Отчим (не) моего жениха

Каждый со своей затаенной болью мы возмущенно глянули на Славу и одновременно посмотрели друг на друга. Испуганный олененок и охотник, вскинувший заряженное ружье. Виктор Разумовский и обычная студентка, расположившаяся в опасной близости. Еще секунда и Виктор выведет обман на чистую воду, поэтому действовать надо было немедленно.

— Ах ты мой зайка! — заверещала я на весь дом и кинулась в объятия к жениху.

Если Слава и обалдел, то не подал виду. Сграбастал меня и обнял так сильно, что ребра затрещали. И опять поцелуй. Да что ж это такое! За две недели чмокнул всего несколько раз, а сегодня уже второе посягательство на мои губы.

— Избавьте меня от подробностей вашей личной жизни, — Разумовский резко встал и сжал пальцами виски, словно его накрыл приступ мигрени.

Внезапно вспомнила слова Юльки про крепкий организм, разбитый болезнью, и не на шутку всполошилась. Не хватало только, чтобы Разумовский после всех выкрутасов и правда слег с инсультом. А все мой длинный язык и желание его позлить.

— С вами все хорошо? — оттолкнув жениха, я подлетела к Разумовскому. — Сколько видите пальцев? — помахала пятерней перед его носом и насильно усадила обратно в кресло. Царь настолько обалдел от напора, что даже не сопротивлялся. — Так сколько? — ткнула ему в лицо вспотевшей ладонью.

— Пять, — прохрипел Разумовский вполне разборчиво.

— Ну слава богу! — выдохнула я, прижав ладонь к груди. — Так перепугали. Я уж думала у вас случился инсульт.

— Какой к черту инсульт! — взревел монстр, вскакивая с кресла.

— Когда вы сжали виски я подумала, что давление подскочило, — залепетала я, снова возвращаясь к роли и изображая волнение. — Поберегите себя, Виктор Васильевич, папочка! В вашем возрасте вредно волноваться.

— А причем здесь мой возраст? — процедил Разумовский сквозь зубы. — Я прекрасно себя чувствую.

— Почему ты злишься? — мне на выручку в который раз пришел Слава. — Аринка волнуется о твоем здоровье, это же прекрасно. Она добрая и заботливая. Будет кому в старости о тебе позаботиться.

Я не знала, кого из нас двоих Разумовский хочет лишить жизни первым, но монстра разрывало изнутри так сильно, что он едва сдерживался. На выручку как обычно пришел гаджет. Часы на запястье Разумовского запищали, и он отвлекся от мести.

— Время обеда, — величественно произнес он.

Слуги, несите дуги, царь трапезничать желает!

По огромной столовой, совмещенной с кухней, сновала средних лет женщина в сером длинном платье с белым передником. Уродливей униформы не придумать. И меня хотел в такую же мешковину запихнуть, когда решил, что перед ним горничная. Увидев работодателя, женщина засуетилась и вежливо поинтересовалась:

— Виктор Васильевич, накрывать на стол?

Разумовский великодушно позволил накрывать, и мы чинно расселись за длинный стол. Я словно оказалась на съемочной площадке «Джен Эйр», где высокомерный господин раздает приказы вышколенным слугам.

На столе одно за другим начали появляться различные блюда, а по кухне поплыли ароматные запахи. У меня с утра во рту не было ни крошки, поэтому почувствовала, как желудок буквально взвыл от голода. Голодные вопли моего организма не укрылись от Разумовского, который брезгливо поморщился. Ну и ладно, переживешь папочка, моя задача тебя раздражать.

Когда передо мной поставили тарелку со свежими овощами, я с аппетитом накинулась на еду. Разумовский ел медленно и держал вилку с таким благородством, что я невольно засмотрелась.

— А где вы работаете? — поинтересовался «папочка», и я от неожиданности икнула.

Передо мной тут же оказался стакан с водой. Вот это скорость исполнения. У Разумовского не забалуешь. Шаг в сторону и сразу останешься без зарплаты.

Ну что ж, ваше величество, хочешь узнать материальное благополучие, чтобы подтвердить мои корыстные планы насчет твоего сыночка? Придется удовлетворить любопытство по полной.

— Я не работаю, — ответила я с набитым ртом.

Лицо Разумовского снова исказилось гримасой недовольства.

— А чем вы в таком случае занимаетесь? — продолжил допрос рабовладелец.

— Учусь на платном, — брякнула я, — денег катастрофически не хватает. Поэтому когда мы станем одной семьей, вы должны будете мне помочь.

Училась я бесплатно на стипендию, а по выходным подрабатывала в супермаркетах, раздавая флаеры и листовки. В общем, денег нам с мамой хватало, но Разумовскому истинное положение вещей знать не обязательно.

— Ариночка, почему ты мне никогда не рассказывала о своих проблемах? — воскликнул Слава и посмотрел на отчима. — Мы обязательно тебе поможем, правда, отец?

Виктора снова перекосило и, судя по всему, я признанием испортила царю аппетит. Он прекратил расспросы и уныло ковырялся в тарелке. Зато у меня настроение взлетело до небес. Моментально слопав все, что полагалось на обед, я откинулась на спинку стула и довольно вздохнула.

— Спасибо! Все очень вкусно, — поблагодарила я женщину за прекрасный обед.

— Вам спасибо! — она улыбнулась мне, но улыбка сразу же погасла под тяжелым взглядом Разумовского.

Не удивлюсь, если за эту вольность рабовладелец высчитает у нее из зарплаты. Тоже мне, местный царь! Никогда не терпела снобов, но с таким сталкивалась впервые в жизни.

— Давайте я вам помогу, — обратилась к кухарке, когда мужчины покинули кухню.

— Что вы, не стоит, — смутилась она, быстро убирая тарелки в посудомоечную машину. — Вы гостья Виктора Васильевича и вам следует отдыхать.

С работниками все понятно, монстр задавил их штрафами, и они бояться сказать лишнее слово. Размышляя о вселенской несправедливости, в холле первого этажа я столкнулась с Разумовским.

— Я поражена, папочка! — воскликнула я, нацепив на лицо улыбку в тридцать два зуба. Виктор остолбенел, не зная, чего от меня ожидать. — Вы так строги со своими работниками, что просто мороз по коже. Вам не кажется, что вы перегибаете палку?

— Не кажется, — Разумовский невозмутимо пожал плечами. — Услуги щедро оплачиваются, когда они качественные. К сожалению, тенденция такова, что народ в большинстве своем ленивый.

Виктор собирался продолжить занудное описание жизни местного царька, но я махнула рукой.

— В любом случае, это ненадолго, — заявила я, и Разумовский удивленно приподнял бровь. — Когда я стану здесь хозяйкой, установлю свои порядки.

Не дожидаясь кровавой расправы, я помчалась в свою комнату. Душа ушла в пятки, а сердце отбивало барабанную дробь. Никогда я не видела Виктора Разумовского таким разъяренным. Готова поспорить, что сегодня вечером он выставит меня из своего терема.

— Арина! — Слава схватил меня за руку в коридоре второго этажа, растерянную втащил в свою комнату и захлопнул дверь. Монстр выделил нам со Славой разные апартаменты. — Ты сегодня такая сексуальная, — хрипло выдохнул жених, припав горячим поцелуем к моей шее.

Глава 4. Арина

— Что ты делаешь? — попыталась его оттолкнуть, но в жениха словно бес вселился. Слава с силой сжал мои ребра и запустил ладонь под футболку.

Какие холодные пальцы! Я вздрогнула, сбитая с толку неприятными ощущениями. Когда тебя обнимает любимый человек должно быть приятно, а мне наоборот хотелось, чтобы это поскорей закончилось.

- Раскованная и страстная, — прошептал Слава, обрушиваясь на мои губы, — ты никогда еще такой не была. Распущенные волосы и сладкие губки, все как я люблю. Просто конфетка!

— Отпусти! — я отворачивалась от настойчивых поцелуев и одновременно пихала его в грудь, пытаясь оттолкнуть. — Хватит, мне неприятно, Слава! — перешла я на крик, но жених не понял, что пора отступить.о

Сопротивление, наоборот, придало ему сил. Слава скользнул пальцами по моей попке и опустился на бедро. Я визжала и вертелась как уж на сковородке, заветная дверь была близко, но я никак не могла до нее дотянуться. Для этого надо было отбиться от домогательств потерявшего голову жениха, а у меня никак не получалось.

— Да отпусти же ты! — из глаз потекли слезы, когда поняла, что теряю контроль над ситуацией. Слава был совершенно неуправляемый.

— У вас все в порядке?

Голос Разумовского и его громкий стук в дверь прозвучал как музыка. Слава мгновенно пришел в себя и тяжело дыша отстранился. В уголке его верхней губы запеклась кровь, видимо я неосторожно цапнула в желании оттолкнуть.

— Ответьте, у вас все хорошо? — настаивал Виктор, и я как никогда была рада его напору.

Всхлипнув, быстро вытерла мокрые щеки и помчалась к выходу. Я не могла ни минуты оставаться рядом с этим человеком. Рванув дверь на себя, я вылетела в коридор и столкнулась с Разумовским.

Виктор стоял, опершись на дверной косяк и выглядел угрюмым. Мельком взглянула на него и сразу опустила глаза, чтобы не заметил слез. Но не удержалась, снова всхлипнула и лишь потом, обогнув его, понеслась в свою комнату. А уж там я дала волю слезам.

Такое со мной было впервые. Немногочисленные встречи с ровесниками проходили по обычному сценарию: вечерние прогулки, разговоры и скованный поцелуй у дверей. Чтобы заграбастать меня и лапать без согласия, не было и речи.

От пережитого стресса меня трясло, и я рассеянно ходила из угла в угол. Один звонок Юльке отделял меня от спасительной свободы, но я колебалась. Если сейчас вернусь домой, мама не отстанет, пока не выяснит причину побега. Как признаться, что сбежала, напуганная домогательствами жениха, я не знала. На то он и жених, чтобы оказывать знаки внимания и приставать.

Понятное дело, Слава старше меня и опытней? Ему скучно просто гулять, и он хочет продолжение банкета. Но дело в том, что я не хочу. Сама не пойму почему, по прикосновения жениха кажутся неприятными.

Я скрестила пальцы и решила, что в лепешку расшибусь, но нашей свадьбе со Славой не бывать!

Когда я спустя полчаса выглянула из комнаты, на этаже стояла тишина. По дому как тень сновала горничная, отдраивающая замок рабовладельца, на кухне суетилась кухарка, а Славы с Виктором нигде не было.

И тут неожиданно, словно приглашая заглянуть в святая святых, я натолкнулась на приоткрытую дверь в кабинет монстра. Горничная забыла запереть, когда убиралась, или Разумовский не имел обыкновения закрываться, но факт оставался фактом. Незапертая дверь манила и слишком тяжело было бороться с искушением.

Чертик внутри меня в нетерпении потирал ручки, предвкушая очередную пакость. Взгляну только одним глазком, решила я и, обернувшись по сторонам, проворно юркнула внутрь.

В кабинете с сегодняшнего утра ничего не изменилось. Заваленный папками диван, кресло и стол. Стоп, а вот это уже интересно. Включенный ноутбук.

И почему Разумовский такой растяпа!

Я не собиралась копаться в личных данных Виктора или бродить по соцсетям, напичканным его брутальными фотками. Хотелось только сотворить мелкую пакость, от которой у Разумовского возникнет непреодолимое желание вышвырнуть меня из замка.

Усевшись в кожаное кресло руководителя, я погрузилась в незабываемое блаженство. Анатомическая форма спинки и мягкая обивка настолько идеально повторяли изгибы позвоночника, что хотелось сидеть в нем вечно. Покрутившись в кресле, я представила себя на месте Разумовского. Интересно, какие вопросы он решает в кабинете? Наверное, кричит на всех, понукая работать.

Несколько минут я гримасничала, подражая манере говорить «папочки», но дальше расслабляться нельзя. Разумовский в любой момент может вернуться и будет странно, если он застукает меня сидящей без спросу в его кабинете.

Выйдя из операционной системы ноутбука, я легко вернулась обратно на рабочий стол. Воистину странный человек, отчим Славы. Настолько уверенный в себе, что у него даже компьютер без пароля. Надо срочно устранить досадную оплошность.

В одном анекдоте читала о забавном пароле с казусными ситуациями после его установки. Довольно хихикая, я установила на компьютер пароль и быстро покинула кабинет.

Первым домой вернулся Слава. Я гуляла по заснеженным дорожкам обширной придомовой территории, когда заметила жениха с букетом цветов. Буйство красок смешалось в ярком букете, и я онемела от удивления. Я даже не могла предположить, что после некрасивой ситуации в спальне, Слава подарит мне цветы. Он подошел, смущенно улыбнулся и протянул букет.

— Ариш, прости меня, пожалуйста, — извиняющим тоном произнес он. — Обещаю, подобное больше не повторится. Ты сама будешь определять рамки, за которые можно заходить.

Хотела дуться, не принимая извинения и цветы, но заметила вдалеке Разумовского, и планы тут же изменились. Папочка должен видеть, как я безумно хочу замуж за его сына.

— Спасибо, дорогой! — завопила я, чтобы Виктору с другого конца участка было прекрасно слышно каждое слово. — Какие восхитительные цветы!

Взяв букет в одну руку, а другой уцепившись за Славу, я потащила жениха в дом. Проходя мимо Разумовского, широко улыбнулась, но ответной реакции не получила. Рабовладелец был хмур и постоянно заглядывал в телефон, словно ожидая звонка.

— А чем занимается твой отчим? — поинтересовалась я у Славы, выбирая вазу для букета.

— У него своя компания по перевозке грузов. Довольно прибыльный бизнес, но это не мое. Слишком много нервотрепки и мало уверенности в завтрашнем дне. Мне гораздо интересней и проще продавать недвижимость, — пояснил Слава.

Налив воду в красивую расписную вазу, я водрузила букет в центр кухонного стола. Но любоваться красивыми цветами довелось недолго. В кухню следом за нами вошел Разумовский и, увидев мое творение, раскричался.

— Что вы себе позволяете! — завопил он, словно я спалила дом, а не просто поставила букет в воду. — Уберите немедленно! Да вы знаете, какого века эта ваза?

Продолжая чертыхаться, он схватил букет и с остервенением кинул его на пол.

— Как ты, моя дорогая? — бережно взял вазу, словно та была невиданной драгоценностью, и вылил из нее воду. На его истошные вопли прибежала горничная, и Разумовский осторожно передал ей «свою прелесть». — Высушите ее максимально аккуратно и осторожней с покрытием. Оно очень хрупкое. Понимаете, что вы только что натворили? — закричал он мне и посмотрел на Славу. — Поговори со своей девушкой, прошу тебя. Пусть ни к чему не прикасается, особенно к экспонатам и картинам.

И ничего, что я стою рядом, и можно недовольство высказать мне, а не через третьих лиц.

— Я не знала, что ваза настолько ценная, — пыталась защищаться, но мне не было оправдания.

Я едва не загубила музейное творение, но это не повод Разумовскому кричать на меня.

— В этом доме все ценное, уясните это себе, барышня, — гордо подняв голову, заявил рабовладелец.

Монстр еще долго разорялся, разговаривая с экспонатами, словно те были живыми людьми.

— Твой отчим случайно не тронулся умом, — спросила у Славы, когда он понес очередной бред про редкость и дороговизну.

— Что? Нет, — Слава хохотнул. — Он всегда такой.

— Вы ведь обо мне шепчетесь, верно? — Разумовский остановился и прислушался к нашему разговору.

— А вы, папочка, еще и параноик, — шутливым тоном заявила я. — Уверена, вы считаете, что земля движется исключительно вокруг вас.

У монстра даже глаза из орбит полезли на такую дерзость, но мне терять нечего. Немного позлю зверя, получу от него вечный бан и улечу в далекую даль.

— Я поняла, — продолжила, пока рабовладелец не перехватил инициативу, — у вас просто мало денег, вот вы и злитесь, что я посягнула на вашу драгоценную вазу.

— Я достаточно зарабатываю, — нахмурился Разумовский.

Мне показалось, или его задели мои слова.

— Видимо не очень много, если так разоряетесь. Сами подумайте, если были богачом, махнули бы рукой и купили себе новую вазу. А вы из-за этой убиваетесь, потому что потратили на нее свои последние деньги. Твой папаша не так богат, каким представлялся, — покачала головой, в упор глядя на жениха, — не знаю, соглашусь ли я выйти за тебя замуж при таком раскладе.

Как и в прошлый раз я ретировалась первой, не дожидаясь развязки, но очередная беда на мою голову свалилась, когда не ожидала. Я как раз рассматривала картины, которые нельзя трогать, как на второй этаж вбежал Разумовский. Глаза опять бешеные, и кулаки сжимаются, словно хочет меня придушить.

— Это что еще за шутки? — взревел он, наступая на меня.

Я оторопела и попятилась. Хоть и не хотела видеть жениха, но сейчас пожалела, что Славы нет рядом. Куда он запропастился, когда его папаша замыслил убийство?

— К-какие шутки? — проблеяла я внезапно севшим голосом. — Я не трогала ваши картины, честное слово. И руки у меня чистые. Я их пять раз с мылом помыла, прежде чем подойти к ним на полметра.

Сунула в нос ему свои чистые ладошки, но смягчить монстра это не помогло.