стиль одежды – не бойтесь и не ленитесь искать себя. Я думаю, что подобные эксперименты превратят ваши поиски своего эстетического идеала в увлекательное путешествие». На вопрос: «Какой она видит себя через десять лет», Агнесс ответила: «Через десять лет, я надеюсь, у меня будет двое или трое детей. Я вижу себя окруженной родными и друзьями. Но я все-таки планирую работать и учить этих новых людей, малышей, которым случится быть моими детьми, тому, что я сама знаю и понимаю».

Подведем итог: в статье много ярких фактов и удачных моментов, в целом читать интересно, такая статья вполне могла бы выйти в онлайн-медиа. Но для принта, для бумаги тут есть над чем поработать. К примеру, тут нет угла, только «рассказ об Агнесс». Без угла текст расплывается, в нем нет динамики, ритма. Каким мог бы быть угол? Вот таким: «Почему всеобщая любимица, лицо моды 2000-х, бросила все и начала с нуля в Голливуде? Ожидает ли ее участь большинства предшественниц: ведь обычно экс-модели получают лишь роли камео, но редко становятся звездами кино?»

Текст B

Живая натура

Шесть лет назад кумир стритстайла, британская модель Агнесс Дейн ушла с подиумов, чтобы покорить Голливуд. Путь оказался тернист, но у нее получилось![170]

В такси по дороге на интервью к Агнесс Дейн я слушаю по радио фамилии номинантов на «Оскар», список объявили утром, и весь Лос-Анджелес только об этом и говорит. Имя Агнесс не звучит, да и во время самой церемонии ее не будет в городе: она улетит на остров Гран-Канария сниматься в военно-фантастическом фильме «Титан», где у нее роль ученой-микробиолога на пару со звездой «Аватара» Сэмом Уортингтоном[171].

Фотосессия как раз закончилась: вместо рубашек и платьев в цветочек на Дейн парка цвета хаки, а на бесконечно длинных ногах (я отмечаю про себя, что в шутке о моделях про ноги от ушей почти нет шутки) – узкие черные джинсы[172]. «Вы итальянка?»[173] – спрашивает меня Агнесс, хотя ее предупреждали, что интервью берет журналистка из России. Я не обиделась, а обрадовалась: какая прелесть, у нее тоже голова в облаках!

У Агнесс мягкий взгляд, ласковый голос, она выглядит совсем другой, чем я ее помню по многочисленным рекламным кампаниям и обложкам[174]. Тогда, в 2006 году, она появилась на модной сцене как вспышка и навсегда изменила правила игры. Дизайнеры от Кристофера Бейли из Burberry до Джона Гальяно оценили модель за рок-н-ролльную непосредственность. Редакторы – за то, что любой образ на ней смотрится cool, а уличные фотографы – за уникальный стиль, замешанный на панке, гранже и любви к мужским вещам.

Именно благодаря ей родился новый образ под кодовым названием model off duty, то есть «модель вне работы». Во времена, когда в моде был гламур, она сочетала объемные пиджаки, кожаные косухи, джинсы, армейские ботинки и шляпы, микрошорты, шелковые мини, сережки с крестами. Так девушка стала первой звездой стритстайла. Имя Агнесс Дейн знали все. И это, заметим, без всякого «Инстаграма»![175]

«В начале карьеры мне говорили: одевайся сексуальнее, будь женственнее! И только в Нью-Йорке агент Луи Чабан сказал: “У тебя есть все, чтобы стать успешной, просто оставайся самой собои”, – вспоминает Агнесс. – Я так обрадовалась! Сделала короткую стрижку, покрасилась в платиновую блондинку, а потом и вовсе побрилась наголо. И все это была настоящая я».

На самом деле ее зовут Лора Холлинз, она родилась в Фейлсворте, Великобритания, в семье медсестры и сотрудника почты, где кроме нее было еще двое детеи[176]. В старших классах Лора делала упор на математику и театр, а еще подрабатывала в пабе.

Его хозяин придумал провести у себя городской конкурс красоты, и победительницей стала шестнадцатилетняя Лора. Вместе с короной она получила небольшую сумму и тогда же решила бросить школу и сбежать в Лондон, где учился ее друг детства Генри Холланд, будущий дизайнер марки House of Holland. В восемнадцать ей предложили попробовать свои силы в модельной индустрии. Подруга матери, увлекавшаяся нумерологией, посоветовала взять псевдоним – так Лора Холлинс стала Агнесс Дейн.

«Я несколько лет много и тяжело работала, но предложения от лучших домов моды получали другие. В итоге я решила попытать судьбу в Нью-Йорке: меня там никто не ждал, но я решила, что могу начать все с нуля, и купила билет». Покровительствовавшая ей стилист Кэти Гранд, на тот момент главный редактор журнала Pop, дала телефон Луи Чабана из модельного агентства. Через год она уже была суперзвездой. А еще через три – исчезла.

Думаю, вопрос «почему» задавали ей за последние несколько лет сто тысяч раз – и все-таки произношу его[177]. «Я была моделью уже десять лет, – отвечает Агнесс, глядя на меня своими сказочными васильковыми глазами, – и мне безумно хотелось чего-то другого. И когда я попробовала стать актрисой, я словно заново почувствовала себя живой!»

Топ-модели, пытающиеся пойти с подиумов в Голливуд, – не новость[178]. Режиссеры охотно дают им роли, но не главные, а камео: украшение кадра, красивая завитушка, никак не влияющая на общую историю. Там нечего играть, нужно только улыбаться. Исключение только для звезд социальных сетей – им доверяют более значительные партии. Расчет простой: модель с приданым в виде десяти миллионов подписчиков в «Инстаграме» гарантированно привлечет в кинотеатр зрителей. Но платят ей совсем немного – ведь ей дали шанс.

Агнесс согласна: «У моделей в кино не так уж много преимуществ перед другими девушками. Да, мы чувствуем свое тело и умеем красиво выглядеть в кадре, а еще привыкли жить и работать в походных условиях и слышать на кастингах слово “нет”». И она поначалу тоже пошла по проторенной дорожке: сыграла маленькую роль в громком голливудском блокбастере «Битва титанов», где также мелькнула Наталья Водянова. Но этого ей было мало, и она стала пробиваться в независимое кино[179]. Там проще получить роль, ведь вложения и, значит, риски не столь высоки, а более интересные сценарии дают возможность актерам показать себя. Но самое главное: на этом поле творят серьезные режиссеры, и если фильм поедет в Канны или Венецию, его актеры получат путевку в жизнь.

В итоге Агнесс сыграла стриптизершу в «Дилере» (2012), страдающую эпилепсией в «Электричестве» (2014). Сработало: на сцене театра-студии «Трафальгар», где она играла в камерной комедии «Общество развлечений», ее заметил кастинг-директор фильма «Песнь заката» по роману Льюиса Грассика Гиббона[180]. Мало того, что это важнейший шотландский роман, так еще снимать его собрался Теренс Дэвис, режиссер-художник, которого критики называют британским Бертолуччи. На главную роль Крис Гатри – молодой женщины, которая взрослеет и учится принимать вызовы жестокого XX века, – он и утвердил Агнесс.

«Помню, на пробах кто-то сказал, что она – известная модель, но для меня это было не важно. Она получила роль, потому что лучше всех справилась с задачей, – говорит Дэвис. – Это сложная роль, потому что героиня присутствует в каждой сцене, буквально в каждом кадре. Агнесс справлялась превосходно. Мы снимали сцены из детства героини, она выглядела на одиннадцать. Мы снимали ее свадьбу – и она выглядела как тридцатилетняя женщина. У нас есть сцена, где Агнесс просто красиво, бесподобно движется – и в ее движения вложено столько смысла». Режиссер говорит, что у Агнесс есть главное: от нее не хочется отрывать глаз. «А еще отличный слух – на съемках она освоила шотландский акцент»[181].

Подготовиться к этой роли ей помогла мама. «У меня, в отличие от моей героини, нет детей, и в ночь перед съемками я вдруг осознала, что понятия не имею, как буду ее играть. И тогда я позвонила маме и попросила рассказать, как она воспринимает страхи и боль Крис Гатри. Это был долгий интересный разговор, важный для нас обеих».

Мама Агнесс, Лоррейн, ждет нас в соседней комнате. После интервью они поедут навестить Эмили, младшую сестру Агнесс, которая три недели назад родила дочку[182]. После развода с актером Джованни Рибизи, с которым Агнесс провела без малого три года, она снова живет вместе с мамой: «Мы с ней лучшие друзья, чем старше я, тем больше ценю это. Мы проводим много времени вместе, хотя у меня есть бойфренд Джоэл. Хорошо, что по натуре он человек семейный и сам любит проводить время с родными». Джоэл не имеет отношения к кино. Они подумывают о детях, а пока растят собак – терьера Душистый горошек и чихуа-хуа Руди[183].

«Песнь заката» выйдет в российский прокат третьего марта, в один день с другим ее фильмом – комедийным мюзиклом «Да здравствует Цезарь!», снятым прославленными братьями Коэнами[184]. (Агнесс говорит, что уже раз двадцать посмотрела трейлер.) У нее там небольшая роль, зато действие происходит во времена золотого века Голливуда, который она обожает. «У Коэнов тонкий вкус, и они ведут себя на съемках очень спокойно – стараются, чтобы вся съемочная группа чувствовала себя комфортно», – говорит Агнесс. В фильме кроме нее снялись Джордж Клуни, Чаннинг Татум и Скарлетт Йохансон.

Вспоминает ли она время, когда была суперзвездой?[185] «Да, иногда я испытываю ностальгию. Но за последние пять лет в модной индустрии произошли огромные изменения, о которых я толком ничего не знаю, хотя до сих пор изредка выхожу на подиум. Главное отличие современной моды – в ее повышенной и, думаю, превышенной скорости. Когда фотографии моделей можно увидеть сразу во всем интернете, то невольно пропадает почтение как у самих моделей, так и у их аудитории».

Как и десять лет назад, Агнесс обожает мужские вещи: ей нравятся коллекции Saint Laurent, Louella Barlett. И, конечно, она носит одежду своей собственной марки Title A. Она запустила ее в 2014 году вместе с сестрой Эмили и подругой Трейси Мур. И здесь ее фирменный микс кокетливости и мальчуковости: приталенные брючные костюмы в крупную клетку, шорты в матрасную полоску и объемные блузки с бантами[186].

И наконец, нет ли у нее ностальгии по прославившей ее на весь мир короткой стрижке?[187] «Нет, я люблю менять прическу, цвет волос, стиль. Не бойтесь искать себя. Поверьте, это очень увлекательное путешествие!»[188]

Галкина Г. Живая натура // Vogue. 2016. Март. С. 298.

Думаю, вы согласитесь, что первый текст, хотя и слишком длинный, в общем и целом интересно читать: героиня встает перед глазами как живая, масса подробностей из прошлого, размышлений и планов на будущее. Но все-таки структура текста никуда не годится, логика рассказа не ясна, часть подробностей сбивает с толку. После редактуры текст стал значительно короче: было почти 20 000 знаков с пробелами, стало 8900. В тексте «B» появился угол и за счет этого – более жесткая структура и более явная история. Потерялось ли что-то интересное? Мы работаем со словом, так что правильного ответа на вопрос не существует!

Резюме главы

Почему хорошая статья может быть плохой?

• Не сказано ничего нового о герое или предмете. То есть все, что преподносится в статье как нечто захватывающее, было известно и прежде.

• Нет угла. Любая статья должна давать четкий ответ на вопросы: под каким углом мы рассматриваем героя, событие, явление, почему вообще пишем об этом статью?

• Нет истории. Сюжет должен развиваться. Поезд должен выйти из точки А и дойти до точки Б, а не застрять по дороге.

• Нет драйва. Скучный рассказ никому не интересен.

• Статья написана для другого журнала. В журнале мод главное – платья. В спортивной газете – голы. А не наоборот.

Как писать в интернете?

Прошедшее десятилетие, 2010-е, называют эрой заката старых медиа. Телевизор смотрят все меньше, тиражи и рекламные доходы печатных СМИ падают. Издатели и редакторы одержимы прогрессом, все пытаются угадать, как будут развлекаться и общаться люди через пять-десять лет, и сделать правильный ход. На бумагу, понятно, ставок больше нет, и редактору «из принта» все сложнее найти работу – даже в журналы уже стараются брать сотрудников «из диджитала», в надежде, что они придадут ускорение старым медиа и помогут улучшить работу сайтов при журналах. Зачем тогда вы прочитали сто с лишним страниц о том, как быть редактором глянца? Потому что огромная часть новых медиа – то есть развлекательных сайтов, блогов и влогов – торгует инфотейнментом и зачастую пользуется старыми добрыми рецептами глянца, просто делает это на повышенных скоростях.

Сегодня, спустя тридцать лет после создания интернета, журнал – уже не физический объект, а бренд, который существует и в печатном виде, и на сайте, и в «Инстаграме», и на «Фейсбуке», и в «Телеграме». Важно понимать, что у каждой платформы – своя аудитория и свои правила игры. И значит, одну и ту же информацию нужно по-разному подать на каждой из платформ.

Важнейшее отличие работы офлайн- и онлайн-редактора в том, что последний точно знает, кто его читает. Внимательно изучив данные метрик (так называют установленный на сайте внешний или внутренний аналитический сервис), он узнает, кто именно к нему приходит, откуда приходит, во сколько приходит, как долго остается на сайте, какие статьи ему нравятся, а какие нет. Причем данные есть по каждой из платформ бренда от сайта до страницы в «Инстаграме» и «Телеграме»: нужно их регулярно анализировать и корректировать свою работу, чтобы читатели и работодатели были довольны. Иногда плохо «зашедший» текст плох не сам по себе, просто он был неправильно «переупакован» для данной платформы – то есть были сделаны неудачный заголовок, верстка, вводка, фотка или что-то из перечисленного.

Мы уже говорили о том, как важен для текста цепляющий лид. В интернете лид приобретает критическое значение. В журнале читатель одновременно оценивает заголовок, заходную фотографию и лид, после чего решает, продолжать ли чтение. Онлайн-текст предстает перед ним обычно в виде перепоста в его соцсети или публикации на «Яндекс. Дзене» – он за секунду прочитывает заголовок-лид в 30 с небольшим знаков и либо «скролит» дальше, чтобы никогда не вернуться к тексту, либо, заинтересованный, открывает его. То есть хороший лид – это все. Главное правило: наиболее выгодно преподнести суть статьи, сделав акцент на выгоде для читателя. Если в журнале мы могли играть «в литературу» – позволяли себе скорее поэтичные, нежели утилитарные лиды, то здесь такое почти невозможно. Не зацепил – значит, упустил читателя и свой шанс на успех.

Следующее по важности значение в статье на сайте – это ее структура. Текст должен состоять из абзацев-кирпичиков, каждый из которых раскрывает одну мысль. При этом информация должна разворачиваться перед читателем как перевернутая пирамида: тема должна раскрываться все шире, и шире, и шире…

Вообще интернет изменил все вокруг, и в том числе журнальные тексты. Но кто-то продолжает работать «в принте» и делать вид, будто интернета нет, и пишет как в 1990-е: слова, слова, нагромождения слов, фактов, реплик, штампов… Но никто сегодня не будет читать «просто» биографию артиста. Нужен угол, нужна проблематика, нужна интересная мысль. И минимум слов. Суше, проще, четче, быстрее. Вот чему нас учит интернет. Если ваш журнал выживет в этой схватке, то потому, что вы умеете писать как в интернете, только лучше.

Базовые советы онлайн-редактору

• Никогда не используйте журнальные заголовки на сайте

Заголовок в журнале – игровой, образный, лишь намекающий на тему. Но чтобы кликнуть на статью, читатель должен понять, о чем текст, и заинтересоваться, а игровой заголовок в этом не помощник. К тому же по заголовкам индексируется поиск: никто не будет искать фразу «Весь этот блеск», но многие станут гуглить имя звезды или нужную тему вроде «как использовать хайлайтер». Заголовок на сайте на самом деле не заголовок, а текст-наживка – он формулирует тему, апеллирует к нуждам читателя (как хорошо выглядеть? как быть модной?).

В журнале: Снежная Королева

На сайте: Я живу в Норильске: история о том, как быть красивой и счастливой в вечной мерзлоте

В журнале: Замуж в Америку!

На сайте: Я – русская жена: история девочки, которая нашла любовь в интернете, уехала в Америку и узнала, чего хотят мужчины

В журнале: Стоп-кадр

На сайте: 10 самых трогательных моментов Недели моды в Париже