Помоги проекту - поделись книгой:
То есть, услышали, но не поверили.
К сожалению, формула «услышали, но не поверили» повторится в США еще несколько раз.
И продолжает повторяться с завидной регулярностью и сейчас.
Глава 4. Конгресс США
Мне довелось участвовать в нескольких слушаниях в Конгрессе США.
Первые 7 октября 1999 года. Последние в 2005 году.
Последние, потому что я катастрофически не угадывал, что на самом деле от меня ожидают.
Темы слушаний были: «Отмывание российских денег», «Организованная преступность», «Нарушения гражданских прав» и, естественно, «Коррупция».
Я рассказывал конгрессменам о возвращении во власть силовиков и КГБ, о возрождении агрессивной империи в России, о росте антизападных и антиамериканских настроений, о включенности бывших чекистов во все те негативные процессы, причины которых конгрессмены не могли или не хотели понять.
После очередных слушаний американский конгрессмен прямо так и сказал:
— Константин, ты хочешь лишить меня работы председателя комитета по сотрудничеству Конгресса США и Думы России?
В 2003 или 2004 году после очередных слушаний в Конгрессе, на которых я выступал, ко мне подошёл другой знакомый конгрессмен:
— Константин, дорогой, из-за чего ты так волнуешься? Холодная война уже закончилась. Мы и вы в ней победили. В России теперь демократия. Успокойся. Я недавно нанял в комитет по национальной безопасности Конгресса сразу шесть бывших сотрудников КГБ. Отличные эксперты. Никак не нарадуюсь на их работу. Пишут по одному большому докладу в неделю.
— Дорогой Курт, это не ты их нанял, а они сделали тебя агентом и информатором российских спецслужб. У нас говорят, что бывших сотрудников КГБ не бывает.
Не хотели ни конгрессмены, и их эксперты, ни эксперты западных Think tanks верить в злокозненность чекистов, ну, ни в какую не хотели.
Иногда я слышал намеки-объяснения моих взглядов: «Видимо многие ваши родственники и вы сами пострадали от антисемитских кампаний?» или «Вы, наверное, очень дружили с Михаилом Ходорковским и не можете простить Путину…?».
Предположить, что какой-то русский или даже не очень русский лучше разбирается в ситуации в России, потому что живет внутри нее, улавливает флюиды, гормоны и ферменты, которые западный человек не только не видит и не чувствует, но даже и не догадывается об их существовании, было очень трудно для западного человека. Непреодолимо трудно.
Тем, кстати, парадоксальнее и неожиданнее было последующее столкновение с реальностью многих западных политиков, информацию о которой за несколько лет до этого я им разжевывал и клал в рот.
Понимание пришло не сразу, а пока: «Нет, Константин, ты преувеличиваешь, ты заразился паранойей у своих врагов».
После очередных слушаний ко мне подошел конгрессмен и стал задавать вопросы в связи с тем, что я говорил об имманентном, встроенном в сознание антиамериканизме чекистов.
Он хотел подробного и долгого разговора, хотел понять на чем основаны мои позиции неприятия чекистов.
Пригласил меня к себе, чтобы познакомить с семьей, женой, детьми, а в течение двухчасовой дороги туда, а потом и назад послушать мои аргументы.
Я согласился и говорил два часа туда, а на следующий день два часа назад почти непрерывно, прерываемый лишь его вопросами о непонятных ему реалиях.
Рассказывал я ему о том, как создаются эти типажи и характеры, о специальном методе отбора чекистов с обязательным паранояльным, даже маниакальным настроем отбираемых людей.
Я рассказывал о методах подготовки этих людей, когда на вершину их власти проникают просто больные маньяки и садисты
О том, как короткое, но очень эффективное общение с нацистами, с ГЕСТАПО создало целый слой зоологических антисемитов, а последовавшие послевоенные националистические кампании против малых народов, сопровождавшиеся депортациями, создали особый тип сверхчеловека-урода.
Две мощнейшие антисемитские кампании, послевоенная борьба с космополитизмом и брежневская борьба с иммиграцией евреев и выковали целую плеяду мизантропов, человеконенавистников.
Причем, если антисемитская сталинская кампания, закончившаяся «делом врачей» была в какой-то степени разоблачена и осуждена самими коммунистами, а вызвавшее ее шоковое состояние общества, вызванное внедряемой ненавистью, избиениями врачей или просто евреев, достигло той степени озверения, что остановилось в некоторой степени самой этой ненавистью.
То начавшаяся тогда же борьба с «тлетворным влиянием Запада», «низкопоклонством перед западной культурой, западной техникой» продолжались даже в оттепельные хрущевские времена. И прекратилась ненадолго только в первый период ельцинской демократии, а с приходом Примакова в 1995 году антизападные настроения, антизападная пропаганда, усилиями того же ФСБ продолжилось с новой силой.
Недаром в период операции НАТО в Югославии к американскому посольству автобусами свозились «болельщики», возглавляемые кураторами от ФСБ.
Но еще до антиамериканской кампании Примакова, чекисты тренировались на антиэстонской, антилатышской, антилитовской, антиукраинской, антимолдавской, антигрузинской… компаниях.
Каждый раз это сопровождалось запретом товаров, вина, фруктов, овощей, авиарейсов…, депортациями, выдворениями, увольнениями с работы людей той или иной национальности…
И за этим всегда стояли чекисты. Не только как исполнители или вдохновители, но и как организаторы и инициаторы.
КГБ традиционно создавал националистические изоляционистские концепции. Чекисты и политические проекты всегда создавали с националистическим, расистским душком: РНЕ Баркашова — обыкновенная фашистская партия, члены которой, когда им это прямо не запрещали, ходили в повязках со свастикой, «Память» Васильева — клуб зоологических антисемитов, пытавшийся проводить маленькие погромы прямо в центре Москвы, ЛДПСС Жириновского — злобный шут, который в начале своей политической карьеры предлагал установить огромные вентиляторы на западных границах России и гнать на Запад воздух с пылью от ядерных отходов, а русским солдатам мыть сапоги в Индийском океане.
Нет никаких рациональных объяснений ненависти чекистов к Америке, к Западу. Это результат фиксации уродливой генетической мутации, ее поощрение, стимулирование и закрепление.
После очередных слушаний, послушав мою филиппику против чекистов, уже на приеме, один из конгрессменов, член международного комитета начал меня переубеждать все в том же духе конца «холодной войны» и необходимости сотрудничества США и России.
Не добившись ожидаемого результата, он закончил мое перевоспитание странной фразой.
— А наш посол в России считает, что с нынешними офицерами КГБ можно договориться. Они люди с вполне прагматичным взглядом на вещи. Большей частью уже бизнесмены.
Я не придал большого значения этой фразе и напрасно. За ней стоял серьезный намек, но понял я это, только вернувшись в Москву.
В Москве меня ожидало сообщение руководителя рекламного отдела журнала «Америка» о том, что все крупные американские компании, их представительства в Москве приняли решение не размещать рекламу в журнале «Америка». Все и одновременно.
Глава 5. «Ну, мы же все офицеры спецслужб. Неужели КГБ и ЦРУ не поймут друг друга и не смогут договориться?»
Срок службы депутатом Госдумы закончился для меня в январе 2000 года, сразу после возвращения из США.
Я поговорил с несколькими крупными западными компаниями об устройстве на работу. Почти везде в представительствах сидели люди с прошлым кадровиков и с хорошим английским, как говорил знакомый западный журналист, с небольшим, но хорошо различимым акцентом сотрудника КГБ.
Наконец, Российско-американская Торговая палата предложила мне возобновить журнал «Америка».
Возобновлять сам журнал, который в СССР издавал Госдеп США никто не хотел, но против проекта с тем же названием Государственный Департамент США, заверили меня, возражать не будет.
Сказано было так. Делайте журнал, а Госдепартамент не заметит вашей инициативы.
Добрый милый посол Джеймс Коллинз поддержал инициативу. Оба сопредседателя Торговой палаты поддержали журнал. Несколько крупных американских компаний начали давать рекламу. Мы убедили нескольких российских рекламодателей поддержать проект.
Дело пошло.
Журнал, как мне, Главному редактору казалось, должен был продвигать ценности свободы, демократии, американский взгляд на вещи и события.
Советские диссиденты печатались в журнале, журнал поддерживал независимых российских журналистов. Но наступало время Путина — тотальный контроль прессы.
Любви и лояльности Кремлю, Путину, журнал не демонстрировал. Хотя содержал не только политические, но и развлекательные, познавательные статьи.
Колонку в журнале вела известный диссидент и противник Путина Валерия Новодворская. Интервью у оппонентов Кремля брал сам главный редактор, Константин Боровой.
Тираж рос, журнал хорошо продавался. К 2003 году тираж достиг 50 000, что по тем временам было очень неплохо. Глянцевый журнал о политике — успешный проект. Мы устраивали приемы раз в два месяца в «американских» местах в Москве.
Василий Аксёнов, Андрей Вознесенский, Юрий Любимов, многие другие известные люди были постоянными друзьями журнала.
Вернувшись весной 2003 года после слушаний в Конгрессе, я обнаружил, что все американские компании неожиданно прекратили размещение рекламы в журнале.
На какой-то важный прием в посольстве мне, главному редактору журнала Америка не прислали приглашение. Я позвонил атташе по культуре, которого знал еще со времен предыдущего посла, он почему-то засмущался и попросил встречу, на которой я узнал, что удаление меня из списка приглашаемых — инициатива нового посла. И что послу не нравится, что я мешаю ему дружить с Кремлем, с чекистами.
«Неужели КГБ и ЦРУ не могут договориться?» — якобы так неофициально сказал новый посол. За точность цитаты не ручаюсь.
Я выразил сомнение, что они договорятся.
Довольно распространенная ошибка тех, кто анализирует поведение, мотивацию Путина, его окружения — предположение, что прагматизм, просто разумные здравые соображения могут заставить их быть сговорчивыми.
Это концептуальная ошибка.
В фильме «Шакал» режиссер Майкл Кейтон-Джонс и исполнитель главной роли Брюс Уиллис угадали главное. Мотив поведение Шакала, сотрудничавшего с КГБ в фильме (его прототип в жизни тоже был креатурой КГБ), который ему помогал — чистая и немотивированная ненависть к США. Не деньги, не профессионализм — только ненависть. В фильме, когда Шакал уже проиграл, не добившись результата, убийства жены директора ФБР, он не растворяется в толпе, как мог бы, а продолжает мстить своим врагам. Им руководят не рациональные соображения, а чистая и неконтролируемая ненависть.
Прототип Шакала, выпускник московского Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы и КГБ, венесуэльский марксист Карлос Шакал (или Ильич Рамирес Санчес) был идеальным Големом КГБ. Антисемит, ненавидевший США — это портрет вообще любого канонического чекиста.
Желание дружить чекисты воспринимают только как согласие на вербовку.
Надеждам посла США подружиться с КГБ предстояло воплотиться только наполовину. КГБ был доволен этой дружбой и, по-видимому, использовал ее по полной.
С тех пор в московском посольстве США я фактически стал persona non grata.
Посла через год, весной 2004 года отозвали, с внутренней формулировкой (мне об этом сказал знакомый конгрессмен, член иностранного комитета) «за превращение резиденции посла в Москве, Спаса-Хауза в клуб отставных чекистов».
Но все-таки дружба этого посла и чекистов со временем дала свои плоды. Нападение на Украину, захват Крыма произошли в 2014 году, когда этот самый посол был представителем США в НАТО, заместителем Генерального секретаря НАТО.
Никогда бы Путин не решился захватывать Крым, если бы не был уверен в бездействии НАТО и США.
Именно реакция США, размещение «Геркулесов» на аэродроме в Тбилиси в 2008 году при президенте Буше заставила Путина, российские войска убраться из Грузии.
Дружба с чекистами не безопасна. Иногда (всегда) она превращается в вербовку.
Глава 6. Возвращение КГБ
Возрождение и заметная активизация агентуры КГБ в России началось уже в 1993 году.
Тому было много признаков, но один меня поразил.
В возникавших тогда социальных сетях, в каких-то полулегальных изданиях, в среде националистов, всегда тесно связанных с КГБ, стала появляться информация о том, что известный диссидент и мой соратник Валерия Новодворская была агентом КГБ. Более того, появилось фото удостоверения полковника (и генерала) КГБ Валерии Новодворской.
Активизировались старые заявления другого диссидента Сергея Григорянца, что призывы Новодворской 70–80-х годов о необходимости запрета КПСС, КГБ, проведения суда над ними, заявления Новодворской о необходимости роспуска СССР — это провокация КГБ для выявления диссидентов и оппозиционеров в советской среде.
Практика дискредитации оппозиционеров информацией об их сотрудничестве с КГБ использовалась и ранее. Таким образом были дискредитированы большинство первых политиков стран Балтии. Решалось при этом две задачи — собственно дискредитация и информационное перемешивание реальной агентуры КГБ и независимых политиков и диссидентов.
Забавным элементов этих обличений и разоблачений было то, что в сотрудничестве с КГБ обличал сам КГБ. В некоторых случаях, для большей убедительности, даже печатались соглашения о сотрудничестве с КГБ, написанные рукой «обвиняемых» в сотрудничестве.
Естественно, люди, занимавшиеся расследованием деятельности КГБ объявлялись его агентами. Так, возникший тогда и эффективно работавший семинар «КГБ вчера, сегодня, завтра» на этих полулегальных сайтах был объявлен креатурой КГБ в полном составе.
Конечно, это было абсурдом обвинять Валерию Новодворскую в сотрудничестве с КГБ. Ту самую Новодворскую, которая прошла тюрьмы КГБ, нешуточные пытки в тюремных психбольницах, занимавшихся «коррекцией личности», просидевшую в Лефортово до 23 августа 1991 года, до момента поражения ГКЧП и фактической ликвидации СССР и его структур управления.
Я как-то задал этот вопрос Новодворской, зачем КГБ это делает?
— Они пережили шок в 1991 году, когда их фактически распустили и запретили, собирались публично судить за преступления. Шок прошел. Они возвращаются, считая, что потребность в них возрастет со временем. Таким образом они доказывают собственную значимость и глубину проникновения в общество. Русский народ любит конспирологию. Это любимая тема обсуждения на завалинках. КГБ везде и всегда. Ты же видишь, что этот грязный поток вытекает прямо от них и их агентуры.
Поделиться книгой: