Помоги проекту - поделись книгой:
Их база располагалась на крупнейшем в Подмосковье секретном предприятии в городе Долгопрудном.
Главный чекист на таких предприятиях называется Директором по режиму. Звоню ему и прошу встречу.
— Хорошо, — говорит. — Внутрь я вас пустить не могу, у нас оооочень секретное предприятие. Я вас приму снаружи, в отделе кадров.
— Да я знаю, что оооочень секретное. Мои ребята записались в РНЕ и уже все у вас там облазили на абсолютно секретной территории.
— Приезжайте, поговорим.
Поговорили.
Выяснили, что со всеми вопросами надо обращаться в ФСК — так по-новому стал называться КГБ после принятия новой демократической конституции в 1993 году. Еще не привычное сегодня ФСБ — это последнее переименование произошло позже.
Освоение Интернета КГБ начал еще тогда, в 1994 году.
Появились многочисленные националистические чаты. И там легко диагностировалось активное присутствие офицеров КГБ.
Помощник и охранник Ельцина Коржаков, немного подрабатывавший торговлей нефтью, гордо демонстрировал на своих пресс-конференциях удостоверение офицера КГБ, нежно хранимое им с тех лучших советских времен.
Я думаю, веселого Ельцина удалось уговорить приблизить к себе КГБшников тогда же, в 1994 году, еще за год до начала Первой Чеченской, Империалистической войны.
Идея Ельцина о ликвидации не реформируемого КГБ прожила до июля 1994 года, когда он, подписал проект Указа о начале борьбы с «сепаратизмом». Кремлю показались очень опасными разговоры различных регионов об экономической независимости, которая гарантировалась Конституцией федерального государства. Все еще хорошо помнили, что развал СССР начался с разговоров о хозрасчете и экономической независимости республик Балтии — Литвы, Латвии и Эстонии.
Кремлем было решено начать «воспитание» регионов с Чеченской республики, которая казалась самой слабой и незащищенной. В отличие от Татарстана, Урала и Дальнего Востока.
Ну, как тут обойтись без КГБшников, которые в СССР считали своей основной специальностью «защиту конституционного строя» от посягательств на него разных не контролируемых ими сил. Что не мешало им эти силы создавать, пестовать, контролировать.
В 1977 году Георгий Владимов опубликовал на Западе повесть «Верный Руслан (История караульной собаки)». Это история немецкой овчарки, которая осталась без работы после ликвидации лагерей ГУЛАГа в 1953–1956 годах и собирает стаю таких же охранных собак, чтобы продолжить свою работу, реализовать смысл ее жизни, единственное, что она умеет делать хорошо — сопровождать колонну заключенных.
Повесть заканчивается трагически, гибелью Руслана. Развязка наступает, когда на железнодорожную станцию прибывает состав с комсомольцами, приехавшими на стройку нового химкомбината. Руслан видит в них новую партию заключённых и, следуя «уставу», примыкает к ним в качестве конвойной собаки. Другие лагерные псы также присоединяются к колонне, с тем чтобы по примеру Руслана сопровождать её в лагерь. Очень скоро охраняющим псам становится понятно, что «подконвойные» ведут себя неправильно и, пресекая возможный побег, начинают бросаться на людей, пытаясь их снова построить в правильную колонну заключенных.
Примерно то же самое происходило с бывшими чекистами, предоставленными самим себе в 1991 году. Многие вошли в коммерческие структуры не только в качестве охранников. Архивы КГБ, которые продолжали быть для них доступными, тоже стали важным источником дохода.
Были случаи создания криминальных групп, возглавляемых офицерами КГБ.
В 1992 году я познакомился на приеме в США с Россом Перо. Он занимался вопросами американских военнопленных периода корейской войны и попросил меня извлечь всю возможную информацию из архивов КГБ.
Я попросил свою службу безопасности связаться с теми, кто торгует архивами КГБ. Через неделю пришло предложение продать все эти архивы за 126 тысяч долларов. Росс Перо предложил мне самому выкупить эти архивы, но мне они были ни к чему. И вообще я не любил халявщиков.
Бал еще один смешной случай, связанный с офицерами КГБ. Однажды в 1992 году прибегает взволнованный начальник охраны и говорит, что встречу со мной просит Очень Важный и высокопоставленный бывший Сотрудник КГБ.
— Хорошо, — говорю, — давайте его сюда.
— Нет, он такой важный, что просит встретиться с ним на его конспиративной квартире.
— Ну, хорошо, давайте адрес.
— Нет, он такой важный, что вас на встречу с ним отвезут на его служебной машине.
— А не убьют?
— Не убьют, гарантирую. Я с вами поеду. Но мобильный телефон с собой брать нельзя.
Тогда уже у меня, у одного из первых появился мобильный телефон, который представлял из себя довольно тяжелую коробку, весом 5–6 кг, в основном за счет аккумулятора.
— Ну, нельзя, так нельзя. Поехали.
Глаза не завязывали. Привезли в подмосковный поселок Кратово.
Я сгорал от любопытства, что им от меня могло понадобиться.
Последний контакт с ними был еще в СССР, в 1990 году, когда один из посетителей, который особенно не скрывал, что он из КГБ, предложил продать на бирже 30 тысяч противогазов.
— Ну, продавайте сами или через брокера.
— Нет, надо, чтобы биржа сама продала или вы лично. Хорошая прибыль гарантирована.
— К сожалению, это невозможно по уставу. Биржа сама не торгует, а я тоже не торгую.
Честно говоря, я сразу понял, в чем там был подвох.
Через месяц разразился большой скандал после продажи концерном «Ант» партии противогазов 30 тысяч штук. Сам председатель КГБ Крючков обвинил «Ант» в умышленном ослаблении СССР, по существу, в шпионской деятельности. Концерн «Ант» был создан офицерами КГБ, видимо, по заданию самого Крючкова. Но генеральному директору, капитану КГБ Ряшенцеву пришлось срочно бежать из СССР почему-то в Венгрию.
Итак, Кратово.
Дома там стоят довольно плотно. Чтобы нельзя было заглядывать внутрь дома, вокруг него был возведен огромный забор, а на окнах еще и «намордники», которые делали в советских тюрьмах, чтобы заключенные не могли общаться с внешним миром.
В комнате три чекиста. Один — главный. На столе — чай, советские примитивные пирожные и виноград.
Первые полчаса — принюхивание, разговор ни о чем, явная попытка «снять показания».
— Так чего звали-то?
— Понимаете, по вашему примеру мы создали биржу недвижимости и банк Московская недвижимость, собрали проверенных участников, получаем фондируемую продукцию, то есть абсолютно эксклюзивную, но дело почему-то не идет. То есть все, что мы выставляем на бирже, немедленно покупается, но сами брокеры ничего не выставляют. Или выставляют то, что никто не хочет покупать. Понимаете, все свои, все доверяют друг другу, никаких коммерсантов, но все похоже на распределение фондируемой продукции в Госснабе. Никакой инициативы, никакой жизни.
— А брокеров с Российской биржи приглашали?
— Нет, конечно, у вас там не проверенные люди, а у нас тут все свои. Кроме того, мы не можем допустить к кредитам в банке абы кого, уж простите.
Еще, примерно час разговора создал картину совершенно советской распределительной экономики, которую ребята зачем-то называли капитализмом. Капитализмом для своих.
Позже это получило название экономикой близких друзей.
Заключение мне было делать легко.
— Есть два правила, которые надо соблюдать для создания любого рыночного механизма: Открытость и Свободная Конкуренция. Оба правила вы нарушили.
— Да? Ну мы подумаем тогда.
Вскоре после этого биржа была перепродана коммерсантам, а банк канул в Лету.
Был еще один вид деятельности, популярный среди чекистов — быть главой представительства крупной иностранной компании или фонда.
В 1998 году у меня и у Андрея Козырева офисы депутатов располагались в соседних комнатах в Госдуме. Видимо, чтобы проще было следить и слушать «американских шпиёнов». Я предложил Андрею Владимировичу начать интересный исследовательский проект. Он согласился.
Мы написали обоснование проекта, и я обошел с ним почти все крупные западные фонды, которые располагались в Москве. Каждый раз меня принимал лично руководитель московского представительства, очевидный офицер КГБ. И меня, и Андрея они, надо сказать, ненавидели люто. И было за что. Но вида никто не подавал. Один из чекистов меня пожалел:
— Я знаю, вы были в фонде 1, в фонде 2, фонде 12, мне руководители рассказали. Не тратьте время, вам ничего не обломится. Мы финансируем только проверенных людей.
— Видимо, своих?
— В том числе.
На приеме в Вашингтоне, в 2003 году я подошел к руководителю одного такого очень крупного американского фонда.
— Мы с Андреем Козыревым пытались сотрудничать с вашим фондом, но им руководит бывший сотрудник КГБ, который допускает только проекты соратников.
— Да, мы знаем. Но у него хороший английский и он решает все сложные вопросы с властью.
Но в конце концов Путин все-таки объявил все эти фонды шпионскими организациями и запретил их деятельность в России.
Не уверен, что из этих примеров понятно, как устроен головной мозг сотрудников КГБ.
Один мой знакомый переводчик-арабист рассказывал, как его проверяли после института, перед первой командировкой в Египет. Не хватало переводчиков для советских офицеров, поэтому брали на работу не только сотрудников КГБ, не только завербованных студентов, но приглашали и «гражданских» переводчиков.
Долго проверяли документы. В КГБ показалась подозрительной его фамилия, которая заканчивалась на «кий». А нет ли у него еврейских корней? Работать предстояло против Израиля.
Выяснили, что фамилия принадлежала русскому аристократическому роду. Но сомнения у главного кадровика КГБ, который занимался отбором переводчиков оставались.
Его вызвали в кадровое управление КГБ для принятия окончательного решения.
Долго говорили, перебрали всю родословную, анализировали черты характера и ответы на разные вопросы, новомодные тесты.
Наконец, кадровик попросил его пройти по длинному коридору внутри здания КГБ, туда и назад.
Последовало заключение:
— Нет, дорогой мой, в Египет вы не поедете, походка у вас типичная еврейская.
Чутье не подвело кадровика, парень не был евреем, но советскую власть ненавидел крепко, а ненависти к Западу, к США, Израилю, которая требовалась, у него не было совсем — обычный мальчик из интеллигентной московской семьи.
В начале 90-х годов в Москве демократическими активистами, правозащитниками и диссидентами, был организован семинар «КГБ вчера, сегодня, завтра». Чекисты еще не начали возвращаться во власть, но ощущение, что они собираются это сделать, было у многих.
В конце 90-х семинар был ликвидирован, но за время его существования было реализовано несколько исследований, результаты которых докладывались на семинаре.
Несколько таких исследований проводили группы, которые собирал я. Одна из тем была такой — «Особенности кадрового отбора сотрудников КГБ». Другая тема была такой: «Неформальные объединения сотрудников КГБ, организация обмена информацией».
Все это было похоже на поведение социальных насекомых, обменивающихся ферментами.
В конце концов по результатам этих исследований я написал статью «Демократия в штатском».
В названии статьи намек. «Искусствоведами в штатском» называли чекистов, которые присматривали за советской интеллигенцией в СССР и в командировках за рубеж. В каждой командировочной группе, в гастрольных группах артистов был такой «искусствовед», который обычно и числился под нейтральной специальностью искусствоведа. Мало что понимая в искусстве, он присутствовал всегда и везде на мероприятиях. Иногда их называли просто стукачами.
Статья о чекистах, которые продвигают себя, как сторонники демократии и рыночной экономики. В ОБЩЕМ, ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПРИЙТИ К ВЛАСТИ.
В этой статье было некоторое предвидение того, что потом произошло в России.
Главный редактор популярной газеты «Московский Комсомолец» Павел Гусев согласился напечатать ее прямо в День чекиста 21 декабря 1997 года.
— Сделаем им подарок. Статья злая, — сказал Паша.
Перед этим, у него же, по заданию ФСБ была размещена довольно подленькая статья про меня, компромат. Получилось что-то типа извинения.
Глава 9. Абсолютное зло
Очень много сказано о «негативном отборе», который сопровождал всю историю советского государства и его граждан.
Похожий процесс проходил и в нацистской Германии, но он был одномоментным и довольно коротким — 3–4 года.
В СССР негативный отбор носил системный и повторяющийся характер. Экстракция результата была результатом повторяющегося отбора — квинтэссенция и исключение ненужных составляющих происходила многоэтапный процесс.
Стадии этого негативного отбора известны:
— Гражданская война
— Массовые убийства «классовых врагов и буржуев»
— Массовая эмиграция в период гражданской войны и после нее
— «Красный террор» против врагов советской власти
— Террор против крестьянства, массовые переселения в Сибирь и в ГУЛАГ, коллективизация и продразверстка
Поделиться книгой: