Добрые боги

Утро выдалось пасмурным.

Столица Ардукского королевства, Вертлек, располагалась на Срединных холмах. Пробраться туда неторопливо петлявшим по перевалам большаком нечего было и думать. Дороги поменьше наверняка тоже охранялись.

— Пойдём через Севжем, — сказал Вархен. — Я знаю там несколько тропок.

Севжем в народе называли не иначе, как «лесом мертвецов». Ханбей был совсем не уверен в том, что хочет там оказаться.

— Не мёртвых надо бояться, а живых, — укоризненно сказал Вархен. — Между прочем, Севжем тому — наипервейший памятник.

Лошадей пришлось бросить. На этот раз, Ханбей не позволил устроить бойню, убедив Вархена, что кони — если убегут далеко — запутают преследователей, и это будет на руку. Недотёпа отходить не хотел, но Ханбей хорошенько наподдал ему по крупу:

— Давай, друг. Пусть тебя найдёт хороший человек.

* * *

Когда-то Севжемский лес рос на пологом холме, и хорошая проезжая дорога — северный караванный путь — рассекала его надвое. Но полвека назад мятежный граф Лусар двинул войско к столице с севера. По полста колдунов с каждой стороны разрушили дорогу и изуродовали склоны, изрезали их глубокими оврагами и загромоздили отвесными скалами. Большинство деревьев погибло, а те, что выжили, росли еле-еле и причудливо изгибались, как будто невидимый великан потехи ради повыкручивал им стволы и ветви. В узких проходах между камнями оставались ещё смертельные колдовские ловушки. Ханбей, нечаянно выйдя вперёд, едва не наступил в одну из них: Вархен в последнее мгновение оттащил его и бросил в проход ветку: она вспыхнула и сгорела во вспышке белого пламени.

— Осторожнее, — сказал Вархен, хотя Ханбей больше не нуждался в предостережениях. — Таких тут немного, но есть.

Ханбей подумал, что тот на удивление хорошо знает эти места.

— Тут что, ваш воровской тракт проходит?

— Севжем — тропа воров и шпионов, — без улыбки ответил Вархен.

Восстание графа Лусара претерпело неудачу: королевская гвардия успешно обороняла столицу, пока не пошла армия герцога Эслема-старшего, отца нынешнего герцога. Войско графа оказалось зажато между двух огней, а сам он бежал, оставив своих людей погибать. Победители не проявили милости: сдавшихся они вешали на тех же верёвках, что и захваченных в плен. Солдаты графа оборонялись в оврагах до последнего: многие умерли от голода, жажды или отравленной ядами разложения воды. Через десять лет после восстания была предпринята попытка расчистить склоны и восстановить дорогу, но задача оказалась строителям не по зубам…

Прошло время: состарился и умер в изгнании мятежный граф Лусар, умер Эслем-старший, а престарелый король Рошбан II хоть и сидел ещё на троне, но правили за него советники, а на торжественных приёмах отдувался сперва — старший сын, принц Борен, а после гибели последнего на охоте — принц Кербен. Севжем так и остался памятником подлости и предательству; говорили, что в лесу до сих пор по земле разбросаны кости. Костей Ханбей не видел, но в сумерках искривлённые силуэты деревьев напоминали ему людей — страдающих, истерзанных, замученных. Всё время казалось, что в спину кто-то смотрит; порой приходилось напрягать все силы, чтобы не обернуться. Тогда Ханбей украдкой начинал шептать молитвы, с детства засевшие в голове. Он не верил, что Добрым богам много дела до людей; но в этом угрюмом, искорёженном колдовством месте и они будто делались осязаемей, ближе.

Первый день пути прошёл относительно благополучно; дальше стало тяжелее. Лес по-прежнему раздражал и пугал Ханбея, но намного хуже было то, что плечо никак не заживало. От не слишком умело проделанной Вархеном операции — или, как подозревал Ханбей, от миазмов этого дурного места — рана загноилась.

На третий день из-за боли в руке взбираться по скалам сделалось едва возможно. Вскоре его начало лихорадить. Он не жаловался; но к полудню Вархен сам обо всём догадался по его неловким движениям и заставил закатать рукав.

— Дурень, — зло бросил он, едва взглянув на рану. — Мать твою, ну что ты за дурень! Почему ты сразу не сказал?

— А что бы это изменило? — равнодушно спросил Ханбей, усаживаясь на землю. Он знал, что день или два ещё сможет идти, но не питал иллюзий по поводу будущего: жители трущоб Шевлуга обычно не имели средств на лечение, так что он много раз видел смерти от раневой лихорадки. Лучшее, на что он мог надеяться — это попытаться дотянуть до города, где какой-нибудь милосердный коновал по доброте душевной мог бы спасти ему жизнь, отняв руку. Но это была бы для него лишь недолгая и ненужная отсрочка: умерших голодной смертью калек-попрошаек он тоже видел достаточно.

Вархен промолчал. Нешуточная борьба отразилась на его лице.

— Ладно. Поднимайся и пошли, — наконец, сказал он.

— Куда?

— Назад. Придётся из-за твоей дурости делать крюк.

— Почему бы тебе просто не столкнуть меня с обрыва прямо здесь?

— Боги свидетели, мне очень хочется это сделать! — гаркнул Вархен. Ханбей с тупым удивлением подумал, что впервые видит, как тот злится. — Пошли. Ещё не хватало тебя тащить.

Ханбей находил некоторое утешение в том, чтобы видеть в себе уже мертвеца, потому предпочитал не задумываться, куда и зачем ведёт его Вархен и что таит себе перемена направления — угрозу или надежду. Его разумом овладело оцепенение, равно притуплявшее боль и все другие чувства.

Но вид ютившейся у скалы хижины отчасти привёл его в себя.

Казалось невозможным, чтобы в Севжеме жили какие-то люди — однако сложенная из плохо отёсанных тонких брёвен, крытая ветками и дёрном лачуга ему не мерещилась.

— Жди здесь. — Вархен оставил его сидеть у чахлой сосёнки чуть в отдалении, а сам подошёл к хижине и, подобрав с земли длинную палку, постучал ей в дверь. — Э-гей! Ложма!!! Ты тут ещё не померла?

В лесу, как заведённая, куковала кукушка.

— Смерть мою пришёл себе забрать, Солк? — Из-за скалы вышла невероятно дряхлая старуха, несмотря на жару, закутанная в меховой плащ. Она еле переставляла ноги, одной рукой опираясь на сучковатую клюку, другой — на плечо статной темноглазой девушки.

— Чур меня! Не шути, старая. — Вархен отскочил от лачуги. — А это кто с тобой?

— Ученица. Не глазей, а то без глаз останешься, — хохотнула старая ведьма. — С чем явился?

— Помощь нужна. С напарником худо.

— Вижу. Плечо, — прошамкала ведьма, хотя Ханбей готов был поклясться, что она в его сторону до сих пор даже не взглянула. — Платить чем будешь?

— Тебе за сто лет вперёд заплачено! — взвился Вархен, но под её недобрым взглядом сник. — Прошу, помоги. Времени нет торговаться. Мне в Вертлек надо… срочно.

— Тебе всегда надо, и всегда — срочно, Солк. — Ведьма качнула головой, а девушка укоризненно улыбнулась. Ханбею она отчего-то казалась знакомой, но он не мог понять, где же ее мог видеть.

Усилием воли он заставил себя встать и подойти. С трудом он припомнил, что Вархен при знакомстве назвался «Солком Вархеном», и подумал, что имя, должно быть, всё-таки настоящее.

Старуха с девушкой наблюдала за его потугами ходить с любопытством.

— Здравствуйте. — Ханбей поклонился и едва не упал вниз лицом: в последний момент Вархен ухватил его за шиворот.

— Надо же, — хмыкнула ведьма. — Воспитанный. Не то, что некоторые. Здравствуй, юноша. Что — неохота помирать?

— Демона тебе в печёнку, старая, сама назначь цену, — сдался Вархен. — Только не тяни, видишь — дело дрянь. И мы правда спешим. Очень спешим, Ложма.

— А я, по-твоему, на пеньке сидела и тебя ждала, думала-гадала, как подсобить? — огрызнулась старуха. — Посмотрим, для вас есть. Ждите, — велела она.

Девушка увела её в лачугу.

— Как такая старуха забралась сюда? — спросил Ханбей.

— Пятьдесят лет назад она не была старухой, — сказал Вархен; в голосе его появилась странная нотка.

— Неужели… — Ханбей осёкся, не зная, как продолжить. Ему никогда прежде не приходило в голову, что в войске графа Лусара могли быть женщины, или что кто-то мог уцелеть.

— В конце войны она перешла на сторону короля — поэтому ей позволено жить здесь, — мрачно объяснил Вархен. — Были и другие, но давно перемёрли от старости… Ложма — сильная чародейка. Так что ещё скрипит. По правде, я ей давно уж обязан… Но всё как-то не было случая отблагодарить: обстоятельства, вроде как, не складывались… Что смешного?!

— Ничего, ровным счётом. — Ханбей поспешно стёр с лица ухмылку.

Насколько бы ему ни было плохо, невозможно было не заметить — «обстоятельства» таковы, что Вархен старой ведьмы просто-напросто боится. Настолько, что даже приближаться к её жилищу ближе, чем на два шага, не хочет, и, того гляди, начнёт осенять себя защитными знаками и раскланиваться на все стороны света.

— Ложма та ещё сварливая карга, — пробормотал Вархен. — А ученица хороша… Хотя наверняка из того же теста штучка. Как будто я её уже где-то встречал… Но где?

Ханбей хотел сказать, что у него возникло то же чувство, но не успел — ученица Ложмы крикнула, что та велит ему зайти.

Он никогда не доверял колдовству, а старуха всем своим видом напоминала о сказках про о лесных ведьм, пожиравших заблудившихся детей; но терять ему было нечего, так что он без страха вошёл внутрь. В лачуге было настолько темно, что почти ничего не видно; пахло гнилью и старостью. Колдунья дала ему выпить маленькую чашку какой-то солоноватой и горькой, чуть тёплой воды и велела лечь на лавку; затем сунула ему под нос остро пахнущую травами тряпицу, отчего он сразу провалился в глубокий сон.

* * *

Проснулся он, чувствуя себя намного лучше, чем накануне: лихорадка прошла, туго забинтованное плечо почти не болело.

В лачуге стояла всё такая же темнота и затхлый запах, никого из людей не было, так что он встал и вышел вон.

Оказавшись снаружи, Ханбей понял, что проспал, по меньшей мере, больше половины суток. Ярко светило полуденное солнце. Вархен, раздетый по пояс, копал под сосной яму, неумело орудуя окованной железом деревянной лопатой. Старуха, устроившись на пне, наблюдала за ним. Ученица стояла рядом.

Ханбей почувствовал себя совершенно здоровым, когда она улыбнулась ему.

— Как вы себя чувствуете?

— Лучше. Спасибо, — после неловкой паузы добавил он, неуверенный, к кому обращается — к старухе, к девушке или к Вархену, который разглядывал его с явным подозрением: не иначе как выискивал следы старухиных зубов.

— Это хорошо, господин Шимек. — Девушка кивнула, будто и не ожидала другого ответа. — Идёмте: я отведу вас к ручью.

Он послушно пошёл за ней.

— Кого-то вы мне напоминаете… У вас в Шевлуге, случаем, нет сестры? — неуверенно спросил он.

— У меня нет единокровных сестёр: только брат, — ответила она с улыбкой. — А у вас, господина Шимек?

— Были, но умерли. Как и братья, — со вздохом сказал Ханбей: ему пришло в голову, что она могла быть похожа на одну из его сестрёнок, если б те выросли — за годы, прошедшие с их смерти, он почти забыл, как они выглядели и какими были.

У ручья он умылся и с удовольствием напился прохладной чистой воды, там же и перекусил куском сухой лепёшки, которая нашлась у девушки. Не без удивления он понял, что «лес мертвецов» больше не кажется ему жутким: лес как лес.

Когда они вернулись к лачуге, Вархен уже вылезал из ямы:

— Собирайся и уходим. Надо спешить.

Ханбей оглянулся в поисках вещей, но не нашёл их. Мгновением позже девушка появилась у него из-за спины, сжимая в одной руке мешок Вархена, в другой две ветхих, но почти приличных на вид куртки.

— Я подумала, это вам пригодится, если вы собираетесь войти в город незамеченными.

Ханбей принял подарок, запретив себе задумываться, кому раньше принадлежала эта одежда.

— Куда же ты так торопишься, Солк? — спросила старуха у Вархена. — Нешто старый козёл наконец собрался помереть?

— Его Величество Рошбан всё ещё здравствует, — сухо сказал Вархен. — А тебе есть до него дело?

— Когда тебе восемь десятков и ты ходишь под себя, всё равно, на чём сидеть — на пне или на троне, — со скрипучим смехом ответила старуха. — Но, Солк, веришь, нет — я хочу его пережить. Маленькая месть за всех, кого я здесь закопала в ту пору, когда ещё могла управиться с лопатой. А могла я уж получше тебя, поверь.

— Верю. — Вархен отряхнул руки и натянул рубаху. — И в то, и в другое. Но тогда зачем, скажи на милость, тебе тут могила — свалиться в неё и ноги поломать?

Запоздало Ханбей понял, что за яму копал Вархен, и по спине у него пробежали мурашки.

— Надеяться следует на лучшее, но готовиться к худшему: заруби себе это на носу, Солк Вархен — и тогда ты реже будешь попадать в неприятности. — Старуха, кряхтя, встала, опершись на клюку. — Прощай.

— Прощай, — кивнул ей Вархен.

Девушка проводила их на полста шагов, затем отправилась назад. Уходя, Вархен дважды обернулся.

— Похоже, в следующий раз ты поедешь сюда более охотно, — не удержался Ханбей. — Как её хоть зовут?

— Спрашивал: не ответила… Но это пока. Правда ведь красотка! — весело сказал Вархен. Он был весьма доволен собой и пребывал в благостном расположении духа. — А тебе такие не нравятся? Чем хорош Вертлек — там в красном квартале есть женщины на любой вкус: надо только знать, в какую дверь стучаться. Хочешь, как закончим с делом, покажу пару мест?

«Полиции покажешь». — Ханбей вместо ответа ограничился неопределённым мычанием. На душе у него сделалось совсем скверно.

Вархен вдруг нахмурился, сбросил с плеча мешок и тщательно ощупал.

— Разве там есть что-то ценное? — удивился Ханбей. — Только старая книга…

— Эта книга — большая ценность, чем ты можешь себе представить, Хан, — сказал Вархен. Удовлетворённый результатами осмотра, он зашагал дальше. — И огромное зло. Такое, что лучше лишний раз её не открывать и к ней не прикасаться.

— Её ты тоже украл у наместника и собираешься продать?

— И как можно скорее: мне совсем не по душе держать её при себе.

* * *

До городских стен они добрались немногим больше, чем за двое суток. Вархен, чуть поплутав среди скал, отвалил в сторону неприметный камень: за ним оказался спуск в подземный лаз. Ханбей ни о чём не спрашивал, и только старался запомнить как можно больше ориентиров.

По большей части, в тоннеле можно было идти в рост, но иногда он делался столь узок, что едва удавалось вздохнуть, и приходилось помогать себе всем туловищем, чтобы проползти дальше.

Ханбей подумал, что так, должно быть, младенец рождается на свет, не зная, что ожидает его, и сам удивился нелепости этой мысли: он-то понимал, что происходит, и знал, чего ожидать дальше.

Точнее, ему казалось, что знал.

Тоннель вывел их наверх недалеко от городских стен в безлюдном переулке около пованивающей мусорной кучи. Вархен закинул за плечо мешок, отряхнул штаны и надел чистую куртку. Ханбей последовал его примеру, но, когда тот уверенно пошёл по переулку, не двинулся с места.

— Эй, Вархен, — окликнул он.

— Что такое? — Тот обернулся. — Мы почти на месте.

— Почему ты не избавился от меня?

— Ну, хороший напарник — половина дела, и всё такое. — Вархен нетерпеливо махнул рукой. — Идём, Хан. Эй, ты что, драться со мной собрался?

— Я тебе не напарник, — сказал Ханбей, взявшись за рукоять палаша. — И я собираюсь выдать тебя тайной полиции.

— Да это я уже понял. — Вархен усмехнулся с какой-то отческой снисходительностью. — Но, думаешь, справишься со мной?