Помоги проекту - поделись книгой:
А если серьезно, то я на самом деле считаю, что главный инструмент научения, когда мы имеем дело со сложными и нелинейными явлениями, – позитивное подкрепление удачных находок и их осознавание как ценности. А для этого сначала нужно очень сильно поддерживать любые пробы и попытки что-то сделать по-разному, по-новому, так и этак – а это риск.
Как привык – не нравится, но ведь говорю же, и ничего. Как не привык – не умею, не знаю, не получается. Как это – нет готового рецепта? Правда нет? Тогда страшно.
Вот поэтому на тренинге, посвященном такой уязвимой, такой капризной, такой сложной штуке, как речь, «страшно» должно быть что-то другое – почему бы и не «костяная нога» тренера! Почему бы не наши технические упражнения-разминки – бе-е-е, у-у-у! Почему бы не забавная коллекция «Роковые ошибки презентатора» (с показом, разумеется) – или любой другой кошмар!
Кошмары, кстати, я порой рассказываю сама – в том числе и из своей практики. Есть что вспомнить, как любому тренеру, – а мне еще и оппонировать на защитах доводится, и лекции читать, и в прямом эфире работать.
Рассказать ли вам, мои безупречные, про старую плешивую крысу, вылезающую из-под плинтуса в тренинговом зале и идущую по стеночке прямо к флипчарту? Или про пьяноватый ученый совет в губернском городе Эн, развлекавшийся на свой гусарский манер, – перебивая выступавших смачными шуточками и гоготом? Или про тренинг с народными целителями, которым что-то моя аура не глянулась? Ну, может, как-нибудь и расскажу. Уж точно не сейчас.
То или это байки или упражнения – «по показаниям». Все же понимают, что объявленное ужасным голосом чудовищное упражнение – это так, прикол. Более того, за все упомянутые выше безобразия – сомнительные темы, некрасивые разминки, упоминание черта к ночи – несет ответственность тренер.
Участники чисты как первый снег – тот самый, декабрьский, утренний. Это важно: пусть осмотрятся, обживутся, хоть немного поверят в то, что их здесь не станут «строить» и наизнанку выворачивать. Для начала побояться и попугать «не по-настоящему» крайне полезно для того, чтобы осмелеть и на что-нибудь для себя новенькое и неожиданное взять да и решиться. Даже самые приятные новые ситуации – исполнение желаний, достижение поставленных целей – содержат в себе риски и непредсказуемые последствия.
Кстати, вам никогда не приходило в голову, что Золушка была очень смелой девушкой? Платье, карета, башмачки – это конечно, необходимое, но отнюдь не достаточное условие. Подумайте: девица, проводившая время в трудах, и все больше неблагодарных, отваживается ехать на бал, где нужно не просто быть одетой как положено, но еще ведь и танцевать, вести подобающие месту беседы, знать, какой вилкой что едят, чувствовать себя свободно, забыв о страхе быть узнанной… Нахалка и авантюристка, если вдуматься. И если бы в этой милой девочке не присутствовала готовность превратиться самой, а не только прилично одеться, никакая фея ее ни на какой бал бы не отправила, потому что ничего кроме расстройства ей эта возможность принести бы не могла. По-моему, Золушка была бы замечательной участницей тренинга публичных выступлений.
А тыкву в карету превратить – дело нехитрое.
Королевство кривых зеркал
(О всеобщей любви к получению обратной связи)
По этому поводу сразу возникает вопрос: а как же быть с обратной связью, ведь на тренинге она обязательно должна быть? Я-то поворчу, но поддержу, а вот за группу поручиться сложно. Недавно на одном отличном тренинге довелось мне услышать шутку, немало веселившую тренера и его группу: «Тебе обратную связь какую – позитивную или развивающую?» Вот-вот.
Тут ведь какое дело: поскольку нас воспитывали с помощью замечаний и одергиваний, мы, с одной стороны, знаем, до какой степени это ничему не помогает, но с другой – «одергиватель» прочно обосновался в нашей собственной голове. Все эти «сядь как следует» и «говори нормально» никуда не исчезли, все они у нас внутри.
И стоит попросить группу дать выступающему обратную связь, как начинается полная ерунда. И хотя наши участники знают (из раздаточных материалов других тренингов), что обратная связь должна быть своевременной, конкретной и конструктивной, но не тут-то было. Учитель, родитель и начальник в наших бедных головах неизменно выходят из подполья с указками наперевес, и начинается: «Мне вообще не понравилось, как ты аргументировал этот тезис», – «А мне, наоборот, понравилось, нормально», – (к тренеру) «Вот скажите, всегда те, кто жестикулируют, как он, выглядят неуверенными?»
Горе горькое, в общем. И вот почему: говорящие не отличают, не делают разницы между своим впечатлением (а это дело вкуса) и выполнением задачи, которую ставил перед собой выступающий, между «понравилось» и «получилось». Это во-первых.
Во-вторых, давая общие оценки, они сами не учатся видеть и понимать,
В-третьих, многое из сказанного больше говорит о них самих, об их ценностях, предпочтениях, а то и об отношениях в группе, а расплести эти совершенно разные вещи в недолго работающей группе очень трудно, да и незачем. Я не подряжалась учить своих слушателей давать друг другу обратную связь так, чтобы она была полезна: это отдельная работа. К тому же коллеги-тренеры знают, что такая работа трудна, особенно если задействованы эмоции. У нас есть свои задачи, и между делом решать еще одну было бы просто глупо. Но какую-то обратную связь от аудитории люди получить должны, причем неоднократно, чтобы ощущался «набор высоты». И здесь очень помогают разные способы структурировать обратную связь так, чтобы она была или конкретной и позитивной, или описательной, лишенной оценок. Приемов того и другого множество, что в какой группе применять – вопрос тактический.
Я стараюсь менять форму и фокусировку обратной связи так, чтобы все время подкидывать что-нибудь новенькое. Приведу, пожалуй, по одному примеру разных приемов: тут важен принцип, а форму можно менять почти бесконечно.
Вот, допустим, делается третье короткое выступление, перед ним работали со структурой (композицией), заодно привлекали по ходу всякие голосовые и пластические возможности. Подготовили касатики свои выступления, а пока они с озабоченными лицами писали себе тезисы – и уж конечно, тренер напоминает, что для подготовки обязательно нужно обустроить себе удобное рабочее место, стульев хватает – я отсчитываю пачки стикеров, и в каждой цветных квадратиков на один меньше, чем участников. Закончили подготовку, начинаем по одному выходить говорить, но перед этим раздаются яркие, веселые пачечки. Идея состоит в том, чтобы после выступления каждый получал «почту», содержание же записок может быть разным. Можно просто предложить написать, что такому-то в этом его выступлении удалось хорошо, а можно – что ему удалось лучше, чем в предыдущем. Можно пойти дальше: что такому-то в этом его выступлении удалось лучше, чем обычно удается
А вот пример тоже письменной, но совсем иначе устроенной обратной связи. Те же стикеры, другое задание: каждому написать шесть (можно и восемь, чего там) глаголов, отвечающих на вопрос: что этот человек делает в роли выступающего? Можно поуже, только о речи и голосе. Здесь, конечно, могут быть сколь угодно субъективные впечатления, но они хотя бы будут конкретными. Маленький бунт по поводу того, что шесть глаголов – это слишком много, бывает задавлен в зародыше: «Люди вашего образовательного уровня обычно пишут десять, так что будем развивать свой словарный запас». Бунт, как правило, бывает несерьезный – так, на всякий случай попытаться откосить. Я, конечно, понимаю, что и шесть глаголов – это вполне себе работа. Но эта чрезмерность мне нужна, и вот почему: когда аудитория раз-другой напряжется и подумает, она начинает лучше видеть и замечать, вытягивать наблюдения не с самой поверхности, не только бросающиеся в глаза. Так что польза для пишущих здесь есть.
А для читающего – только что отговорил, уф – шестьдесят-семьдесят глаголов тоже не лишены смысла. Интересны повторы и совпадения, интересны и неожиданности, но всего этого так много и оно такое разное, что вся эта россыпь не ложится в прокрустово ложе какого-нибудь незатейливого стереотипа. Кстати, если в группе я чувствую очень уж сложившиеся представления друг о друге, а на корпоративных тренингах такое бывает, я просто этого не буду делать. Обычно же стикеры вклеиваются в раздаточный материал и допускают даже некоторое вторичное использование, на их основании можно, к примеру, сформулировать для себя парочку задач для следующего выступления и там же эти задачи и записать.
Почему я выбираю глаголы, а не прилагательные, вы уже догадались: прилагательные тянут в сторону ненужного «понравилось – не понравилось», провоцируют описание говорящего как вещи, объекта. Кроме того, это привычнее, пишущим не придется напрягаться и они сами ничему не научатся.
Люди очень ценят внимание и интерес к своей персоне. Мысль не оригинальна, но важна. Заставляя аудиторию смотреть и слушать на уровне конкретики, я искусственно, даже прямо-таки насильственно тяну их в эту сторону. И надо видеть, с каким лицом человек читает свою почту: что-то нравится больше, что-то меньше, что-то и вовсе непонятно, но сама эта пестрота и разнообразие деталей говорят о том, о чем нашим выступающим нужно напоминать всеми мыслимыми способами: ты есть, ты разный, мы тебя видим и слышим.
Ну а если все-таки разговаривать, – это занимает больше времени, но иногда тоже нужно, – то предпочитаю один вопрос, причем тоже не лежащий в зоне ожидаемого. Скажем, на наборном тренинге интересно поиграть с вопросом: «Как кто говорил Петр?» Имеются в виду профессия, стиль – короче, речевая роль. Для того чтобы ответы были интересными, точными и действительно дали бы Петру что-то полезное, группа должна к этому моменту нажить свободу и умение использовать образы, а не дефиниции: без подготовки может получиться не очень интересно. Но зато когда Петра сравнивают с «инженером по технике безопасности, привычно пугающим», «учителем географии в шестом классе», «экскурсоводом, профессиональным, но подуставшим» и так далее, тут-то и возникает возможность спросить: а как и за счет чего эти ассоциации возникли?
Хочется Петру остаться в речевой роли такой окраски, нужно ему это в жизни – хорошо, будем работать с акцентами, хочется изменить – тоже хорошо, есть от чего отталкиваться. А костюм инженера по ТБ пусть тоже висит в гардеробе ролей – он ведь там не случайно появился и, возможно, в каких-то ситуациях очень даже полезен. Разумеется, группа не обсуждает выступавшего: не надо нам никакого консенсуса, каждый видит то, что видит, – по своим причинам, связанным с жизненным опытом этого каждого. Но если мы уже заговорили на этом языке, легче будет заметить и описать появление новых речевых ролей.
И еще одно: когда группа разогрета и действительно пытается поймать полезную ассоциацию, она порой угадывает реальные обстоятельства, которых знать никак не могла.
Один участник, в котором увидели «батяню комбата», «главврача на понедельничной пятиминутке», «тренера сборной по волейболу», ответил группе так: «Ясно. Спасибо, будем работать». А тренер ему:
«А вот с этого места поподробнее». Улыбнулся добрый молодец: «Я услышал сейчас, что говорю как начальник даже в ситуациях, когда это лишнее. Здесь нет моих подчиненных, тренинг – не совещание. Значит, прилипло. Нужны варианты, адекватные другим ситуациям». Вот и учебную задачу себе поставил на следующий кусок тренинга. Ну и славно.
Писаная обратная связь существенно экономит время и не дает затеряться маленьким конкретным наблюдениям, что позволяет подготовить красивый и мощный «финальный аккорд». Понятное дело, к концу второго дня готовится «итоговое выступление». К хитростям и тонкостям его подготовки вернусь позже – их немало, поскольку тренинг близится к концу и как бы мы высоко ни летали, каких бы чудес ни сотворили в середине, нужно будет «приземлиться», а это означает, что в речи участников опять появится кое-что из их стереотипов. Пугаться этого не стоит, а подготовка должна максимально закрепить маленькие успехи и слепить «новое и старое». Как бы там ни было, пятое или шестое выступление – последнее, с обратной связью по этому «номеру нашей программы» люди и уйдут. Все предыдущие многочисленные формы так или иначе опробованы с двух сторон: группа знает, как это дать и что человек испытывает, это получая.
Баланс между поддержкой и честной конкретикой мы выстраивали все полтора дня, а в раздаточном материале есть страшенный «лист анализа презентации», а в том листе – всего две графы: «что дал мне возможность испытать выступающий» и «что он для этого сделал». Между нами говоря, «сделать это» человек мог и непроизвольно, не имея в виду именно такого впечатления, но не в том суть. Суть все-таки в разведении личного впечатления наблюдателя и действий говорящего: они связаны, но это не одно и то же. Конечно, в конце тренинга нервно-паралитическая стилистика заголовка воспринимается как шутка – мы вместе уже очень много сделали для того, чтобы язык, который некогда Чуковский назвал
А дальше так: одни выступают, другие слушают и болеют за товарищей по команде. Дослушав, пишут свои ответы на оба вопроса. Пока это происходит, а здесь торопиться и комкать не стоит, я могу тихонько побеседовать с экс-выступающим о чем-нибудь интересном – о маленьких посильных задачах для самостоятельной работы, к примеру. Когда все дописали и подняли головы, выходит следующий, и так до упора. Потом может происходить что-то еще, что просится быть сделанным, а иногда на другое уже времени нет.
И тогда мы все встаем, народ берет в руки свои «конспекты», а тренер предлагает ходить и, встречаясь в парах, рассказывать друг другу эти свои наблюдения. Гул голосов, пары, увлеченно рассказывающие, что видели и испытали, а как договорили – ищутся новые партнеры. Единственное, за чем приходится следить тренеру, – это время. Многократно и очень громко прошу не залипать с одним человеком надолго, потому что здесь важно, чтобы все успели поговорить со всеми и люди не выпадали. Что именно они говорят, мне не слышно, но как они это делают – видно, и видно прекрасно. Если все, что мы делали два дня, сработало и группа находится в нужном состоянии, люди говорят о выступлениях друг друга с той мерой заинтересованности и азарта, на фоне которых даже рассказ об ошибках или не имевшемся в виду впечатлении не будет разрушителен. Конечно, где-то мог притаиться злыдень, которому доставляет удовольствие обламывать других, но, во-первых, он уже наверняка «засветился» с этим своим милым качеством, а во-вторых, на общем фоне даже сказанная кем-то «бяка» потонет. Да и не такие они нежные, наши участники. В жизни от дорогих коллег, клиентов компании и уж тем более от руководства они слышат столько гадостей, что здесь все равно теплее, дружелюбнее и безопаснее. Иногда в «шибко умных» группах я прошу взять с собой запас бумаги, чтобы слушающий тоже мог делать какие-то пометки, иногда это делают только желающие и по собственной инициативе, иногда этого не делают вообще.
И вот, когда возбужденный шум и шарканье ног затихают, самое время предложить народу открыть страницу «обратная связь от коллег: что показалось важным». Весь пестрый ворох чьих-то впечатлений нужно же как-то упаковать, разложить по полочкам, слегка обдумать. Мы же понимаем, что в жизни участников эти самые выступления – только малая часть работы: настанет понедельник, человек нырнет в гущу событий, большая часть всего, чем мы занимались, отойдет на дальний план. Поэтому в этой точке важно немного «отжать» всю эту красоту и разнообразие и вытащить из полученного несколько идей и наблюдений, с которыми реально интересно и полезно было бы остаться. Можно, к примеру, по следам всего-всего, чем мы занимались, сделать себе три листочка с «напоминалками» разного рода: у кого-то это будет «выдыхай!!!», а у кого-то нарисованные глаза, а у кого-то графическая схемка структуры выступления.
Если есть любители написать какой-нибудь «план самостоятельной работы над…» – такую возможность тоже можно предоставить, только будем реалистами: все мы любители начинать новую жизнь с понедельника и совершенно незачем в финале тренинга провоцировать участников на обещание самим себе, которые в очередной раз останутся благими намерениями. Так что клятв в неустанном совершенствовании умений и навыков – по минимуму. Если что-то сделает жизнь выступающих легче и интереснее и он в это поверил – может быть, и правда не забудет выдохнуть. А вот когда народ друг другу в парах рассказывает, что да как виделось и слышалось, в этом есть некое важное сообщение, на фоне которого действительно может захотеться говорить публично: ты можешь быть интересен другим людям, если это возможно здесь, то в той, другой жизни с теми, другими аудиториями хоть какой-то шанс тоже есть, попробуй.
Так что процедуру эту я все-таки считаю мотивирующей, хотя у нее есть и другие функции. Например, она дает возможность под конец наговориться, снимает искусственное игровое разделение на аудиторию и выступающего – может быть, поэтому они так галдят. Кроме того, участники явно ощущают, что это финал – ну, почти финал. Расходиться и возвращаться в привычные роли после хорошей работы в группе всегда немного жалко, так что в этой процедуре, хоть она и структурирована злой теткой, есть возможность еще побыть в роли Доброжелательного Эксперта, Зоркого Глаза и Чуткого Уха, завтра-то к станку. И наконец, после всего этого галдежа и стояния лицом к лицу с одним, другим, третьей… После двадцати минут сплошного оживленного говорения… После всех усилий, волнений…
Совершенно ясно, что главными действующими лицами тренинга были сами участники, и всю работу на самом деле сделали именно они. Поэтому, как ни странно, чем удачнее прошел тренинг, тем меньше людям хочется давать обратную связь тренеру, потому что на самом деле не в тренере же дело, это мы вон какие замечательные! По-моему, это правильно.
Чтобы не нарушать общепринятого канона, я попрошу, конечно, в самом конце сказать по паре слов о том, чем были для группы эти два дня, но это уже не так важно, это всего лишь послевкусие. Мы вместе приготовили и съели большой обед из многих блюд, при этом шумовки-поварешки и разделочные доски принесены тренером, но все остальное принадлежало и пущено в дело участниками, так что их общение друг с другом действительно намного важнее. И как же бывает жаль тратить драгоценные последние минуты на листы обратной связи по поводу собственной работы: они еще вместе, они еще могут друг другу что-то дать. Иногда удается договориться с представителем заказчика о форме обратной связи, не отнимающей нашего общего времени: сейчас ведь это можно сделать и по мейлу, и завтра или в течение ближайшей недели. С точки зрения «информации для тренера» так даже лучше, потому что это будет сделано на трезвую голову, в грохоте героических будней компании.
А еще есть восхитительная и очень простая форма обратной связи в оси «группа – отдельные участники»: социометрическая. По-простому говоря, это когда нужно выбрать из группы человека, который в чем-то оказался самым-самым. Ну, например, в конце последнего дня можно спросить: кто в этой группе сегодня вас больше всех удивил, раскрылся с неожиданной стороны? Или кто, по вашему мнению, сегодня проделал самый большой путь, больше всех продвинулся? Но можно и «присолить» немного, чтобы не одни призы и подарки: кто сегодня крепче других держался за свои листочки и сопротивлялся попытке тренера листочки отобрать? Или кто лучше и чаще других перебивал. Ну и, разумеется, кто лучше всех время от времени играл роль вредного человека из аудитории? Если группа говорит, что выборов на одну тему несколько, можно и сделать их несколько. Понятно, что здесь кристаллизуется мимолетное впечатление, люди друг на друга влияют, так что это нельзя считать настоящим «опросом общественного мнения», но все равно мы таким способом даем людям возможность сказать друг другу: «Я тебя вижу». Заодно то, что может быть подано как недостаток, выворачивается наизнанку и, кто знает, а вдруг завтра «звезда защиты шпаргалок от тренера» попробует говорить без бумажки? Когда этот «социометрический клип» делается впервые, приходится сказать две вещи: что форма выбора – это рука, положенная на плечо тому, кого ты выбираешь, и что выбор только один. Потом уже и этого не нужно. Все это получается быстро и довольно весело, потому что люди, которым уже кто-то руки на плечи положил, двигаются за своим выбором, и весь этот симпатичный осьминог немного напоминает детскую игру в «путаницу». Пожалуй, весело не только поэтому: обратите внимание, как в инструкции акцентируются не свойства, присущие человеку, а лишь то, что может меняться, частности. Никогда в жизни не спрошу о лучшем выступлении и уж тем более о худшем: в этом есть какая-то конечность, точка. А мне важно, чтобы оценивалось то, что обычно вообще не оценивается, это система коротких и не слишком обязывающих «искорок» обратной связи по самому процессу тренинга, возможность «показать пальцем» – но не моим – на какие-то акценты нашего дня. Разумеется, в отличие от настоящей социометрии, которая измеряет отношения в группе и дело отнюдь не шуточное, это мы не обсуждаем, а если делаем не один раз, то уж тут я подумаю, какой вопрос оставить, а какой заменить на новый. Такой вот получается незатейливый аккомпанемент, порой позволяющий не только выразить признание чьих-то достижений, но между делом и актуализировать ценности, одной из которых, конечно же, является готовность пробовать, рисковать и быть разным.
Комиссия по правам выступающего
(О специальном задании для любителей уставов и регламентов)
Вот и получается, что с мотивацией участников мы работаем на протяжении всего тренинга, от самого начала и до самого конца. Ну и, разумеется, в середине тоже. Насколько это необходимо, зависит от группы. К примеру, в наборных группах, где интерес – ну ладно, пусть даже любопытство – в отношении других участников все время «подыгрывает» нашим общим целям, специально возиться с сопротивлением теме приходится меньше, а в строгих компаниях, где участь презентатора зачастую и так незавидная, – больше.
Для очень задерганных и умученных есть у меня еще одно «спецсредство». Особенно оно бывает кстати, когда в группе не одни сплошь продажники или ресечеры, а есть хоть парочка представителей юридических и финансовых подразделений, то есть специалисты по правилам и регламентам. В качестве темы для одного из выступлений – где-нибудь в середине тренинга, это уж как пойдет – я предлагаю самостоятельно подготовленный аналитический обзор: «права и обязанности выступающего».
Чтобы не спровоцировать повторы, а с ними и скуку, можно для начала посадить народ в пары для предварительной разработки самого списка прав и обязанностей, при этом я буду настаивать на симметричном соотношении того и другого. Потом можно пары объединить в четверки для согласования, а можно устроить небольшую ротацию, когда один человек из пары переходит к новому партнеру, они смотрят оба списка, немного обсуждают, потом встречаются еще два списка, да и хватит. Дальше с этим тоже можно играть по-разному.
К примеру, можно соединить все наработанное на флипчарте и дать народу разобрать фрагменты этого «документа» – уже для подготовки настоящего, убедительного выступления, со всеми красотами и примерами из жизни, с аргументацией. В этом случае будут чередоваться выступления
На самом деле здесь самое главное – наша маленькая сенсация: оказывается, у выступающего могут быть права! И если оный выступающий ими не пользуется и их ну совсем уж никак не защищает, то, возможно, наносит ущерб своему выступлению, то есть не в должной мере исполняет обязанности. Такая вот кривая иезуитская логика. Чем конкретнее и проще материал, тем ярче и убедительнее бывают речи. Вот, к примеру, упоминавшийся уже физический комфорт – и как право, и как обязанность. Здесь рассказывается много интересного.
Например, о том, как, впав в состояние «говорящего орудия», презентатор даже не вспоминает, что перед началом выступления можно обеспечить себя стаканом воды – и ничего, найдется кому сходить. И можно выяснить, так ли уж обязательно этот кондиционер должен завывать прямо над его головой. А в каких-то случаях можно даже управлять тем, как люди рассаживаются в аудитории, для этого совсем не обязательно быть начальником. Все эти видно-слышно, жарко-холодно, темно-светло и прочие бытовые моменты когда-то могут быть изменены, когда-то обыграны и вышучены, когда-то героически преодолены, – а вот просто терпеть, как будто так и надо, – ошибка. И само пространство, в котором ты на законных основаниях становишься главным действующим лицом, – пусть эта власть условна, пусть это только игра – совершенно нормально обустроить по своему вкусу и разумению, не делая из этого отдельного представления, просто парой действий: там подвинуть, здесь разложить.
Вот музыканту-исполнителю даже ноты перелистывают – и уж тем более странно было бы, если бы он сам выкатывал на сцену рояль. Ему, видите ли, нужно беречь руки и вдохновение! Да что там концертирующий пианист – тапер в немом кино и то имел условия для неблагодарного труда: кто покуривал, а кому чаек с лимончиком приносили. И только наш злосчастный выступающий всем должен, должен и только должен. Доколе?
Выступления на эту деликатную тему бывают очень занятными, с острой парадоксальной логикой – и прекрасно заменяют нудные рассуждения о том, как прекрасно брать на себя ответственность и на глазах изумленной публики превращаться в сверхчеловека, которому все нипочем. И кстати: поскольку участники бизнес-тренингов сплошь и рядом и так перфекционисты, тайно веруют во всемогущество развитых компетенций и сплошь и рядом требуют от себя бесконечно и всего, а под этой сахарной корочкой тихо копится подавленная агрессия, тут как раз важно их по возможности
Одно из распространенных заблуждений, связанных с выступлениями, – это, как ни странно, иллюзия всемогущества блестящего презентатора. Врагов он превратит в друзей и горячих поклонников своей компании; полным идиотам объяснит сложное так, что они вмиг поумнеют; одним звуком своего голоса утешит и заинтересует тех, кто полчаса назад узнал о своем возможном сокращении. Если вдуматься, коридор возможностей выступления как такового не так уж и широк: да, кое-кого можно увлечь, убедить, научить, но ведь не от тебя одного это зависит, золотой ты наш, бриллиантовый. Есть вещи, на которые повлиять нельзя: то есть можно, но не тебе. Ely, что делать, если цена услуги такова, что хоть ты пой, хоть пляши, хоть приводи аналогии с продуктами премиум-класса, – а купят не у тебя. И вообще, если и говорить об ответственности, пусть ее на себя возьмет, к примеру, тот, кто тебя послал в эту аудиторию, с этой презентацией, зная рынок.
Или, к примеру, ты оказываешься, в организации, где вчера, а то и сегодня утром
В общем, всяко бывает. И чтобы не ставить перед собой недостижимых целей, а потом не предаваться бессмысленному самоедству, важно отвечать во время своего выступления только за то, за что ты отвечать можешь. Вот за свою подготовку – это да, отвечай. За грамотное построение, адекватный подбор материала, достоверную информацию, соблюдение регламента отвечать можно. И целью – притом целью идеальной, не всегда до такой уж степени достижимой, может быть только какое-то изменение в рядах слушателей. Возможно, они что-то поймут или во что-то поверят. Или, наоборот, в чем-то усомнятся. Или узнают новое, или чего-то захотят и чем-то заинтересуются… Но всегда – в тех пределах, которые заданы не только тобой. Так что скромнее надо быть, граждане выступающие. И по возможности ставить перед собой реалистические задачи, которые не загоняют в гарантированное переживание личного неуспеха.
И тут появляется еще одна острая и интересная тема, имеющая отношение и к навыкам и умениям, и к пресловутой самомотивации выступающего. Это тема фантазий и проекций по отношению к публике, к слушателям.
Аудитории бывают трудные: скепсис, усталость, собственные интересы, недобровольность присутствия и многое другое их порой делает такими.
Но главные «ужастики», превращающие выступление в мучительное и бессмысленное дело, порой гнездятся в голове самого выступающего и, возможно, в негативном прошлом опыте.
Вот, к примеру, компания-клиент, которой нужно увлекательно рассказать о новых продуктах и услугах и вообще о светлых перспективах дальнейшего сотрудничества. Ситуация на рынке такова, что еще год назад перед этими людьми никто и распинаться бы особенно не стал, а сегодня за клиента уже нужно бороться. И едет маленькая группа презентаторов на эту встречу, а по дороге все четверо друг друга невольно настраивают-накручивают: «Дааа, а вот как спросят нас сейчас то-то и то-то, а вот как скажут, что у кого-то лучше и дешевле… а вот как начнут пальцы гнуть и выражать неудовольствие по поводу того, что прислали не руководителя отдела, а каких-то мальчиков и девочек… а что мы можем сделать, когда руководство такие условия создает, а нам потом за них отдуваться, ууу…» Ну, приехали. Лица у всех обиженные заранее, отторжение ситуации и аудитории – вроде как это не мы вам не нравимся, а вы нам – прорывается то в интонации, то в ответе на вопрос, то еще как. Возможно, опасения, связанные с установкой аудитории в чем-то даже и оправданны, – но готовность воспринимать в этом ключе все что угодно, даже невинное и нейтральное, тоже налицо: скорее всего, это «самоисполняющееся пророчество» подпортит даже те скромные достижения, которые пока еще возможны.
Поэтому если позволяет время и размер группы, бывает полезно немного поиграть в «охотников за привидениями»: представим себе не самую простую аудиторию, выберем несколько персонажей, которые реагируют не так, как нам бы хотелось… А дальше можно с этими «злодеями» поменяться ролями, и вот тут-то наши выступающие расскажут – от лица «трудных слушателей» – о своих тревогах, опасениях и обидах. К примеру, о том, как молодая и миниатюрная дама ужасно не хочет произвести недостаточно солидное впечатление, каждый дядя в возрасте сразу воспринимается ею как потенциальный источник угрозы и обесценивающих замечаний в адрес сопливой девчонки, которая ему не указ и не авторитет.
Дяди в возрасте, конечно, могут подумать разное – но здесь-то им это все явно приписывается, это ее собственные опасения.
Да, не беспочвенные – задавали ей вопросы покровительственным тоном, развлекались ее смущением и попытками огрызнуться, бывало. Но эти-то новые пока ни в чем виноваты, а видеть в них потенциальных обидчиков ох как вредно, контакт же получается не с этими реальными людьми, каковы бы они ни были, а с призраками прошлой некомфортной ситуации.
Или вот, к примеру, у выступающего явно есть фантазия о том, что его слушатели смотрят на него с едва скрываемым осуждением: хорошо ему работать в респектабельной фармацевтической компании и рассказывать о новейших исследованиях, а мы тут каждый день вынуждены работать с теми препаратами, какие можем себе позволить, так что уж если мы его не загрызем, то хотя бы покусаем. Возможно такое? Возможно. Всегда ли и у всех – вот в чем вопрос. И как относиться к возможной, но не очевидной установке аудитории и не оказаться во власти собственных опасений, чуть ли не угрызений совести по поводу своего благополучия, – тоже вопрос. Убеждение в том, что солидный дядя непременно презирает молодую женщину-специалиста, а врачи смотрят на представителя фармацевтической компании исключительно с осуждением и завистью, – это опасные стереотипы. Они вовсе не лишены оснований, но оказаться в их власти означает невольно «прилепить» к ситуации своих призраков. Молодая дама не использует свои данные, а внутренне воюет с призраками возможного обесценивания. Эксперт-фармацевт тоже не реализует свой профессиональный и личный потенциал, а втайне переживает в сотый раз старый внутренний конфликт. Когда-то и он работал в клинике, а его решение уйти в бизнес, видимо, до сих пор не переработано –
Так глубоко мы на тренинге не полезем, конфликт ценностей и убеждений – дело серьезное и требует иных форматов. Спорить о том, действительно ли аудитория думает так или этак, бессмысленно. Здесь можно положиться на другие механизмы: а если даже это действительно так, какие ваши слова и какое поведение будут усиливать эту установку, а какие могут изменить. Иногда приходится даже попросить группу подыграть, чтобы наши любители пугать себя увидели свой кошмар наяву. Но только не слишком серьезно и не слишком надолго: говорите, сидят с презрительными физиономиями? Покажите как. Группа, пожалуйста, все сделали ужасные лица вроде того, что Элла показала, да, молодцы – «ноль внимания, три кило презрения». Элла, вот и кошмар: десять солидных дядек и все с вот такими лицами! Что делать будем?
И тут вдруг Элла вместо того, чтобы спрятаться под стул, улыбается и говорит: «Вижу, что некоторые мои аргументы вызывают вопросы и сомнения – на вашем месте я бы тоже задала несколько острых и трудных вопросов. Например, я спросила бы…» – ну и так далее. Элла – умница и прелесть: «на вашем месте» – это уже присоединение к аудитории, притом смелое и неагрессивное. В сложной ситуации, когда какой-нибудь солидный дядя и в самом деле позволит себе не уважать нашу Эллочку, притом не в ее голове, а в конкретных высказываниях, она знает, как дать понять, что на самом перед ним деле никакая не девчонка, озабоченная своим не так давно появившимся статусом, а умная женщина. А другие солидные дяди пусть пока посмотрят, какая она уверенная и элегантная, и получат дополнительное удовольствие. Если смогут на время забыть об артериальном давлении, выволочке от начальника и неприятном звонке из налоговой… но это уже их проблема.
Впрочем, работа в режиме ответов на вопросы – отдельный блок тренинга и о нем мы еще поговорим. А сейчас речь только о том, что тайная или явная нелюбовь к определенным типажам слушателей может стать для выступающего ловушкой и подтолкнуть к невольной провокации именно того, чего человек опасается. Некоторая коррекция, пусть даже и поверхностная, здесь уместна. Предметом ее является чрезмерная озабоченность на тему «что эти люди обо мне подумают».
Чем озабоченности больше, тем скорее они подумают именно это. Меняться ролями вообще полезно. Причем далеко не всегда с какими-то глубинными психологическими намерениями, хотя и так тоже можно. Но есть у обмена ролями свойство попроще: чтобы влезть в чужую шкуру, надо ненадолго снять свою. Она проветрится, отдохнет – и вернется свеженькой и в чем-то изменившейся. Передразнивать и показывать кого-то в лицах
Так, а теперь сделали умные лица и с думой на челе переходим к выводам. Они могли бы вызвать – как это у наших глубокоуважаемых «фигур власти», – а вот – серьезную озабоченность.
Наши чудесные выступающие зачастую находятся в шаге от граблей, на которые наступают много лет. Эти грабли – реактивная позиция, роль
Завязать на граблях бантик можно, но не поможет. Убрать их совсем нельзя: прошлое наших публичных речевых ролей таково, с ними мы выросли. Полюбившееся и ставшее поговоркой «хотели как лучше, а получилось как всегда» – это тоже о граблях.
Наше дело – как минимум обеспечить технику безопасности, чтоб все-таки получать по лбу хотя бы через раз, а не каждый, а по максимуму превратить эти самые грабли в полезный инструмент или аксессуар. Ну, знаете, шест стриптизерши, волшебная палочка, оружие ближнего боя, деталь интерьера в стиле кантри.
Для этого грабли надо: а) увидеть, б) взять в руки, то есть действовать с ними произвольно, и в) попробовать хотя бы на тренинге пожить то без них, то с ними… то опять с ними, но в их новой непривычной функции… и снова без них…
Прозой: от крепко вбитой реактивной позиции разговорами о прелестях инициативы и творчества масс не излечиваются. Слышали мы все это, и не раз. Чтобы привычная со школьных лет манера «ответа у доски на оценку» и стоящее за ней чувство безнадеги и бессмысленности своего положения хоть немного уступило место чему-то другому, нужно его полегоньку и осторожно «раскачивать», разрабатывать ослабевшие от давно наложенного «гипса» установки, реанимировать интерес к себе и другим.
Тренинг сродни занятиям в реабилитационном отделении травматологии: вспомнить, как двигаются ноги-руки, трудно, хотя ходить в глубине души хочется. Первые шаги могут быть неуклюжими, а останавливаться нельзя, надо снова и снова пробовать. В какой-то момент тело «вспоминает», как ходят, – но до этого нужно дожить. В какой-то момент и на тренинге человек «вспоминает», что он живой, разный, думающий и что в его силах придать ситуации выступления смысл, проявить инициативу, перестать быть говорящим приложением к слайдам. А для этого ему нужно много поддержки, а внимания еще больше; много знаков персонального, избирательного отношения и кое-какие технические подсказки. И, разумеется, опыт существования и хорошей публичной речи, отличающийся от обычного.
В конце концов, пусть хоть по этому дурацкому поводу кто-нибудь ему расскажет, что он в этой жизни делает хорошо и интересно. Очень, знаете ли, мотивирует.
Глава 4
Поконкретнее, пожалуйста, или Содержание в неволе
Ну, хорошо, это все лирика. А вот как быть с содержанием? Должно же быть содержательное выступление! Да уж, должно, там, или нет – это не ко мне, но какое-то содержание у него есть. Ох есть. И подчинено оно, конечно же, цели. Не той дальней и туманной, сделанной отчасти из нереальных требований руководства и отчасти из собственных подростковых фантазий об успехе и славе, а простенькой, до которой руки дотягиваются.
Вызвать интерес… сообщить информацию в запоминающейся форме… объяснить какой-нибудь процесс или механизм, чтобы и правда поняли… создать привлекательный образ товара, услуги, компании, себя, его, ее… вызвать (или развеять) сомнения в какой-то точке зрения… взволновать, успокоить, припугнуть, вызвать хоть маленькое, но желание что-то делать или чем-то обладать. Целей может быть несколько, но не слишком много – и они не могут друг другу противоречить.
И никто не гарантирует, что даже после великолепного выступления и в самом деле случится все то, ради чего оно затеяно. Интерес может оказаться недолгим, память – дырявой, понимание – ложным, а уж привлекательность и желание – вообще товары скоропортящиеся.
Но «вектор», определяющий содержание, неминуемо задается целью. Уж хотя бы поэтому лучше, чтобы она была более или менее реальной. Скажу больше: даже если «официально поставленная» цель недостижима, нашему выступающему нужна хоть какая-то. Игровая, для себя, цель-самоделка. Совсем без нее горемыке только и остается, что продержаться положенное время и что-нибудь там отбарабанить, а это глупо и противно.
«Плодом любви» целей выступающего и его профессиональных источников информации становится основное содержание выступления, «рыба». В ней уже соединились «зачем», «кому» и «что», до какой-то степени понятен жанр, над всем этим просматриваются рамки формата. Но до «вкусного и здорового выступления» еще далеко.
«Рыбу» к столу не подают!
Мы все в последнее время привыкли к вкусу сырой рыбы – что поделать, если все, что не банк или ювелирный, – суши-бар. Строго между нами, вообще-то сырую рыбу не едят, пикантное исключение только подтверждает правило: не едят, тем более помногу. Вот представьте: сырая щука, потрошеная и без чешуи, и вы вонзаете в нее зубы и начинаете есть. Кости колются, мясо воняет, бррр… «Рыба» содержательной части выступления вкусна и привлекательна примерно так же, как эта щука. Не едят. Слайды неземной красоты, конечно, могут ее прикрыть, но вилка-то все равно не втыкается!
По большей части наши участники тренинга в своих выступлениях говорят о том, что сами они хорошо знают и что для них и так понятно. Некоторые несчастные к тому же говорят об этом часто. Задачи быть услышанными у многих из них вообще нет. Или это желание слабенькое, задавленное волнением, ответственностью и боязнью сбиться. А вы говорите – драйв…
В подавляющем большинстве случаев содержание придумано не ими, а его основные блоки неизменны. И как же с этим справляться, с какой такой радости тут увлекать и завлекать – «план ответа» похож даже не на сырую щуку, а на мороженую треску – такую, которая умерла не своей смертью и очень давно. А от тебя ждут, что ты ее будешь прижимать к груди и показывать с ней фокусы, гадость какая. Но, как в старом анекдоте про космонавтов, которые «починили летательный аппарат с помощью стамески и такой-то матери», мы не ищем легких путей в нашей стране трудного счастья и готовы работать в тех условиях и с такой треской, какие достались.
Что меня всегда поражает, – это письменные тексты выступлений. Даже у «первых лиц», на которых работают какие-то там спичрайтеры, форейторы и имиджмейкеры, выходит все равно по большей части мороженая треска. И сами они так не говорят. И почему нельзя приблизить стилистику этой заготовки к тому, как человек говорит в жизни, я не пойму никогда. Это не про тренинги в группе, это про коучинг – треска та же самая. А уж наши-то касатики и подавно не сами решают, им даже и этого нельзя.
Не кручинься, добрый молодец, вот тебе волшебная разделочная доска: с ее помощью мы начнем готовить из невкусной трески что-нибудь съедобное.
Для начала разделаем ее, порежем на порционные кусочки, потом можно эти кусочки обвалять для жарки, замариновать для гриля, обсыпать тертым сыром для запекания, перемешать с веселенькой зеленью, – но сначала разделать.
Разделка всего объема основной части выступления – это его план, тезисы, она бывает простая и фигурная, классическая и неожиданная, – но с нее в любом случае все начинается. И для нашего кулинарного мастер-класса вся треска вообще-то и не нужна: нам достаточно отчекрыжить кусочек и на нем тренироваться. Поэтому единицей, с которой удобно работать на тренинге, обычно становится маленький содержательный блок – что-нибудь минуты на три-четыре – в котором есть все признаки настоящего большого выступления. Этих признаков не так уж много: у выступления должны явственно просматриваться начало, середина и конец, а там где середина, следует выбрать какую-то логику рассказа, прием. Все знают, как сегодня строится типичный блок почти любой презентации:
ВСТУПЛЕНИЕ
в этой части вы говорите о том, о чем собираетесь сказать.
ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ
здесь вы излагаете то, о чем планировали говорить.
>Сообщаете факты, чтобы усилить интерес участников презентации.
>Даете материал небольшими порциями.
>Подводите маленькие итоги.
ЗАВЕРШЕНИЕ
вы направляете участников презентации к принятию решения.
>Подводите основные итоги переговоров.
>Отвечаете на вопросы.
>Разрабатываете дальнейшие конкретные шаги.
СВЯЗКИ – способы привлечь внимание участников презентации: шутки, истории, примеры и т. д.
Так или примерно так – варианты отличаются в основном формой рамочек.
Это «самое сокровенное знание» в той или иной форме присутствует почти в любых раздаточных материалах почти любого тренинга презентационных навыков. И я его, приводя здесь, «слепила из того, что было» – из этих общепринятых, доступных и никому в отдельности не принадлежащих источников.
Структура современной презентации везде описывается более или менее одинаково. А задумаемся: почему так?
Обратите внимание: основные элементы содержания рассказываются аж трижды. Сначала в открывающей части («о чем я собираюсь говорить»), потом в основной, а потом еще и выводы или краткое перечисление основных положений. Многовато, однако. Но если сложился какой-то канон, какая-то форма – своя логика в этом обязательно есть, и лучше бы нам ее понимать, чтобы форму использовать по уму, а не просто потому, что «так принято».
Поделиться книгой: