Институт идеальных жен

– Потому что идеальная жена должна быть изящной, томной и хрупкой, – пояснила я.

– Они даже шоколадки отбирали, – пожаловалась Амелия, – а у меня без них мозги не работают!

Мужчины с ужасом воззрились сначала на девушку, потом на кучу фантиков, невероятно быстро скопившуюся на подносе около моей соученицы. На их лицах было буквально написано, что если Амелия в бесконфетном состоянии смогла провернуть эдакую аферу с сундуком и мнимой помолвкой, то что же будет, когда ее фантазия получит подпитку.

– Какая… э-э… жестокость! – первым сообразил Рейнард, аккуратно убирая вазочку с конфетами подальше от невесты.

– Именно! – ничуть не смущаясь, та потянулась за конфетами, точно лошадь за морковкой. Рейнард отодвигал вазочку все дальше, но подруга упорно продолжала тянуться за ней, пока Этьен не выхватил из рук кузена злополучную вазочку и вновь не водрузил на стол.

– Как раз всем поровну! – обрадовалась Амелия, увидев, что в вазочке осталось всего четыре конфеты.

Быстро, пока никто не остановил, она схватила одну из них, развернула фантик и запихнула конфету в рот.

Мы с Этьеном многозначительно переглянулись, а Рейнард вздохнул и быстро съел свою. Я тоже взяла одну, хотя к конфетам была равнодушна. Но это был единственный способ противостоять подпитке неуемных мыслей моей подруги.

Амелию это не расстроило. Подперев щеки кулаками, она сидела и щурилась, точно довольный котенок. Или удав. Хотя от такого количества сладкого удаву бы точно стало плохо.

От змеи мои мысли плавно переместились к игуане. Предположение, что огромная ящерица бродит по дому, заставляло ощутимо напрячься.

– Как вы думаете, игуану уже поймали? – с надеждой в голосе поинтересовалась я.

– Вряд ли, – отозвался Рейнард, тоже пришедший в благостное расположение духа после еды.

Он откинулся на спинку стула и задумчиво смотрел, как кузен уплетает пирожки.

– Глядя на тебя, можно подумать, что либо ты тоже проходишь обучение в школе невест, либо недавно рубил дрова, – заметил он.

При последних словах я почувствовала, как щеки запылали, а Этьен закашлялся, подавившись очередным пирожком.

Недолго думая, Рейнард достаточно сильно ударил его по спине. Кашель прекратился, а Этьен хмуро взглянул на кузена.

– Я уже и забыл о твоем неординарном умении говорить под руку! – проворчал он, потирая спину.

– А чаще надо бывать дома, – с фальшивой доброжелательностью посоветовал граф Аттисон. – Тогда и память вернется!

– Интересно, а почему Этьен редко бывает дома? – лениво полюбопытствовала Амелия, явно борясь с дремотой.

– Исключительно по собственной глупости, – отрезал Рейнард, заводя, похоже, старую песню.

Этьен тотчас вскинул голову и ответил кузену, гневно глядя на него:

– Ничего подобного, и тебе это прекрасно известно.

– Раньше – да, но сейчас это лишь вопрос твоего упрямства, – подчеркнуто спокойно откликнулся Рейнард и сделал глоток из фарфоровой чашечки, которая казалась слишком маленькой и хрупкой в руках сильного мужчины.

– В данный момент из нас двоих упрямство проявляешь ты, – подался вперед Этьен.

К чаю он не притронулся. Это и хорошо: боюсь, в тот момент ни в чем не повинная посуда вполне могла бы треснуть в его пальцах.

– Хочешь опять пообщаться со мной в том же духе, как и днем? – сердито добавил он.

– Если это необходимо, – повел плечом Рейнард, сохранявший внешнее хладнокровие, но уже не такой расслабленный, как пару минут назад.

Амелия смерила обоих насмешливым взглядом.

– Дуэль однорукого с хромоногим? – полюбопытствовала она. – Право слово, я хотела бы на это посмотреть! Мейбл, на кого ты поставишь?

Ее улыбка была настолько заразительна, что я не удержалась, захихикав в голос. Мужчины немного посверкали друг на друга глазами, но в итоге тоже начали улыбаться. Я в очередной раз мысленно восхитилась умением соученицы разряжать обстановку.

– Он действительно наотрез отказывается возвращаться в столицу, – примирительным тоном произнес Рейнард.

– А почему? – с живым любопытством осведомилась Амелия, не желавшая оставлять щекотливую тему.

Этьен молчал. Граф Аттисон вопросительно на него посмотрел, дескать, рассказывать или как? Ренье передернул плечами. Мол, как знаешь, но учти, что я буду внимательно следить за повествованием. И если твои слова разойдутся с истиной, пеняй на себя.

Едва я закончила этот мысленный перевод, Рейнард заговорил:

– Вообще-то это страшная государственная тайна. – Он поглядел на Амелию, сделав страшное лицо, она ответила ему тем же. Граф Аттисон усмехнулся и продолжил: – Но по прошествии нескольких лет, а главное, после того, как у принца появился законнорожденный наследник, соблюдение секретности не столь уж важно. Да и слухи при дворе и без того ходят, так что… – Он махнул рукой, словно убедил самого себя во внутреннем споре, и перешел к рассказу. – Его высочество кронпринц Генрих – человек достаточно своеобразный. И самое главное, он не привык отказывать себе в собственных маленьких – или не очень – желаниях.

Я украдкой покосилась на Этьена. Пока тот, похоже, был солидарен с оценкой, данной его кузеном.

– Лет пять тому назад случилось так, что он проявил интерес к одной юной особе, которая происходила из знатной аристократической семьи. Интерес этот оказался взаимным. Тетушки, несомненно, приставленные приглядывать за леди, судя по всему, выполняли свою работу из рук вон плохо.

– Или очень хорошо, – возразила Амелия. – Полагая, что родство с принцем искупит позор семьи.

– Может, и так, – не стал спорить Рейнард. – В любом случае тайное свидание его высочества с молодой девой состоялось, и не исключено, что не одно. Это не так уж важно. Важен результат, совершенно логичный при таких отношениях: леди забеременела. Как вы сами понимаете, крайне неприятное обстоятельство, учитывая, что на тот момент она была не замужем и даже не помолвлена.

– И что же ее родители? – охнула я.

– Были, мягко говоря, в растерянности.

– Надеюсь, ее не выгнали из собственного дома? – хмурясь, осведомилась Амелия. – А что? – округлила глаза она, поймав мой взгляд. – В наше время полно родителей, которые заботятся о чести семьи именно таким образом. Отрекаются от не оправдавшего надежды отпрыска – что может быть проще? – и готово. Мы не с ним, мы просто случайно проходили мимо. Случайно посмотрели в его сторону, случайно пожили с ним в одном доме… лет эдак восемнадцать – двадцать.

– Конкретно таким образом родители девушки не поступили, – вернул нас от общественного к частному Рейнард. – Не стану называть имен, но семья эта была облечена немалой властью и предъявить требования к королю было в их силах.

– Но они этого не сделали? – Амелия подалась вперед, внимательно слушая жениха.

– Аудиенция состоялась. – Этьен криво улыбнулся.

– Но не увенчалась для семейства успехом? – уточнила я.

– Это с какой стороны посмотреть, – мрачно отозвался Этьен.

– Скажем так, родителей девушки удалось убедить, что любовником мог оказаться не кронпринц.

– Интересно, сколько это стоило казне? – невинно заметила Амелия.

Рейнард улыбнулся:

– Это обошлось недешево. Справедливости ради надо заметить, родители девушки и сами не были до конца убеждены, что виновный – именно наследник, но точно знали: это некто, близкий к престолу. Что еще более досадно, слухи быстро распространились по дворцу, и осведомленных стало больше, чем нужно. Королю пришлось действовать, причем действовать быстро и правильно. А факторов было много. С одной стороны, оскорбленные дворяне, которых следовало как-то успокоить. С другой – принц, репутация которого не должна была пострадать ни при каких обстоятельствах. Тем более что уже велись переговоры о женитьбе Генриха на одной из дочерей короля Франкии.

– И от девушки избавились? – охнула я.

Рейнард покачал головой:

– Ни в коем случае! Даже будучи бастардом, этот ребенок несет в себе королевскую кровь! Кто знал, будут ли у принца другие дети, будут ли среди них мальчики, окажутся ли все здоровыми, доживут ли до того времени, когда Генриху понадобится наследник. Такого ребенка нельзя было терять из виду, его образование нельзя было пускать на самотек, а кроме того, нельзя было передавать право опеки чужому мужчине, желания которого могли бы хоть в чем-то пойти вразрез с королевскими интересами.

– И какой же из этого следует вывод? – осведомилась Амелия тоном прилежной ученицы.

– Вывод прост. Требовался человек, который взял бы вину на себя. Достаточно близкий к трону, чтобы те, кто был в курсе сплетен, поверили в его причастность. То есть в отцовство.

– Другими словами, стали искать козла отпущения, – уточнила Амелия. Этьен одобрительно хмыкнул. – Как я понимаю, нашли?

– Нашли, – спокойно подтвердил Рейнард.

– Как я понимаю, вот этого молодого человека? – Моя соученица вопреки всем правилам этикета указала на Этьена пальцем. Тот склонил голову, изобразив по-светски неискреннюю улыбку на лице. – А его мнение хотя бы спросили?

– Разумеется, – отозвался Рейнард.

– О да, – протянул его кузен. – По такому случаю собрали целый семейный совет. Впрочем, заранее подготовив имена кандидатов. А впрочем, нет, кажется, имя там было только одно.

– И ты согласился? – удивленно выпалила я.

– Кто же станет отказывать его величеству в маленьких просьбах, – снова фальшиво улыбнулся Этьен.

– Но ты ведь на ней не женился?

Несмотря на то что речь шла о делах давно минувших дней, я сочла необходимым уточнить этот вопрос.

– Конечно же, нет, – ответил за кузена Рейнард. – Я ведь упомянул: ни король, ни принц не желали отдавать возможного наследника чужому мужчине. За Этьена из казны выплатили компенсацию, девушку просто отправили подальше от столицы, в далекий замок, где она и ее ребенок как сыр в масле катались и, насколько мне известно, катаются до сих пор. У них там раздолье, свежий воздух, игрушки, драгоценности… и никаких отцов. Так что брака от Этьена никто не требовал.

– Конечно, – едко отозвался тот. – Меня выставили не только совратителем, но еще и подлецом, не готовым нести ответственность за собственные поступки.

Рейнард раздраженно возвел глаза к потолку:

– Не надо говорить об этом с таким трагизмом. Подобные случаи происходят на каждом шагу, к тому же о той истории давно уже позабыли.

– И никакого наказания не последовало? – недоверчиво спросила Амелия.

– Ну почему? Король «разгневался» и на время приказал Этьену не появляться при дворе, – равнодушно откликнулся граф Аттисон. – Только и всего. Согласен, это было сопряжено с некоторыми неудобствами, но ничего страшного или непоправимого не случилось. Наш же общий знакомый ведет себя так, словно ему высочайшим указом отрубили ногу.

– Фамильная честь, конечно же, не в счет, – с сарказмом констатировал Этьен.

Рейнард шумно выдохнул, демонстрируя таким образом собственную досаду:

– Ты уже давно не мальчик, чтобы так все драматизировать.

– Но если вы так спокойно относитесь к подобным вещам, граф Аттисон, то почему вам было не взять вину на себя? – проворковала Амелия. – Ведь вы, как я понимаю, состоите в не менее близкой родственной связи с королем, чем граф Ренье?

– Потому что граф Аттисон в тот момент был нужен при дворе для исполнения других государственных поручений, – ничуть не смутился Рейнард. – Если бы обстоятельства сложились иначе и роль Этьена выпала мне, я бы уж точно не стал делать из нее трагедию. Интересы короны – превыше всего, и если они требуют пожертвовать собственной репутацией, пускай.

– Для человека, репутация которого и без того небезупречна, это действительно не представляет большой проблемы, – подхватил его кузен, вновь начиная распаляться.

Рейнард приоткрыл рот для ответа, но я его опередила, стремясь не позволить конфликту разгореться с новой силой:

– Но ведь выходит, что ты, Этьен, действительно близкий родственник короля. Почему я никогда об этом не слышала?

– А ведь верно, – подхватила Амелия. – Фамилия Ренье мне смутно знакома, но не из списка первых дворян королевства.

– Естественно, – откликнулся Этьен, которому, кажется, фраза про список первых дворян нисколько не польстила. – Если бы я везде представлялся той своей фамилией, можешь себе представить, что бы творилось вокруг при каждом моем появлении? Я бы шагу не мог ступить без толпы любопытных свидетелей.

«И уж точно не смог бы вволю играть в карты в сомнительных заведениях», – пронеслось в моей голове.

– То есть фамилия Ренье – вымышленная?

Уж если Амелию что-то заинтересовало, она не успокоится, не выяснив всех тонкостей дела.

– Нет, почему? – возразил Этьен.

– Фальшивое имя тоже не совпадает с представлением моего кузена о чести, – язвительно вставил Рейнард.

– Ренье – девичья фамилия моей матери, – пропустил шпильку тот. – И одна из моих тоже. Мне она досталась вместе с титулом графа после смерти дяди. Но произносят ее только в случае полного представления со всеми регалиями, каковое случается нечасто. Так что она не на слуху.

– И путь назад, во дворец, тебе заказан? – сочувственно спросила я.

И снова Рейнард возвел очи к потолку.

– То-то и оно, что нет, – возразил он. – История давно исчерпана, и возвращаться ко двору можно хоть прямо сейчас. Но наш герой слишком обидчив и идти на мировую не желает.

– Обидчивость тут ни при чем, – запротестовал Этьен, хотя я подозревала, что он немного грешит против истины. – Меня устраивает мой нынешний образ жизни. И я не желаю ничего менять.

После этих слов в комнате воцарилось молчание. Дружелюбная обстановка, в которой начинался наш вечер, постепенно сошла на нет, и мы с Амелией, пожелав мужчинам спокойной ночи, отправились в свою комнату.

Глава 10

Приключения зеленой игуаны

Граф Аттисон спал очень плохо. Кровать была узкой и постоянно скрипела, матрас шуршал, за окном завывал ветер, а на соседней койке то и дело похрапывал Этьен. Рейнард даже позавидовал кузену, которого кочевой образ жизни приучил спать когда угодно и где угодно. Сам граф предпочитал свою огромную кровать под пышным балдахином, перину из гагачьего пуха и любимую подушку.

Иногда к этому прилагалась еще какая-нибудь пышногрудая прелестница, хотя в последнее время Рейнард предпочитал селить очередную любовницу в небольшой уютный особняк на окраине города. Сейчас особняк пустовал. Люсилла, узнав о предстоящей свадьбе своего покровителя, закатила скандал, рассчитывая на значительную компенсацию своих слез, и граф вынужден был прекратить эти отношения, которые начинали стоить ему очень дорого во всех смыслах.

Амелия обходилась дешевле. Или дороже, это уже зависело от точки зрения. Плечо опять начало ныть, и Рейнард, стиснув зубы, осторожно заворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Кровать скрипнула. Словно в ответ Этьен захрапел. Не выдержав, Рейнард запустил в кузена подушкой. Храп стих. Зато над тумбочкой показалась голова.

– Эй, ты что?

– Не храпи!

– Я не храплю! – возмутился Этьен. – Я всего лишь дышал!

– Ты слишком громко дышал! – проинформировал его Рейнард.