Институт идеальных жен

– Вы – привлекательны, я – чертовски привлекателен, мы помолвлены, так что зря время терять? – пояснил граф Аттисон, буквально возвышаясь надо мной. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

Рейнард сделал еще шаг, и я, непроизвольно отшатнувшись, упала на постель. Мужчина стал коленом на край кровати и наклонился надо мной, опираясь на здоровую руку.

– Вы… граф Аттисон… ваше сиятельство… ой, ваша светлость, что вы делаете?

Мысли окончательно спутались. Близость завораживала и в то же время пугала. Почему-то подумалось, что я слишком молода, чтобы вот так вот…

– Вы только что называли меня по имени. – Голос звучал с хрипотцой, заставившей меня задрожать.

Ничуть не сомневаясь в том, что сейчас произойдет, я изо всех сил забилась, пытаясь вырваться. Внезапно Рейнард охнул, перекатился на бок и сквозь зубы произнес несколько абсолютно незнакомых мне слов.

– Ой… – только и сказала я, понимая, что нечаянно задела его рану. – Извините…

Вместо ответа мужчина бросил на меня мрачный взгляд и вдруг совершенно неприлично громко расхохотался.

– Вы невозможны, – сказал он, вытирая слезы, брызнувшие из глаз. – Право, Амелия, я уже лет пять не испытывал таких ярких эмоций, как с вами за эти дни.

– Эмоций? – выдохнула я. – Хотите сказать, что то, что только что было, имело отношение к эмоциям?

– Ну… – протянул Рейнард, переворачиваясь на бок и подпирая голову здоровой рукой. – Скажем так, мне очень хотелось вас проучить.

– Что?! – Я подскочила, а кровать жалобно скрипнула. – То есть вы не собирались?..

– Нет, но все может измениться, – торопливо проговорил Рейнард, не иначе как заметив жажду убийства в моем взгляде. – Если, конечно, вы настаиваете, то я готов, несмотря даже на тяжелые раны… Кстати, может, ее все-таки перевязать?

Он с некоторым беспокойством покосился на плечо. Рана открылась, и теперь алые капли падали на белоснежную простыню.

– Обойдетесь подорожником, – отрезала я, вставая и поправляя платье.

На тумбочке я заметила зеленый листок, как раз тот, который прятал от меня Этьен, подобрала его, демонстративно поплевала и налепила на рану.

– А вас в пансионе все-таки неплохо учат, – хмыкнул Рейнард. – Экое новшество: лечить колотые раны змеиным ядом!

– Я вообще могу добить вас, чтоб не мучились, – мрачно пообещала я, косясь на ружье, висевшее над головой жениха.

– С вас станется.

Рейнард усмехнулся и неторопливо поднялся. Я невольно залюбовалась его скупыми движениями и тем, как перекатывались мышцы под кожей. Определенно, у статуй в музее такого не было.

– Придется все делать самому, – пожаловался он в никуда и, подойдя к тазу, смочил первую попавшуюся тряпку водой.

– Подождите! – не выдержала я. – Присядьте.

Он послушно сел на указанный стул. Взяв небольшое полотенце, лежавшее на краю кровати, я намочила его и начала аккуратно промокать кожу вокруг раны.

– Все-таки ее надо зашить. – Я подняла голову и встретилась с задумчивым взглядом серых глаз.

– И так сойдет, просто наложите тугую повязку, – подсказал граф Аттисон.

– Говорите так, будто… – я вдруг осеклась, заметив небольшой шрам у него на груди. – У вас уже были ранения.

– Да, – он пожал плечами. – Шрамы же украшают мужчину…

– И добавляют седых волос женщине, – проворчала я еле слышно, набравшись смелости и внимательно осматривая рану. – Все-таки лучше зашить.

Рейнард усмехнулся.

– Бинтуйте, – коротко приказал он. Спорить я не стала, просто наложила повязку так, как меня учили дома, и закрепила концы булавкой.

– Готово.

– Спасибо! – Рейнард поднялся и потянулся за рубашкой. Жилет надевать не стал, опасаясь вновь потревожить рану, лишь накинул на плечи редингот. В этот момент в дверь постучали.

– Да! – рявкнул жених.

Горничная вновь вошла в комнату, неся огромный поднос, нагруженный склянками.

– Прошу прощения, миледи, но рыбий жир найти не удалось, – проговорила девушка, старательно делая вид, что не смотрит на смятые простыни, на которых алели капли крови.

Я покраснела.

– Это не то… – начала было я, желая объяснить служанке происходящее, но Рейнард не дал мне этого сделать.

– Спасибо, милая, ступайте, – распорядился он, подталкивая горничную к дверям. – Мы разберемся сами.

– Как пожелаете. – Получив медную монету, та послушно вышла.

– Рейнард! – Я кинулась к дверям. – Надо ей все объяснить! Что она о нас подумает?!

– Странно, что вас не смущали подобные мысли, когда вы садились в карету к моему кузену, леди де Кресси, – сурово ответил он.

– Я не садилась в карету, в карету села Мейбл, а я залезла в сундук, поскольку думала, что Мейбл решила покончить с собой! – торопливо пояснила я. – И в комнате мы спали вместе с Мейбл. Граф Ренье ушел на сеновал. Правда, там была ширма…

– На сеновале? – зачем-то уточнил Рейнард.

– Зачем на сеновале ширма? – не поняла я.

– Вы сами только что рассказывали про сеновал и упомянули про ширму.

– Нет, ширма была в комнате. Кстати, а где Мейбл и ваш кузен?

– Полагаю, по соседству, за стенкой. – Рейнард подошел к подносу, оставленному горничной. – О, а вот и еда!

Судя по всему, трактирщик несколько неправильно истолковал наши с Мейбл распоряжения. Во всяком случае, вместо спирта в графин был налит бренди, в рассоле плавали огурцы, а еще на тарелках были хлеб и аппетитно подрумяненная ветчина. Рейнард быстро соорудил себе бутерброд, положил сверху огурец и довольно захрустел.

– Я не ел с самого утра, – доверительно сообщил он мне, наливая бренди в бокал. Задумчиво взглянул на меня и отодвинул второй бокал в сторону. – Думаю, вам еще рановато для крепких напитков.

Я поняла, что он говорит отнюдь не о времени суток. Это задело. Разумеется, я и сама не стала бы пить крепкие спиртные напитки, но решать за меня – вот это было слишком.

– Мне восемнадцать, – сухо проинформировала я жениха.

– Да, я помню, – отозвался он, демонстративно затыкая пробкой графин.

– Это хорошо, поскольку люди вашего возраста склонны к провалам в памяти, – мстительно заявила я, обходя стол.

– Моего возраста? – Мне показалось, или глаза Рейнарда блеснули?

– Преклонного. – Я положила на хлеб ветчину, откусила и напоследок захрустела огурчиком, оказавшимся малосольным. – Мм… вкусно!

Рейнард не стал отставать, быстро соорудил себе второй бутерброд. Несколько минут мы просто смачно хрустели огурцами, а мой жених к тому же успел опустошить бокал бренди. Он как раз наливал себе еще, когда в дверь постучали и в комнату вошли Мейбл с Этьеном.

Черт, а ведь увлеченная поглощением пищи, я совершенно о них забыла. Я бросила быстрый взгляд на поднос, поняла, что на нем ничего не осталось, и невольно покраснела.

Рейнард, все еще жуя, лишь махнул вошедшим рукой, предлагая присоединиться к нашему пиршеству, и даже щедро плеснул бренди во второй бокал.

– Едите? Без нас? – возмутился Этьен.

– Сами виноваты, что задержались.

Рейнард демонстративно стянул с тарелки еще один огурчик. Этьен последовал его примеру, явно намереваясь поскорее наверстать упущенное.

Я вопросительно взглянула на подругу, но она опустила глаза, избегая моего взгляда. Выглядела она очаровательно взъерошенной. Это заставило меня задуматься, что же происходило в соседней комнате.

Мой мысленный процесс был прерван громкими голосами, а затем раздался стук в дверь, заставивший нас тревожно переглянуться. Рейнард пошел открывать, а Этьен вытащил шпагу и положил себе на колени.

– Господа, простите, – все та же горничная заглянула к нам в комнату. – Но тут такое дело…

Она вздохнула.

– Из комнат не уйдем! – категорично заявил Рейнард. – На сеновале тоже спать не будем и к себе никого не пустим.

Этьен с уважением посмотрел на кузена, казалось, предусмотревшего все варианты.

– Побойтесь Бога, господа, на нашем постоялом дворе отродясь ничего не было из того, что вы сказали, – замахала руками горничная.

– Тогда зачем вы пришли? – поинтересовался граф Ренье.

– Принести нам еще огурцов? – я с надеждой посмотрела на рассол, прикидывая, оставить ли его на утро – отмачивать повязку Рейнарда, или не надо.

– Всего лишь спросить, не видели ли вы Клеопатру?

– Кого?

Мы с Мейбл и Рейнардом переглянулись, а Этьен даже приподнялся со стула, с подозрением косясь в сторону своего сундука.

– Клеопатру, игуану нашего хозяина, – пояснила горничная. – Он решил покормить ее и забыл закрыть клетку… и вот…

– Она ушла?

Судя по округлившимся глазам, Мейбл явно представила, как игуана крадется в темноте по комнате в поисках смысла своего существования. Горничная кивнула, и моя подруга беспомощно взглянула на Этьена. Казалось, еще чуть-чуть – и она попросит графа Ренье не оставлять ее одну этой ночью.

– Даже если эта тварь сбежала, вряд ли она так быстро добралась до второго этажа, – беспечно отозвался Рейнард. – Так что лучше не тратьте время зря, а принесите нам еще ветчины и ваших замечательных огурцов!

Горничная хотела возмутиться, но в пальцах моего жениха сверкнула монета, и служанка поспешила исполнить распоряжение щедрого постояльца. Я недовольно нахмурилась: подобная расточительность вкупе со снисходительным тоном показались мне вульгарными. О чем я и не преминула сообщить.

– Ерунда, – отмахнулся Рейнард. – Девушке надо подзаработать, к тому же мы не делаем ничего дурного: просим ее заняться своими прямыми обязанностями!

– Да, но хозяин…

– Если бы он не корчил такие постные рожи, то, глядишь, и игуана бы не ушла за лучшей долей! – поддержал кузена Этьен.

– С чего вы решили, что побег ведет к лучшей доле? – возмутилась я.

– Мы так не решали, но если судить по вашим поступкам…

Рейнард мстительно улыбнулся, и мне захотелось его пнуть. Я не стала отказывать себе в удовольствии. К тому же мы все сидели за столом, и никто ничего бы не заметил. Улыбка так и не сошла с губ моего жениха, зато Этьен почему-то сдавленно охнул. Наверное, я попала ему по ноге.

– Что? Игуана? – вздрогнула Мейбл.

– Нет.

Судя по взгляду, счет графа Ренье ко мне только что возрос.

Я виновато улыбнулась и пожала плечами, давая понять, что это нелепая случайность. Почему-то он мне не поверил.

– А что, если игуана все-таки где-то в комнате? – задумчиво спросила Мейбл, не обращая внимания на наши переглядывания.

– Глупости, – оборвал ее Рейнард. – В лучшем случае она затаилась где-то в зале. И выползет ночью.

– А в худшем? – насторожилась я.

От ответа моего жениха избавила горничная, вновь появившись с подносом.

– Прошу прощения, но хозяин впал в очередной экзистенциальный кризис, отказывается давать ключи от погреба, потому я осмелилась предложить вам чай, пирог и сладости, – служанка улыбнулась и, получив очередную монету, вновь вышла.

Мы переглянулись и пожали плечами.

Мейбл

– О, пирожки! – обрадовалась Амелия, разглядывая поднос. Она быстро выхватила один, откусила и закатила глаза. – Как вкусно!

– Можно подумать, вас в пансионе морили голодом. – Рейнард невольно улыбнулся детскому восторгу своей невесты.

– Не морили, но пирожки, как и конфеты, были редкостью, – пояснила я, разливая чай по чашкам.

– Это еще почему? – удивился Этьен.