Отчим (не) моего жениха

Похоже, мое молчание привело его в бешенство. Глаза Разумовского сверкнули недобрым огнем, губы скривились в гримасе.

— Я вас прекрасно слышу, — прошелестела пересохшими губами.

Хоть я и не была той самой бедняжкой горничной, но меня начало потряхивать. Мое блеяние успокоило Разумовского. Он удовлетворенно кивнул и победно улыбнулся. Наверное, решил, что персонал окончательно запуган и способен трудиться с утра до вечера без выходных только на одном чувстве страха.

— В таком случае переодевайтесь, униформа на кровати в вашей комнате, и немедленно приступайте к работе, — хозяин думал, что я в ту же секунду кинусь исполнять приказание, но я не сдвинулась с места. — Вам что-то непонятно? — Разумовский приподнял бровь. — Хотите уточнить?

— Верно, — меня колотило, поэтому я изо всех сил сжала ручку чемодана. — Если не ошибаюсь, крепостное право отменили в 1861 году, но здесь, похоже, об этом не знают.

Я заметила, как побледнело от злости лицо Разумовского, и морально приготовилась к самому худшему.

— Что?! — на лице мужчины одновременно отразились несколько эмоций: недоумение, ярость и слишком явное желание меня придушить. На последнее я была решительно не согласна и на всякий случай отступила. — Что вы сказали? — выдохнул он и еще сильнее побледнел. Пальцы Разумовского судорожно сжались в кулаки.

Неужели всесильному господину впервые нагрубили? Не могу поверить, что за обещанное мифическое состояние работники продаются с потрохами?

Я всегда была сдержанной и не позволяла с посторонними грубого слова, но на жизненном пути иногда встречаются люди, пробуждающие в нас низменные чувства. Виктор Разумовский оказался как раз тем самым катализатором, вынуждающим ему перечить.

— Крепостное право отменили, но рабовладелец, похоже, не в курсе, — выпалила я, не сдержавшись.

Как же он меня взбесил наплевательским отношением к обслуживающему персоналу, словно они не люди со своими правами и желаниями. И таких несчастных, наверное, целый штат. Терпят его капризы и болезненную страсть к чистоте.

— Крепостное право? — повторил Разумовский, ошалелым взглядом уставившись на меня. — Вы перешли границу, я звоню в агентство! — он заметался в поисках телефона.

А ведь правда сейчас позвонит в агентство по подбору персонала и раскричится. Я должна была спасти ни в чем неповинных людей от этого монстра.

— Постойте! — воскликнула, и рука Разумовского с айфоном замерла на полпути к уху. — Я не из агентства.

Несколько секунд Виктор переваривал полученную информацию, сжимая мобильник так сильно, что мне стало казаться, что в руке у него вместо айфона мое бедное сердце.

— Как вы в таком случае оказались в моем доме? — процедил он сквозь зубы, озираясь по сторонам.

Нет, господин Разумовский, я не Санта и не влетела к вам в дом через трубу. Я всего лишь будущая невестка, исходя из рвения вашего сына вступить в брак.

— Вошла через дверь, — я невинно пожала плечами. — Она оказалась открытой.

Собиралась еще что-то добавить, но неожиданно телефон в руке Разумовского запиликал. Виктор поднял вверх большой палец, извещая, что мне следует замолчать.

Голос у него был напряженный, как и сам разговор. Иногда казалось, что Разумовский перейдет на нецензурную лексику, но всякий раз он смотрел на меня и сдерживался.

— Марк, ответь, зачем ты мне нужен, если я все должен делать сам? — выпалил он в конце разговора и раздраженно нажал кнопку отбоя вызова. — Как вы прошли систему безопасности на калитке? — обругав невидимого Марка, Разумовский вспомнил о моем присутствии.

Похоже, нашего визита не ждали. Стопудово Слава притащил меня к своему отцу без приглашения. Отлично! Самое время звонить Юльке и вызывать ее брата. Еще несколько минут в обществе диктатора мне не продержаться.

— Это было легко, — я не лгала, но Разумовский все мои ответы рассматривал через призму собственных измышлений.

Наверное, он уже узрел во мне супер хакера, которого следовало немедленно сдать властям, когда в комнату размашистым шагом вошел Слава.

— Привет, а что тут происходит? — произнес он.

Славина непринужденность заставила нас одновременно вздрогнуть и повернуться на звук.

— Добрый день! Мог бы предупредить о приезде, — Виктор окинул взглядом незваного гостя и взъерошил темные волосы.

Мои подозрения оправдались, Разумовский был не в курсе нашего визита.

— Предупреждаю, — заявил Слава и кинул на пол дорожную сумку. Я тоже хотела такую взять, но мама почему-то навязала громоздкий чемодан. — И хочу представить мою невесту Арину.

Наш со Славой короткий перегляд и обоюдный торжествующий на Виктора. Пусть, наконец, поймет, кто стоит перед ним.

Взгляд Разумовского заметался с пасынка на меня и обратно. Теперь ясно, что ошибочка вышла и я никакая не горничная.

— Невесту? — сгримасничал мужчина, словно лимон проглотил.

Я должна была до конца сдерживаться, но не смогла. Слишком много в Викторе Разумовском было снобизма и презрения, поэтому я произнесла, сама себя не узнавая:

— Здравствуйте, папочка!

— Юль, все оказалось гораздо хуже, чем я ожидала. Его отчим настоящий монстр, рабовладелец, диктатор!

Я ходила по комнате из угла в угол, сжимая в руке телефон, и не сдерживалась в выражениях. Спальня ничего такая, уютная. В любом случае не каморка, которая мне полагалась к платью горничной. Господин Разумовский ведь не поселит сына, пусть и приемного, в собачьей конуре. Но видела бы Юлька этот прожигающий взгляд, которым монстр так и сверлил меня, когда Слава схватил мой чемодан и потащил наверх.



— Ого сколько эпитетов! — рассмеялась подруга. — Похоже, этот Виктор здорово тебя зацепил.

— Не то слово! — я остановилась напротив окна и сдвинула прозрачный тюль.

Ничего себе территория! Просто бескрайняя плантация для рабыни Изауры. Заметила двоих мужчин, убирающих снег с дорожек. А вот и холопы его величества.

— Вспомни, разве я когда-нибудь выходила из себя или называла кого-то диктатором? — вернулась к разговору. — Наоборот, я всем и всегда нахожу оправдание, но отчим Славы просто нечто. Гордый, надменный, высокомерный. В первую встречу принял меня за горничную и ну приказывать.

- И что тебя больше зацепило, его гордость или то, что спутал тебя с горничной? — уточнила Юлька.

В отличие от меня подруга просто давилась смехом. И чем ее так позабавила отвратительная ситуация?

— И то, и другое, — заключила я, прислушавшись к внутреннему голосу.

— Пригнать Сережку или немного потерпишь? — какая Юлька умница! Оценила мое подвешенное состояние и сразу предложила пути решения. — На твоем месте я бы потерпела. Пару дней каких-то, а потом вернешься в столицу и забудешь дедушку как страшный сон.

— Он вовсе не дедушка, — я покачала головой, вспомнив подтянутое тело, темные глаза и губы с кривой ухмылкой.

— Ну и отлично! Крепкий организм не разобьет инфаркт или инсульт.

— Да ну тебя, скажешь тоже, — я отогнала прочь страшные мысли. — Ничего его не разобьет. Такие монстры живут долго и счастливо, а вот я могу не сдержаться и снова нагрубить. Я уже нахамила, назвав его прямо в глаза рабовладельцем.

— И ты после этого выжила? — Юлька снова прыснула.

— Разумовского отвлек звонок.

— В таком случае узнай его номер телефона и звони всякий раз как собираешься сказать что-нибудь этакое. Как ты назвала его фамилию?

— Виктор Разумовский. Отчества не знаю.

— Звучная, ничего не скажешь. Попробуй поискать о нем инфу в Интернете, и я покопаюсь. Может натолкнемся на Инстаграм папочки с неприличными фотками, — Юлька заговорщически захихикала. — И постарайся лишний раз его не бесить, а то скажет, мол не нужна мне такая невестка и запретит Славе на тебе жениться.

Послав в трубку звонкий чмок, Юлька отбилась, а я задумалась. А ведь правда запретит, если поймет, что я совершенно не подхожу его драгоценному сыночку. Славу он любит и желает сыну самого лучшего. И тут я, совершенно не вписывающаяся в идеал невестки господина Разумовского.

Распаковывала чемодан, а в голове зрел коварный план. Слава привез меня на смотрины, значит без одобрения Виктора не женится. Я замуж не хочу от слова вообще. Мама, понятное дело, будет держаться за драгоценного жениха до последнего. Из сложившейся ситуации есть только один выход — повернуть надменность Разумовского в нужное русло. Если я ему не понравлюсь, значит о женитьбе не будет и речи. Мама попереживает, но переживет, Славе придется подчиниться воле отчима, а я буду избавлена от свадьбы и родственника монстра.

Воодушевившись планом, я пересмотрела свой гардероб. Красивые кофточки и платья, но все неподходящие, чтобы выбесить папочку. Выбрала демократичные джинсы и футболку. Если развратным прикидом не поразить, воспользуюсь косметикой. Благо мама настояла, чтобы я взяла косметичку.

Через полчаса я была готова к выходу. На удачу посмотрелась в зеркало и не узнала себя. Светлые волосы, обычно заколотые на затылке или собранные в хвостик, я распустила. Глаза подвела так сильно, а губы накрасила так ярко, что стала напоминать интердевочку из известного фильма.

Ну что, папочка, приготовься, я иду!

Спустившись вниз, услышала отца и сына, разговаривающих обо мне на повышенных тонах. Отлично, полдела уже сделано. Остается немного перегнуть палку и заветное «я не допущу, чтобы она стала моей невесткой» у меня в кармане. Остановилась перед дверью комнаты, настраиваясь на нужный лад. Все-таки непросто притворится той, которой не являешься. Представила, что это обычная роль в студенческой постановке и ее надо сыграть как можно убедительней, чтобы попасть в высшую лигу.

— Здравствуйте еще раз! Заждались меня? — резко распахнула дверь и влетела в комнату.

Мужчины как по команде обернулись. Разумовский вальяжно сидел, развалившись в кресле и закинув ногу за ногу, а Слава стоял перед ним, держа ответ. Картина маслом «блудный сын на приеме у царя-батюшки».

Увидев меня, у обоих мужчин отвисла челюсть, только смотрели они каждый по-своему. Слава с примесью восторга и удивления, а Разумовский с ужасом и отвращением.

— Как ты дорогой! — пропела я и танцующей походкой подошла к Славе.

— Отлично, дорогая! — Слава притянул меня за талию и прикоснулся поцелуем к намалеванным губам. Красной помады у меня никогда не было, поэтому я добавила на губы алые румяна для придания эффекта спелого яблочка.

Неужели Слава решил мне подыграть? Но какой стыд! Целуемся на глазах у Разумовского. Что он подумает? Стоп, а мне разве не все равно, что он подумает? Чем развратней я покажусь Виктору, тем быстрее он прогонит со двора ненавистную невестку.

— А где у вас тут присесть? — я прищуренным взглядом изучила окружающую обстановку.



Кабинет Виктора Разумовского не отличался особым размахом, но был обставлен со вкусом. В центре комнаты стол, заваленный документами, и рядом черный стул руководителя. Я видела такой в каталоге интернет магазина. Мог бы что и посолидней купить для своих хором. Но, может, стул обтянут кожей рептилии? И вряд ли такой сноб закупается в магазинах, где обитают простые смертные. Диван в дальнем углу комнаты, но тоже заваленный какими-то папками. Что-то не шибко чисто в кабинете, мог бы документы убрать в шкафы. Вон их сколько полупустых стоит.

В общем, сидеть было негде, потому Слава и стоял. Но мне в своей новой роли стоять не пристало, поэтому я плюхнулась на подлокотник кресла Разумовского.

— Я посижу с вами, папочка? — широко улыбнулась и только что не обняла Виктора за шею по-свойски. Но на такую дерзость я не решилась. Щеки и без того пылали от страха и безумного волнения.

— Не называйте меня так, — Разумовский брезгливо поморщился и отодвинулся, но мы все равно касались друг друга локтями.

От осознания, в какой опасной близости нахожусь от монстра, меня затрясло. Надеюсь, Виктор не почувствует мой мандраж, иначе казавшийся прекрасным план с треском провалится.

— Как, папочка? — я захлопала ресницами, прикинувшись дурочкой.

— Вячеслав, объясни, пожалуйста, своей невесте, что я не люблю, когда незнакомые люди называют меня папочкой, — Разумовский многозначительно посмотрел на пасынка, ожидая беспрекословного исполнения.

Сейчас Слава встанет на сторону отца и запретит мне все, чем можно выбесить монстра, поэтому надо было действовать быстро.

— Ой, простите, мое упущение! — я бодро вскочила с кресла и затараторила. — Меня зовут Терещенкова Арина, мне двадцать лет. Живу в столице на улице Большая Садовая. С вашим сыном познакомилась две недели назад и безумно в него влюбилась.

Отчеканив, я с торжествующим видом уселась на прежнее место.

— Сейчас мы знакомы, папочка. Я могу теперь вас так называть?

Господина Разумовского даже перекосило от моей активности. Еще немного и вышвырнет из дома. Ну же, давай, решайся, мне ненавистна сама мысль о браке в двадцать лет. Но вместо упреков в мой адрес, Виктор ошалелым взглядом уставился на сына.

— Две недели? — прохрипел он. — Вы знакомы всего две недели?

— Да, — Слава, молодец, невозмутимо пожал плечами. — Для любви порой бывает достаточно одной минуты.

— А вы? — Виктор вперился в меня немигающим взглядом королевской кобры. — Неужели влюблены в моего сына?

— Конечно! — я кивнула. Играть так до конца.

— И что же вам больше всего нравится в Вячеславе? — губы Разумовского скривились в ехидной ухмылке.

Уверен, что я с его сыном только ради богатства папочки. Таким, как Разумовский, бесполезно объяснять, что такое бескорыстие и привязанность. Отвечая на вопрос, не раздумывала ни секунды.

— Он очень красивый!

Поймала торжествующий взгляд Славы и недовольный Разумовского.



Глава 3. Арина

Верно говорят, не буди лихо пока спит тихо. Но мне не повезло, разбудила лихо не одноглазое, но высокомерное и придирчивое. После моего открытого посягательства на его сыночка, Разумовский так взбеленился, что просто дым коромыслом.

— Значит, любите, — он резко повернулся в мою сторону, и мы тут же несильно стукнулись лбами.

— Ой, папочка, что вы творите, больно же! — заныла я, массируя лоб и поражаясь собственному таланту. Я даже говорила нараспев, подражая однокурснице, вот что значит вжилась в роль.

— Все нормально, — пробормотал Виктор, и, могу поспорить, я заметила растерянность на его лице, — и в который раз прошу, не называйте меня «папочкой».

— А как же мне вас называть, папочка? — косить под дурочку у меня прекрасно получалось. Похоже, Разумовский решил, что я и в самом деле полоумная.

— Виктор Васильевич, — выдал местный царь.

Ну ничего себе планку поднял! Хорошо хоть позволил господином не величать.

— Когда мы со Славой поженимся, мне тоже вас Виктором Васильевичем называть? — изо всех сил изобразила растерянность и посмотрела по очереди на папашу и его сыночка.

— Ариночка, ну что ты! — кинулся на выручку Слава, а я в который раз поразилась сообразительности жениха. Он опустился на корточки передо мной и гневно зыркнул на отчима. — Какой Виктор Васильевич, отец, ты что? Ариша, зови его папой, если хочешь. К тому же свадьба не за горами. Прямо отсюда поедем в загс и подадим заявление.

Ничего себе поворотик! Какой загс, какое заявление? Мне бы ночь простоять, день продержаться и затемно свалить из логова монстра.